A Trip Up No-Memory Lane

Сегодня Иида и Мидория вместе тренируются в паре на ловкость, и Мидорию умело избивают. — Держи голову выше, Мидория! — кричит Иида, находясь на три фута левее, чем ожидал Мидория, поворачиваясь и нанося сокрушительный удар ногой по «ребенку» размером с шар для боулинга, которого Мидория должен защищать, в настоящее время привязанному к его спине. Мидория издает бессловесный вопль и бросается в сторону, едва избегая удара Ииды, только чтобы получить второй удар в лоб, который он едва успел заблокировать. Иида, всегда умело драматизирующий, без проблем вживается в образ злодея во время ролевой игры — нацеливаясь на «ребенка», чтобы Мидория открылся! Мидория не позволит ему уйти безнаказанным. Он пользуется инерцией удара Ииды и умудряется поймать его за ногу, крутясь вместе с ударом, немного выводя его из равновесия. Иида, взревев двигателями, отступает назад, чтобы восстановить равновесие, и с несколькими громкими щелчками использует в половину силы Ножной Взрыв, направляя свой вес вперед на Мидорию, который едва успевает вовремя отклониться в сторону. Иида скрипит в нескольких футах от него и поворачивается, готовясь к следующей атаке, когда Айзава-сенсей зовет его: — Время! Мидория издает громкий вздох облегчения, кулаки опускаются из его оборонительной позиции. Это гораздо более напряженный спарринг, когда он защищает что-то, даже если это не настоящий человек. — Давай посмотрим, как вы справились, — раздается монотонный голос Айзавы-сенсея со стороны. Подбежав к своему инструктору, Иида помогает Мидории снять большого, яйцеобразного спасаемого — поддельная детская одежда и все такое — со спины. Они передают его Аидзаве-сенсею, который переворачивает его, осматривая на предмет повреждений. — Вот, — говорит Айзава-сенсей, отодвигая часть бесформенной детской рубашки, чтобы показать большую трещину. — Ты был недостаточно осторожен со своим гражданским. Мидория стонет, склонив голову набок. Иида, поправив очки на лице, кладет руку ему на плечо, говоря: «Все же это был хороший спарринг», и Мидория слабо кивает. Айзава-сенсей кивком отпускает их, и они отходят в сторону, чтобы посмотреть следующий матч, в то время как Асуи и Джиро меняются с ними местами, чтобы выйти на поле. Мидория опирается руками на низкий деревянный забор, окаймляющий площадку, пока они наблюдают за началом следующего матча. Студенты были разделены на группы по четыре человека под наблюдением разных инструкторов, поэтому он и Иида — единственные зрители этого раунда, кроме Айзавы-сенсея на другой стороне поля. — Сегодня ты выглядел немного рассеянным, — прямо говорит Иида, ставя одну ногу на ограждение, разминая икры и проверяя состояние клапанов. Мидория вздыхает и кладет подбородок на руки. С тех пор как он решил, что собирается переспать с Бакуго, мысли его в голове не останавливались ни на секунду. Хочет ли он поговорить об этом с Иидой? — Я не буду давить на тебя, — говорит Иида, продолжая возиться с трубой на своей ноге, — но если ты хочешь что-то обсудить, я могу пообещать тебе полную конфиденциальность. Мидория снова вздыхает. Из всех людей, с которыми можно поговорить, по крайней мере, он может рассчитывать на то, что Иида отнесется к этому наиболее разумно.

***

— ТЫ ЧТО?! — эхом разносится по полю крик Ииды, достаточно громкий, чтобы Айзава-сенсей бросил взгляд в их сторону. — Ты слышал меня, я не собираюсь повторять это снова! — торопливо шепчет Мидория. — Не говори так громко, они тебя услышат! — Я… — Иида на мгновение замирает, затем поправляет очки на носу. — Я… прошу прощения, я не хотел так грубо реагировать. Я просто… — он замолкает. Несколько раз жестикулирует рукой. — Удивлен. — Я подумал, что ты, возможно, поймешь, потому что ты все время говорил о том, какой он горячий, — грустно говорит Мидория. — Я просто очень хотел попробовать это с ним. Я знаю, что это не лучшая идея. —Я, гм. Хм, — услужливо говорит Иида, прикрывая рот рукой. — Я просто не знаю, что мне теперь делать, — говорит Мидория, сильнее упираясь локтями в ограждение и бесцельно глядя на матч, где Асуи пытается выплюнуть свой липкий язык на гражданское яйцо. — Должен ли я поговорить с ним? Должен ли я попытаться забыть об этом? Или, может, узнать, не хочет ли он повторить? — А… Хм… — говорит Иида, все еще держа руку на лице, слегка вспотев, сдерживая свои ответы. — О, он уже объявляет матч. Пойдем послушаем, что там будет, — говорит Мидория, выпрямляясь. — Спасибо, что выслушал, Иида! Я ценю, что ты все время рядом со мной, — и он бежит навстречу Айзаве-сенсею и двум другим ученикам. Иида остается стоять в одиночестве, едва сдерживая стремительную череду слов, пытающихся вырваться из его рта. Что делает его друг?!

***

Сейчас 9 вечера пятницы, и Мидория стоит перед дверью Бакуго, пытаясь принять решение. Конечно, то, что Бакуго отсосал у него, возможно, было самой горячей вещью, которая когда-либо случалась с ним, но он не должен поощрять это. Однако за последнюю неделю трудно было не заметить, что Бакуго пристально смотрит на него, когда думает, что он не видит. Бакуго всегда был напряженным, но здесь есть еще один элемент: как будто Бакуго наконец-то начал замечать его, не задумываясь сначала о том, уделяет ли Мидория ему приоритетное внимание. Как будто ему даже не нужно, чтобы Мидория его замечал, потому что он не думает о себе как о самом важном в комнате. Это опьяняет, потому что это такая перемена по сравнению с тем, как они вели себя в прошлом — когда Мидория только и делал, что наблюдал и восхищался Бакуго. Теперь он тот, за кем наблюдают, и ему это нравится. Ему нравится чувствовать себя главным. Он вздыхает. На самом деле он не обманывает себя тут, делая вид, что не собирается идти туда и говорить об этом с Бакуго. Он знает, что надеется, что это приведет к сексу. Он знает, что, вероятно, так и будет. Ему лучше поторопиться, пока Киришима или Шоджи не появились в коридоре. Он берет себя в руки и стучит в дверь Бакуго. — Съебись отсюда! — раздается изнутри знакомый голос. Что-то вроде этого он и ожидал. — Это я, — говорит он, убирая руку от двери. Теперь все в руках Бакуго. Несколько секунд тишины, затем дверь распахивается. — Чего, — говорит Бакуго, стоя в дверях в тонкой белой майке и, похоже, в спальных штанах. Да. Он все еще очень горяч. Его пижама абсолютно ничего не скрывает. — Могу я войти? — спрашивает Мидория, терпеливо стоя перед дверью. — Сейчас ночь, — говорит Бакуго, не ожидая ответа. Он оглядывает тело Мидории с головы до ног. — Ага, — говорит Мидория. Бакуго смотрит на него несколько мгновений, затем отступает в сторону и закрывает дверь за Мидорией, когда тот входит.

***

— Я видел, как ты смотришь на меня, — говорит Мидория между резкими вдохами, опуская голову Бакуго на свой член и откидываясь на подушки, пока Бакуго лежит между его ног, издавая ртом небольшие влажные звуки. — На уроке физкультуры. Даже во время разбора итогов после спасательной тренировки. Ты думал об этом? Думал о том, как я буду трахать твой рот? Бакуго издает разочарованный звук и отрывается от члена Мидории с чмокающим звуком. — Не льсти себе, тупой ты ебанный ботаник, — говорит он, все еще двигая рукой на члене Мидории и глядя на него. — Я думал о том, как надеру тебе задницу. — Ммм, — говорит Мидория, сжимая в кулаке волосы Бакуго и слегка дергая их, достаточно, чтобы увидеть, как он дернулся. — Держу пари, ты думал об этом. Давай, посмотрим, сможешь ли ты заглотить его снова. Бакуго, рот которого уже снова занят, следует за рукой Мидории в своих волосах и берет его глубже.

***

К счастью, Мидория вернулся в свою комнату, не столкнувшись ни с кем из других учеников. В комнате Бакуго он привел себя в порядок как мог, но он уверен, что от него пахнет сексом, и больше всего он боялся столкнуться с Шоджи. С его многочисленными носами — и живущий всего в двух дверях от Бакуго — Шоджи был самой большой стратегической угрозой. Однако Мидория возвращается целым и невредимым, и на его одежде даже нет никаких следов, которые нужно было бы смыть. Конечно, возможно, это произошло потому, что он заставил Бакуго снова проглотить его. Но он также избежал попадания на него спермы Бакуго после, когда тот дрочил, пока Мидория смотрел. Теперь, когда он снова в безопасности своей комнаты, он позволяет своему разуму вернуться к этому, позволяет себе задержаться на этом опыте, запечатлевая его в памяти. Бакуго, сидящий между ног Мидории, вытирающий рот, губы покрасневшие от толчков Мидории. Лицо Бакуго покрасневшее в тон его рту, когда Мидория схватил руку Бакуго и положил ее на его член, заметно твердый через штаны, и велел ему потрогать себя, чтобы Мидория мог посмотреть. Ему все еще трудно поверить, что Бакуго слушался, трогал себя, ругаясь на Мидорию, стискивал зубы, сжимая свой член в кулаке, чтобы Мидория мог видеть. Бакуго сначала сидел, но когда он собирался кончить, то лег на спину, опираясь на один локоть, а другой рукой работал над своим членом, и Мидория мог видеть, как мышцы его живота выгнулись дугой, даже сквозь майку, когда он кончал. Боже. Он действительно не должен поощрять это. Но он собирается.