Lemegeton: личные заметки о демонах

      — Наконец-то я увидел вас!       Его тяжёлый густой голос — странно знакомым эхом отразился в моей голове. Заставляя пульсировать мой затылок.       — Кто вы?       Он чуть склонил голову — со светлыми волосами. Без живых оттенков — золота. Глубокий стальной цвет глаз. С чуть приподнятыми уголками. И смуглая кожа — как у испанца.       — Вы знаете меня, леди. Очень давно и очень хорошо.       Опять его голос — заставил всколыхнуться чему-то в мозге. И знакомая боль — поднялась из глубины, заполняя мой затылок. Разбрасывая свои щупальца — к вискам. Сдавливая — кольцами голову.       Моя рука машинально потянулась к сумке — разыскивая таблетки.       — Простите…       — Я — Барсафаэль, леди. Я заставляю «тех, кто подвластен моему часу, мучиться мигренью».       Я вздрогнула. И флакон с таблетками выпал из моих застывших пальцев. Он быстро наклонился, поднимая моё малоэффективное лекарство. Задерживая взгляд — на яркой этикетке.       — Это помогает?       — Очень мало… Но я хотя бы могу спать. Лучше — чем ничего.       Он кивнул. И протягивая мне флакон — внимательно заглянул мне в глаза.       — Не пейте. Сейчас отпустит.       Боль утихла. Через пару минут.       — Вам нравится мучить людей, Барсафаэль?       — Нет, конечно. Но приходится… Увы!       Я часто слышала — это «увы» от своих героев. И не обольщалась на этот счёт. А потом мы пили неизменный кофе в кафе со старинным интерьером и коваными решётками на окнах. Все мои демоны — любили кофе. И были — заядлыми кофеманами. Как и я.       — Вы победили чуму, победили оспу, победили много других страшных болезней… Скоро найдёте лекарство от рака и СПИДа… Так почему вы не можете победить — мигрень?       Я пожала плечами. Я — не знала.       — Болезнь — с тысячелетней историей… От которой страдают столько людей! Вы даже не можете найти — причину!       — Мне говорил врач что-то про резкое сужение и расширение сосудов…       Он засмеялся. И его стальные глаза — вспыхнули.       — Вы сами-то верите в это?       Я покачала головой. Мои сосуды были — идеальны. Последнее обследование — снова подтвердило это.       — И продолжаете глотать таблетки?       — А разве у меня есть другие варианты, Барсафаэль?       Он улыбнулся.       — Вариантов, леди — всегда больше одного. Поверьте моему тысячелетнему опыту…       Я верила. Мне всегда хотелось верить — в это.       — И вы знаете причину моей мигрени?       Мне нравилось, как он улыбался. Нравились морщинки в уголках его ярких глаз.       — Вы удивляете меня, леди… Умная женщина — наверняка, вы читали о психосоматике?       — Читала что-то… давно…       — Эх, люди-люди… За тысячи лет — не меняются ничуть! Легкомысленны… И в первую очередь — к самим себе!       Конечно, мы — легкомысленны. К своему здоровью. Мы отчаянно боимся — оказаться перед фактом. Мы до последнего — оттягиваем визит к врачу. Мы считаем, что быстрее всего — проглотить пригоршню таблеток. Нам так проще. У нас нет времени — заботиться о себе. По-настоящему. Жизнь и так требует от нас — слишком много усилий.       — И как моя мигрень связана с психосоматикой?       Он чуть придвинулся ко мне — и я уловила запах его туалетной воды.       — А вы вспомните — как все начиналось, леди!       Я не помнила. Моя память не оставила мне — того момента, когда я впервые почувствовала присутствие новой спутницы в моей жизни. Мигрени. Настолько — постепенно всё происходило. Настолько — незаметно я подошла к порогу, когда не замечать боль — было уже невозможно.       — Не помню…       Опять его глаза — вспыхнули яркими огнями.       — Половина болезней человека — от загнанных внутрь эмоций… Вы злитесь — и не выпускаете пар. Вы влюбились — но давите в себе чувства. Вы весёлый человек — но вынуждены быть серьёзным. Над вами висит — «надо». Над вами висит — «так принято». Над вами висит — «мораль» и «деловая этика».       — Мне всегда казалось, что я живу — как меня устраивает…       — Вам только казалось… Кто вы — на самом деле, леди? Вам, и в правду, нравится суши, а не борщ? Вы любите чёрный цвет, а не — голубой? Вам нравятся психологические триллеры — а не мелодрамы? Вы любите смотреть гимнастику — а не бокс? И вам не кажется смешным — воскресное шоу по второму каналу? Где вы — настоящая? Почему, вместо того, чтобы прислушаться к своим ощущениям, — вы берёте в руки книгу с безнадёжными тестами по психологии? Они хоть раз — помогли вам понять себя? Свои потребности?       — Нет…       Он удовлетворённо кивнул.       — Страх — вот что держит вас… Подавленный страх — это ваша мигрень, леди. Подавленный гнев — это ваша головная боль. Подавленные эмоции — это ваши сумерки.       Внезапно я разозлилась. Я почувствовала — раздражение. На этого самоуверенного Барсафаэля. Со стальными глазами хищника.       — Это только в песнях — мы заставляем прогибаться под нас мир. В жизни — прогибаемся мы сами!       — Только можно постараться выпрямиться, правда? Не стоять постоянно — в прогнутой позе. К позе — привыкаешь, леди… И начинаешь забывать — что можно иначе.       — Об этом — всегда легче сказать…       — Сказать — всегда легче. Только ведь самого себя — трудно обмануть. А если и получится — ваш организм отомстит вам. Мигренью. Коликами. Остеохондрозом. Душа и тело связаны намного сильнее, чем вам кажется, леди. Чем принято считать — в ваших религиях и догмах.       Где-то я уже слышала — похожие слова…       Недавно — пару дней назад.       Конечно, от моего странного Вампира. В последнее время — стремительно заполняющего мою жизнь. И моё — время. Кажется, ему показалось мало наших ночей. И меня потихоньку начинали выводить из себя. Его появления — без предупреждения. На моей работе — доводя до состояния паники секретаря в приёмной редактора. В моём фитнесс-клубе — заставляя заикаться инструктора в тренажёрном зале. На автостоянке у моего дома — занимая своим монстром два места сразу.       Я злилась — а он, словно нарочно, не замечал моего состояния. Делал вид, что не замечает. Делая вид — что не чувствует моего раздражения. Не видит — моего душевного настроя.       — Зачем тебе — всё это?!       Очередное его появление на пороге моей квартиры. Через дверь. С предварительным звонком. Кажется, он откровенно издевался надо мной. Пожатие — огромных плеч.       — Я уже говорил тебе — что ты волнуешь меня… И что, пока я хочу тебя, — ты будешь только моей.       — Ты всех своих любовниц достаёшь — таким образом?       Он чуть нахмурился и отвернулся. Отсутствующий взгляд потемневших глаз. Сжатые губы. И напрягшиеся мышцы шеи. Он не ответил — словно уйдя в себя. На какое-то время.       — Ты совершенно напрасно — пытаешься злиться, девочка моя.       — Я не пытаюсь — я злюсь!       Внезапно он улыбнулся. И я заметила снисходительность — в его взгляде.       — Пытаешься. На самом деле — это совсем другие эмоции…       — Мне лучше знать — какие у меня эмоции!       — Правда?       Он мгновенно — оказался рядом. Заставляя меня непроизвольно ахнуть — от внезапного натиска его губ.       — Твоё тело — лучше тебя знает, что тебе нужно…       Он так же внезапно отпустил меня. Дрожащую, со сбившимся дыханием. Без единой умной мысли — в голове.       — Это только… физическая реакция…       Он снова улыбнулся. Но я со злорадным удивлением — услышала бешеный ритм и его сердца.       — Почему вы, люди, так усиленно пытаетесь провести черту — между телом и душой?       Он спрашивал об этом — меня? Откуда мне знать? Я знала только то — что моё тело хотело его. И не в состоянии было сопротивляться. А моя душа — мечтала сбежать. Спрятаться. От этого странного существа — без приглашения проникшего в мою жизнь. Чувствуя — опасность. Подкарауливающую — в этих тёмных глазах. В этом низком голосе. В его — неожиданной нежности. В его постоянном присутствии — рядом…       — А вы сам не понимаете этого, Барсафаэль? Вы — в оболочке человека. Как ваша сущность — уживается с вашим телом? Всегда в гармонии? Всегда без противоречий? Или вам — всё-таки проще?       Он засмеялся.       — Просто надо быть — честнее. С самим собой, леди. У вас много условностей. И много — ограничений. Половину вашей жизни вам забивают голову и создают комплексы. А оставшуюся жизнь — вы пытаетесь от них избавиться. Или — существовать с ними. Удивляясь — своим внутренним конфликтам. И — мигрени.       Он замолчал, поднося к губам фарфоровую чашку. Он получал удовольствие — от кофе. От разговора. От обстановки. Ему нравилось — его существование. Ему нравилось — его человеческое воплощение. И, наверное, он всегда был честен — перед собой. Демоны лукавили — с людьми. Но вряд ли они обманывали — самих себя.       — Сам человек — причина всего. Что происходит с ним. И чаще всего он сам — причина своих болезней. Подумайте об этом.       Я думала. Всю дорогу домой. В сумраке подъезда. В кабине лифта. В прихожей. На кухне. На балконе.       Я так ушла в свои мысли — что не услышала уже знакомые шаги в коридоре.       — Почему ты не берёшь трубку?       Я вздрогнула от его голоса — внезапно прорезавшего воздух кухни.       — Извини… Я не слышала…       Кстати, у него появилась новая привычка — звонить мне по телефону. Похоже, его это теперь — забавляло. Как и моя реакция — на его звонки.       — Как тебе — Барсафаэль?       Он сел рядом — заняв большую часть моего маленького дивана. Я не смогла сдержать — недовольства в голосе.       — Ты, конечно же, в курсе…       — Я всегда в курсе того, что происходит с тобой… Как ты живёшь — в такой маленькой квартире?!       Без всякого перехода — как обычно. В его духе. Хотя, конечно, ему здесь было — тесно. Его огромному телу не место на маленькой кухне многоэтажного панельного дома. Его существо, его энергетика, его сила — требовали пространства. Высоких потолков. Больших — окон.       — Мне здесь нравится…       Он хмыкнул.       — Это — вряд ли.       — Мне здесь спокойно и хорошо. Особенно — в твоё отсутствие.       Он уже смеялся. Все мои выпады — натыкались теперь на его откровенный смех. Мы незаметно поменялись ролями. Теперь в состоянии раздражения — находилась я. А он… Он, казалось, — забавлялся ситуацией. Им самим и созданной.       — Тебе не место в этой каморке.       — Это тебе — здесь не место. Меня всё вполне устраивает.       — Меня — не устраивает!       Он резко поднялся — одним шагом преодолевая расстояние до окна. Я видела его нахмуренное лицо — отражённое в тёмном оконном проёме.       — Это ненормально, что молодая женщина живёт — совершенно одна. Без присмотра! В крошечной квартире…       — Я уже два года так живу — и прекрасно себя чувствую. Скажу тебе по секрету, очень многие женщины — живут совершенно одиноко в хоромах, которые в два раза меньше этих. И считают — что им несказанно повезло. А присматривают обычно — за домашними животными… Кошками или собаками…       Он развернулся ко мне. И я готова была поклясться — в его глазах мелькнули красные огни!       — Меня мало волнуют — «многие» женщины.       — Ах да! В данный момент — «волную» тебя я! Прости, я как-то забыла.       — Почему ты злишься?       — Мне не нравятся — твои оценки… моего существования.       Он вернулся — ко мне на диван. Откинулся на спинку. Вытянул ноги.       — Я думаю, тебе нужно перебраться в мой дом.       Если бы мне было чем подавиться — я бы подавилась. Или — пролила что-нибудь. Или — разбила. Или — споткнулась на ровном месте. Но мне — не повезло. Я сидела в углу маленького дивана. С меховой игрушкой в обнимку. Кажется, с розовым зайцем. И уронить его — возможности не было никакой.       — Ни за что!       Кажется, он не слышал меня.       — Тем более ты говорила, что тебе там понравилось.       — Нет!       — И ты была очарована — круглой кроватью.       — Тысячу раз — нет!       — И ты была в восторге — от «лестницы в небо».       Что там говорил мне Барсафаэль — про подавленные эмоции? И розовый заяц со всего размаха опустился на волнистую макушку.       — Ты хоть понимаешь слово — «нет»?!       Мгновение он смотрел на меня — а потом его согнуло пополам. Приходилось констатировать — от смеха. Мой мрачный и агрессивный демон — хохотал самым наглым образом. А если честно — он просто ржал. Как банальный мужчина. И, кажется, — эхо от его голоса отражалось даже от чайника с водой.       — Ты… сейчас похожа… на дальневосточного котёнка… с выставки…       Он чуть успокоился. Осталось — чем-нибудь стереть эту дурацкую улыбку с его лица.       — Почему — дальневосточного?       Ничего умнее — в голову мне не пришло.       — Дальневосточные кошки — самые агрессивные. И не приручаются. Даже котята — не приручаются. Недавно на выставке одного котёнка ухитрились поднять за шиворот. Роскошное зрелище! Шипящий комок меха — с растопыренными лапами. Сумасшедшими глазами. И взъерошенной шерстью.       Я машинально пригладила волосы. Конечно, вызвав новый приступ у моего Вампира. А через мгновение — он уже обнимал меня, усадив к себе на колени.       — Ты не представляешь — какой ты можешь быть очаровательной… когда ты такая…       — Злая?       — Живая… Я никогда не думал, что…       — Что?       — Ничего…       Он стремительно поднялся, легко подхватывая меня на руки.       — Мы вернёмся к этому разговору, моя… девочка… позже…       …Когда я перестала быть — самой собой? Моя память прокручивала запись моей жизни — в обратную сторону. Который день подряд. Буксуя. Спотыкаясь. Двигаясь — неровными рывками. Когда я прогнулась в очередной раз — и не смогла выпрямиться? Когда я решила, что люблю играть в боулинг, и забыла про тир? Когда я полюбила узкий чёрный костюм, забросив вытертые джинсы? Когда я перестала — помнить свои сны? Крошечные прогибы — в угоду комфорта. В угоду — «так принято». В угоду — ровного существования и отсутствия проблем. Их оказалось — так много. Пугающе — много. Мелочи? Незначительные вещи? А в результате — они похоронили под собой меня. А в результате — я получила мигрень. Потому что можно обмануть — даже судьбу. Можно обмануть — себе подобное существо. Но обмануть себя — практически невозможно. Без последствий. Без боли.       Тысячу раз прав — Барсафаэль! Демон, насылающий мигрень. И наша душа связана с нашим телом гораздо сильнее, чем нам иногда кажется. Как мне только — разгрести эти завалы? Из мелочей и сора?       — Чему ты улыбаешься?       У него была удивительная способность — постоянно мешать моему мыслительному процессу. Я думала — он спит. Раскинувшись рядом — на роскошной круглой кровати. Под стеклянным куполом потолка. Демоны тоже — иногда дают отдых своему человеческому воплощению. И могут — вполне обыденно спать. Совсем — как люди.       — Своим мыслям…       — И о чем — они?       — Обо всем…       — Ясно.       Насмешка в его голосе — обычное явление. Когда он не получал ответа на свои вопросы. Их вдруг стало очень много — его вопросов. В последнее время.       Кстати, он вынудил меня приехать к нему — пока только на выходные. Безразличным тоном сообщив, что решил пожить — у меня в квартире. Допустить этого — я не могла никак. Ни при каких условиях! И этот раунд — я бесславно ему проиграла.       Его рука скользнула под простыню, придвигая меня ближе к нему. Увы, пойдя на поводу у демона — рискуешь потерять всё своё личное пространство. Я попыталась вырваться, и его пальцы мгновенно превратились в стальной капкан.       — Тебе ещё не надоело?       — Что — «не надоело»?       — Сопротивляться мне?       — Глупости!       Секунда — и я уже лежу под этим тренированным телом. И тёмные глаза — вновь гипнотизируют меня. Он приподнялся на локтях — и его ироничная улыбка стремительно испортила остатки моего настроения.       — С каким бы удовольствием — я бы ударила тебя по голове чем-нибудь тяжёлым!       — Вообще-то я надеялся — несколько на другое, принцесса…       Он улыбался, но глаза его — не смеялись. Сейчас — не смеялись. И мне с каждым разом всё тяжелее становилось встречаться с этими глазами. Ставшими вдруг — странно серьёзными и внимательными.       — Ты в последнее время ведешь себя… необычно… и я…       — И — ты?       Его рука скользнула вниз — приподнимая моё бедро.       — И я — теряюсь…       — И ты — теряешься…       Его тихий голос — словно эхо повторял мои слова. А его руки — уводили меня в другое измерение. Где я забывала — про свои вопросы. Где я забывала — про свои тревоги. Где было только удовольствие. Смогу ли я в будущем — так отдаваться страсти? Потом. Когда-нибудь. После — него?       …Ледяной мост — через ледяную реку. И я — с хрустом вдавливаю белыми унтами в землю снег. Я словно — в странной сказке. Где есть спрятанный замок в лесу. Где волшебная тишина. Где я — будто вне времени. И меня — называют принцессой. Одевают — в кипенно-белое кружево. Может, мой демон — извращенец? И, срывая с меня дрожащими пальцами кружева, — он думает, что занимается сексом — с ангелом? Знать бы — что за мысли бродят в этой голове?       — Не уходи далеко от дома.       Как обычно — он оказался рядом внезапно. Наверное, мне пора привыкнуть к его неожиданным появлениям…       — Тут водятся дикие звери?       — И дикие звери — тоже.       Его голос был серьёзен. И он не расположен был шутить сейчас.       — Хорошо, я буду гулять рядом.       — Не дальше — этого моста.       Я кивнула, внутренне удивляясь металлическим ноткам в его низком голосе. Мне не хотелось сейчас спорить с ним. А потом — я услышала странный звук. С другой стороны реки — из-за деревьев. Непроизвольно делая движение от ледяного моста к зарослям. И тут же ощущая сильные пальцы — на своём предплечье.       — Там кто-то скулит…       — Пойдём в дом, тебе показалось.       Мне не показалось. И ветер снова донёс слабый звук. Странно резанувший по моим нервам.       — Пожалуйста, давай посмотрим — что там?       Не слушая, он потащил меня к дому.       — Я прошу тебя… я буду мучиться — и представлять себе невесть что! А вдруг там — человек?       — Здесь не может быть людей!       Я попыталась вырвать руку.       — Чего ты боишься?       — Я?!       Он засмеялся злым неприятным смехом. Остановился и резким движением притянул меня к себе.       — Тебе самой не смешно — от своих слов?       — Нет!       Я устала — быть спокойной и сдержанной. Тысячу раз прав Барсафаэль — не нужно давить в себе гнев. Не нужно душить в себе — эмоции. И — хоть иногда — нужно идти на поводу своих чувств.       — Я всё равно пойду туда — и посмотрю!       Он замер — всего лишь на мгновение.       — Даже — и не мечтай!       У меня защипало в глазах — как в детстве. Когда родители несправедливо наказывали меня. Так мне тогда — казалось. И я плакала в одиночестве. Когда никто не мог видеть моих слёз. Наверное, за всю мою жизнь — почти никто их и не видел. А сейчас они предательски заволакивали мне глаза — заставляя расплываться огромной фигуре, стоящей передо мной.       Я попыталась отвернуться — но он быстро обхватил меня другой рукой, вынуждая стоять к нему лицом. А на моих щеках уже появились солёные дорожки. И нас вдруг накрыла — звенящая тишина. Я не могла видеть выражения его лица. Тем неожиданнее — прозвучал его чуть охрипший голос.       — Я сам схожу — посмотрю, что там… А ты — не смей даже двинуться от дома!       Он отпустил меня — направляясь к мосту.       — И не волнуйся — это не человек…       Он поразительным образом — мгновенно оказался рядом с высокими деревьями, по ту сторону моста. Словно исчез за ними — на секунду. А еще через мгновение — вновь появился рядом. Держа в руках свою куртку.       — Пойдём домой!       — Что там?!       — Дома увидишь…       Щенок… волчонок… полумёртвый — от холода. Серо-белый комок шерсти с голубыми глазами. Тусклыми и почти безжизненными. Крошечный — не больше двух месяцев от роду. Мой демон опустил на пол в холле свою куртку, открывая мне это полумёртвое существо.       Я ахнула.       — Он не выживет, принцесса. Жизнь уходит из него…       — Я не позволю…       Я не позволила. Я два часа не отходила от него — согревая своим дыханием. Я два часа пролежала в обнимку на ковре гостиной — с этим маленьким созданием. Я очень хотела — чтобы он остался жив. Конечно, мой демон скептически отнёсся к моему порыву. Такому естественному — для меня.       — Ты только ещё сильнее расстроишься — когда он умрёт на твоих руках.       — Он — не умрёт.       Я гладила мягкую шерсть — уже оттаявшую от сосулек. Я говорила ему — все ласковые слова, которые знала. И когда его маленькое сердце отчётливо застучало под моими руками — я почувствовала комок в горле. И забытое чувство — похожее на счастье. От получившегося.       — Это щенок лайки.       Как долго он стоял — наблюдая за мной? И почему вертикальная складка легла между его бровями? И почему его лицо так мрачно? Из-за того — что он откликнулся на мою просьбу? И принёс умирающего зверя к себе в дом? Пошёл на поводу у смертной женщины?       Я положила щенка у радиатора. На свернутый плед, принесённый моим демоном. Он даже снизошёл — до этого. Зверёк спал, свернувшись клубочком, вздыхая во сне почти по-человечьи.       — Спасибо тебе…       Я была благодарна ему — правда. Он протянул мне руку — помогая подняться с пола. И, не отпуская, притянул к себе.       — Я хочу — другой благодарности.       — Другой?       О чём он сейчас? Почему так плотно сжаты его губы? Почему так серьёзны — глаза? Он стремительно поднял меня — в несколько секунд преодолевая ступеньки роскошной лестницы в небо. Я думала, он тут же набросится на меня. Его внезапные вспышки страсти — больше меня не пугали. Но он неожиданно бережно опустил меня на белые простыни.       — Я хочу — другой благодарности, принцесса…       Смысл его слов — застал меня врасплох. Настолько я не ожидала услышать их от него. Настолько — необычно и странно они прозвучали.       — Я…       Он перебил меня. Его взгляд цепко держал в своём плену мой. Наверное, он заметил — мою растерянность. Моё — изумление.       — Поблагодари меня, принцесса… представь, что я — простой смертный… скажи мне те слова, которые ты сказала бы ему… поцелуй меня…       Его хриплый шёпот — завораживал. Ему нужна — моя ласка? Мои прикосновения? Когда-то он просил моей нежности — всего на один короткий миг. Но тут же — перехватил её. И заглушил своей неуправляемой страстью. Он сидел рядом — чуть наклонившись ко мне. Не касаясь меня. И силу его эмоций — выдавали лишь напряжённые мышцы шеи. И быстрые удары — его сердца. И глаза…       На короткий миг — я вспомнила слова Барсафаэля. Прежде чем — потянуться руками к вороту его сорочки. Прежде чем — начать расстегивать вереницу пуговиц. Прежде чем — прикоснуться губами к его груди. Там — где неистово колотилось сердце. Странного демона-вампира. В образе — человека. Я отпустила свои эмоции сейчас. Я целовала его — чувствуя, как он замирает в ответ. Чувствуя — как дрожат эти огромные руки. Как вздрагивает — это сильное тело. Я, кажется, что-то шептала — с удивлением ощущая его под собой. И на короткий миг, встретив снова его взгляд, — я чуть испугалась. Отчаянию — как молния мелькнувшему в тёмных глазах. И странной — обречённости. Но разве можно доверять себе — в таком водовороте? И разве можно верить глазам — когда мозг уже затянут красным туманом?       Я подумаю об это потом.       Не сейчас.       Завтра…       …Я проснулась ночью — словно от чьего-то прикосновения. Так иногда бывает. Открываются сами — глаза. И сон — будто снимают чьей-то невидимой рукой. Я была одна — на круглой кровати. Заботливо укрытая — простынёй. И мне захотелось посмотреть — как там мой спасённый щенок? И, набросив на плечи белые кружева, — я босиком ступила на тёплый паркет.       Зверёк спал на пледе, свернувшись клубочком. Нас всегда так умиляют — маленькие звери. Котята, щенки… Своей неуклюжестью, своей беззащитностью и — непосредственностью. Своим открытым взглядом на мир. Своей искренней жаждой — ласки и любви. Своей трогательностью и очарованием. Я была счастлива — что спасла ему жизнь.       А поднимаясь назад и проходя второй этаж — я заметила полоску света из-за приоткрытой двери. Всегда запертый кабинет моего демона — был открыт. Конечно, моё любопытство взяло верх. И я ступила босыми ногами — на освещённый треугольник паркета. Стеллажи с книгами — за тонированными стеклами. Конечно, коллекция холодного оружия — практически на целую стену. Тяжёлый стол — из чёрного дерева. И огромный монитор компьютера.       Какие книги он читает — этот странный Вампир? Пёстрые корешки томов — некоторым из которых, по-видимому, не одна сотня лет. Кажется, на разных языках. И мелькающие в названиях — одинаковые слова.       Blood… anima… blut… sang… sangre…       — Захотелось почитать среди ночи?       Конечно, я тут же выронила объёмный том из дрогнувших ладоней. Конечно, он благополучно упал мне на ногу. И я, ахнув, приземлилась рядом с книгой. На секунду впав в состояние ступора. Больше — от неожиданности.       — И после этого ты утверждаешь, что можешь жить без присмотра?       Он тоже был — босиком. В широких брюках от пижамы. И, глядя на него снизу, я в первый раз осознала — какой он пугающе огромный. Он молча поднял меня с пола, усаживая в чёрное кресло. Опустился на пол — рядом.       — Очень больно?       — Нет…       — Ну, конечно… разве мы — признаемся?       Его сильные пальцы неожиданно бережно прикоснулись к моей ступне.       — У тебя столько книг…       Он кивнул — а его руки уже мягко массировали мою ступню. Он умел избавлять от боли, этот странный демон-вампир.       — Чем ты занимаешься?       Мне вдруг стало не по себе — не знаю отчего. Может быть, от его мрачного выражения лица? Такого контрастного в сравнении с его бережными руками.       — Я же говорил тебе, я всё еще — в поиске…       — Ты про идею — человеческого бессмертия? О чём все эти книги?       — О крови. Об изучении крови. О заболеваниях крови…       Я вздрогнула. Он почувствовал — перехватывая мой затуманенный взгляд.       — Не нужно вспоминать о прошлом, принцесса…       — Раум тебе доложил?       Он внезапно улыбнулся — той новой для меня улыбкой. Почти выбивающей почву у меня из-под ног.       — У тебя немного предвзятое мнение — об отношениях между демонами.       — Или это ты специально — организовал мне «встречу» с Раумом?       — И у тебя — мания, принцесса!       Он продолжал улыбаться — откровенно забавляясь моим раздражением.       — Если это и мания, то началась она после знакомства с тобой!       Кажется, мой выпад — ещё больше развеселил его.       — Знаешь, девочка моя, раньше ты была похожа на Ледяную царевну…       — Какие познания фольклора!       — Ты даже смотрела — сквозь меня. Словно — не замечая…       — Тебя очень сложно не заметить… К сожалению!       Он замолчал — словно уйдя в свои далёкие мысли. И не отпуская из рук мою узкую ступню.       — У меня несколько институтов по изучению крови — по всему миру. Сотня лабораторий. Ежедневно я получаю оттуда отчёты. Я двигаюсь вперёд, принцесса. И возможностей у меня сейчас — не в пример больше, чем тысячи лет назад.       Он сразил меня — наповал. Мой озабоченный инстинктами Вампир — предстал в несколько ином свете. Опять — удивляя и шокируя меня.       — А правда, что, начиная пить кровь, теряешь свою душу?       Этот вопрос вырвался у меня машинально — я упустила его тогда, в своём репортаже.       — Я же говорил тебе — выброси из головы всё, что ты читала о вампирах!       И в его голосе отчётливо прозвучали раздражённые нотки. Он выпрямился — и через мгновение я уже сидела у него на коленях. В кольце — его сильных рук.       — Никто не может отнять у человека его души, принцесса…       — Но ведь что-то ты берёшь — взамен? Любой демон — берёт что-то взамен, я знаю!       — Ты ещё вспомни — про договора, подписанные кровью!       — Я уже вспомнила…       Мне вдруг захотелось сменить тему. Я не расположена была спорить с ним сейчас. Потому что ощущение тепла от его тела — убаюкивало. Почти бессознательно — я прижалась к нему, проводя ладонью по его груди. Ощущая — его, едва заметный, вздох. Ощущая его губы — на своей макушке.       — Я ходила посмотреть на своего щенка… Он спит…       — Я видел, принцесса… Завтра он уже будет бегать.       — Я заберу его с собой…       — В город?       — Угу…       Он чуть сильнее прижал меня к себе.       — Лайку нельзя держать в городской квартире, принцесса. Этой собаке нужен простор…       — Я не смогу сдать его в приют…       Я, скорее, почувствовала — его улыбку.       — Конечно, ты же «ответственна за тех — кого приручила»…       — Можешь сколько угодно — иронизировать…       — Я не иронизирую… Я думаю, как это отразится на мне?       — Что отразится?       Он явно — устроил ловушку для меня. Своим голосом — ставшим обманчиво мягким. Своими руками — ставшими трепетно-нежными.       — Твоя ответственность.       — И каким образом — это касается тебя?       — Ну, ты же приручила — и меня тоже… некоторым образом…       — Что?!       Он еще крепче прижал меня к себе, поднимаясь из кресла.       — И меня очень волнует — насколько ответственной ты можешь быть?       Я в очередной раз пожалела — что под рукой не оказалось ничего тяжёлого. Уроненный том — так и остался лежать на полу.       — Не говори ерунды! Никто тебя — не «приручал»!       Я опять ощутила — его улыбку.       — И прекрати надо мной смеяться!       — Разве я — могу? Спи, принцесса… А твой спасённый зверь будет жить здесь…       Мои веки внезапно отяжелели.       — Как это… здесь?       Я чувствовала — уже сквозь дрёму, как он нёс меня в круглую комнату под куполом.       — Ты ведь будешь часто навещать его — правда?       — Ты очень коварный тип…       Это было последнее, что я ему сказала. Проваливаясь в сон — как в облако, окутавшее меня…       — …Я не знаю — как его назвать!       Я налетела на него со всего разбега в дверном проёме. И он едва успел удержать меня — от очередного падения.       — Тебя категорически нельзя оставлять одну!       — Не говори ерунды!       За последние полчаса — его гостиная превратилась в плацдарм. Для меня и моего спасённого щенка. Подушки с диванов — разбросаны по полу. Кресло — перевернуто. Ковер — сдвинут. Мой спасённый щенок со счастливым визгом носился по огромной гостиной. И я — вместе с ним. На полчаса — вернувшись в своё детство. На полчаса — выбросив из головы всё. Кроме ощущения счастья — здесь и сейчас. Кроме ощущения полёта — в эти мгновения. Кроме странной лёгкости — в голове. И маленькое, спасённое мною существо — было причиной моего настроения. Неуклюжий комочек шерсти — с голубыми глазами. Доверчиво потянувшийся ко мне сегодня утром на дрожащих от слабости лапах. Любовь — с первого взгляда. И уже — навсегда.       А потом — вылизав почти до дыр миску с молоком — он запрыгал по комнате. Смешно припадая на передние лапы. Еле держась на ногах — он уже хотел играть. И, забыв обо всём на свете, — я включилась в эту игру. Догонялки… Когда я в последний раз играла в них? И с кем? Я не помнила — правда. Наверное, в далёком детстве — во дворе с друзьями? Или — в пионерском лагере на спортивной площадке? И мне тогда было тоже весело. И бесшабашно — как сейчас.       — Как мне его назвать? Ему нужно имя!       — Придумай…       — Понимаешь, у меня никогда не было собаки…       Я подхватила с пола — своего маленького друга.       — Правда, он — прелесть?!       Мой демон молчал — глядя на меня изучающим взглядом. И щенок вдруг странно притих. Замерев в моих руках и поджав хвостик. Он испугался. Почувствовал — моего демона. Животные всегда чувствуют сильнее. Особенно — опасность. Особенно — силу.       — Правда…       Его чуть охрипший голос — нарушил тишину после затянувшейся паузы. А потом он неожиданно резко отвернулся и быстро вышел из комнаты. Наверное, я сделала глупость — обратившись к нему с такой обыденной просьбой. И щенок лайки — вовсе не казался ему очаровательным. Я прижала к себе — пушистый комочек.       — Мы не нравимся ему, представляешь? Придётся придумывать тебе имя — самой…       Я принесла свой ноутбук. И, усевшись, на сдвинутом ковре, — погрузилась в изучение словарей. А щенок примостился рядом — положив голову на лапы.       — Аврус… Аваль… Августин… Нет, не то… Вакс… Валет… Вампир… тьфу! И здесь — засада…       По давней привычке — я не заметила, как начала разговаривать вслух. Сама с собой.       — Мадли… Май… Майбах… Вот это что сейчас было?       — Койра.       Его голос заставил вздрогнуть и меня и моего задремавшего щенка.       — Почему — Койра?       — Одно из традиционных названий — для лайки… Ему подходит, принцесса.       Я бросила взгляд на моего маленького друга, настороженно поднявшего ушки.       — Наверное, ты прав… Койра… А лайку точно — нельзя держать в городской квартире?       — Точно.       Он уселся на диван — опять глядя на меня сверху вниз. Молча.       — Он будет доставлять тебе беспокойство… и раздражать… И за ним нужно ухаживать. И с ним нужно играть.       — У меня есть прислуга в доме. И он меня — не раздражает.       Его сухие ответы — заставили меня оторваться от ноутбука.       — Ты злишься на меня за что-то?       — Нет, принцесса…       Опять — односложный ответ. Его перепады настроения за последние сутки удивляли меня. Неожиданные переходы от раздражения — до нежности. От почти открытой агрессии — до снисходительной насмешки. А я уже как будто — привыкла к его постоянному присутствию. И его постоянному — вниманию. Как он вёл себя — с другими своими любовницами? Насколько они — «волновали» его? Из его ответов — в моём интервью я нарисовала совершенно другой образ. И он — оправдывал его в первое время.       Я общалась со многими демонами. И все они — вели постоянные игры. С людьми. Экспериментировали. Что-то искали. Воплощали свои идеи. Тасуя, как колоду карт, целые народы. Целые страны. Целые эпохи. Что за игру — он затеял со мной? Игра ли это? Скорее — прихоть. Скорее — каприз. Что за цели относительно меня — у этого Вампира? С которым не захотел связываться — даже Асмодей? Которого боялся и ненавидел — Бегемот? Которого называл всемогущим — демон Раум? Мне казалось, что моя персона — настолько незначительна, что тратить время на неё — глупо. Особенно — для масштабов моих героев.       — Что с тобой происходит в последнее время, принцесса?       Я очнулась от своих мыслей.       — Ничего особенного… А почему ты спрашиваешь?       — Раньше я чувствовал твои эмоции и понимал их… Страх, желание, боль, горе, радость… Сейчас я часто не могу понять — что у тебя творится в душе? Непонятная смесь…       — Когда-то у меня постоянно была — такая мешанина… Я сама в ней — разбиралась с трудом.       Он недоверчиво хмыкнул. Но его глаза — по-прежнему оставались серьёзными. Мне же — снова захотелось сменить тему. Кажется, мой демон — был настроен покопаться у меня в душе. И мне это очень не понравилось.       — А ты не просветишь меня — по поводу твоих экспериментов с кровью?       Мне было интересно — на самом деле. И я расспросила бы его — ещё накануне, если б он не увёл меня своими насмешками совсем в другую область.       — Тебе на самом деле интересно или это — для твоей работы?       — Ты же всё равно — не разрешишь написать мне…       Он внезапно улыбнулся.       — Умная девочка… Откуда в тебе это — скажи?       — Ты про ум?       Его смех заставил вздрогнуть моего маленького щенка — уже во сне.       — Про всё…       Он кивнул на перевернутое кресло.       — Извини, я всё уберу.       Он снова засмеялся. На этот раз — немного грустно.       — Даже и не думай, принцесса…       …Усаживаясь рано утром в машину моего демона — я поймала вдруг лёгкое сожаление. В душе. Глубоко-глубоко. Что приходилось — уезжать. Что, на самом деле, — так лучше. Для меня самой. Но там, глубоко-глубоко, я знала — что всегда буду немного скучать. Потом. По этому месту. По этому дому. По мосту — словно изо льда. По винтовой лестнице — в небо. По круглой кровати. И по насмешливой улыбке. И — по никогда не сбывшемуся.       Кажется, он поймал — этот оттенок сожаления. Отразившийся — и в моих глазах. Усаживаясь рядом, за руль своего железного монстра.       — Он будет скучать по тебе, твой маленький Койра.       — И я — по нему тоже…       — Ты же понимаешь, что тебе теперь надо чаще приезжать сюда?       Он улыбался. Кажется, его настроение — улучшалось на глазах. А ведь, когда я упаковывала десять минут назад свой ноутбук — он не произнёс ни слова. Он вообще ничего не говорил. С момента моего пробуждения — и до посадки в его машину.       — Не очень понимаю…       Автомобиль мягко тронулся с места.       — А должна бы…       И всю дорогу до города — он продолжал улыбаться. И я часто ловила — его внимательный взгляд. Снисходительно-нежный… Или — это мне только казалось?       — …Вы на правильном пути, леди.       Его стальные глаза — сверкнули. Мы вновь сидели с ним за столиком — в том же кафе. И зимнее редкое солнце — так же светило сквозь кованые решётки на окнах. И ароматный кофе — дымился в фарфоровых чашках. И как будто и не было — этих нескольких дней. И мы продолжали наш разговор. И его глубокий голос — низкими нотками так же отдавался в моём затылке. Только уже — без боли. Без неприятностей. Без страха.       — Вы уверены?       Он кивнул. И солнце вновь разбросало холодные блики — по его светлым волосам. Удивительным светлым волосам — без живых оттенков золота.       — Да… И мне будет немного жаль — расставаться с вами. Хотя… Я всегда нахожусь — неподалёку. Помните об этом — тоже, леди.       — Вы серьёзно думаете, что я скоро смогу избавиться от мигрени?       Он улыбнулся.       — Не очень скоро, но — все шансы у вас для этого есть. И самое главное — будьте честной сама с собой. При любых обстоятельствах.       Я не знала — получится ли у меня. Но шанс понять это — у меня, кажется, уже наступил. Потому что в ближайшее время мне предстояло разобраться — в своём отношении к моему Вампиру. Потому что игнорировать свои непрошенные эмоции — мне становилось всё труднее.       Потому что он слишком много начал занимать — места.       В моих мыслях.       В моих снах.       В моей жизни.