All Time Low

Арто просыпается весь мокрый от пота и дрожит, чувствуя подступающую тошноту. Он нащупывает телефон и смотрит на часы. Черт, час ночи, значит, что он поспал всего час. Опять эта чертова комната. Как только он закрывает глаза, то снова оказывается на белых плитках дрожащего пола. Он думал, что ему будут сниться кошмары о Тони, инъекциях, нанитах и прочих ужасных вещах, а не об этой дурацкой лаборатории. Он садится и убирает со лба мокрую челку. Ему хочется пить. Ему нужны его друзья. Ему нужно вернуться домой. Мысль о том, что можно сидеть на диване рядом с Питером и Омари, кажется ему раем. Но. Он не уверен, что готов встретиться с Тони. Он выходит из комнаты, чтобы сходить на кухню за стаканом. Доходит до гостиной и замирает в дверях, потому что, прижимая телефон к уху, там сидит Стив. — Я хочу вернуться домой, — говорит он. — Знаю, Да, знаю. С прессой мы разберемся, мы с ней уже десять лет разбираемся, — он замолкает и неуверенно смеется. — Нет. Это нам простят. Вся страна наблюдала за твоим представлением… нет, я не знаю рейтингов, но суть в том… да, в этом-то все и дело, — снова повисает долгая пауза. А потом Стив говорит: — Да. Ладно, ладно, утром мы соберем вещи и приедем. — Нет. Арто понимает, что сказал это вслух. Стив испуганно вскидывает голову. Арто сжимает кулаки. — Мы не поедем домой. Он чуть не покончил с собой, а ты собираешься простить его?! Пока он кричит, Стив завершает разговор и кладет телефон. Подходит к Арто, и тому начинает казаться, что он толкнет его или ударит. Стив кладет руку ему на плечо. — Я понимаю, — ровным голосом говорит он, — но когда-нибудь нам все равно придется туда вернуться. — Нет, — повторяет Арто. — Почему ты его прощаешь? Он мог умереть, он мог оставить нас одних, и нам пришлось бы жить без него… Он начинает плакать. Стив обнимает его и гладит по затылку. — Я понимаю, — шепчет он. — Я сказал то же самое, когда узнал об этом. — Тогда почему ты его прощаешь? — Потому что люблю, — отвечает Стив. — Бросить его из-за того, что боишься остаться без него… в этом нет смысла. Это было бы все равно, что отрезать нос назло лицу. — Какого хрена это вообще должно значить, — хрипит Арто. — Я так злюсь на него. — Злишься, потому что боишься потерять. — Ну да, но это не должно сойти ему с рук. — Ты слышал, что он сказал. Он усвоил урок, — спокойно говорит Стив. — Но я понимаю, что у тебя было совсем мало времени, чтобы все обдумать. Мы не вернемся, пока ты не будешь готов. Облегчение настолько сильное, что у него едва не подкашиваются колени. Он кивает Стиву в плечо и начинает чувствовать себя и совсем маленьким, и одновременно взрослее, чем был до этого. *** На следующее утро он просыпается и ему очень хочется остаться в постели на весь день. Но Баки, Клинт и Анна сегодня уезжают, и ему нужно их проводить. Он встает, идет в душ, одевается и натягивает новые кроссовки. При мысли о том, чтобы носить их на улице — там, где его смогут увидеть люди, — у него учащается пульс. Но в хорошем смысле. В основном, в хорошем. Может, на девяносто процентов — в хорошем и на десять — в плохом. Или восемьдесят на двадцать. Он понимает, что быть веселым сегодня не получится, но никто, кажется, не возражает, даже когда в такси, везущем их в аэропорт, он надевает наушники. У него все еще болит в груди из-за Тони и его дурацких нанитов. Они приезжают в аэропорт, и он вдруг понимает, что происходит какое-то дерьмо, потому что Баки приседает перед сидящей в коляске Анной и с трагическим лицом целует ее. Потом встает, притягивает за майку Клинта, тоже целует и, быстро развернувшись, уходит. — В чем дело? — спрашивает Арто, снимая наушники. — Баки останется с вами, — отвечает Клинт, глядя ему вслед. — Он не умеет прощаться. Если он разревется, это подмочит его репутацию. — Ему незачем оставаться… — устало начинает Стив. — Он хочет, — говорит Клинт. — С ним все будет в порядке, он и раньше уезжал от нее на задания. И, кроме того, если мы оставим вас двоих без присмотра, вы закончите тем, что целыми днями будете разводить сырость, жалея себя. — Мы не будем, — возмущенно произносит Арто и слышит, как Стив говорит: — Да, скорее всего. Стив вздыхает и засовывает руки в карманы. — Ты справишься один? — Конечно, с нами все будет в порядке. Наташа обещала нас встретить, — Клинт дважды хлопает себя по карманам, а потом находит билет в том, что проверял первым. Он зажимает его зубами и начинает искать что-то еще. — Ат, кокоуишь Анну? — говорит он прежде, чем Стив забирает у него билет. Клинт благодарно кивает и пробует еще раз. — Арт, поцелуешь Анну? Нам пора. Мне нужно время, чтобы еще раз пять потерять и найти этот чертов билет. Арто кивает и, нагнувшись, целует Анну в щеку. Она возмущенно кряхтит и отталкивает его голову пухлыми руками. Арто улыбается и делает вид, что кусает ее за пальцы. Анна хохочет. Он выпрямляется, и попадает в объятья Клинта. — Позвони, если что-нибудь понадобится, — говорит тот и уходит, толкая коляску перед собой. Он делает пять шагов, а потом возвращается и, смущенно улыбаясь, забирая у Стива билет. Он отдает им честь, а Анна делает все возможное, чтобы скопировать его, и это так мило, что Арто может расплакаться. Потом они действительно уходят. Стив с Арто находят Баки на улице. Он стоит на стоянке такси, курит и выглядит довольно спокойным для того, кто только что ушел от Клинта и Анны. — Идемте, — говорит он, перекатывая сигарету в угол рта. — Я тут все яйца уже отморозил. — Сколько тебе заплатить, чтобы ты перестал орать о своих яйцах на людях? — спрашивает Стив, подзывая рукой такси. Баки бросает окурок и давит его подошвой. — У тебя нет таких денег, дорогой, — сладко говорит он, открывая дверцу машины. — Ну же, поехали. Мне срочно нужно выпить. Стив удивленно смотрит на него. — Еще даже двенадцати нет. — Ого, черт возьми, Капитан Америка умеет определять время, — Баки закатывает глаза и садится на переднее сиденье. — Пиво, второй завтрак и шопотерапия. Мы не будем весь день сидеть в квартире. — О’кей. Пиво, второй завтрак, шопотерапия, а потом настоящая терапия, — говорит Стив, хлопая Арто по коленке. — Я хочу, чтобы ты позвонил Джулии. Арто яростно мотает головой. У него уже полтора года не было сеансов с Джулией, и он не собирался возвращаться к этому. Это было бы равносильно полному уничтожению достигнутого им прогресса, буквальному возвращению назад. — Это случится, смирись, — говорит Стив, глядя в окно. — Или так, или я отвезу тебя к ней в кабинет, и тебе придется делать это лицом к лицу. Арто надувается.  — Не нужно мне с ней разговаривать. — Ну, конечно. По крайней мере, поговори с ней о кошмарах, если не хочешь говорить о чем-то другом. — Составь список, — раздается спереди голос Баки. — Ты можешь поговорить о демонтаже гендерных конструкций, о своих сумасшедших родителях, и уже потом о кошмарах. — Бак… — Что? — Баки поворачивается, чтобы посмотреть на Стива, а потом щелкает пальцами. — Чуть не забыл. Твой лучший друг — мудак. Можешь поговорить и об этом. Стив поднимает руку, чтобы оттолкнуть голову Баки, но тот быстро откидывается назад. — Перестаньте, — вздыхает Арто. — Я позвоню, если вы прекратите говорить об этом. Баки со Стивом переглядываются, синхронно пожимают плечами и садятся нормально. — Договорились, — кивает Стив. — Договорились, — повторяет Баки. — Если Стив позвонит своему психотерапевту. — Ха, неплохая попытка, — хмыкает Стив, вытаскивая из кармана телефон. Сначала Арто думает, что он и правда собирается звонить психотерапевту, но когда наклоняется, то видит, что Стив просто просматривает электронную почту. Арто хмурится и раздраженно откидывается на спинку сиденья. — У Стива нет психотерапевта. Сэм считается? Баки смеется так сильно, что чуть не плачет. Стив вздыхает и трет пальцами переносицу. — Только не говори Сэму, что он это сказал… — Уже пишу, — радостно сообщает ему Баки. — Мелкий, ты просто умора. И они снова начинают подкалывать друг друга. Водитель такси проявляет чудеса сдержанности, не обращая на них внимания, а Арто радуется, что они снова смеются, пусть и друг над другом. *** Они покупают пиво — молочный коктейль для Арто — и второй завтрак, а потом отправляются по магазинам. Со Стивом с одного и Баки с другого бока, Арто не так страшно заходить в интересующие его отделы. Даже получив полное одобрение Стива и разрешение тратить, сколько захочется, он не может полностью расслабиться и с удовольствием покупать то, что хочется — его слишком отвлекают мысли о доме, о Тони, и о том, что он совсем не хочет возвращаться, что бы там не говорил Стив. Это однако не мешает ему купить розовый свитер и супер длинную белую майку, доходящую до колен. Если он наденет ее с леггинсами, она будет немного похожа на юбку. Это пугает его, но не настолько, чтобы ему перестало нравиться, насколько она была легкая и воздушная. Когда он крутился, то становился похожим на балерину или кого-то в этом роде. Он звонит Джулии. Сначала все идет трудно и неловко, а потом он просто срывается и вываливает на нее все, что чувствует по отношению к Тони, Питеру, Стиву и собственной неоднозначной личности. Джулия терпеливо слушает, даже когда он начинает плакать. Потом ему действительно становится легче, и он соглашается назначить встречу на время, когда уже будет дома. Не проходит и минуты с момента, как он вешает трубку, как телефон зазвонит снова. Он думает, что это Джулия, но оказывается, — это Питер. Нет, это не то, что сейчас нужно его бедным истрепанным нервам. Он решает не отвечать, но вспоминает слова Омари. К тому же он так скучает по Питеру, что ему даже больно. Настолько больно, что он отменяет план остаться в Чикаго навсегда. Он глубоко вдыхает и садится на кровать. — Привет. — Арто, ты где?! Ты уже неделю в школе не был. — Я в Чикаго. Какое-то время Питер молчит, а потом продолжает. — Ну да, я знаю, Тони сказал, что ты уехал в Чикаго, это был риторический вопрос, я просто… Да. На Арто попеременно накатывает то паника, то злость, то ревность, то что-то еще, совсем непонятное. — Что значит «Тони сказал»? — спрашивает он. — Ты что, говорил с Тони? Повисает пауза. — Недолго? — Так, тебе нельзя разговаривать с Тони, — возмущается Арто. От мыслей о том, что Питер общался с его отцом, ему хотелось кричать. — Пожалуйста, прошу тебя, не говори с Тони. — Что? — Он облажался и сделал больно Стиву, ты не можешь болтать с ним так, будто ничего не случилось! — Ладно, ладно, успокойся, Арто, прости, я не знал. — А извиниться за то, что неделями игнорировал меня, не хочешь? Повисает еще одна пауза. — Хочу, — тихо отвечает Питер. — Да. Я прошу у тебя прощения. Мне очень тебя не хватает. Арто еле сдерживает крик. — Так в чем же дело? — Я… Просто у меня тут такая фигня. Прости меня, пожалуйста. — Какая фигня? — Я не могу сказать. Хочу, но не могу. — Можешь. Именно так поступают настоящие друзья. — Да, да, но… Я просто… Я не могу тебе сказать. Ты все еще мой лучший друг, но я не могу этого сделать… — Ладно, — вздыхает Арто, пытаясь оставаться спокойным. Получается плохо. — О’кей. Хорошо. Снова повисает пауза. Раньше такого никогда не случалось. Они не могли наговориться, перескакивая с одной темы на другу и заканчивая друг за друга предложения, а теперь между ними возникла пропасть, и Арто не знал, что с этим делать. — Мне понравились твои кроссовки, — наконец неуверенно произносит Питер. — Правда? — Ага. Они тебе идут. — Народ в школе начнет говорить обо мне гадости. — Нет, не начнет, ты же суперсолдат, — смеется Питер. — Утром тебя высадит Зимний Солдат, и никто не посмеет даже пикнуть. Теперь они оба смеются. Арто пытается прекратить, но Питер говорит что-нибудь еще, и они снова начинают. Немного успокоившись, они немного говорят о школе, о кроссовках Арто и о его планах на марафон на Манхэттен. И не говорят ни о молчании Питера, ни об остальных серьезных проблемах, но Арто не переживает. Питер позвонил, и этого достаточно. *** Когда он вешает трубку, его начинают одолевать сомнения. Он сказал Питеру, что скоро вернется, но на самом деле не знал, правда ли это. Чем больше он думал об этом, тем больше скучал по дому. Но как только мысленно произносил «ну и черт с ним, скажу Стиву, что мы можем вернуться», то тут же начинал чувствовать себя просто ужасно. *** В этот вечер Арто решает не смотреть по телевизору дурацкие шоу, а ставит «Гладиатора». Он смотрел его, наверное, раз восемьсот, но это классика. — А я мог бы стать гладиатором, — задумчиво тянет Баки, растянувшийся на диване и набирающий что-то в телефоне. — У меня бы здорово получилось. — Да, тебе всего на всего была бы нужна трагическая предыстория, — кивает Стив. — Детка, у меня такая предыстория, что трагичнее и быть не может, — хмыкает Баки. — У меня был бы трезубец, и я был бы как Аквамен, только с меньшим количеством рыбы и большим количеством убийств. — Детка? — Арто откидывает голову назад, чтобы посмотреть на Баки. Он сидит рядом с ним на полу, прислонившись к дивану, потому что у Баки есть конфеты. Баки хмуро смотрит на экран телефона. — Так ведь Стив — настоящий младенец. — У меня был бы щит, — говорит Стив, добавляя еще одну пустую бутылку из-под пива к коллекции, собранной на кофейном столике. — У тебя уже есть щит, — замечает Арто. — Если бы я был гладиатором, — уточняет Стив. — У меня все равно был бы щит. — Ты не сможешь выиграть гладиаторский бой со щитом, — Баки скептически выгибает бровь. — Тебе понадобится оружие. — Щит с острыми краями, — отвечает Стив, вставая с дивана. — Хочешь пива? Баки с Арто отвечают «да». Стив протягивает Баки бутылку, а Арто — банку колы. Эх, стоило попробовать. Стив садится обратно, и несколько минут все идет тихо и спокойно, пока не раздается громкий стук. Стив подскакивает так, будто его ударило током, и бросается за щитом; Баки кидается к рюкзаку, все выходные пролежавшему на диване; Арто чувствует в горле сердце и вертит головой, пытаясь найти источник грохота. Окно. Железный Человек. Парит с той стороны стекла, мигая яркими репульсорами на фоне темного ночного неба. Арто беспомощно смотрит на него и не может пошевелить ни рукой, ни ногой. — Придурок! — первым приходит в себя Баки. Он вытаскивает руку из рюкзака, оставив на месте нож или десять. Похоже, он думает, что если Арто их не видит, то будет таким дураком, что решит, что он не вооружен. Стив молчит. Крепко сжимает челюсти, опускает щит и складывает руки на груди. Железный Человек немного сдвигается, и Арто понимает, что он смотрит на него. — Что он здесь делает? — хрипло спрашивает Арто. — Пришел с тобой поговорить, — вздыхает Стив. — Но вместо того, чтобы сесть на самолет и воспользоваться лифтом, как нормальный человек… — он показывает на броню, продолжающую висеть за окном. — Ты тоже не очень нормальный, — замечает Баки. — Господи, да впусти ты его, пока весь город не догадался, где мы живем. — Нет! — кричит Арто, но Стив уже подходит к балконной двери, открывает ее, и Тони приземляется на колено с ох, таким знакомым стуком металла о бетон. — Хочешь, я останусь? — тихо предлагает Баки. — Нет, можешь идти, — отвечает Арто, глядя на Тони и Стива. Тони выпрямляется и поднимает лицевую панель. Он выглядит усталым, и его подбородок весь зарос неровной щетиной вместо его обычной прекрасно очерченной бородки. Он что-то быстро говорит Стиву, который, по-видимому, слушает, потом кивает и отступает в сторону, чтобы Тони смог войти. Он заходит, и Стив решительно закрывает балконную дверь. Все, что остается Арто, это стоять, прилипнув к полу, и с болезненно колотящемся сердцем смотреть на выходящего из брони босого Тони. — Я так скучаю по тебе, что, кажется, скоро сойду с ума, — как всегда без предисловий начинает он. — И хотел подождать, дать тебе время подумать, но не могу. Арт, я люблю тебя, и люблю Стива, и вы моя чертова семья, и я знаю, что облажался, но не заставляйте меня жить без вас, ребята. Я сделаю все, что угодно. Я… Я сожгу все, что связано с проектом «Extremis». Черт, я даже отдам его Ричардсу. Скажи — я сделаю все. И Арто понимает, что его решимость рушится. Он хотел бы злиться на Тони вечно, потому что злиться намного легче, чем чувствовать все остальное, но он не может… В четыре шага он пересекает комнату и бросается Тони на шею. Тот, покачнувшись, обеими руками обнимает его так, что ему становится тяжело дышать. — Ты такой глупый, ты мог умереть, — выдыхает Арто. — Я знаю. Премия «Идиот года» по праву моя, — говорит Тони. — Я сделал неправильный шаг. По правильным причинам, но неправильный. — Да, — Арто бьет его по спине. — Стив? — зовет он, уткнувшись лицом Тони в плечо. — Стив! В ответ он получает теплое тело, прижимающееся сзади, и еще одну пару рук, обнимающих его. Он начинает плакать, в основном от облегчения. — Я ждал чего-то подобного, — говорит Стив. — Истинный стиль Старка. — И ты не ошибся. Эй, поцелуй меня. И Арто слишком измучен, чтобы сказать «фу, мерзость» людям, целующимся у него прямо перед носом. Он просто стоит и позволяет себя обнимать, как будто ему снова шесть. *** Стив идет поговорить с Баки, а Тони бродит по квартире, разглядывая ее так, будто никогда тут не был. Останавливается, чтобы полюбоваться шедеврами, оставленными на стене Стивом и Анной. — Неплохо. Очень современно. Какая чистота линий. Какие цвета, — Тони неопределенно машет рукой. — Эй, у меня на стене появился подлинник Роджерса. Вероятно, это удвоило стоимость квартиры. Вызову-ка я агента. Посмотрим, прав ли я. — Э-э, ты тараторишь, — сообщает ему Арто. — Ага, — вздыхает Тони, продолжая смотреть на стену. — Тони, — говорит Арто, и тот, моргнув, трясет головой. — Что? — Не знаю, — отвечает Арто. Они снова стоят и молчат. Это случается в жизни Арто все чаще и чаще. Отлично. Их обычное веселье и шутки сменились долгим, неловким молчанием. — Ты останешься? — спрашивает Арто. Тони пожимает плечами. — Я ничего не планировал. Просто прыгнул в броню и, ни о чем не думая, полетел сюда. Даже зубную щетку не взял. — Вот почему тебе нужен Стив, — говорит Арто. — Он очень хорош в планировании. — Ага, — улыбается Тони. — Эй, ты же знал, что я не собирался с ним разводиться? — Ничего я не знал, — бурчит Арто, складывая руки на груди. — Мне никто ничего не говорил. — Отстойно быть подростком. Считаешь себя взрослым и готовым справиться с чем угодно, а взрослые вокруг все еще видят в тебе ребенка. Арто про себя соглашается, но ничего не говорит. Смотрит вниз на ноги и шевелит пальцами в протертых носках с Халками. — Я хочу, чтобы ты остался, — говорит он. — Уверен? Ты ведь все еще злишься на меня. — Ага, — кивает Арто. — Пойдем посмотрим фильм. — Хорошо. Арто чувствует, как его отпускает напряжение, о котором он даже не подозревал. Он автоматически готовился к тому, что Тони ответит «нет, я слишком занят». Может, он и правда понял. А может, это просто потому, что тут не было мастерской. Он не хочет об этом думать. Все, чего он хочет, это сидеть с отцом на диване и продолжать смотреть «Гладиатора». Он садится и сдвигает подушки, чтобы освободить Тони место. Это то, чего ему не хватало в последние месяцы — чтобы Тони просто был рядом. Как раньше. Он поворачивается к нему, кладет голову ему на грудь и барабанит пальцами по реактору. — У тебя никогда не было на нас времени, — шепчет он. Тони тяжело вздыхает. Его грудь двигается под щекой и рукой Арто. — Да. Я трудоголик и не собираюсь за это извиняться, но извинюсь за то, что переступил черту. — Ты собираешься вернуться к работе с нанитами? Тони снова вздыхает и гладит его по голове. — Я хочу. Это проект, который может совершить прорыв в современной медицине, но… Я не собираюсь использовать себя в качестве подопытного. Я не собираюсь делать что-то такое, из-за чего вам пришлось бы беспокоиться обо мне. Арто медленно кивает, рассеянно глядя на экран. Возвращается Стив, выглядящий еще более усталым, чем прежде. Арто с Тони одновременно протягивают к нему руки. Он улыбается и берет их. — Привет, — говорит он. — Тони останется, — сообщает Арто. — Останется на ночь. Стив переводит взгляд с одного на другого. — Тони сам хочет этого, или нам придется сесть на него, чтобы заставить остаться? Тони притягивает Стива ближе, и тот оказывается стоящим на коленях на диванных подушках рядом с ними. — Тебе придется вышвырнуть меня из окна, чтобы заставить уйти. — Заманчиво, — говорит Стив, но поворачивается и падает на диван рядом с ними, положив руку на спинку, а ноги — на столик. — Итак, мы официально объявляем перемирие? — спрашивает Тони, стараясь говорить максимально незаинтересованно. Арто смотрит на Стива. Тот поднимает бровь, и Арто кивает. — Да, перемирие, — отвечает Стив. — А теперь заткнитесь, я пытаюсь смотреть фильм. Арто улыбается и ложится обратно. Сзади тяжело вздыхает Стив, и Тони кладет ему руку на бедро. Арто думает, что им еще предстоит кое-что уладить, но пока все идет неплохо.