Рокер и инди-детка

— Ну наконец-то, мы вас уже заждались! — говорит Сокджин, вставая со своего места и обнимая Юнги, — А ты Хосок, верно? Рад, наконец, познакомиться. Юнги нам все уши про тебя прожжужал. — они пожимают друг другу руки. — Неужели? — с хитрой улыбкой спрашивает он, кидая взгляд на явно смущённого Юнги. — Конечно, как можно не прожжужать про тебя все уши друзьям? — шепчет на ухо, когда Джин отходит, задевая носом мягкие волосы. Чон мурашками весь покрывается и искренне удивляется, как парню удаётся так скакать от смущения до подобных выходок. В баре уже сидели Тэхён и Чонгук, с которыми они также тепло обнялись и расселись, наконец, вокруг круглого стола в углу зала. — О, уже все в сборе? Отлично. Привет, я — Чимин, прости за ту СМСку, но Юнги слишком легко отвлекается, — говорит Пак с улыбкой, очень желая добавить «особенно на тебя», но разумно сдерживается, ставя на стол бутылки и стаканы, усаживаясь рядом с Тэхёном, — Чонгук, Тэ сказал, что тебе не очень нравится пиво, поэтому я принёс тебе фруктовое, оно не такое горькое, но я сам его не пробовал, это новая поставка. — Всё хорошо, спасибо, уверен, что мне понравится, тот твой коктейль был просто убийственно вкусный, так что я безоговорочно доверяю тебе в этом вопросе. — Юнги следит за этим диалогом внимательно, но Чимин выглядит хорошо и по настоящему дружелюбно. Сидит расслабленно и с приятным хлопком открывает бутылки. Значит можно не волноваться. Тэхён говорил, что они виделись, но подробностей никаких выудить не удалось, тот резко решил с лучшим другом в молчанку поиграть. Ну и ладно, пусть хранит эти секреты, если всё хорошо, то детали не так уж и важны. Они разливают напитки по стаканам высоким, и быстро вливаются в диалог, даже Хосок, всю дорогу к бару нервничающий так, будто Юнги его с родителями ведёт знакомится, явно расслабился и сейчас увлечённо рассказывал Сокджину про новую орхидею, которую купил на днях. Мин смотрит на друзей, на такого родного и любимого человека и думает, что никогда ещё не чувствовал себя так, как сейчас. Вечер только начался, а ему уже совсем не хочется, чтобы он заканчивался. — И тогда я ему говорю… — А потом он кидает арбуз в стену… — О, помнишь ту историю, когда какой-то придурок кота у препода украл? — Он серьёзно съел это? — Да ты шутишь… Разговоры не утихали и на секунду, закуски съедались мгновенно, и парни вечно тянули жребий, кто за ними побежит в этот раз, потому что отрываться от такой хорошей компании никому не хотелось даже на минуту, стоило кому-то вернуться за стол с новой порцией еды, как первым, что он спрашивал было: «Что я успел пропустить?» А пропустить можно было много: от истории абсолютного везения на экзамене до удирания от полиции на манер Голливудского фильма. У каждого здесь была история, да такая, что сценарий бери и пиши. Иногда даже верится с трудом, что не любящий романтику Сокджин пел какой-то девочке серенады под окном, часто спокойный и сдержанный Тэхён был самым хулиганистым парнем до самого выпуска из школы, вы бы видели глаза Чонгука с Джином, они явно верить отказывались, но Юнги дал честное слово, как человек, переживший этот тэхёновский жизненный этап, что большего сорванца найти было просто невозможно, такой смелый и дерзкий Чимин раньше боялся слово поперёк родителям сказать и вообще в церковном хоре пел со свечкой в руках, милашка Чонгук может матом покрыть какого-то байкера так, что даже у матершиника Джина уши отвянут, Хосок, весь такой яркий и светлый, в подростковом возасте прошёл через эмо-фазу и до сих пор вечерами переслушивает альбомы Tokio Hotel, Paramore и, вот для Юнги это было совсем неожиданно, My Chemical Romance. Представить Хосока с чёрной подводкой на глазах и длинной чёлкой как-то не выходило, но фотографии, которые он показал, оказались смелее всяких фантазий по этому поводу. Сам он тоже в стороне не остался и шокировал всех историей о том, что, вообще-то, он закончил музыкальную школу по направлению фортепиано и лет так до пятнадцати играл только классику, пока в жизни не появился один хулиганистый панк по имени Ким Тэхён с орущими из наушников Misfits, Dead Kennedys и Adolescents. — Я вот как ни стараюсь, а не могу тебя представить в каком-нибудь классическом костюме за роялем. — тянет Хосок. — Аналогично. Не могу представить тебя орущим «Dead!» на концерте MCR. — Туше. — кивает парень, чокаясь с Юнги горлышком бутылки. — Он был таким правильным в школе, что я, вспоминая нас в те времена, не могу поверить, что мы друзьями стали. — Кстати да, Тэхён мне в школе очень не нравился. — подтверждает Юнги. — Я бы хотел увидеть тебя в твои подростковые годы. — мечтательно говорит Чонгук, укладывая голову на его плечо. — Если у родителей остались какие-нибудь фотографии, то я тебе их покажу. — заверяет Тэхён. — Точно! — восклицает Юнги, чуть не роняя свою бутылку пива, — Ты ведь тогда помог мне, очень помог, я в тот момент и понял, что не такой уж ты и плохой человек, я даже рад, что попал в ту ситуацию, научился не судить людей по обложке. — Что за ситуация? — Оставим это на ваши головы. — говорит Тэхён, делая глоток. — Да, не хотелось бы вдаваться в подробности. — тут же зажимается Юнги, морщя лицо. Хосок хмурится сочувственно и кладёт свою руку ему на колено, подбадривающе оглаживая пальцами, Мин улыбается благодарно и накрывает чужую ладонь своей, осторожно сжимая. — Э, нет, раз уж начали, то рассказывайте до конца! Ты, Юнги, сам об этом завёл разговор. — возмущается Сокджин с набитым ртом. — А он у нас вообще любитель сначала ляпнуть, а потом только головой своей думать. — усмехается Чимин, открывая новую бутылку. — Это правда, он однажды пересдавал экзамен на третьем курсе тридцать два раза, потому что решил с преподавателем поспорить. — поддерживает Тэхён, Хосок аж давится орешками. — Сколько? — Тридцать два, — страдальчески повторяет Юнги, болезненно хмурясь, — Настоящий ад был, но я заслужил, что уж. — Никогда не ходил на пересдачи, даже представить боюсь, какого это. — Инди-детка прилежный студент, — почти с издёвкой говорит Мин, поворачиваясь к парню, — Автоматы, наверное, одни получаешь. — Получаю, — в тон отвечает и смотрит в глаза с лёгкой улыбкой, — Студентам, вроде тебя, такое только снится. — Студентам вроде меня снится кое-что интереснее. — Неужели? — Хочешь послушать? — Хосок притворно задумывается, хмурит брови забавно и губы дует, прикасаясь указательным пальцем к подбородку. — Не уверен, что услышу что-то стоящее внимания прилежного студента. — Юнги облизывается и приближается к улыбающемуся Хосоку, не обращая внимания на общающихся рядом друзей. Те, в свою очередь, вежливо делают вид, что ничего не замечают и им совсем не интересно, ну прям ни капельки. — Вашего внимания стоят только умные книжки? — Мин голову теряет от этого взгляда изучающего и блестящего, мерцающего под тёплым светом ламп, которым его Хосок одаривает. От того, как он высвободил свою ладонь, невесомо вырисовывая узоры на коленке тоже всё теряется. — Нашего внимания стоят далеко не только умные книжки. — Ты флиртуешь со мной? — Хосок молчит, лишь кусает губу и плечами легко пожимает, отворачиваясь лишь корпусом, ставя локти на стол, устроив голову на сцепленные в замок руки. — Может быть, — тянет загадочно, делая глоток пива, даже взгляд отводит, — Ты ведь просил не флиртовать ни с кем кроме тебя. — Я просил просто ни с кем не флиртовать, часть про меня ты лично добавил. — Ах, — вздыхает в притворном удивлении, хлопая невинно глазами, — Неужели? — Юнги смешка не сдерживает и очень-очень хочет поцеловать эту хитрую улыбку, но сдерживается, лишь губы облизывает под пристальным взглядом, даже не пытаясь скрыть своё явное желание, от чего Хосок тихо смеётся и отворачивается. Мин не особо расстраивается, наблюдать за его красивым профилем тоже удовольствием нескончаемое.

***

— Как ни печально мне это говорит, — абсолютно искренним голосом выдавливает Чимин, — Но разбегаться нам пора. Это у вас, студентов, выходной, а у взрослых людей работа. — разводит он грустно руками, поднимаясь с места. — Я помогу прибраться. — говорит Тэхён, но его тормозят и качают головой. — А кто проследит, что Чонгук до дома добрался? — недовольно тянет Пак, а Юнги улыбается гордо. Какой же, всё-таки, у него друг хороший, сильный. Ну разве будет у него плохой финал? Конечно нет, только хороший, другие варианты не рассматриваются даже, — Тут не так много убираться, так что идите все по домам. — они долго прощаются, это почти выливается в новую посиделку, но в конце концов все были выпихнуты на улицу, Сокджин утопал, махнув рукой, а Тэхён с Чонгуком скрылись на такси. Чимин остаётся в баре и вытирает крошки со стола, и думает о том, какой сегодня хороший вечер, не вспоминая мимолётные поцелуи рядом сидящей пары, они такими счастливыми выглядели, что грустить из-за этого не выходит, а Пак уже и не пытается, он никогда не был тем, кто над чужой радостью слёзы льёт, потому и на лице у него самая что ни на есть искренняя улыбка — Можно я прослежу, что ты до дома добрался? — осторожно спрашивает Юнги, заглядывая в чужие глаза. Хосок улыбается легко и кивает. — Можно. Идут преимущественно молча, лишь иногда вставляя пару фраз про вечер, где Юнги говорил, как легко и быстро Чон влился в компанию, а Хосок — что у парня просто отличные друзья. На улицах тихо и темно, город выглядит пустым, и Мину кажется его следующий жест очень глупым и банальным, но он стягивает косуху и протягивает Хосоку. Тот смотрит и быстро всё понимает, хмыкает и принимает её, накидывая на свои плечи. — У меня нет никакого секрета. — Уверен, у тебя их целая куча, — хмыкает Юнги, пихая руки в карманы и пиная камушек на своём пути, — Один я сегодня узнал, остальные узнаю потом. — А вдруг у меня там что-то страшное? — Ну чтож теперь, — он улыбается криво и отрывает взгляд от земли, — Я думал мы прошли этап с запугиванием. — Я не запугиваю, я флиртую. — В баре у тебя получалось лучше, — Хосок фыркает беззлобно и демонстративно отворачивается, — Но сам факт мне приятен. Очень приятен. — они подходят к подъезду и стоят, будто два идиота, смотря теперь куда угодно, только не друг на друга. Чон хочет снять куртку, но Юнги качает головой. — Отдашь в следующую нашу встречу. — Такими темпами я у тебя всю верхнюю одежду заберу. — Забирай, мне не жалко, — сердце-то всё равно уже у Хосока, какое дело Юнги до курток? — Ну, увидимся, да? — улыбается сдержанно под кивок и лёгкий взмах ладонью на прощание. Чон смотрит на мерно удаляющуюся спину и думает, даже пытается сделать это быстро, чтобы момент не упустить. Сегодня он много чего узнал, почувствовал нового и пришёл, наконец, к тому, к чему так усердно и старательно стремился. Он себе важнее белобрысого рокера — это точно и безоговорочно. Факт этот душу приятно греет и дышится уже гораздо спокойнее и легче, тревога машет платочком в горошек и, ступая нервно и оглядываясь, покидает душу и сердце. Он себе важнее, поэтому-то и рокер ему тоже важен. — Юнги! — кричит он, и парень тормозит, оборачивается и кивает вопросительно, — Это он, твой шанс. Мин стоит всего пару секунд, прежде чем лицо его озарит широкая-широкая улыбка, а ноги сами несут обратно к железной двери, где Хосок в косухе стоит с такой же улыбкой, чуть не смеётся над бегущим Юнги. — Можно? — спрашивает на лету, преодолевая несчастные три ступеньки. — Можно. Губы у Хосока немного пивом горчат и банановой гигиенической помадой отдают. Они тёплые, мягкие и нежные, и это совсем не похоже на то, что рисовал себе Юнги — гораздо лучше. Руки у Чона холодные настолько, что когда пальца кожи касаются, то кажется будто льдинками водят, но Юнги нравится, он ощущать это всю свою жизнь готов. В голове ураган, сердце трепещет и хочется петь громко и от всей души, чтобы весь район всполошился и из окон шипеть начал, плясать до приятной боли в мышцах и никогда, ни за что на свете от губ этих, от человека этого не отрываться. Да и разве возможно это? Взгляните только на Хосока — дышит гулко, улыбается открыто, озаряя тёмный дворик светом своим и рук с щёк Юнги не убирает, прижимаясь лбом к лбу. Юнги точно такой же сейчас. Как два дурака стоят и тихо хихикают друг другу в губы. Чувства чувствами, любовь любовью, а соседи, всё-таки, спать хотят и будить их не хочется всё же, пусть это будет жестом разделения с ними счастья, прущего из каждой клеточки. — К себе не позову. — Инди-детка, теперь ты портишь момент.