Lemegeton: личные заметки о демонах

      — Так вот что за причина — исчезновения Ютукки! — Женщина в дверном проёме гостиной — с низким бархатным голосом. Узкое алое платье, тёмные волосы, роскошная фигура. Моника Белуччи — никак не меньше. И её карие глаза высокомерно и весело — смотрели сейчас на меня. — А я-то ломаю голову!       Едва ли эта демоница — ломала голову. Скорее — она ломала комедию. Передо мной. Я молчала — рассматривая её. Мне всегда нравились роковые женщины. Самоуверенные и высокомерные. Стервы. И стоящая в дверях демоница — олицетворяла всё это в полной мере.       — Нашего Ютукки потянуло на маленьких ангелочков! Подумать только!       Наверное, у всех демонов — белый цвет вызывал нездоровые ассоциации. И кипенно-белые кружева на моих плечах — способствовали этому.       А может быть, я просто не вписывалась — в эту огромную гостиную? Пентхауса — моего демона. Не вписывалась в этот огромный низкий диван — с разбросанными подушками? В эти высокие потолки? В сдержанные тона и строгий минимализм? Мне всегда нравились мягкие игрушки и цветы. Плюшевые зайцы. И живые букеты.       Конечно, он не позволил мне вернуться в свою квартиру. Заезжая за мной каждый вечер на работу. Отметая мои — такие логичные аргументы. И почти применяя — физическую силу. Я негодовала, злилась, выходила из себя. Но никак не могла от него отделаться. А может — я недостаточно старалась?       — И давно вы здесь обитаете?       Бархатный женский голос — вывел из состояния задумчивости. Ставшего для меня таким привычным в последнее время.       — Кто вы?       Я всегда отвечала — вопросом на вопрос. Когда мне казалось, что со мной были не вежливы. Или — когда тема разговора была мне неприятна. Карие глаза — чуть вспыхнули. Стали — чуть внимательнее. И на миг мне показалось — что ей не очень весело. Этой демонице — в роскошном обличье стервы.       — А вы как думаете?       В её голосе прозвучал вызов. А мне не хотелось ссориться с ней. Я в первый раз встретила — женщину-демона. Демоническое существо — в женском облике. В первый раз в моём репортаже — появится героиня! Как я могла упустить — такую возможность?       Я пожала плечами.       — На самом деле — вариантов не очень много… Лилит, Астарта, Елизда, Махалат, Прозерпина, Нега…       — Нега.       Я вновь встретилась — с вызывающими карими глазами.       — Богиня чумы… а заодно — ревности и раздора…       — Вы, наверное, представляли меня другой?       — Мне и представлять не пришлось, фантазии художников-мистиков — даже шанса мне не дали…       Она улыбнулась — ослепительно, как и ожидалось. Сделала несколько шагов в гостиную и опустилась в большое кресло. Почти напротив моего дивана.       — Одного не могу понять… Чтобы Ютукки позволил находиться смертной женщине у себя… Нонсенс… У вас с ним какие-то дела?       — Это — вряд ли…       Она чуть нахмурила красивые брови.       — Уж конечно… Какие могут быть дела — в белом неглиже… вечером в доме Вампира… Бегемот не так далек — от истины…       — Бегемот?       Знакомое имя заставило чуть ёкнуть — моё сердце.       — Наш устроитель балов — всегда в курсе всего… Я, признаться, не очень ему доверяю… особенно насчёт всего, что касается Ютукки… Но сейчас…       Изучающий взгляд откровенно скользил по моей фигуре. По маленькому белому пятну кружев — на тёмной обивке дивана.       — А мне-то казалось, я неплохо изучила вкусы Ютукки…       Мне вдруг стало — по-настоящему весело. Может быть — от открытого недоумения этой демоницы. Может быть — от всего комизма ситуации. Когда-то я смотрела длинные латиноамериканские сериалы — именно из-за таких сцен. Банальных. Повторяющихся — из раза в раз. Смешных. И немного наивных. Но всё-таки — чем-то притягательных для меня. Кажется, она заметила искры смеха в моих глазах. Почувствовала — изменение моего настроения.       — Чему вы радуетесь?       Я пожала плечами.       — Я редко попадала в комические ситуации…       Мгновение — она смотрела мне в глаза. Кажется, с недоумением.       — И в чём здесь — комизм?       — Мне кажется — во всём…       Она откинулась на спинку огромного кресла.       — Я не читала ни одной вашей статьи!       — Неудивительно: они бы вряд ли — заинтересовали вас.       Я тоже — умела быть ироничной. Особенно — с высокомерными женщинами. Пусть — и демоницами. Пусть — с внешностью Моники Белуччи. И она почувствовала мою иронию — эта роскошная Нега. И её раздражённый голос — подтвердил это.       — Я интересуюсь только тем, что касается меня!       — Искренне вам — завидую. У меня этого никогда не получалось…       — Это — обычная «болезнь» смертных женщин. Любопытство!       — А разве вы — не любопытны?       Она засмеялась, вновь сверкнув белоснежными винирами.       — За столько тысячелетий существования — тяжело остаться любопытной, не находите?       — Мне кажется — я бы не устала.       — Вам — только кажется. По большому счёту за последние столетия — мало что изменилось на земле… у вашего брата — человека. Вы не стали — ни хуже, ни лучше… Вы ударились в науку — одно упоминание о которой навевает на меня тоску… Но суть — осталась той же.       — А разве она менялась когда-нибудь вообще? Наша человеческая суть? Я думала, все ваши коллеги — знают это.       Она усмехнулась — одними губами.       — Я не люблю людей.       — Так что вы делаете здесь — на земле? Разве это — не ваш осознанный выбор?       — Как вам сказать…       Тёмные глаза — вдруг затянуло дымкой воспоминаний.       — Страсть… Всё дело — в ней… Ты растворяешься в объекте своей страсти и забываешь — про себя. Про то — что тебе нужно на самом деле. Про то — кто ты. И начинаешь жить — не своей жизнью. Пусть — и бессмертной. Пусть — и вечной. А потом — наступает отрезвление. Оно всегда наступает, поверьте. Но самое главное — вы уже упустили. Возможность — вернуть всё назад. А самое обидное — объекту вашей страсти вовсе не нужны были… ваши чувства. Ваши эмоции. Ваша преданность… Вы были — всего лишь обычным эпизодом в его существовании. И он искренне удивился — услышав ваши признания. Вашу — ревность. Ваши — слёзы. И вы вспоминаете — что он ничего не обещал вам, на самом деле. Не обещал — принадлежать только вам. Не обещал — быть только с вами. Не обещал — взаимности.       Мне было знакомо — то, о чём она говорила. Когда-то и меня — лихорадило в этой жизни. Когда-то и я — забывала о том, что мне нужно на самом деле. И чувство — отрезвления. Такое знакомое до мельчайших нюансов. И — разочарование. И — невозможность вернуться. И вернуть.       — И вы начинаете — злиться… на людей… на смертных. Потому что они — интересны ему. Потому что — они ему не надоедают. И он не делает разницы — между вами и смертными женщинами… И ваше самолюбие — постоянно под ударом. И вы перешагиваете — через себя. И закрываете глаза… И согласны — делить его с другими. Ради редких ночей… Ради — редких минут страсти… которые он иногда дарит вам… Мимоходом…       Она замолчала — эта женщина-демон. А меня — чуть выбила из колеи её неподдельная тоска. В бархатном голосе. В затуманенных глазах. И я почему-то сразу поняла — о ком грустила Нега. Роскошная красавица с тёмной гривой волос. И нехорошее предчувствие — сдавило что-то в моей груди.       — А потом — ваша злость переходит в приступы ненависти…       — И вы насылали чуму…       Её взгляд — снова стал вызывающим.       — Да… И я совершенно искренне хохотала, видя ваши мучения… Мучения смертных женщин — перед тем как умереть от бубонной чумы! Как мне было хорошо — не передать словами! Моё растоптанное самолюбие — расправляло плечи! Моё существование — обретало смысл!       Я была разочарована. Первый раз — за всю историю моих репортажей. Не знаю — почему… Быть может, потому что мои герои — всегда имели в запасе нечто большее. Чем — жажду власти. Чем — огромное самолюбие. И никто из них — не относился к людям с ненавистью. Потому что существование каждого из них — было связано с людьми. Потому что полем битвы для каждого — был человек. Несовершенное смертное существо. Легкомысленное. Поддающееся внушению. Но такое нужное — для моих, таких разных, героев.       Я услышала свой голос — словно издалека.       — Людям тоже присуще — самоутверждаться за счёт других… Иногда — не в меньших масштабах.       Карие глаза — вдруг вспыхнули ненавистью.       — Вы всего лишь — жалкие букашки! Ничему не научившиеся за тысячелетия своего жалкого существования!       — Мы научились — бороться с чумой, например. И побеждать.       Она внезапно улыбнулась — и искры гнева неуловимо быстро растворились в расширенных зрачках.       — Чуму — победили. Но ведь я вернулась в другом обличье… Не менее страшном, правда? И пока — в таком же безнадёжном…       — Найдем вакцину — и от СПИДа…       — Значит, будет — что-то ещё, уверяю вас!       — И всё это — только ради успокоения вашего самолюбия?       Она почувствовала — разочарованные нотки в моём голосе. И неприятная гримаса исказила это красивое лицо.       — Вам кажется это — мелким?! Четверть Европы — выкошенная чумой? Пятнадцать миллионов жизней?       — Я — не о количестве смертей, и вы — это понимаете…       Она тихо засмеялась — вновь сверкнув фарфоровыми винирами.       — Ах, вот вы — о чём! Цель… смысл… Возможно, он и был у меня — когда-то… Этот — смысл! Бесконечные сотни лет — назад… Но я давно забыла о нём!       — И выбрали — ненависть…       — Я выбрала — страсть! И не моя вина — что она оказалась ненужной! И давайте — закроем тему, ангелочек! Можете написать обо мне в ваших статейках, я — не против!       Она почти задыхалась от злости — я видела это. И моё разыгравшееся воображение уже нарисовало мне беснующийся скелет. В белом саване. На мощёных улицах средневековой Европы. И горы трупов. И отчаяние. И безнадёжность. И страх.       Но на самом деле — у чумы красивое лицо. Лицо роскошной женщины — с тёмными волосами. И белоснежной улыбкой — несущей смерть.       — Кстати, женская красота — всегда являлась определяющим фактором для мужчины… Пусть даже — и демона…       Она сменила тему — сама. Вероятно, почувствовала — мои эмоции. И, похоже, успокоилась. А может, перешла в область — более приятную для неё.       — Любой из смертных — старый или молодой, бедный или богатый, смелый или робкий — не в состоянии сопротивляться женской красоте. И всегда хочет — обладать ею… Иногда даже не признаваясь в этом — самому себе!       — Это — известная истина… А ещё — все смертные мужчины с удовольствием рассматривают свежую вырезку в мясном отделе супермаркета.       Мне не хотелось провоцировать её. Потому что — она была опасна. Опасна — для меня. Хотя я ещё пока не очень понимала — чем. Но удержаться — бывает так сложно! Ведь хорошо подвешенный язык всегда чешется. Особенно — у смертных. Особенно — у женщин. Не очень похожих — на Монику Белуччи.       — Пытаетесь быть ироничной?       Высокомерные нотки вернулись в этот бархатный голос.       — Нет, конечно. Меня всегда интересовала эмоциональная сторона этого вопроса…       Она чуть подняла красивые брови.       — Вы — опять про чувства? И, конечно же, — про любовь?       Насмешка в её голосе — как отношение к моим словам.       — Вы напрасно — недооцениваете это…       Чуть хрипловатый смех — и белоснежные виниры вновь сверкнули в полумраке вечерней комнаты.       — Как же смертная женщина — и забудет про любовь?! Вы так часто прикрываете этим словом — свои неблаговидные поступки… Свои глупости, свои ошибки… Вы сами придумали слово на букву «л», сами придумали — иллюзию. Мечту. И сами же — поверили в неё.       Мне вдруг стало — тоскливо. Потому что — я уже слышала похожие слова. Почти два месяца назад. На террасе загородного ресторана. От сидящего напротив демона — в образе исполина. С волнистой копной и красными огнями в чёрных глазах.       — Какая ерунда! Есть — страсть, согласна! Я сама подвержена — ей. Есть желание — обладать. Всё это было, есть и всегда будет, ангелочек! Да вы сами-то — любили когда-нибудь?!       Я кивнула.       — Да… Конечно, любила.       В тёмных глазах демоницы — мелькнул неожиданный интерес.       — И где она сейчас — эта ваша любовь? Прошла? Закончилась? Исчезла? Почему вы сейчас — здесь? У Вампира? А не где-нибудь — в обнимку со счастливым смертным и кучей детишек?       Теперь улыбалась я.       — Это вопрос — не по адресу. И потом — каждый видит своё счастье в любви… по-своему…       Она чуть вздрогнула — эта роскошная женщина с тёмными волосами.       — Ну, когда-нибудь он должен был…увлечься… ангелочком… Почему бы — нет? И он сам пригласил вас — сюда?       — Скорее — вынудил…       — Очень странно… Но вам не стоит обольщаться… наивный котёнок!       — Чем обольщаться?       Меня начинала раздражать её манера сводить разговор на Вампира. Меньше всего мне хотелось обсуждать его — именно с ней.       — Проявлениям его внимания… У него тоже бывают — прихоти и капризы. Может быть, он увлёкся — надо же ему хоть раз увлечься… за столько-то столетий!       Она словно мыслила вслух — не обращая на меня никакого внимания. Конечно, какая-то смертная женщина — кто она для роковой демоницы? Для роскошной Неги? Мебель — не более.       — Это ненадолго… я уверена… Что может быть общего — между вами?       Её карие глаза — почти впились в моё лицо.       — Бессмертный демон — и земная женщина… маленький ангелочек со светлыми глазками… Вы-то сами понимаете, бедная девочка, чем это грозит вам?       Она сменила тон внезапно — без всякого перехода. И её взгляд из холодного и высокомерного — вдруг превратился в мягкий и сочувствующий. Мне не хотелось отвечать ей. Потому что я знала — что она скажет мне. Что она может мне сказать.       — Вы же сами понимаете — что он не может увлечься вами надолго… Кто вы для него — для бессмертного всемогущего Ютукки? Мгновение — в его существовании… Ничего не значащий эпизод! У него сотни — таких! И ради маленького ангелочка — он не изменит своих привычек, поверьте! А такие, как вы, — не делят своих мужчин с другими женщинами!       — А вам-то — какая разница?       Я вдруг почувствовала — усталость. Внезапно накатившуюся на меня. Усталость — от неприятного разговора. Усталость — от общения с этой Негой. Усталость — от одолевающих меня мыслей.       — По большому счёту — никакой… Мне просто стало жаль вас, ангелочек… Вашего разбитого сердечка — в будущем…       — А причём здесь — моё сердце?       Я встретила её взгляд — почти равнодушно.       — Вы же влюблены в него, правда?       — С чего вы взяли?       Если она и могла чувствовать мои эмоции — то сейчас перед ней была только пустота. Внутри меня. Потому что я — не чувствовала ничего. Вообще. Меня словно окунуло — в моё привычное состояние. В котором я жила последние два года. Ледяная царевна… Мне стоило большого труда — вернуть себя в него. Именно сейчас. Именно в эти мгновения — неприятного для меня разговора. С женщиной-демоном — сверлившей меня своим тяжёлым взглядом. И несущей в мой мир — ревность и раздор. Даже удивление в глазах этой шикарной демоницы — не произвело на меня впечатления.       — Мне показалось… Что ж — тем лучше для вас! Хотя после секса с ним — вам сложно будет получать удовольствие… с обычным смертным…       Я отбросила — и эту её фразу.       — Я справлюсь — если буду любить этого… обычного смертного.       — Да вы, кажется, — стерва, милая моя!       Её голос прозвучал — уже весело.       — А я недооценивала маленьких ангелочков!       — Кого ты недооценивала, Нега?       Тяжёлый низкий голос внезапно прорезал воздух гостиной. И темноволосая красавица стремительно поднялась из глубокого кресла.       — Я так рада видеть тебя!       Кажется, она вмиг оказалась рядом с ним. И, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его — в губы.       — Я скучала!       Мне показалось — или в его взгляде мелькнула тревога? И он поспешно отстранился от роскошной фигуры в узком платье.       — Сейчас принято — приходить без приглашения?       Я отвернулась к окну. Мне почему-то стало неприятно — видеть их вместе. Эту Негу — воплощение мужских фантазий. И этого Вампира — очевидно, уже что-то в ней воплотившего.       — С каких это пор — мне нужно просить у тебя приглашение? Тем более, как я вижу, твой дом теперь открыт — даже для смертных женщин…       В её голосе зазвучали капризные нотки. Он отмел их — мгновенно.       — Мне нужно кое-что объяснить тебе, Нега.       Я видела в отражении окна — как он уверенным движением подхватил её руку, чуть выше локтя.       — Это не займёт много времени…       Кажется, последнюю фразу — он произнёс в мою сторону. Прежде чем практически вытолкнуть роскошную гостью — из гостиной.       Я с облегчением услышала звук закрываемой двери. И почти без сил упала на подушки. Так всегда — мой организм реагирует на всё уже после случившегося. Мне хватило выдержки — не потерять лицо перед этой демоницей ревности. Перед этой богиней чумы. Перед её шикарной оболочкой — роковой женщины. А сейчас — я плакала. Банально плакала — от банальной ревности. И от услышанной правды — в её словах. От понимания — этой правды. И признания — её.       Мне давно уже надо было не отмахиваться от своих чувств. Не отмахиваться — от своих эмоций. Мне давно уже надо было — признаться самой себе. Что я — влюблена. Абсолютно бесперспективно. Глупо. И неосмотрительно. В существо — с которым у меня ничего общего быть не может. В существо — с которым будущее невозможно. В существо — которое откровенно смеялось над магическим словом на букву «л». Над тем словом — которое было единственно важным для меня.       Всегда.       Всю мою жизнь.       Я плыла по течению — и не сопротивлялась его натиску. С самого начала. Мне казалось — это просто секс. Удивительный секс — на грани. Тот — который встряхнул меня. И заставил выйти из состояния оцепенения. Но потом мой демон — вдруг сменил тактику. Он вдруг стал — внимательным и… нежным. Он вдруг стремительно ворвался — не только в мою постель. Но — и в мою жизнь. Он заполнил эту жизнь — собой. Он занял в ней — слишком много места.       И если он хотел добиться моего сердца — у него это получилось.       Почти — получилось…       Потому что собирать кусочки этого сердца — я не собиралась.       Ни сейчас — ни потом.       — Что случилось, принцесса?       Тревожные нотки — в его уже мягком голосе. Бережные объятия — таких огромных рук.       — Ты плачешь?!       — Уже — нет.       — Ты — плачешь, я вижу! Ты можешь объяснить — что произошло?       Почувствовав моё сопротивление — он почти сгрёб меня в охапку. Несколько мгновений — смотрел на моё лицо. Залитое слезами.       — Что тебе наговорила эта ведьма?!       — Ничего…       Он чуть встряхнул меня — не отпуская взглядом.       — Что она тебе сказала?!       — Ничего такого, что бы — я не знала сама…       Я увидела такой знакомый красный отблеск. В его глазах. Его изменившееся — выражение лица. Его сжатые губы.       — Я уничтожу её…       И меня испугала — клокочущая злоба в его голосе. Едва сдерживаемая — но в любой момент готовая вырваться на свободу.       — Не говори ерунды! Нега тут совсем не причем…       — Я вижу — тебе больно… и плохо… Скажи мне, что случилось?! Она обидела тебя, да?!       — Никто меня не обижал…       Я не хотела его расспросов — сейчас не хотела. Мне нужно было другое — и я обхватила руками эту сильную шею.       — Поцелуй меня, пожалуйста…       Кажется, он замер. Секундная растерянность — в тёмных глазах.       — Принцесса…       — Пожалуйста… Ты очень нужен мне — сейчас…       И в следующее мгновение — его неожиданная улыбка. Откровенно — счастливая. И — загоревшийся взгляд. И я — опрокинута на подушки. И его губы нашли мои. Прикасаясь — сначала бережно, а потом — уже властно. Неотвратимо. Как я буду жить — без его прикосновений? Как я буду жить — без его страсти? Без языков красного пламени — в этих чёрных глазах? Без его деспотичной заботы? И такой редкой — улыбки? Выбивающей землю — из-под моих ног…       — …Большего бреда — я не слышал!       В роскошной спальне пентхауса — бушевал ураган. На этот раз — из его гнева. И меня непроизвольно — вжало в глубокое кресло.       — Мне кажется, я все объяснила…       — Ничего ты не объяснила!       Ставший неожиданно резким — его низкий голос.       — И я никуда тебя не отпущу, даже не мечтай!       — Я хочу побыть одна… Мне это нужно!       — Тебе совершенно этого не нужно! И хватит — об этом! Я даже слышать не хочу!       — Я всё равно — уйду!       Наверное, я сказала это — зря. Потому что он мгновенно оказался рядом с моим креслом. И его пронзительный взгляд — заставил моё сердце совершить прыжок. Куда-то — вниз.       — Тебе плохо со мной?       Его голос вдруг снизился почти до шёпота. Я покачала головой.       — Мне — хорошо….       — Тогда — в чём дело?!       — В этом — всё и дело…       У меня неприятно защипало в глазах. Ни за что на свете — я не стала бы объяснять ему причину своего решения. Пока слова не произнесены вслух — всегда есть шанс убежать. Всегда есть шанс — сохранить хотя бы остатки гордости. Всегда есть шанс — сделать вид, что ничего не было. И обмануть. Его — не себя.       — Что с тобой, принцесса?       Я знала — каких усилий сейчас ему стоит держать себя в руках. Каких усилий стоит — этот тихий голос. Этот мягкий взгляд. А он был в бешенстве. От непонимания. И объяснять ему причину своих поступков — в мои планы не входило. Он и так — слишком хорошо чувствовал меня. Моё смятение. Мою боль. Мою безнадёжность. Он не понимал — только причину.       — Ведь ещё этой ночью — всё было прекрасно… Ты сказала, что я — нужен тебе… Ты лгала?       — Нет…       Как избежать — этого пронизывающего взгляда? Как спрятаться — от этих тёмных глаз? Как скрыть — свои непрошенные эмоции? Как сделать, чтобы он не увидел в моих зрачках — такое ненужное слово на букву «л»? Хотя, наверное, мои страхи — были беспочвенны… Мог ли меня понять демон — никогда не испытывавший ничего похожего? За всё своё тысячелетнее существование?       Удар огромным кулаком — и туалетный столик из светлого мрамора покрывается неровными трещинами. Но его голос — по-прежнему мягок. И только отдалённое эхо от рычания зверя — едва угадывается в глубоком баритоне.       — Скажи мне, что я сделал не так?! И — когда?       — Это совершенно не при чём…       Он словно не слышал.       — Я обидел тебя чем-то?       — Конечно, нет!       — Тогда — объясни!       — Я… не могу…       Я держалась — как могла. Но предательские слёзы — уже вырвались из моих глаз. Прокладывая солёные дорожки на щеках. Он рывком выдернул меня из кресла. Сжал мои вздрагивающие плечи — руками.       — Я не достоин — даже объяснений, принцесса? Ответь!       — Не надо, прошу тебя…       — Не надо?!       Обманчивая мягкость — мгновенно исчезла из его голоса.       — Ты говоришь — не надо?! А как — надо, принцесса?!       — Просто дай мне уйти… пожалуйста!       Секунду — он молча смотрел на меня. Прожигая почти насквозь — взглядом. В котором уже появились — знакомые красные огни.       — Нет.       Холодные нотки — в низком голосе. Как последняя попытка — сдержать себя. Как последняя попытка — усмирить свой гнев.       — Я не отпущу тебя, принцесса… Не могу — отпустить. Ты опоздала — со своей просьбой… Да и раньше — не смог бы…       — Но — почему?       Его ладони коснулись моего лица.       — Ты — удивительная, принцесса… Хочешь уйти — не объясняя причины. И ещё спрашиваешь — почему я не могу отпустить тебя…       — Мне очень плохо сейчас…       — Я вижу… я чувствую… И, хоть убей, не могу понять — почему?!       Он взорвался — мгновенно. И нежные прикосновения — обрели вдруг железную хватку. И спокойствие — исчезло из его голоса. Новый поток слёз — как реакция на его слова. Я ничего не могла с собой сделать. Странное ощущение. Для меня — странное. Потому что раньше — я никогда не плакала. При выяснении отношений — со своими мужчинами. Кажется, он выругался. Совсем — как «обычный смертный». И такими же — словами.       — Я чувствую себя — идиотом, принцесса! Тебе — хорошо со мной, ты не отрицаешь — что я нужен тебе! И ты хочешь — уйти! Поставь себя — на моё место!       — Я поставила…       — И — что?!       Кажется, я начинала понемногу выходить из себя. Или, может быть, мне надоело — отражать его непрекращающиеся атаки? Он не собирался отступать — я видела это. И теперь уже мне — были непонятны причины его упрямства. Задетое самолюбие? Задетая гордость? Ещё не успокоенная — страсть?       — Ничего! Для тебя вообще ничего не изменится — разве нет?! Одной любовницей станет меньше — вот и всё!       Он побледнел. И его руки чуть сильнее сжали мои плечи. Почти причиняя — боль.       — Так вот ты какого мнения — обо мне…       Я опять попыталась вырваться — но он одним движением пресёк мою жалкую попытку.       — Я не в претензии, поверь! Ты никогда не скрывал… С самой первой встречи… В интервью… И у меня не было никаких иллюзий, правда! Просто так получилось — что меня надолго не хватило… как видишь… И я всё равно — уйду!       — Ты до конца света — теперь будешь вспоминать мне это интервью?! Я же объяснял тебе! Всё изменилось — с тех пор! Я — изменился!       Кажется, я засмеялась. Сквозь слёзы. И тут же наткнулась — на его взгляд. Откровенно — растерянный. И — встревоженный. Моим внезапным смехом? Моей, не совсем адекватной реакцией — на его слова?       — У тебя истерика, принцесса…       Я всхлипнула. Непроизвольно уткнувшись в футболку. На его груди. Моментально намокшую от моих слёз. А он уже — нёс меня к низкой кушетке у окна. Бережно укладывая на подушки. И каким-то чудом — в его руке появился стакан с водой. И через секунду — я уже глотала минералку. Странным образом выравнивающую моё дыхание. Он присел рядом — склонившись надо мной. И загораживая собой свет.       — Ты бываешь — удивительно глупенькой, моя маленькая принцесса…       — Это мой диагноз — по жизни…       Он улыбнулся. Кажется, грустно.       — Я сам виноват… Дурацкое интервью! Да и потом…       — Отпусти меня… Так будет лучше… Для меня — лучше!       — Нет.       Это мрачное «нет» — заставило вздрогнуть меня.       — Но — почему? Почему — ты такой упрямый, скажи?       — Упрямый?!       Теперь смеялся он — зло и саркастично.       — Ты называешь это — упрямством, принцесса?!       — Тогда — эгоистичный! И жестокий!       Его опять накрыла новая волна гнева. Я чувствовала. Я видела — как натянулась кожа на его скулах. Как напряглись мышцы — на сильной шее. Как сузились — тёмные глаза.       — Ты права, принцесса…       Он почти рычал, а его руки уже срывали с меня белое кружево. Разрывая в клочья — роскошный пеньюар.       — Я очень эгоистичный!       — Не надо! Прекрати!       — Ты что-то сказала, принцесса?       Он уже — набросился на меня. Навалившись сверху — огромным телом. Пару мгновений я сопротивлялась. Пыталась — сопротивляться. Кажется, только разозлив его — ещё сильнее.       — Ты ещё не знаешь — что такое жестокость, девочка моя…       От издёвки в его голосе — у меня сдавило в горле. И от слёз — защипало в глазах. Я снова плакала — на этот раз от бессилия. Кажется, за всю свою сознательную жизнь — я не пролила столько слёз, сколько за последние несколько часов. А потом он вдруг — замер. И я наткнулась — на его взгляд. Отчаянный и… безнадёжный.       — Что ты со мной делаешь — принцесса?       Этот вопрос — должна была задать ему я. Потому что его руки — уже коснулись моей груди. Его прежние руки — уверенные и нежные. И я снова забыла — о своём решении уйти. Я снова забыла — о своём решении сказать «нет». Лучше бы он — злился. Лучше бы он — причинял боль. Так было бы проще. Для меня — проще.       — …Что ты со мной делаешь — принцесса?       Его дыхание — уже выровнялось. И из глаз — исчезли красные огни. И только хриплый голос — как отголосок его страсти.       — Ютукки…       Кажется, я назвала его по имени. Кажется, второй раз — за всё наше знакомство. Он чуть вздрогнул. И внезапно обнял меня. С силой прижимая к своему телу.       — Я ни за что не отпущу тебя… Девочка моя…       — Ты так и не сказал — почему…       Гулкие удары его сердца — завораживали. А выражение его лица — заставило затрепетать чему-то в моей груди. Мне вдруг показалось…       — Потому что я…       Телефонный звонок прорезал тишину спальни. Странный. Тревожный звонок. Не вовремя. Некстати. Разрушая — такую хрупкую гармонию. Возникшую сейчас — между нами.       Я не успела ещё ничего понять — а он уже слушал чей-то захлёбывающийся голос из трубки. И озабоченное выражение — застыло на его лице.       — Хорошо, я скоро буду.       Отрывистая фраза. Сведённые брови на переносице. И вертикальная складка — между чёрными бровями.       — Что-то случилось?       — Да, принцесса… У меня небольшие проблемы… В лабораториях — у нас, в Италии и в Швейцарии… Как — невовремя!       Наверное, на моём лице — непроизвольно отразился испуг. Потому что он поспешно — вернулся ко мне. И мои ладони — оказались в его огромных руках. И его губы — вдруг прикоснулись к ним. И моё сердце вновь — совершило опасный прыжок.       — Ничего серьёзного, одновременные кражи образцов со взломом… Но мне нужно на месте понять — что случилось… Это ненадолго…       — Конечно…       Я кивнула. А он, не отрываясь, — смотрел на меня. Не выпуская из рук — мои ладони.       — Я… Я отлучусь на пару часов, девочка моя… Я должен кое-что объяснить тебе… Прежде чем ты опять надумаешь — убежать от меня…       — Я…       — Не сейчас, моя… принцесса…       Он уже целовал меня — так, как умел только он. Настойчиво и нежно. И я невольно подумала — почему именно он? Почему именно его — выбрало моё сердце? Мне не хватало в жизни — опасности? Не хватало — страсти? Не хватало — того сумасшедшего драйва, который я испытывала с ним? Будь он «обычным смертным» — смогла бы я его полюбить? Или я ждала — именно такой вариант? Бесперспективный. Без будущего. Из другого измерения. Чтобы вот так — незаметно оказаться в его умело расставленных сетях. Из нежности и страсти. Из глубокого голоса и уверенных рук. Из горящего взгляда. Так откровенно говорящего — что я желанна…       Знать бы — ответ…       — Я — скоро…       Последнее объятие — и он торопливо вышел из комнаты. Оставив меня в одиночестве. Растерянной. Встревоженной. С разбродом мыслей — в голове. Как — обычно.       Странно, но горячая ванна — неожиданно принесла мне душевный покой. Пусть — зыбкий. Пусть — ненадолго. Но сейчас — мне нужна была такая передышка. И даже крошечная белая комбинация — доставила удовольствие. И — любимые духи. И — увиденное в зеркале отражение. Пока человек нравится себе, пусть даже только внешне, — он сильнее. И — увереннее.       Странный звук заставил меня отвлечься — от созерцания. И я торопливо выбежала — из ванной. И как вкопанная — остановилась среди комнаты. Потому что увиденная в окне картина — ошарашила меня.       Нега…       Вчерашняя красавица — с тёмной гривой волос.       Только сейчас — от её красоты осталось одно воспоминание.       Потому что по ней проехал асфальтовый каток, не иначе. Взлохмаченные волосы, разодранное платье, синяки и кровоподтёки… Она висела в воздухе — по ту сторону окна и отчаянно протягивала руки. Ко мне. Кажется, пытаясь что-то сказать — разбитыми губами.       Я бросилась к окну — почти инстинктивно. И, только поворачивая ручку, успела поймать — отголосок нехорошего предчувствия. Словно иголкой — кольнувшего мой мозг. На короткое мгновение. И потому — почти не замеченного мной.       И, только коснувшись холодной руки в обрывках алой ткани, — я поняла, какую ошибку совершила. Потому что странный ледяной воздух — вдруг ворвался в мои лёгкие, перекрывая дыхание. И, теряя сознание, — я успела лишь подумать, что опять угодила в очередную ловушку.       Только на этот раз — на кону, кажется, уже стояла моя жизнь.