Часть 9
3 мая 2021 г., 17:02
Следующим утром, за завтраком Гарри улыбнулся Драко, но тот в ответ не сделал того же. Вместо этого Малфой кривит губы и быстро отворачивается, отводя взгляд куда-то в сторону. Однако Гарри не падает духом, напоминая себе, что Драко защищал домашнего эльфа, и попросил у него прощения. Было приятно осознавать, что люди могут меняться в лучшую сторону. Это порождало внутри Гарри яркое и теплое чувство. Впрочем, теперь большинство вещей давали ему эти чувства: ощущения новизны, весны, пробуждения.
На защите от темных искусств Гарри планировал встать в пару с Драко, но внезапно обнаружил, что Парвати Патил опередила его в этом.
— Я буду твоим партнером, Гарри, — предлагает ему Падма, и в итоге тратит первые десять минут урока, украдкой кидая взгляд на Драко и Парвати. А в момент, когда Гарри пытается наложить на неё легилименцию, лишь уклоняет голову от заклинания, глубоко вздыхая.
— Он просто мечта, — говорит она.
— Кто? — интересуется Гарри, хотя почти уверен в том, что знает, о ком идет речь.
— Драко, конечно, — отвечает Падма. — Он такой сломленный и загадочный. Ты так не считаешь?
Гарри, который провел полночи, наблюдая за именем Драко на Карте Мародеров, пока тот томился в нише на шестом этаже, совершенно не желал обсуждать сейчас загадочность Драко.
— Едва ли, — произносит он.
— Мальчики, — снисходительно говорит Падма, взглянув на Драко и вновь вздохнув. — Если бы он только не был с Асторией.
— Они встречаются? — спрашивает Гарри. Девушка в ответ печально кивает.
— Симус видел, как они целовались за статуей Джулиана из Норвича в восточной башне.
— Это не значит, что они встречаются, — подмечает Гарри, и оборачивается, чтобы взглянуть на Драко. Губы Малфоя были сжаты в тонкую линию и выглядели совершенно неприкосновенными. Тем не менее, Астория Гринграсс всё же их целовала.
— Легилименс, — восклицает Падма и Гарри мгновенно пригнулся. Окклюменция ему по-прежнему давалась дерьмово.
Драко выбежал из кабинета защиты от темных искусств явно в расстроенных чувствах.
— Что случилось? — спросила Падма у Парвати, когда та подошла к их с Гарри столу. Решив подслушать их разговор, Гарри начал медленнее собирать свои вещи.
— Несчастный парень, — вздохнула Парвати. — Я кинула в него легилименс, и увидела все эти воспоминания о его матери. Поэтому я спросила, скучает ли он по ней, и, клянусь, он чуть не разрыдался. Правда, в итоге, взял себя в руки. По всей видимости, он не может позволить себе слабость.
— Черт возьми, не спрашивайте его о таких вещах, — раздраженно встревает в их беседу Гарри. — Вам, что, не заметно, что он из последних сил сдерживается?
Падма и Парвати, похоже, расчувствовались от его слов.
— Ох, — в унисон вздохнули девушки.
— Да, я обратила внимание на то, что мнение о нем поменялось, — говорит Гермиона в тот же день за обедом. — Теперь о нем мечтает половина школы.
Рона определенно возмущает эта новость.
— Почему они не мечтают о Гарри?
— Мечтают... другая половина, — объясняет девушка. — Насколько мне известно, нужно выбрать команду. Либо ты хочешь, чтобы храбрый герой спас тебя — Гарри, ты краснеешь! — Либо ты хочешь исцелить сломленного, проблемного, плохого парня.
— Драко не нужно исцелять, — ворчит Гарри, посмотрев на стол Слизерина. Драко смеется над словами Мирты, хоть и выглядит при этом рассерженным. Астория же не сводит с него расчетливого взгляда.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты больше не заинтересован в нем, — молит Рон.
— Нет, — уверяет Гарри. — Совершенно точно, нет.
— Потому, что он всё ещё придурок, — добавляет его друг.
— Я не уверен. Он ведь искренне попросил у меня прощения, — произносит Гарри.
Драко тем временем убирает прядь своих светлых волос с глаз, и гриффиндорец отчетливо слышит, как где-то за столом мечтательно и громко вздыхает Парвати.
— Передо мной он не извинился, — напоминает Рон. — А именно я тот, кого он отравил! Ты не можешь до сих пор питать к нему чувства, Гарри.
— Нет, — говорит Гарри. — Я просто возбудился из-за его сексуального тела, ну и ещё меня заинтриговал его изменившийся характер.
Рон обреченно стонет.
— Гарри, ты хочешь с ним встречаться? — аккуратно задает вопрос Гермиона.
Драко, казалось, вдруг ощутил на себе взгляд Гарри, резко подняв глаза. Гарри поспешно отвернулся.
— Драко встречается с Асторией Гринграсс, — отвечает он. — Я даже не уверен, что его привлекают парни.
Гермиона смотрит на него с какой-то долей сочувствия во взгляде.
— Он действительно тебе нравится, — осознает она.
— Очевидно, не больше, чем всем остальным, — бурчит Гарри, захлебываясь чувством безнадежности. У него буквально не было шанса на то, что Драко воспримет его не только, как болезненное напоминание о своем мучительном прошлом. — Слушайте, мы можем больше не говорить на эту тему?
— Приятель, это ты её поднял, — замечает Рон, но затем, они с Гермионой послушно исполняют его просьбу.
Когда Гарри зашел в класс трансфигурации, к нему сразу же бросился Драко.
— Будь моим партнером, — просит он, пробегая глазами по кабинету. Парвати явно пытается подобраться к нему.
— Конечно, — соглашается Гарри. — Но тебе разве не понравилось, как ты провел время с Парвати на защите от темных искусств с утра?
Драко недовольно фыркает.
— Я понятия не имею, как ты с этим справлялся до сих пор, — бормочет он себе под нос. — Недавно паренек с четвертого курса постучал ко мне в душевую кабинку и предложил помыться вместе.
— Ого. И что ты ответил? — спрашивает Гарри в попытках выглядеть равнодушным.
— Естественно, я сказал ему потеряться. Этому парню только недавно исполнилось четырнадцать.
— И он парень, — добавляет Гарри.
— Это единственное, что в нем было привлекательным, — отвечает Драко и тут же замирает, отчаянно желая забрать свои слова назад.
Тем временем, Гарри от неожиданного признания превращает котенка в хорька.
— Похоже, это что-то личное, — комментирует Драко, вернув котенку его изначальный облик. — Хочу напомнить тебе, что мы должны состарить кота, а не превратить его в кого-то другого.
— Прости. Э-э-э, тебе нравятся парни?
Драко не отвечает несколько минут, за которые успевает поджечь котенку усы.
— Шшш, — успокаивающе воркует он, поднося крошечное мяукающее существо к лицу. — Бедняжка. Ты теперь неделями будешь тыкаться во все вещи, пока не восстановишь нюх, не так ли?
Образ Драко Малфоя — потенциального гея, обнимающего котенка и нашептывающего ему в шерстку слова утешения, очень плохо сказывался на самообладании Гарри.
— Да, — произносит Драко и очень аккуратно ставит котенка на стол. — Это ответ на твой вопрос.
Гарри не может сдержать улыбку.
— Круто, мне тоже, — признается он.
— Ты... что? — переспрашивает Драко.
— Ну, я играю за обе команды.
Их прерывает голос профессора МакГонагалл, и они оба больше не издают ни звука до конца занятия.
Прошла неделя, в течение которой у Гарри было столько домашних заданий, что совершенно не оставалось времени думать о Драко Малфое и его сексуальных предпочтениях.
— Это сумасшествие. Мы только что выиграли войну, — ворчит Рон. — Хорошо было бы позволить нам хотя бы немного расслабиться.
— Тебя никто не заставлял возвращаться, — замечает ему Гермиона, приглаживая рукой растрепанные волосы. — В конце концов, мы здесь, чтобы учиться.
Гарри не возражал против учебы. Ни капельки. Он был жив и наслаждался каждым проведенным мгновением.
Его будит знакомый звук: Драко, задыхаясь, просыпается. Это происходило уже несколько раз за неделю. Гарри, в ожидании, притаился. Он услышал, как Драко около минуты неподвижно лежал, а после поднялся с кровати и выскользнул из спальни.
«Похоже, ему надо побыть в одиночестве», — размышлял Гарри. — «И, определенно, он не хочет говорить со мной».
Он вдруг вспомнил про извинения. С тех пор у них не было подобных разговоров. В ту ночь, Драко был невероятно хрупким и деликатным, а в его шутках и мимолетных взглядах скрывалась особая мягкость.
Гарри встал с постели и направился в нишу на шестом этаже.
Драко высунулся из окна так сильно, что Гарри пришлось подавить в себе порыв затянуть его внутрь, схватив за воротник пижамы с длинными рукавами.
— Ты упадешь, если не будешь осторожен, — предупреждающе произносит Гарри, стягивая с себя мантию невидимку.
Драко дергается, отскакивая от окна.
— Салазар! — перепугано восклицает он, и, заметив, кто нарушил его уединение, добавляет. — Ну, естественно, ты здесь.
— Я могу уйти, — говорит Гарри.
— Нет, всё в порядке, — отмахивается Драко. Его руки слегка дрожат, когда он откидывает волосы назад. Лицо мокрое от дождя. — Я просто веду себя, как жалкий мерзавец.
— Почему ты приходишь сюда? — спрашивает Гарри, подходя ближе. Драко отступает в сторону, жестом пригласив его выглянуть из окна. Там, шестью этажами ниже, находится монастырь.
— О, — понимает Гарри.
— Тут открывается самый лучший вид, который я смог найти.
— Хочешь сказать, что ты не ходишь в монастырь, чтобы люди не узнали, кто там похоронен?
— Я мечтаю о том, чтобы у нас был хоть один разговор, что не касался бы чего-то ужасного, — вздыхает Драко, сползая на пол. — Верно. Я не посещаю могилу своей матери, чтобы люди, которые ненавидят меня за совершенные мною поступки на войне, не отомстили её останкам.
— Я практически не вспоминаю о войне, — признается Гарри, садясь рядом с ним. — В основном, все мои мысли занимает квиддич.
Драко вытягивает перед собой свои длинные ноги.
— Квиддич? — переспрашивает он. Расстояние между ними занимает не больше фута и вокруг стоит дикий холод.
— Ага, — говорит Гарри. — Я думаю играть после Хогвартса. Торнадос пригласили меня...
— Правда? Они неплохие, — произносит Драко.
— Да, и, конечно, я польщен. Но команда застоявшаяся. Они занимают одни и те же позиции в рейтингах почти десять лет.
Драко кивает.
— У них был прекрасный ловец — Мидвич, — припоминает он. — Стать его заменой — нелегкая задача.
— Именно, — произносит Гарри. — И, между нами говоря, Мидвич может вернуться. Он ушел на пенсию, только потому, что хотел больше времени проводить со своими детьми.
— Глупо с его стороны, — замечает Драко.
У Гарри вырывается смешок.
— Ну, в общем, ещё я рассматриваю Кавдорс. В Инвернесс, слышал?
— Это маленькая лига, Поттер.
— Я в курсе, но в ней у меня было бы больше шансов на что-то влиять.
— Да ты тиран, Поттер, — улыбается Драко. — Вкусил власти, как капитан, и не желаешь от неё отказываться.
— Да, вполне вероятно, — смеется Гарри. — Не знаю, вообще мне всё равно, где я окажусь. Где угодно будет отлично.
Драко беспокойно заерзал на холодном каменном полу.
— Где угодно будет отлично? — повторяет он.
— Ну, да. У меня, вроде как, состояние — «Возрождение счастья».
Драко глянул на него так, словно пытался разгадать какую-то, скрытую в нем, загадку.
— Как это?
— Э-э... ну меня, как бы, беспокоила одна и та же вещь с одиннадцати лет, ты же в курсе? А теперь нет. И каждый раз, когда я вспоминаю, что всё кончено, меня переполняет благодарность... прости... я, наверное, говорю спутанно.
— Нет, ты довольно четко изъясняешься, — поспешно произносит Драко.
— Порой, я чувствую себя виноватым, но большую часть времени, испытываю облегчение. Если сравнивать с тем, как было раньше, то сейчас всё намного проще.
Драко смотрит на него с жаждущим выражением лица.
— Э-э, — протянул Гарри, уставившись в свои колени. — Прости. Мне не стоило вываливать на тебя все свои сокровенные мысли.
— Ты ведь отвечал на мой вопрос.
Гарри вновь поворачивается к нему. Их взгляды встречаются. Гарри сейчас всей душой желает больше никогда не видеть Драко мокрым. Гипнотизирующее зрелище того, как с белоснежных волос скатываются капельки дождя на тонкую пижамную ткань, имеет все шансы стать частью весьма непристойных фантазий.
— Слушай, — начинает Гарри, — мы можем продолжить всю эту штуку, вроде, «я тебя преследую». Или, мы могли бы просто иногда проводить время вместе.
— Проводить время вместе? — тупо переспрашивает Драко.
— Ты мне интересен, — признается Гарри.
Драко отворачивается от него. В профиль его нос выглядит длинным и тонким, похожим на острие вершины.
— Поступай так, как для тебя будет легче.
— Нам не обязательно это делать, — смущенно произносит Гарри. — Если ты не хочешь.
— Я ничего не замышляю, Поттер. Я знаю, что у тебя нет причин верить мне на слово, но клянусь, что это правда.
— Я не думаю, что ты что-то замышляешь!
Драко закрывает глаза, глубоко вздыхая.
— Как так вышло, что вы с Джинни расстались? — спрашивает он после небольшой паузы.
— Что?
— Я так понял, что сейчас мы с тобой проводим время вместе, — говорит Драко. — Или это односторонняя вещь? Я уже говорил раньше, что готов ответить честно на любой твой вопрос. Но ты ни о чем не спрашиваешь.
— Нет, не односторонняя. Ты можешь задавать мне любые вопросы. Ну... она влюблена в Невилла.
— Лонгботтома?
— Да, — подтверждает Гарри.
— Она предпочла тебе его?
— Очевидно, — отвечает Гарри, чувствуя как его сердцебиение ускоряется, когда он замечает в голосе Драко негодование. Тот даже слегка кривится.
— Ну, повзрослев, он стал выглядеть лучше, — неуверенно комментирует Драко. — И всё же, это достаточно неожиданный поворот событий.
— Я не против, — отвечает ему Гарри.
Во взгляде Драко мелькает нечто, что Гарри определенно мог бы назвать нежностью.
— Верно. Тебя вообще всегда всё устраивает, — отвечает он.
— Неправда. Некоторые вещи меня не устраивают, — говорит Гарри, позволив взгляду остановиться на губах Драко. Тот этого не замечает, поскольку его глаза закрыты. Прислонившись головой к стене, Драко подтягивает ноги, прижимая колени к груди.
— Ты в порядке? — спрашивает Гарри.
Брови Драко соединяются в одну линию, делая его каким-то очень хрупким. От него прямо веет глубокой скорбью. Спустя миг, Драко вновь открывает глаза.
— Мне просто внезапно стало интересно, что будет завтра на обед, — безразлично говорит он. Ветер из окна треплет его волосы. Тот же ветер, что дует над монастырем.
— Почему бы тебе не одолжить мою мантию невидимку? — внезапно предлагает Гарри.
— Твою мантию?
Гарри протягивает ему её.
— Ты бы смог спрятаться под ней и сходить на могилу матери без риска быть замеченным кем-то, — объясняет он. Драко берет мантию и поднимается на ноги, с трепетом разглаживая складки на ней.
— Но... как ты проверишь... а вдруг я замышляю... — он резко вздыхает. — Карта. У тебя всё ещё будет карта.
Гарри совершенно не понимает ход его мыслей.
— Примерь её, — говорит он. Драко как-то странно посмотрел на него, а после, натянул на себя мантию, став полностью невидимым. Ну, за исключением ног. Всё же, он был слишком высоким.
— Вау, — восхищённо восклицает Драко. — Ты не видишь меня?
— Твои ноги, — отвечает Гарри. — Тебе нужно будет присесть.
Через секунду ноги Драко исчезают, а затем, он вновь появляется весь, полностью стянув мантию.
— Почему ты мне её одалживаешь? — спрашивает Драко.
Гарри пожимает плечами, пытаясь звучать небрежно.
— Я одалживаю её своим друзьям, — отвечает он.
К его изумлению, Драко особо никак не реагирует на это заявление. Хотя, сам Гарри видит в этом нечто значимое, словно он только что вручил Драко революционную оливковую ветвь. Но Драко лишь сжал губы, коротко кивнув.
— Понятно, — произносит Драко. — Спасибо.
— Я замерз, — сообщает Гарри после долгого и неловкого молчания.
— Да, я тоже уже отморозил себе задницу. Пошли спать, — говорит Драко.
