Совсем не тихий омут

      Арсений долго вчитывался в статью, которую нашла Ляйсан. Ему потребовалось пара минут, чтобы прийти в себя и собрать свои мысли во что-то адекватное.       «Кузнецов Тимур Олегович был обвинён в совершении преступления, предусмотренного пунктом «а» части четвёртой статьи сто тридцать первой Уголовного Кодекса Российской Федерации и признан невиновным в связи с непричастностью к совершению преступления…»       — То есть… — начал математик.       — Он уже привлекался по этой же статье, но по другой части.       Ляйсан вытащила из ящика небольшую книгу, обложка которой говорила, что это Уголовный Кодекс Российской Федерации, и быстро нашла нужную статью.       — Потерпевшая умерла от множества побоев, которые привели к внутреннему кровотечению, — девушка вернулась к своему компьютеру, пока Арсений изучал кодекс. — Какой ужас, — в её глазах накапливались слёзы. Маска строгой адвокатессы с треском ломалась от одного дела, как только Утяшева представила что-то подобное в своей жизни. — Это определённо поможет нам, — она собралась с силами, сжав кулаки. — Я изучу это дело, узнаю, почему его тогда признали невиновным, и если окажется, что он просто откупился, то мы сразу станем в выигрышном положении, потому что на первый взгляд недостаточно оснований, чтобы дело просто закрыли. Это странно.       Ляйсан ещё пообещала перезвонить, как только узнает что-то новое, и выпроводила преподавателя из своего кабинета.

***

      Арсений ещё полчаса сидел в машине на парковке, прилегающей к зданию адвокатской конторы. Мысли по-прежнему прыгали в голове, но когда из динамика телефона он услышал взволнованный голос Антона, то со скрежетом колёс по асфальту вывернул на главную дорогу.       «Арс, срочно приезжай в школу», — бесконечной строкой бегало перед глазами. Он даже не задумывался о том, сколько штрафов придёт ему через пару дней, он просто нёсся через перекрёстки, выискивая самую короткую дорогу до учебного заведения.       Когда на скамейке на первом этаже преподаватель заметил Антона, то дышать стало легче. С ним всё было хорошо, не считая взволнованных и бегающих зелёных глаз. Ученик начал тараторить, объяснять, что произошло, но вечно сбивался и прыгал с одного на другое.       — Малыш, — хорошо, что на этаже не было никого, кроме них. Арсений положил свою руку на юношеское плечо, — выдохни и скажи спокойно.       — Там Катя с лестницы… И вниз, и кровь, она в себя не приходит. Бледная, как простыня, Арс, я нёс её в медпункт, — и только сейчас Попов заметил, что кофта и руки пацана в запёкшейся крови, — я там… А она… — его голос дрогнул, руки предательски тряслись, но он только глубоко вздохнул. — Там медик и… — в очередной раз пришлось оборвать речь Шастуну, потому что из-за угла вышла Ирина.       — Арсений Серге…       — Отведи его умыться и смыть кровь, — Арсений перебил ученицу и быстрым шагом ушёл в сторону медпункта.       Вся школа стояла на ушах. Каждая компашка шепталась о том, что же на самом деле произошло. В один момент Василий Викторович — учитель физкультуры — предположил, что это сам Шастун столкнул бедную девушку со ступеней. Антон даже не был в силах что-то ответить ему. Может, через пару часов он бы нашёл какой-нибудь язвительный ответ или вступил в дискуссию о том, что «физрук совсем с головой попрощался».       Но ведь и других версий о том, как так ученица одиннадцатого класса упала, да и свидетелей, что Антон к этому не причастен, не было. Карета скорой помощи только что выехала с территории школы, забрав с собой Катю Меркулову и Арсения. Преподаватель, пока все ожидали бригаду врачей, пытался не разорваться между потерпевшей, Позовым, который донимал расспросами, и Шастуном, который больше ни слова не произнёс и ни на что не реагировал. Даже на телефон, который разрывался от звонков.       — Антон, — он не заметил, как русист сел рядом с ним, — Арсений попросил отвезти тебя домой. Тебе сейчас лучше уехать, — Паша намекнул на полицию, которая была уже в пути к школе.       — Но я же не виноват. Она уже была там.       — Мы тебе верим. Я, Арсений, твои друзья, верим тебе и знаем, что ты не причём, но в твоём состоянии лучше уехать домой, где тебе будет спокойнее.

***

      И в стенах квартиры математика его правда начало отпускать. Павел проводил пацана до квартиры, ещё раз убедился, что с ним всё будет хорошо, и уехал, при этом отписавшись Попову.       Антон медленно стянул с себя толстовку, на который были большие пятна чужой крови, и кинул её в раковину, где уже набралась холодная вода. Джинсы полетели следом. Встав под лейку душа, подросток выкрутил напор ледяной воды на полную и сел на пол, обнимая колени. Он толком не общался с Катей за все учебные года, она только иногда давала ему списывать домашку и некоторые контрольные работы, а за это он приносил ей шоколадки.       В слив вода уходила с красными разводами, и только сейчас Антон понял, что это его кровь из носа. Надо было бы её остановить, но ни сил, ни желания не было, ведь сейчас это его волновало меньше всего. Под потоком холодной воды кровотечение всё равно остановится от сужения сосудов.       Пацан ещё около двадцати минут просидел так, но уже ни о чём не думал. После он наскоро намылил тело и голову, смыл и, закутавшись в халат, вышел из ванной комнаты.       Арсения до сих пор не было, о чём говорила гнетущая тишина в квартире. Но её разорвали уведомления, приходящие на телефон, который Антон так упорно игнорировал. На экране он заметил восемь пропущенных от контакта «матеша-хуятеша» и десять пропущенных от Серёжи, о котором юноша совершенно забыл. И большое количество сообщений от этих двух номеров. От Матвиенко исключительно угрозы, от Арсения — вопросы о самочувствии. По квартире раздалась мелодия звонка, и, натянув чистые спортивные штаны, с футболкой в руках, юноша пошёл открывать.       — Ты, ебливая скотина, какого хуя не берешь трубку? Тебе телефон для чего приду… — Серёжа с порога накинулся на друга, но заметил его до сих пор испуганные глаза. — Что случилось?       Антон, пригласив Матвиенко в квартиру, уселся на диван. И тут его прорвало. Он рассказал всё, что произошло, во всех подробностях. Он смотрел в одну точку, не заметив, как по щекам вновь текут слёзы. Шастун и представить не мог, что будет так сочувствовать и переживать за чужого себе человека, или, может, он так беспокоился за свою причастность в этой ситуации? Ведь никто не видел Катю, кроме Антона. Сам же юноша в это время прогуливал английский язык, и, скорее всего, в это алиби мало кто поверит.       Серёжа понял, что словами друга уже не успокоить, метнулся на кухню, надеясь, что именно там будет лежать коробка с медикаментами. И не прогадал. Перерыв все ящики, он нашёл успокоительное, развёл его в питьевой воде и заставил Антона выпить невкусную смесь.       Шастун сам ушёл в спальню, зарылся в одеяло по брови. Его словесный лимит явно исчерпался после рассказа, поэтому он больше ничего не смог сказать Серёже перед тем, как уснуть беспокойным сном.

***

      Арсений появился дома только к девяти вечера. Валился с ног от усталости. Его ученица пришла в себя только к вечеру, но до этого времени родители девочки доставали желанием расправиться с мальчишкой, полностью уверенные, что это именно Антон столкнул их дочь с лестницы.       К Кате классного руководителя не пустили, как и родителей, заверив, что организм молодой и она быстро поправится.       Арсений несколько раз звонил и писал Антону, но ответа не получал. И сейчас входная дверь была не заперта. В гостиной и на кухне горел свет, тихо звучал телевизор, и дверь в спальню была приоткрыта. Пройдя по коридору, в зале он наткнулся на Серёжу, с которым до этого никогда не встречался.       — Ты кто? — хмуро спросил математик.       — Серёжа. Я друг Антона, — поспешил оправдаться тот.       — Наслышан. Я Арсений, — учитель протянул руку новому знакомому, и он быстро пожал её в ответ. — А…       — Антон спит, я дал ему успокоительное. Я тогда пойду уже, меня ждут, — учитель только кивнул головой. Не было сил для полного знакомства с этим парнем, сейчас он только хотел завалиться рядом с Шастуном на кровать и чтобы этот день поскорее закончился.

***

      Пацан проснулся только к обеду следующего дня. Голова гудела, как после шумной пьянки, и оттого глаза было сложно разлепить. Яркий дневной свет с окна так отравлял, что действительно хотелось вывернуть всё находившееся в желудке наружу. Только вот ел в последний раз Антон прошлым утром, ведь даже в школьную столовую из-за произошедшего не пришёл.       Когда он поднялся с кровати, его немного повело в сторону, поэтому пришлось держаться за стену. В комнате Арсения не было, да и вряд ли был бы в квартире в принципе. Учебный день в самом разгаре. А в душе было так пусто, что казалось — вчера он использовал весь свой запас эмоций.       На кухонном столе лежали бутерброды и рядом стоял давно остывший чай, а под тарелкой записка. «В стиле учителя», — подумал школьник, разворачивая лист.       «Малыш, после школы я поеду к Ляйсан, она ещё что-то нашла по делу. Поешь, пожалуйста:) Как вернусь, я надеюсь, мы всё с тобой обсудим, так ведь?»       От одного взгляда на еду подросток рванул к туалету, всё-таки выворачивая свой желудок. Умывшись, он отметил, что Арсений закинул его вещи в стирку. Или не он? Антон смутно помнил, что вчера в квартире был ещё и Серёжа, но не слышал, как тот уходил и как домой вернулся преподаватель.       Настенные часы в коридоре показывали начало четвёртого часа дня. Шастун спал больше суток, скорее поэтому тело отзывалось тупой болью в мышцах и тяжестью в голове. Антон нашёл свой телефон на диване в гостиной. На экране мобильника было одно сообщение от друга, с предложением прийти к юноше, на что он быстро ответил положительно.       В ожидании гостя пацан принялся приводить себя в порядок. Лёгкий тёплый душ немного помог с ситуацией. На полочке за зеркалом над раковиной Антон нашёл маску для лица, и теперь по квартире расхаживал школьник с мордой панды на лице и был даже более чем доволен. И настроение поднял, ведь не мог без улыбки смотреть на себя в зеркало. Заправив кровать, он понял, что комната давно требовала навести порядок: некоторые подушки валялись на полу, грязное постельное белье кучкой уместилось возле выхода — его Арсений, видимо, забыл унести, — а провода, которые должны были лежать за столом, тянулись до середины комнаты.       Тяжело вздохнув, Антон принялся за уборку, включив музыку на колонках. От вчерашнего настроения почти не осталось ни следа. А ещё он понял, что соскучился по своему математику. Из-за обиды и происшествия они практически не имели возможности хотя бы увидеться, не говоря уже про нежности, в которых юноша так нуждался.

***

      К полудню Арсений отвёл все занятия, запланированные на сегодняшний день, и уже третий час сидел в офисе вместе с Ляйсан и Пашей. Добровольский помогал рыть информацию в базе данных, Утяшева с кем-то постоянно переговаривала по телефону, а Попову оставалось только сидеть на кожаном диване со стаканчиком кофе.       Девушка, как и обещала, нашла всю информацию по делу Кузнецова. Он действительно был причастен к той статье в главной роли и откупился от неё, стараясь замять эту историю. Нашёл сомнительное алиби, которое подтвердили пара пожилых людей с соседнего дома, протянул судье белый конверт со внушительной суммой денег и уехал в спокойную жизнь, оставив бедных родителей той девочки в горе и несправедливости.       Сейчас Арсений искренне не понимал, для чего сидит в кабинете, если толку от него, как от дырки в бассейне. Он точно знал, что пригодился бы в стенах своей квартиры. Вчера Дима намекнул математику о том, что когда что-то будет известно о самочувствии Кати, то в любом случае придётся вызвать родителей Антона, чему последний точно не будет рад. Но Попов пока не собирался предупреждать пацана, лучше сказать перед директорским кабинетом, чем искать подростка по всему городу.

***

      Матвиенко пришёл не один. Илья выпрыгнул из-за двери, ведущей к лифтам. Серёжа первым делом поинтересовался о самочувствии друга, вспоминая, что прошедшим днём он был далеко не в лучшем состоянии. Парни принесли еды с ближайшего общепита и заставили Антона съесть хотя бы пару наггетсов.       — Физрук помешался на твоей виновности, — с набитым ртом проговорил Макаров. — Ходил сегодня Попову доказывать, что это именно ты Катюху столкнул, но ему никто не верит.       — Он за что-то мстит тебе? — задумчиво спросил Серёжа, отвлекаясь на телефон.       — За что? За обморок на его уроке и официальное освобождение до конца месяца? — Антон злился на Василия Викторовича. Учитель физкультуры никогда не нравился ученикам ни как человек, ни как преподаватель тем более. И отвечал он школьникам тем же, но Шастун всегда получал больше остальных. Из-за многочисленных прогулов физрук специально занижал оценки, не смотря, что зачастую парень сдавал нормативы на «отлично».       — Дед ёбнулся просто. Математик чуть ли не за шкирку его выгнал из своего кабинета, пока тот кричал, что тебя изолировать нужно, — Антон представил, как Арсений выгонял Василия Викторовича, и искренне рассмеялся.       — Что там с Катей? Кто-нибудь знает? — успокоившись, спросил школьник.       — Ты же живёшь с Арсением, мы от тебя узнать хотели.       — Я не видел его со вчерашнего утра, — он пожал плечами. — Проснулся-то чуть больше часа на… — его оборвал звук открывающейся входной двери. — Вот сейчас и узнаем, — он выскочил из-за стола, выбегая в коридор. — У нас гости, если что, — Антон сразу предупредил, встречаясь взглядом с учителем. До этого момента он и не понимал, как сильно успел соскучиться.       — Я заметил уже, — Арсений кивнул на две пары чужой обуви. Кинув взгляд в сторону кухни и убедившись, что их никто не увидит, преподаватель поцеловал в макушку парня. Антон каждый раз таял от таких действий со стороны математика, и в животе, как в первый раз, приятно тянуло. — Ты как? — он беспокойно заглянул в зелёные глаза, которые выглядели уже лучше благодаря косметической находке, чем когда подросток проснулся. Шастун только пожал плечами. Он не понимал, как он: в душе было как-то пусто, в голове шумно, а в животе пара наггетсов с влюблёнными бабочками.       — У нас к тебе, кстати, пара вопросов, — Антон подтолкнул мужчину к кухне.       Оба гостя поздоровались с учителем. Серёжа смутился, не представляя, как ему нужно общаться с молодым человеком своего лучшего друга, который для остальных является преподавателем в школе. Может ли он называть его просто Арсением? Или обращаться по имени-отчеству?       — Первый: расскажи, что там с Катей? — Шастун хотел бы взять чистую кружку, но математик оказался быстрее, поэтому Антон случайно накрыл своей рукой чужую. От неожиданного касания по телу пробежала толпа мурашек. Неужели он каждый раз будет так реагировать, даже если человека, вызывающий такую реакцию, он может касаться каждую минуту?       — Сотрясение мозга, сильные ушибы, перелом правой кисти, — перечислил мужчина, ухмыляясь смущению мальчишки. — Врачи заверили, что она быстро поправится.       — А про Иру что-то известно? — подхватил Илья, замечая, что двоих возлюбленных пора отвлечь друг от друга, пока они играют в гляделки.       — А… Да, — Арсений потупил взгляд в пол, раздумывая, рассказывать ли всё, что знает, или пока не сто́ит. — Ляйсан уже взяла дело в оборот, и начнём двигаться очень быстро.       Попов рассказал про всё, что знал, умолчав про раннее обвинение опекуна девушки. Также пожаловался на вчерашний длинный день, замечая, как у Антона снова забегали глаза, и успокоил его осторожным поглаживанием по бедру под столом. Не замечая времени, они начали рассказывать совершенно разные истории. Когда речь зашла про разъяренного физрука, по кухне вновь прозвучала волна смеха. Арсений даже вспомнил ситуации из своего юношества, и тогда Шастун понял, что до сих пор мало что знает из прошлого своего учителя. Ну каждому же интересно, чем увлекалась его вторая половина до их знакомства! Юноша добавил ещё один пунктик в список в его голове того, что ещё нужно узнать про учителя.       Разговоры затянулись до самого вечера. И если бы не звонок на телефон Серёжи, оповещающий, что за ним приехал Дима, они бы просидели ещё столько же. Илья покинул квартиру следом за Матвиенко, упрашивая того довезти поближе к своему дому.       — Кажется, — учитель прижал подростка к стене, как только входная дверь захлопнулась за гостями, — мы остались одни, — он провёл кончиком носа по чужой шее, вызывая толпу мурашек.       Антон, не задумываясь, запрокинул голову назад, чем позволил Арсению обследовать новые участки кожи. Дойдя до губ юноши, он совсем невесомо коснулся своими и замер, вглядываясь в зелёные глаза, а после схватил парня за руку и увёл в спальню. В голове Шастуна в тот момент не было ни одной мысли, ему просто стало интересно, как далеко зайдут такие нежности от преподавателя, поэтому покорно шёл следом, пока его не толкнули на кровать. Арсений упал рядом и прижал пацана к себе, утыкаясь носом в макушку.       — Я помню, что кое-кто хотел комфортиться.       — Не сейчас, — Антон вырвался из кокона объятий и сел на бёдра учителя. Преподаватель только сдавленно выдохнул. — Ты толком про Иру ничего не рассказал.       — Она тебе не говорила про ранние судимости Тимура? — подросток в отрицательном жесте помотал головой и нахмурился. — А они есть. И одно из них по той же статье, за которую мы сейчас цепляемся, только исход там более серьёзный.       — То есть он уже кого-то?..       — Да, и девочку не спасли. А он просто откупился, и дело замяли, — Шастун с задумчивым лицом переваривал полученную информацию. Точно с таким же сидел и Попов прошедшим днём, когда обо всём только узнал. — Ирина должна была сегодня Ляйсан рассказывать всё, — он скинул подростка с себя. — А теперь я хочу комфортиться, — Антон не понимал: то ли Арсений теперь специально при каждом удобном моменте использовал это слово, то ли оно ему просто нравилось; но сейчас он был рад, что он не вспоминает про математику, хотя сегодня день дополнительных занятий.       «А ещё завтра ты встретишься со своей матерью», — пронеслось в голове у учителя. Только из-за одной вещи он остерегался завтрашнего дня, совершенно не в силах предсказать реакцию парня. Конечно, Антон не был бы рад видеть кого-то из своих близких родственников, но и Позова Арсений так и не смог уговорить, ведь ни напрямую, ни в загадках говорить об отношениях со школьником точно не помогло бы этому делу, поэтому придётся выкручиваться, как получится.       — Слушай, а у Серёжи есть кто-нибудь? — резко спросил учитель, выпавший из своих раздумий, даже не задумавшись над вопросом.       — А что? Приударить хочешь? — Шастун попытался скрыть некую обиду в голосе, но всё равно не получилось.       — Дурак, — подросток не понял, звучало это как вопрос или нет, но отвечать не стал, принципиально отвернувшись. — Просто заметил, что он часто отвлекался на телефон и ему звонил номер, записанный с сердечками.       — Какой ты наблюдательный, — Антон закатил глаза, пытаясь отодвинуться на другой край кровати.       — Ребёнок, перестань, — его тут же вернули на место, отчего он успел только пискнуть. — Расскажешь?       — Он с Позовым встречается, но если ты кому-нибудь скажешь — я тебя прикончу, — мужчина посмеялся куда-то в волосы подростка.       — Не прикончишь, — Арсений получил тычок в ребро. — И как у них? — такой поворот событий в жизни директора его очень удивил, но показывать это не стал.       — Вроде с Нового года всё хорошо, но не знаю, — подросток пожал плечами, — не общались ещё на эту тему.

***

      Вечер, плавно перетёкший в ночь, так и закончился. Лёгкие разговоры обо всём и ни о чём одновременно, пока Антон первым не уснул. Арсений так и не решился рассказать, что мальчишку вызовут к директору, отчего на душе одинокая кошка почти прорыла себе путь на волю.       Утро же для подростка началось быстро. Учитель шумел на кухне, поэтому Антон так был рад, что такой его конфуз останется незамеченным. Он соскочил с кровати, по пути схватил сменное нижнее бельё и, проигнорировав учителя, закрылся в ванной комнате.       Когда замок щёлкнул, пацан ещё раз дёрнул дверь, подтверждая, что та не откроется, и только тогда выдохнул. Он еле как стянул с себя мокрую от пота домашнюю одежду и уставился свои трусы, видимо, пытаясь силой мысли опустить весомый бугорок. Нижнее бельё полетело в ту же кучу, что и остальная одежда, и тогда пацан встал под лейку душа, настраивая тёплый поток воды, чтобы немного прийти в себя.       Ему нечасто снятся сны с участием Попова, но почему-то каждый раз они связаны с самыми грязными юношескими мыслями. Капли воды приятно стекали по телу. Антон медленно провёл рукой по шее вниз, перешёл на плечи и коснулся кончиками пальцев ключиц, чуть сжимая кожу.       Он прекрасно понимал, что на этом стоило остановиться, но закусив нижнюю губу и облокотившись на прохладную стену, обитую кафелем, он медленно провёл рукой по груди к животу. Капли всё тяжелее ударялись о разгорячённую от возбуждения кожу. Юноша тихо простонал, кусая костяшку указательного пальца, чтобы как-то заглушить свои звуки. Перед глазами отрывками всплывали моменты сна: пронзительные голубые глаза, лёгкие поцелуи на каждом сантиметре тела, сильные руки на его бёдрах, сжимающие кожу так несдержанно и местами грубо, жар чужого дыхания.       Антон закусил запястье, подавляя очередной стон, когда ладонь наконец-то накрыла член. Он жмурился от яркого удовольствия. Представлять больше ничего не пришлось — он толкнулся в ладонь ещё несколько раз и кончил, чуть не упав от внезапно подогнувшихся коленок.       Когда пацан уже вытирался чистым полотенцем, в дверь постучал Арсений. От испуга он дёрнулся, чуть выронив всё из рук. Вспомнив, что дверь закрыта на щеколду, он немного успокоился, но мурашки по попе всё равно пробежали.

***

      До школы Шастун постоянно краснел и прятал глаза, а от касаний учителя тело прошибало током. Может, он и не первый раз удовлетворял себя с помощью грязных фантазий с участием преподавателя, но в его квартире, в его ванной, когда главный герой всей феерии (прим. беты: дрочку называть феерией, я щас сдохну АХАХАХХАХАХАХ я еще от «попы» в абзаце выше не отошла, а тут такое) готовил завтрак буквально за стеной, ещё ни разу не приходилось.       Арсений не особо обратил внимание на смущённое поведение ученика. Его голова была занята размышлением о предстоящем вызове на ковёр к директору и тем, как преподнести юноше информацию о том, что в школу вызваны его родители. Попов готов был вспоминать все молитвы, которые только когда-то знал, лишь бы на это собрание пришла только мать, оставив своего мужа за порогом учебного заведения. С ней бы он нашёл общий язык, включив всю свою обаятельность.       Антон влетел в школу, наконец-то спокойно выдохнув, когда математик пропал из поля зрения.       «Господи, ты просто подрочил в душе своего мужика, почему ты делаешь из этого трагедию? Все занимаются таким, независимо от места.» — «Мне стыдно». — «А ебаться когда ты с ним будешь, то тоже стыдно будет?» — «Отвали». — «Ты разговариваешь сам с собой, придурок». — «Сам придурок».       Пацан сильно тряхнул головой, чтобы отогнать лишние мысли, и двинулся к кабинету, где должен был проходить первый урок, на который, к слову, Антон уже опаздывал.

***

      — Извините, — в класс во время третьего урока вошла восьмиклассница, окинув смущённым взглядом выпускников. — Антона Шастуна к директору вызывают, — и скрылась так же быстро, как и появилась.       Юноша, который почти уснул на своей половине парты, поднял голову. Не пришлось долго перебирать причины вызова к Позову на ковёр, ведь ситуация с Катей всё ещё не решена.       В коридоре он встретил Арсения, который нервно пытался хрустеть пальцами, но те уже не издавали треска, поэтому это выглядело, будто вот-вот сломает их.       — Антон, — учитель резко взял себя в руки, заметив школьника, — ты… Я должен был предупредить тебя…       — Арсений Сергеевич, вы так говорите, будто я иду в этот кабинет первый раз в жизни, — Шастун весело всплеснул руками и дёрнул за ручку двери.       — Антон, послушай, — рыкнул Арсений, но на них уже смотрели несколько пар глаз. Подросток заметил свою мать, сидящую на одном из мягких стульев. Она виновато осмотрела сына с ног до головы, сжимая губы в тонкую линию. В воздухе буквально ощущалось напряжение, отчего юноша сделал мелкий шаг назад, в попытке очередной раз сбежать, но спиной упёрся в математика, поэтому пришлось сесть на одно из предложенных мест. (прим. беты. — ему на лицо? простите)       — Итак, теперь все в сборе, — начал Дмитрий, — Антон, расскажи, как всё было.       Он долго молчал. Смотрел на Арсения, выискивая помощь в голубых глазах, но те упорно избегали контакта, разглядывая чёрные ботинки. Учитель был одет слишком по-деловому. Хотел на кого-то произвести впечатление? Антон наткнулся на маму, которая тоже смотрела на мужчину, тем самым взглядом, что и он сам. Он знал, что она тут будет? Он знал. Об этом он хотел предупредить? Но почему не сказал раньше?       — Антон? — пацан понял, что молчит слишком долго.       — Я прогуливал английский язык, потому что не был готов к уроку, — со стороны родителей Меркуловой послышался смешок, за что получили укоризненные взгляды всех остальных присутствующих. — Я сидел на лестнице между четвёртым этажом и выходом на крышу, потом услышал, что кто-то упал. Как только увидел Катю — я сразу позвонил Арсению Сергеевичу, — он дополнил ещё парой фактов.       — Зачем ты врёшь?! — неожиданно воскликнула мама его одноклассницы, как только Антон дал понять, что закончил свою речь.       — Елена Алексеевна, помолчите, — отрезал Позов, заставляя женщину усмирить свой пыл. — Антош, я общался с Катей. И из-за сильного сотрясения она не помнит пары дней, поэтому мы…       — Дмитрий Темурович, — в кабинет директора, постучавшись, вошёл охранник с чёрной флешкой в руке, — тут запись с камеры на лестнице, — мужчина бросил взгляд на Арсения и, кажется, даже кивнул ему.       Попов подготовился. Он волновался не за исход всего этого собрания, ведь изначально знал, что оправдает мальчишку. Он боялся за встречу сына с матерью, поэтому сидел на нервах последние сутки.       — Спасибо, — Дмитрий всунул флешку в нужное гнездо на своём ноутбуке и вывел видео на большой экран телевизора, а родители девушки явно занервничали. Арсений встал рядом со школьником, (не)случайно касаясь своим локтем чужого плеча.       В коротком отрывке, который был смонтирован в минутное видео, сначала увидели Антона, который через пять минут после звонка на урок действительно ушёл к выходу, ведущему на крышу. На том моменте юноша услышал два облегчённых вздоха: один от матери, второй от директора; и в их глазах даже появилось спокойствие. Спустя пятнадцать минут после начала урока в том же пролете между этажами появилась Екатерина, которой нездоровилось, что было видно даже на некачественной записи. Девушка держалась за стену и другой рукой за голову и, пока пыталась нащупать перила, случайно оступилась со ступеньки.       Родители Меркуловой потупили взгляд в пол. Возможно, в их планах было стрясти денег с семьи Шастуна, или они просто хотели найти виноватых.       — Антон, ты можешь быть свободен, — Дмитрий указал на дверь. Вместе со школьником вышла и его мама, а Арсений только подмигнул.       — Тош, мы можем поговорить? — осторожно спросила женщина, когда они оказались в пустом коридоре.       — Ты же сама видела, что я не виноват.       — Я не об этом. Где ты живёшь? — они встали возле одного большого окна. Пацан сам от себя не ожидал, что всё-таки будет вот так стоять и общаться с человеком, которого избегал месяц.       — У друга, — может, его ответы и были сухими, но это было лучше, чем «мам, я живу у своего классного руководителя, в которого я по уши влюблён, с которым я встречаюсь и дрочу на него в душе».       — Я просто хочу знать, что с тобой всё хорошо, — она коснулась плеча сына, и рукав её блузки немного съехал с плеча, оголяя ключицу, на которой виднелись уже желтоватые синяки. Она сразу заметила удивлённый взгляд школьника, по которому можно было понять, что сейчас он прогонял в мыслях каждый вечер, когда был избит отчимом.       — Мам?.. — женщина сразу поправила блузку, застегнув верхнюю пуговицу, и потупила взгляд в пол. — Я… — он не успел ничего сказать, ибо в коридоре появились родители Меркуловой. Они были разъярёнными и одновременно растерянными и быстро преодолели путь до выхода с этажа.       — Знаешь, Тош, я понимаю, что поздно заинтересовалась твоей жизнью, и я во многом виновата, — её голос был тихим, что подросток мог расслышать, на какую тему идёт видео в кабинете биологии. — Нет, послушай! — она отдёрнула его, когда Антон хотел в очередной раз что-то сказать. — Я не хочу, чтобы ты возвращался домой, пока он там. Я пытаюсь подать на развод, Антон, — и эти слова каким-то эхом доходили до него. — Я не буду выпрашивать у тебя прощения, ведь совсем не заслуживаю его, но если ты счастлив там, где сейчас живёшь, то я только рада за тебя, — и юноша не выдержал. Прижал женщину к себе и крепко обнял.       Не простил. До этого ещё предстоит много долгой и тяжёлой работы этих двоих. Но начало ведь положено?

***

      Входная дверь хлопнула громче, чем обычно, что заставило Ирину подпрыгнуть на подоконнике в своей комнате. Весь прошедший вечер она была у Ляйсан, рассказывая ей подробности всей ситуации. А утром отказалась идти в школу, ссылаясь на плохое самочувствие.       Тимур сказал из коридора что-то неразборчиво, заставляя девушку выйти из комнаты. Мужчина держал в руках белый конверт небольшого размера и протянул ей, даже не вникая в его суть.       — Убери куда-нибудь.       Кузнецова быстро распечатала конверт, пробежалась глазами по бумаге, и она была готова прыгать от счастья. Повестка в суд на имя опекуна. Видимо, Утяшева подняла всех своих знакомых в этой сфере, опираясь на срочность дела, ведь невозможно, чтобы уже в обед следующего дня приглашение на заседание уже было готово. Дата суда назначена за день до её совершеннолетия.       План, который был придуман пару дней назад с Антоном и Ильёй, должен был прийти в действие прямо сейчас. Она вытащила из-под кровати приготовленный рюкзак с вещами первой необходимости и сменной одеждой. В беседе с парнями она отписала короткое:       Ирина Кузнецова:       Спасение       Просто потому что договорились. Просто потому что пора. Просто потому она больше не готова этого терпеть.       Когда Тимур включил воду в ванной комнате, девушка тихо вышла в коридор, оставляя повестку на самом видном месте и, одевшись, вышла из квартиры.       Недалеко от её двора уже стояла машина Макарова, которую он на время угнал у отца.       Ирина светилась от счастья. Их план был продуман до самый мелких деталей, и даже впутывание взрослых только подтверждало их успех.