Рокер и инди-детка

— Теперь Джин куда-то запропастился, — говорит Юнги, сидя за барной стойкой, — Он тебе ничего не говорил? А то нас отшивает. Чимин трёт бокал и хмыкает. Кто бы мог подумать, сам Ким Сокджин засмущается и сбежит из компании, переспав с другом, как не по-взрослому. Подумаешь, ну прогнал он его сразу после этого, что же теперь, компанию рушить? — Нет, мне он ничего не говорил. — Пак и не спрашивал, а Джин за всю эту неделю так в баре ни разу и не появился, от репетиций отказывался. Чимина это не особо волнует. Они с Джином никогда не были такими уж близкими друзьями, переспали и переспали, что ж теперь? И всё же волнение умеренное в сердце поселилось. Вдруг случилось что-то? И вдруг это «что-то» никак не связано с той ночью? Да и с чего бы? Чимин явно слишком много на себя берёт, но мысленно делает пометку, что к Джину сегодня заглянет. Стоит у двери и жмёт на звонок, совсем не волнуется, но резко теряется в словах, когда Сокджин открывает и смотрит удивлённо. Оно и понятно, парня не звал никто, и он далеко не тот, кто будет вот так заявляться, но всё ведь когда-то бывает впервые, верно? — Ребята волнуются, они бы сами заехали, но у них лишней свободной минуты нет, чтобы ездить на другой конец города, — говорит Пак и, пройдя мимо ошарашенного Сокджина, заходит в квартиру, снимая ботинки, — Чай нальёшь гостю? — А? То есть да, конечно, проходи. — он быстро закрывает дверь и проводит до кухни, включая электрический чайник. Они молчат, каждый чувствует витающую вокруг неловкость и напряжённость. Чимин очень хорошо играет роль «ничего не было» и ведёт себя максимально спокойно, только руки под столом нервно теребят край футболки, но пока друг этого не видит — всё хорошо. — Так куда ты пропал? — спрашивает наконец, как только чайник начинает закипать, — Случилось что-то? — Джин молчит, разливает по кружкам чай, садится напротив, но с поразительной настойчивостью не смотрит на Пака. — Нет, ничего такого, просто… — поднимает взгляд и явно волнуется, отхлёбывая чай и обжигая губы, шумно шипя. Чимин рефлекторно подскакивает и недовольно хмуриться, цепляя Джина под локоть. — Чёрт, ну вот ты же знаешь, что не можешь пить такой горячий, почему ты такой придурок? — ворчит он, идя в ванную комнату, — Холодной водой промывай. — Это просто чай. — Ты просто можешь заработать термический ожог с не самыми приятными последствиями, — закатывает глаза и подталкивает к раковине, — Промывай давай, пойду поищу у тебя в аптечке какую-нибудь мазь. — и выходит только когда Джин включает воду. Сокджин осторожно наклоняется и подставляет губы под поток холодной воды, успокаивающий нежную кожу и прислушивается к тихим шагам в коридоре и причитаниям. Он не понимает, зачем Чимин прикидывается злым и агрессивным, если в конце всё равно беспокоится чуть не о каждой пылинке. Парень был куда более заботливым, чем выглядел со стороны со своим вечно надменным взглядом. Это удивляло и, кажется, притягивало, Джин пока толком не понял. — Идём, — говорит Чимин, выключая кран, — У тебя есть, оказывается, пара подходящих. — пихает на стул и приподнимает голову за подбородок, щекоча кожу дыханием, выдавливая немного мази на пальцы и осторожными, нежнными движениями, начинает намазывать её на чужие слегка красные губы. Мазь приятно охлаждает, а Сокджин смотрит на сосредоточенного Пака, вечно спрашивающего не приносят ли его действия дискомфорт. — Ты мне нравишься. — говорит Джин, когда Чимин закрывает тюбик, тот хмыкает неоднозначно и вытирает руки салфеткой. — Помолчи пока. — Я серьёзно. — Пак вздыхает с тяжестью и поворачивается к другу, облокотившись рукой о стол, выгибая бровь. — Ты это после одной ночи понял? Не знал, что я так хорош. — Давай попробуем? — пропускает мимо ушей язву, у Чимина такая защитная реакция, это он успел понять. — Попробуем что? — Отношения. — Не смеши, с кем угодно, но не с тобой. Парень-музыкант, вот уж увольте. — хмыкает и даже глаза закатывает, делая вид, будто совсем не хотел отношений с другим музыкантом. Нет, Тэхён — дело другое, он, в первую очередь, будущий врач, а потом уже гитарист. Сокджин — во-первых, во-вторых и в-третьих барабанщик и делает всё, чтобы жизнь свою с этим связать. Нет, это неплохо, он много работает и надо отдать ему должное, пашет парень за семерых ради этого, и всё же, парни-музыкант скорее наказание, чем подарок. — Ты хочешь, чтобы я за тобой, как Юнги за Хосоком ухаживал? — Не хочу, — только если самую малость, но об этом никому знать не обязательно, — Я вообще от тебя ничего не хочу. — Это из-за Тэхёна? — осторожно спрашивает. — Он тут при чём? — недобро хмурится и выпрямляется, в глазах резкий блеск страха. — Если ты думал, что шептал его имя у себя в голове, то, прости, но это было не так. — Мне пора. — безоговорочно разворачивается и идёт к выходу, цепляя свою куртку и застёгивая ботинки. — Чимин, послушай… — Напиши ребятам, они волнуются, — он хватает дверную ручку и смотрит на Сокджина с букетом непередаваемых эмоций, губы поджимает и мысленно считает до десяти, — Данная тема закрыта, бери себя в руки и возвращайся. — и уходит, не хлопнув дверью, он ведь не истеричка. Джин упирается лбом в стену и тихо бьётся, покрывая себя матом. Понятно же было, что заводить об этом разговор опасно, кто его за язык тянул? Чимин вылетает на улицу и очень хочет врезать кому-нибудь, но вместо этого идёт в первый попавшийся магазин, покупая сомнительную бутылку вина, сигареты и дешёвый шоколадный ботончик, делая то, о чём точно пожалеет потом — набирает Тэхёна. Но ему больше некому, а очень надо хоть с кем-то, хоть как-то. — Ты мне нужен, — выпаливает в трубку, как только друг отвечает на звонок, — Можешь приехать ко мне?

***

Тэхён нервно стучит пальцами по рулю и заезжает во двор. Голос у Чимина был не самый хороший, что-то случилось и это понятно, но что и насколько всё плохо пока загадка, и он очень надеется — ничего такого страшного. — Прости, что вырвал. — говорит Чимин, впуская в квартиру и тут же уходя на кухню, Ким следует за ним и, увидев на столе вино и разрезанный на четыре части ботончик, вздыхает. Надежды его рассыпались карточным домиком, да и вино какое-то непонятное, не из бара ещё и сигаретами пахнет — совсем плохо. Чимин курил только в двух случаях: всё очень хорошо и всё ужасно, да так, что в петлю можно лезть. И, судя по его лицу, тут дело, к сожалению, не в первом варианте. Красная жидкость не совсем понятного происхождения заполняет с плеском стаканы, они опустошают их наполовину, и Чимин тут же садиться рядом, роняя голову на плечо. — Слушай, ты меня пугаешь, — говорит осторожно, — Что случилось? «Ты, чёрт возьми, случился» — думает, но молчит, восстанавливая дыхание, которое сбилось в преддверии слёз. — Я переспал с Сокджином. — выпаливает быстро и сильнее утыкается в чужое плечо, чувствуя, как резко прекратились поглаживающие движения. Тэхён молчит и ни о чём хорошем это, на самом-то деле, не говорит. — Так, — тянет удивлённо, — Всё было настолько плохо, что ты решил споить меня палёным вином? — оба нервно смеются, и Чимин отстраняется, закуривая. — Нет, не настолько. Это произошло, когда он помогал мне с разгрузкой товара, я разрешил ему посидеть на своём диване, а потом… Я не знаю, как так вышло. — Боже, вы сделали это на моём любимом диване? Серьёзно? Я туда больше не сяду, — Чимин смеётся и стряхивает пепел, извинительно огладив плечо друга, — И всё же, я понимаю, секс с Сокджином — шокирующее событие, которое, несомненно, оставит некоторую травму, но по какому поводу это застолье? Чимин, когда ты мне звонил, голос у тебя был не подстать раскрывшейся мне ситуации. — Помнишь я рассказывал тебе об одной проблеме, когда мы последний раз были на нашем месте? — утвердительный кивок, — Ты тогда посоветовал двигаться дальше, но что, если я пытаюсь, а у меня не выходит? Будто к месту приковали. — Хороший вопрос, — выдыхает Тэхён, — Тогда, возможно, тебе нужен кто-то ещё, кто будет тебя тянуть. Мы не всегда можем справиться в одиночку. Чимин понимающе кивает и опускает в задумчивости взгляд. Зерно смысла в словах есть, он это понимает. Возможно ему правда нужна помощь, трудновато двигаться дальше, когда находишься в подобной ситуации. Другой бы оборвал связи, но терять Тэхёна не хочется совсем, а как можно забыть, если в телефоне выученный наизусть номер и возможность позвонить, как сегодня, и увидеть, когда знаешь, что если попросишь, то неприменно приедут, когда видишь его почти каждый день? Чимин искренне верил, что смог сделать первый шаг, но сейчас его будто откинуло далеко-далеко назад. Помощь нужна, но от Сокджина ли? И такая, которую он предлагает? — Я могу тебе с этим помочь? — спрашивает Тэ, и Чимин рассмеяться готов, но лишь улыбается и качает головой. Это та вещь, где он только хуже сделает. — Ты уже мне очень помог, правда. Ты такой умный, аж бесит. — Чонгук тоже самое говорит. — Тэхён, — начинает резко, повернувшись к другу, — Почему мы забыли о том случае в моём кабинете? — парень давиться вином и шумно кашляет. — Можно задавать таки вопросы после того, как я попью? — спрашивает хрипло, но всё же откидывается на спинку стула, формулируя ответ, — Ты сказал, что так будет лучше, что незачем всё усложнять. — Чимин хмыкает и трёт лицо. — Если бы я не сказал тогда так, то что-нибудь изменилось? — Почему ты спрашиваешь? — Просто ответь. — Да, — уверенно говорит Ким, — Изменилось бы, но ты дал понять, что не хочешь ничего такого, а я не из тех, кто будет настаивать, нет — значит нет. К чему ты ведёшь? — Ты моя упущенная возможность. Тэхён бы уронил что-нибудь, но в руках, к счастью, ничего нет. Он хлопает глазами и верить не хочет. — Как давно? — С первого курса, — пожимает плечами, — Ты только не подумай ничего, давай будем считать, что это мой первый шаг вперёд. — Чимин… — Что? Сейчас уже точно ничего не изменится, ты ведь не бросишь Чонгука из-за этого? — Тэхён исчерпывающе молчит, — Вот и я об этом. Всё нормально, я двигаюсь дальше, очень стараюсь двигаться, во всяком случае. У Тэхёна в голове активно работают шестерёнки, пазлы складываются, показывая картинку. Он смотрит на Чимина, сидящего рядом и закуривая какую-то гадость с ментолом, такого открытого и незащищённого, обнажённого, и парень впервые совсем не знает, что нужно делать. Раздавать советы можно сколько угодно, но чувства чужие для него, всё же, до сих пор иногда задачка труднее, чем любая из существующих головоломок, ему кажется, что провести операцию в десять часов проще, чем разобраться в этих перипетиях. — Ты хочешь, чтобы я…? — Нет, — уже зная вопрос, говорит Чимин, — Я хочу, чтобы ты остался. Ты мой друг, самый близкий, как раз тот, который мне сейчас нужен. — он молча притягивает это розоволосое нечто к себе и обнимает, потому что так поступают друзья. — Глупо прозвучит, но всё будет хорошо. Совсем не знаю, что сказать. — Тебе и не надо, ты уже сказал то, что нужно. Я боюсь, что он тоже может стать упущенной возможностью. — Мы никогда не узнаем, но даже если и так, то значит пошёл он нафиг, такая себе возможность. — Чимин тихо смеётся и кивает. — Как у тебя всё просто. — Я просто не усложняю. — дразниться и тут же получает лёгкий удар в плечо. — Да ну тебя! Займи свой рот чем-нибудь. — хмурится, но теплеет от смеха под боком. С таким другом рядом он справиться, правда ведь?