AMERICAN BEAUTY / AMERICAN PSYCHO

Чёрта с два он бы начал за ней волочиться, если бы знал, к чему это в итоге приведёт. Не было бы ни признаний в любви, ни бесконечных роз, ни, — упаси Господи! — заверений в вечной верности. Он не знал, и вышло как вышло. Адриан передёрнулся и поднял голову. Взгляд его скользил по стене недавно купленной квартиры: бежевая краска где-то уже пошла мелкой паутиной трещин, хотя в магазине клятвенно заверяли, что о ремонте ему не придётся задумыватья ещё лет десять. Что за невезение, мать его. Он вёл взглядом по эти трещинам, затем перескочил на картину, — лесная поляна весной, классический пейзаж, масло; его принесла она за пару недель до того, как они съехались, — с картины на шторы. Там и замер. В окно Адриан себе смотреть запрещал. Ему не надо было гадать, что он там увидит, и это буквально сводило его с ума. Его отношения с Ледибаг были и сложными, и долгими, и иногда даже травмирующими. Нездоровыми. Он любил её, она всячески показывала ему, что он её недостоин и любила другого. Затем что-то произошло, — теперь-то он знал, что, — и Ледибаг на очередную протянутую розу не закатила глаза. Напротив, девушка покраснела, робко улыбнулась и приняла цветок как величайшее сокровище. Это было потрясающее чувство. Кот Нуар, никем не любимый дворняга, впервые почувствовал себя нужным. Дальше всё пошло как по маслу. Он дарил подарки, с каждым разом всё более откровенные и личные. Она принимала их и дарила что-то милое в ответ. Показывала, что ей нравится происходящее. Улыбалась, кивала и смотрела на Кота в ответ влажным блестящим взглядом. Ему бы тогда задуматься, с чего вдруг такие перемены. Но он был уверен, что Ледибаг всё ещё не знает, кто скрывается под маской, а потому был просто счастлив. Он купил им квартиру. Не снимая масок, они стали жить вместе. Целых полгода нежности, счастья и любви. А потом он узнал, кем была его леди на самом деле. И что Ледибаг вот уже полгода знает, как зовут её напарника в жизни — ровно с того дня, когда она впервые приняла подаренную им розу. Если бы Адриан был вампиром, это бы стало его осиновым колом. Но он был человеком, пусть и с суперспособностями и другом-квами, так что это просто разбило ему сердце. Маринетт Дюпэн-Чэн, лишившись красно-чёрного костюма, смотрела на Адриана Агреста в шкуре Кота влажными, блестящими, счастливыми глазами. Она не была похожа на влюблённую девушку; больше всего Маринетт напоминала Адриану сумасшедшую фанатку. Он не мог принять такую личность Ледибаг. Его хрустальный замок, мечты о счастливой совместной жизни, рухнули в то мгновение, когда он узнал о Маринетт. Чёрт возьми, да он был счастлив закончить коллеж и больше никогда не встречаться с бывшей подругой, чья откровенная болезненная влюблённость чуть не стоила ему душевного здоровья! Дюпэн-Чэн отличилась в их последние совместные годы: сталкерство, воровство личных вещей, враньё по поводу и без, попытки приватизировать внимание Адриана. Коллеж он покидал со счастливой мыслью, что никогда не встретит Маринетт вновь. Оказалось, что сумасшедшая фанатка Дюпэн-Чэн просто надела маску. Того, как девушка всё-таки узнала личность Кота Нуара, он так и не понял. Да это и неважно было. В день раскрытия он убежал из их совместной квартиры. На следующий купил новую — благо, Адриан Агрест был состоятельным и совершеннолетним парнем, и никаких проблем с этим не возникло. Из их совместного жилища он забрал только ту самую картину. Лесная поляна весной, классический пейзаж. Масло. Дальше пошли дни ада. Маринетт каким-то образом узнала его новый адрес. Она не подходила близко, не звонила в дверь, не умоляла вернуться. Но лучше бы, честное слово, она это делала. Вместо этого она стояла в парке напротив окон его квартиры в чёрном пальто и траурной шляпке с вуалью. День за днём, утро за утром, вечер за вечером. Её не было только пять часов ночью: даже сумасшедшей требовался отдых и еда. Поскольку акум больше не было, она стала его личным демоном. Маринетт просто стояла в парке, всегда в одном и том же, в любую погоду. И благодаря усиленному зрению Кота Нуара Адриан мог видеть, как её губы шевелятся, раз за разом повторяя одну и ту же фразу. «Baby, come home.»*