Яд.

      Неприятное чувство окутывало Грома, и верить в происходящее хотелось всё меньше. Подозревать благодетеля Разумовского не хотелось, это казалось неправильным. Человек, отдающий всего себя, не может быть маньяком, Игорь в это свято верил. Хорошие люди, они и в комнате с мягкими стенами — хорошие люди, но действительность била хлеще кнута. Разумовского не ранили — почти — во время налёта, он единственный рискнул что-то сделать, будто был уверен, что переживёт этот вечер, а зацепили кулаком его по ошибке, в спешке. Это было слишком подозрительно, но и отрицать просто удачу Сергея было нельзя. Но эти мысли перекрывались найденными Димой документами о том, что Разумовский наблюдался у мозгоправа последние пару лет своей жизни. Ну, человек строит свой бизнес, у всякого крышу рвать начнёт, но и это его слабо оправдывало, ведь это было не всё. В детском доме Сергей также обследовался с психологами. Это произошло после истории с пожаром, когда заживо сгорели три парнишки возрастом чуть старше самого Разумовского. Он был первым, кого нашли на пляже поблизости после приезда полиции. Конечно, никто и не думал на восьмилетнего ребёнка, что тот спалил пацанов, ведь те и сами со спичками поиграть любили, что описывалось в заключении о несчастном случае несколькими ситуациями, когда та троица поджигали кусты, жгли бумагу в комнате и подвергали свою жизнь опасности при помощи огня. Тогда Сергея просто опросили, не видел ли он чего, но пацанёнок на пляже и рта открыть не смог — так зачарованно на огонь смотрел, что его трусило. Тогда это приняли за ужас и травму на детскую психику, на допросе, если это можно так назвать, не давили, аккуратно спрашивали, не видел ли чего и зачем пришёл на пляж. Оказалось, что Разумовский часто на него сбегал, потому что ему нравилось смотреть на воду. Сбегал чаще всего один, но иной раз ловили вместе с Волковым. Потом у пацанёнка начались кошмары, и его обследовал психолог. Странностей за Сергеем не замечали, только в прострацию чаще уходить стал, в школе его замечали за наблюдением в окно, чаще всего тот пересматривался с воронами и иногда стучал зубами во сне. Рисовал ворон в тетрадях, исписывал оранжевые, красные и жёлтые карандаши в ноль, что было схоже с огнём. Списали на нервозность и остаточный шок от увиденного, ведь в детском доме вырос, там издевательства над кем-то — дело нехитрое.       Проблемы начались позже, когда Разумовский окончил школу с отличием и поступил в Москву. Был тихим, держался с Олегом, правда, тот потом в армию ушёл, а Сергей в себе закрылся. Жил один, в общаге к нему никого после ухода Олега так и не подселили. Зарывался в учёбу с головой, страдал от проблем со сном и головных болей, видел кошмары. По совету кого-то из преподавателей консультировался с психологом, который выявил у него обострившуюся нервозность, асоциальность и пироманию. Брови Грома сошлись на переносице. Сергей был зависим от наблюдения за огнём, но сам к спичкам и зажигалкам не прикасался, к открытому огню не подходил. Лишь наблюдал, и то издалека. Газовая конфорка вызывала у него ужас, поэтому на кухне общежития Разумовского видели редко. Игорю невольно вспомнилась плазма в кабинете миллионера. На ней было бы удобно смотреть на запись костра или камина, раз Сергей так этим озабочен.       Всё выглядит невинно, просто отпечаток из детства. Огонь, вороны. Ничего необычного, пожар вызвал у него потрясение, а вороны — частые гости у «Радуги», Игорь сам это подметил из просмотренных фотографий и личной поездки на изъятие детской тетради Разумовского, потому что Дима был занят, а у Грома выпал неожиданно свободный обед. Только вот это всё и рыло миллионеру могилу.       С чем у людей ассоциируется Чумной Доктор? С маской ворона, клюв которой предназначен для того, чтобы забить в него побольше лечебных трав и не заразиться от пациентов. Как избавлялись от трупов больных, которые могли своим смрадом заразить всю округу? Огнём. А ещё Чумной Доктор спасал людей от заразы.       Гром неприятно заскрипел зубами. Разумовский помешан на огне, воронах и актах благотворительности. Всё указывало на то, что миллионер — маньяк, а из выводов врачей — с нервозностью, которую подметил даже Игорь, пироманией, боязнью людей, ужасающими ночными кошмарами и паранойей это становилось ещё более реальной догадкой. Сергей не был психом, но и здоровым его назвать сложно. Последнее у него появилось недавно, но Гром мог это оправдать — в бизнесе без этого никак. Ждать удара можно даже от ближнего.       Подозревать Сергея было всё так же неприятно, но Игорь был уверен — ещё пара часов и Юля докопается до какого-нибудь странного оборота денег, до сомнительного контракта и тогда можно будет идти за ордером, устраивать обыск и за какой-нибудь выдвижной статуей обнаружится костюм Чумного Доктора. Можно будет взять на горяченьком, как бы иронично это не звучало.       Игорь потёр лицо ладонями и шумно выдохнул, растянувшись на диване. Голова начинала болеть от такого количества информации, так ещё и мерзкая трель звонка по ушам била. Мужчина замер. Звонок? Сорвавшись с дивана, Гром кинулся на кухню за телефоном в надежде услышать, что найдены странные документы, и можно ехать брать Разумовского, но номер не идентифицировался. Незнакомый. Нахмурившись, мужчина постоял в сомнении пару секунд и принял звонок, прижав телефон к уху. На том конце отозвался рваный вдох и хриплый дрожащий голос.        — Игорь…

***

      Причину своего ночного звонка с трудом представившийся Разумовский назвать так и не смог, ровным счётом как и откуда узнал его номер. Впрочем, напрягая память Гром вспомнил, кем являлся миллионер и на что был способен. Если он спокойно в прямом эфире сжигал людей, то и номер телефона мента достать ему не сложно. Про людей заявление спешное, но какое-то слишком верное, пусть и неприятное.       Голос Сергея дрожал, был изрядно охрипшим и мужчина готов поклясться, что слышал, как рыжему больно говорить. Кажется, что он только проснулся. Ничего дельного не сказал, пытался объясниться, но больше двух слов внятно связать у него не выходило, поэтому он часто замолкал на несколько минут и тяжело дышал, будто успокаиваясь. Грому это не нравилось, ведь кто знает, на что способен психически неуравновешенный человек в таком состоянии, в котором пребывал Сергей. Игорь был уверен, что тот отходил от шока или испуга, а может от всего вместе. Это мог быть кошмар, или ещё чего похуже — призрак Гречкина пришёл, кто знает, но Разумовский определённо был не в себе. Игорь что-то говорил, просил Сергея не торопиться и успокоиться, что, на удивление, помогало. Дыхание миллионера медленно восстанавливалось, он говорил чуть спокойнее, и Гром перестал слышать периодичное постукивание, будто телефон бился о кольцо или высокий браслет, часы. Игорь припомнил, что на правой руке Разумовского какой-то браслет и электронные часы, плотно прижатые к руке практически на кисти. Значит, телефон мог биться именно об него. Раз постукивания прекратились — Сергея больше не трясло, по крайней мере так сильно. Дел он точно не наворотит, а значит можно не волноваться.       Гром собирался сбросить бесполезный звонок, но стоило ему открыть рот, как на той стороне прозвучал женский голос с механическими нотками.       — Сергей, Вы уверены, что помощь не нужна? Вызвать «Скорую»? — Игорь закрыл рот и внимательно вслушался. Скорую? Разумовский кого-то прихлопнул и решил покаяться, но из-за шока не может сказать? Или он с собой что-то сделал? Живот неприятно скрутило от подобных догадок.       — Нет, Марго. Всё в порядке… — рыжий тяжело вздохнул и будто готовился что-то сказать. Если у Разумовского были проблемы с тем, чтобы начать говорить, то у Игоря была куча вопросов, — Ам… Прошу прощения, Игорь. Мне не стоило звонить Вам посреди ночи, тем более без повода. Извините.       Голос не дрожал, но слова давались с ощутимым трудом и подбирались тщательно, выдавливались через силу. Гром нахмурился сильнее и перебил Сергея:       — Ты в порядке? — вопрос был не тем, который Игорь собирался задать, но язык не слушался, а прозвучало всё слишком грубо, неправильно. Сергей умолк и явно находился в шоке.       — А-а… С чего Вы взяли, чт-что со мной что-то не так? — он громко вздыхал в начале и конце предложения, слова звучали сбито, язык заплетался, а всё спокойствие из голоса исчезло, что не прибавляло сказанному уверенности.       Игорь не ответил. Нет смысла спорить так, тем более с человеком, который сам в своих словах не уверен. Гром сбросил звонок и засунул телефон в карман.

***

      Сергей честно не знал, как реагировать. Он глупо пялился на экран телефона с открытым номером и хлопал ресницами в попытке понять, что произошло. Зачем он вообще звонил Грому Разумовский разбираться сейчас не хотел, он просто должен был хоть с кем-то поговорить, а кроме бывшего полицейского в голову никто не лез. К удивлению, голос Игоря успокоил, Сергея перестало трясти, и он почти пришёл в себя, но финальный поворот звонка застал его врасплох.       Откинув телефон на постель, рыжеволосый сверился с часами — три, начало четвёртого, — и поднялся на ноги, прося Марго включить свет на этаже и отправился в ванную комнату, под холодный душ. Нужно было сразу так поступить, без глупых ночных звонков, за которые совесть и стыд будут грызть до конца дней.

***

      Ему не нравилось стекло в сочетании с металлом. Слишком строго, мрачно, пугающе. Эту картину депрессии и ужаса разбивал лишь холодный свет с одного из верхних этажей. Разумовский не спит.       Стеклянные двери не оказали сопротивления, сигнализация всё так же спокойно мигала синей лампочкой. Коридор подсвечивался маленькими источниками света в виде встроенных в плинтуса лампочек. Свет был исключительно до лифта, который находился в рабочем состоянии и не стоял на блокировке. Игоря не отпускала мысль, что его ждут. Ждут, чтобы спалить к чертям, и правда о личности Чумного Доктора не всплыла? Чертыхнувшись, Гром зашёл в лифт и выбрал этаж.       По глазам ударил яркий свет. Освещение было по всему этажу, что создавало неприятный контраст с остальным зданием и ощущение, что хозяин чего-то боится. Боится поворота, собственной тени, каждого шороха в безмолвной одинокой башне.       Про страх Игорь угадал. Стоило ему толкнуть стеклянную дверь в кабинет Разумовского, как Сергей, сидевший на сером диване спиной к выходу и смотревший в панорамное окно, подскочил на месте и что-то выронил из рук, что своим громким шлепком напугало его ещё сильнее. Рыжий тяжело задышал, его плечи заходили ходуном, а руки тряслись так, будто он с перфоратором несколько часов отработал. Игорь видел даже, как дужки очков сползают с ушных раковин от того, как сильно Разумовский трясся. Гром удивился, как Сергей его не заметил, ведь свет отражался от стекла окон, и миллионер прекрасно должен был видеть, что Игорь заходит в кабинет.       Ответ нашёлся быстро. Сергей заметил мужчину в окне и потянулся на пол за упавшим предметом, чудом сам с дивана не рухнув. Книга. Игорь ошибся, когда подумал, что Разумовский себя в стекле рассматривает.       Поднявшийся на ноги Сергей обошёл диван и встал на расстоянии двух метров от Игоря. Прижав книгу крепче, рыжеволосый неуверенно начал:       — Игорь?..— получив в ответ короткий кивок, Разумовский сглотнул и схватился пальцами за предплечья, прижимая книгу к груди перекрещенными руками, — Что Вас сюда привело, и как Вы прошли, обойдя сигнализацию?       Гром с трудом сдержал улыбку на тему того, что сигнализация радушно решила не сообщить о проникновении, а включённый свет на первом этаже учтиво провёл его к лифту.       — Звонок. Разве не очевидно? Не часто мне звонят миллионеры в панике по ночам, так и не сказав, откуда и зачем у них взялся мой номер телефона. — бледное лицо Сергея покрылось румянцем, а челюсть сошлась сильнее необходимого. Он стыдливо отвёл взгляд.       — Вы сбросили, поэтому я решил, что мешаю и объясню причину звонка позже. — книга будто выступала в роли щита, так плотно мужчина её прижимал. Того едва заметно трясло мелкой дрожью, а зубы нещадно издевались над нижней губой. Нервничает. И стыдится.       — Когда получится её придумать. Что-то произошло? Я слышал, что кто-то собирался вызвать скорую. — Сергей немного завис, посмотрел на экран за спиной Грома и выдохнул, снимая очки и возвращая руку в прежнее положение.       — Это Марго. Она… Следит за происходящим в здании и просто волновалась. Искусственный интеллект.       Игорь был удивлён заявлением о том, что ИИ может испытывать эмоции, но теперь понимал, почему сигнализация не сработала. Эта «Марго» его и пропустила. Кажется, что машина поняла исход телефонного разговора и ждала. Гром мог поспорить, что на первом этаже не горит свет, входные двери заперты, а лифт отключён.       Сергей отложил книгу и очки на стол, опять сложил руки на груди и пальцами ухватился за собственные предплечья, но в этот раз просто провёл пару раз ладоням и опустил руки, свесив их вдоль тела. Разумовскому явно было неуютно, он не знал, что сказать и как оправдаться. Начал заламывать пальцы и оттягивать браслет. Успокаивается.       Игорь закатил глаза к небу и подошёл к миллионеру, заглядывая в его лицо и повторяя вопрос, не случилось ли чего, на что Сергей лишь отрицательно покачал головой, внимательно смотря в глаза Грома. Долго Разумовский не продержался и отвёл взгляд, чуть понурив голову. Бровь Игоря поползла вверх, он по опыту знал, когда люди врут. Особенно те, кто не умеет это делать и с живым человеком общаться без запинки не в состоянии. Бывший майор знал, что Сергей от него что-то скрывает, и у звонка была причина, он чувствовал это, иначе не сорвался бы в ночь ехать куда-то. Сергей выглядел лишь взволнованным, немного напуганным — вероятнее всего, из-за неожиданного появления полицейского — смущённым историей со звонком и вымотанным. На его лице не было ни капли цвета, не считая почти ушедшего румянца от стыда и едва заметной россыпи веснушек. Под глазами пролегали тени, мешки и впалые щёки только добавляли ему возраста, отнимали жизнь. Белок глаза едва покрасневший, но Игорь не мог сказать, в чём причина: в слезах, недосыпе или чтении. Лишённые цвета губы были искусаны, места укусов взрывались красными пятнами и треснувшей коже. Тело сжато, напряжено, спина ссутулена. Будто он хочет исчезнуть. Как-то неправильно. Весь Сергей выглядел неправильно, измотано. Маньяки так не выглядят. Маньяка не жалко, к нему нет сочувствия. А к Разумовскому есть. Гром был в тупике.       Выход из неловкого молчания нашёл Сергей. Предложил кофе, даже не дослушав ответа, упорхнул на кухню. Искать его в веренице коридоров Игорь не стал. Пусть и топографическим кретином не являлся, но перспектива заплутать в коридорах его мало радовала.       В плюшевой серой кофте, с прижатой к торсу ногой и кружкой кофе в руках Разумовский выглядел правильно. Рядом не хватает той самой книги и очков в тонкой чёрно-белой оправе. Так правильно. Но всё ещё не похож на маньяка. Не похож на больного, лишь немного нервного. И Сергей невротик, это доказано не одним специалистом. Причём с детства. Тут и поспорить нельзя, за это не сажают, в убийствах тоже не подозревают.       Разговор пошёл случайно, начал его неловко опять Сергей. Спрашивал о самочувствии, о выговоре на работе, на которую Игорь даже ехать не стал, выслушал всё ещё у здания казино. Смотреть на разбитого Прокопенко у Грома сил нет, а сердце старика могло не выдержать. Игорь же узнал о самочувствии Разумовского, не ранен ли. Как оказалось, частный врач не выявил никаких травм, кроме ушибов и синяков после падения с лестницы. Действительно повезло. Отделался парой ссадин на локтях и потёртой скулой. Игорь только сейчас обратил внимание на тонкий белый пластырь. Опять из-за чёлки не заметил.       Сергей успокоился, заметно расслабился, и разговор ни о чём превратился в приятную беседу. Всё так же ни о чём, о предпочтениях в музыке, литературе и прочей чепухе, но Игорю было это важно. Так он понимал Сергея не по собранным бумажкам и рассказам воспитателей, а лично, ведя беседу и улавливая каждое изменение поведения или голоса, каждый жест и реакцию на определённые темы. Стало спокойно, как-то тепло. И Игорь наконец понял. В комнате стоит запах персика. Гром невольно покосился на кружку в своих руках, но там был крепкий кофе. В память врезался фрагмент того, как Игорь подошёл к Разумовскому у стола. Тогда в нос тоже ударил персик, но он не обратил на это внимание, так как был занят составлением ментального портрета.       Отставив кружку на кофейный столик, Сергей обнял собственное колено и упёрся в него подбородком.       — Вам снятся кошмары, Игорь? — вопрос был настолько неожиданным, что Гром удивлённо вскинул брови и уставился на миллионера взглядом с неподдельным удивлением. Когда разговор повернул в эту сторону?       — Мне редко что-то снится, но иногда бывает, — спину неприятно облепили мурашки от кошмаров с Чумным Доктором, — А что?       — У Вас никогда не было желания после пробуждения рассказать об этом кому-то? Или просто услышать кого-то. Почувствовать, что ты не один и это был просто дурной сон.       — Приснился кошмар, и мой номер оказался первым в списке контактов? — разбитая губа заныла от усмешки.       Сергей чуть улыбнулся и покачал головой.       — Отчасти Вы правы. Да, я действительно вскочил в холодном поту от кошмара и схватился за телефон. Но Ваш номер не был первым.       — Почему же звонок?       Улыбка пропала с лица Разумовского, и тот отвёл взгляд, сканируя пол. Игорь зацепил что-то в Сергее, он знал это.       — Больше некому, наверное… Сразу Вы в голову пришли. Может это из-за того, что Вы, Игорь, спасли меня от верной смерти. Я приношу свои извинения. — подняв голову, Сергей с такой виной смотрел в глаза Грома, что у мужчины вновь защемило сердце. В этих голубых глазах плескалось столько боли, вины и отчаяния, что Игорь невольно вернулся к мысли про Чумного Доктора. Не может он им быть, просто не может.       Порозовевшее небо говорило о начале дня.