Моя (не) покладистая Кисэн

Пока грех властвует над человеком, пока люди в плену у гордости и эгоизма, противостояние неизбежно. В просторном зале высококлассного заведения стоит привычная этому месту тишина. Здесь, собираясь за столиками в небольшой компании или в одиночку, наслаждаются заслуженным покоем самые богатые и влиятельные люди столицы. Вход в это заведение разрешен строго по специальному пропуску, выданному всем членам закрытого клуба, в который необходимо вступить официально. Имена всех его участников не разглашаются в целях защиты их неприкосновенной личности, что предусмотрено здешним регламентом. Место, прямо таки, идеальное для деловых переговоров или тайных встреч, где отсутствуют лишние интересующиеся делами других глаза и уши. Все, происходящее здесь, в этих стенах и остается. Это подкупает. Именно поэтому Тэхен отдает преимущество скромному времяпровождению в компании отживших свое почтенных аджосси*, что давно остыли к политическим гонкам, предпочитая доживать свои годы в покое и тишине, играя в вист на довольно крупные суммы, сидя в белесом дыму ароматных сигар. Именно поэтому у Тэхена появились довольно крепкие связи с теми, кто частенько заглядывает сюда на досуге, желая перекинуться парой слов с такими же обыкновенными в своей природе людьми, жаждущими умиротворения и покоя от ежедневной рутины, на чем построена их состоятельная жизнь. И именно поэтому среди всего высшего общества о Тэхене складывается полезное для него представление, как о самом безобидном и настолько же отстраненном от суеты вокруг политических склоков представителе золотой молодежи. Его никто не воспринимает всерьез, по-настоящему веря в тот образ, который публично обнародовал его отец, а все для того, чтобы надежно скрывать его злодеяния от общества, которое вряд ли бы одобрило подобные выходки своего обожаемого политика. Тэхен приходит сюда только для тайных встреч со своими приспешниками, изредка поддерживая беседу играющих за соседними столиками седоволосых состоятельных мужчин, любезно отвечая на их любопытные вопросы, чтобы отвести от себя любые подозрения. Тэхен все эти годы работал на свой образ, который покрывает его настоящие намерения, и он в некоторой степени благодарен своему отцу за то, что тот заставил его стать козлом отпущения для публики, жаждущей анонса грязных подробностей жизни своих кумиров. Он по-прежнему вкалывает на съемках бесконечных шоу, снимается для обложек журналов и рекламы мировых брендов, является любимчиком среди знаменитостей отечественного шоу-бизнеса, но он соврет, если не скажет, что ему осточертела такая жизнь. Словно клоун в стеклянном кубе, на которого смотрят и над которым потешаются. Себе он не принадлежит, и не будет до тех пор, пока вся его личная жизнь выставлена на показ. Тэхен намерен в ближайшее время это исправить и заставить своих обидчиков ответить по заслугам. Единственный нюанс: собственных сил ему, увы, не хватит, чтобы справиться с этим в одиночку. Механический звон настенных часов оповещает о полудне. Тэхен поднимает отчужденный взгляд, с прищуром вглядываясь в циферблат раритетной вещи, подмечая, как тонко соблюдены все требования подобных весьма вычурных мест. За соседними столиками располагаются парочками буржуи, что играют в очередную партию виста, тасуя новую колоду карт. Заведение привычно благоухает ароматами дорогих сигар, дым от которых завис под потолком, приглушая искусственное освещение настенных ламп. Солнечный свет сюда не проникает из-за настоятельных просьб посетителей, занавесить окна портьерами, чтобы погрузить зал в привлекательный сумрак, развеянный слабыми источниками света. Тэхен уводит скучающий взгляд от часов к проему, являющемуся входом в основной зал, по пути одаривая нескольких знакомых мимолетной, фальшиво доброжелательной улыбкой, что вмиг сходит с лица стоило Киму разорвать с ними короткий зрительный контакт. Они частенько поглядывали на него задолго до этого, надеясь словить его внимание, чтобы заманить к себе в компанию для игры. Только Тэхен в этом мало заинтересован, намного меньше, чем эти подонки, желающие урвать хотя бы малый кусок от пирога, которым владеет его отец. Проще говоря: по отработанной схеме обокрасть его в игре в карты на крупную сумму. Даже если бы Тэхен был здесь без заранее спланированных дел, он никогда бы не сел за один стол с ними, потому что не азартен и не заинтересован в играх, что считает своим достоинством. Только вот раздумья об отвращении ко всем, с кем ему приходится быть неискренним, быстро отвлекают другие более сумбурные мысли о том, где носит его сегодняшнего компаньона. Он назначил встречу на двенадцать, благоразумно придя заранее, чтобы не заставлять приглашенного ждать. Но кто мог подумать, что он сам будет ожидать непунктуальную особу, посмевшую явиться на встречу несколькими минутами позже назначенного времени? Судя по походке, которой тот пересекает зал, плавно огибая занятые столики, юноша особо и не спешит, по пути заправляя мешающие пряди длинной челки за ухо, оглядкой осматриваясь на интерьер злачного места. Он вовсе не отказывает себе в удовольствии пострелять кокетливым взглядом в сторону других посетителей, что очевидно обращают на него внимание, а он взамен дарит такую же мимолетную натянутую улыбку, только в отличии от тэхеновой, нацеленную на то, что заинтересованные взоры мужчин проведут его дальше, по проему между столиками, вплоть до того, пока юноша не доберется до самого дальнего, где и размещается ожидающий его Ким-младший. — Место получше для встречи выбрать не мог? Что за сборище озабоченных стариков? — презрительно вполголоса цедит Чонгук, продолжая натянуто улыбаться и отвечать короткими дергаными кивками головы на беспардонные приветствия от заметно оживившихся аджосси, которых очень заинтересовало новенькое, весьма очаровательное лицо в их окружении. От их наглого внимания воротит, а танцору не привыкать быть фальшивкой, потому юноша в мгновенье вживается в свою роль, застенчиво встряхивая копной уложенных волос, присаживаясь в комфортное кресло напротив беспрерывно наблюдающего за ним наследника. — Как грубо с твоей стороны… поимей малость уважения к почтенным людям. Они тебе в деды годятся. — осуждающе тянет Тэхен, не впечатленный грубостью юноши, смиряя его тенью укоризненного взгляда, хотя мысленно все же соглашается с его высказыванием. — Привыкай, теперь ты в кругу высшего общества, здесь концентрация самых завистливых, презрительных, осуждающих и опошляющих взглядов. — Ближе к делу, у меня нет настроения обсуждать с тобой погоду. — Чонгук поджимает губы в недовольстве, когда внимание извне заметно спало и остальные посетители вернулись к играм за своими столиками, позволяя им вести беседу без лишних глаз и ушей. — Чего ты такой раздраженный с утра? — на секунду на лице Тэхена отображается мнимое переживание, на что Чонгук окидывает его небрежным взглядом, уводя его в сторону в весьма открытом нежелании находиться здесь с сомнительной перспективой что-то обсуждать. Тэхен подается вперед, чтобы с не покидающей лица ухмылкой дать Чонгуку повод немного взбодриться. — Будь проще, и не строй из себя обиженку. — Послушай сюда!... — Чонгук ожидаемо срывается, но почти сразу осекается, краем глаза заметив вмиг обращенные заинтересованные в услышанном взгляды в их сторону, некоторые из которых отдают холодным порицанием за нарушение комфортной тишины. Танцор сжимает дрогнувшие в подавляемой злости губы, не сводя безжалостного взгляда с самодовольного лица мерзавца, вновь вывевшего его из себя буквально на ровном месте, продолжая нахально улыбаться, будто бы ему в удовольствие наблюдать за тем, как звереют, в отличии от остального, что юноша контролирует, его распахнутые в гневном возбуждении глаза. — Это место любит тишину. Не приноси другим посетителям неудобства. — этого достаточного, чтобы особенно любопытные аджосси поняли тонкий намек на принесение извинений и вернулись к своим приятным посиделкам, в то время, как Тэхен заметно холодеет, откидываясь на спинку своего кресла. — Сдерживай себя, учись контролировать свои эмоции в присутствии посторонних. Ты ведь такой непревзойденный притворщик, так показывай свои таланты вместо того, чтобы доставлять мне проблемы. — Я могу не доставлять тебе больше проблем, если уйду прямо сейчас. — поддельно вкрадчиво парирует Чонгук, выпуская выразительный хмык в ответ на поучения наследника. Ему многого стоит просто сидеть и выслушивать подобное. Если бы это было менее людное и более скромное место, юноша не упустил бы возможности вновь пережать ему горло. Да так, чтоб больше не заговаривал с ним в таком тоне, словно Чонгук ему чем-то обязан. Не обязан, но находиться здесь вынужден. — Не уйдешь, пока я не разрешу. — Тэхен невзначай оглядывается на соседние столики, за ходом игры одного из которых наблюдал тогда, когда ждал Чонгука. А потому совсем не замечает, как лицо юноши искажается в раздражении, с которым он не прочь поправить идеальный образ Кима, добавив парочку никогда не бывающих лишними ссадин на его безупречном лице, что бесит танцора настолько сильно, что приходится сжать пальцы на ремешке сумки из эксклюзивной коллекции Луи Витон, подаренной кем-то из его прошлых обманутых жертв. Он безусловно умеет наживаться на богатеньких глупцах, но это уже совсем другой разговор. — Кем ты себя возомнил? — Чонгук позволяет искреннему непониманию пробраться наружу, дабы выяснить, наконец, для себя потенциал и возможности многогранного наследника: какой Ким Тэхен на самом деле и на что он поистине способен? — Если ты каким-то образом влияешь на Намджуна и Юнги, это не значит, что я вслед за ними послушно перебегу на твою сторону. Я сам по себе, ни ты, ни твоя помощь, мне не нужны. — Зато ты нужен мне. — Тэхен игнорирует попытки Чонгука возыметь вес своего слова, потому что тот поистине потерян и загнан в угол, к чему не был подготовлен. Киму всего-то нужно правильно ухватится и успеть подчинить, пока юноша не оклемался. Это довольно трудоемкий процесс, но и интересный, оттого наследник чувствует себя, как никогда, воодушевленно. — Я знаю отца лучше всех, и в моих планах сблизить тебя с ним. — Сблизить?.. — неверяще переспрашивает Чонгук, после выпуская полный высокомерного недовольства смешок, с которым отводит ошалелый взгляд в сторону, проходясь им по не таким уж и омерзительным аджосси. Эпицентр его отвращения сидит напротив и делает вид, будто заправляет здесь всем. Своенравный юноша такое, мягко говоря, недолюбливает. — Ты, наверное, меня с кем-то спутал: я не нанимался в куртизанки. — Кисэн, не беспокойся. Все пройдет гладко и без лишних непотребств, я тебе это гарантирую. — Тэхен выпускает насмешливый вздох, встречаясь с резко обернутым взглядом, который Чонгук метнул на него с произнесенным вслух ненавистным им обращением. — Как ты меня назвал? — с заметной угрозой в понизившемся тоне интересуется Чонгук, надеясь, что Ким-младший сделает хотя бы вид, что ничего не говорил, но нахальная усмешка, продолжающая зиять на охваченном высокомерным зазнайством лице говорит об обратном: Тэхен, на полном серьезе, вместо его имени использует столь унизительное для него обращение. Танцор подается вперед, с хлопком упираясь ладонью в центр круглого стола, и все для того, чтобы перейти на тихий угрожающий говор: — Еще раз меня так назовешь, и я за себя не ручаюсь. — Тэхену достаточно заглянуть в его мерцающие глаза, чтобы понять, что тот вполне серьезен в своих побуждениях, значит стоит опасаться повторения неприятной ситуации. — Надеюсь, твоя шея не сильно пострадала. Извини… в следующий раз приложу больше усилий. Глумливо растягивая гласные, добавляет Чонгук, расплываясь в натянутой ироничной улыбке, что заметно дается ему через силу, когда он присаживается обратно на свое место. Юноша вальяжно откидывается на спинку кресла, закидывая ногу на ногу, и, склоняя голову в жеманном недоумении, встряхивает пышной укладкой в невинной непричастности. Тэхен видит его издевку, использованную в качестве защитной реакции, и беззвучно усмехается на подмеченную особенность. Чонгук довольно агрессивен в нападении, но он по-прежнему хитер и изворотлив, о чем Ким помнит каждую секунду, которую проводит в его компании. — На следующей неделе мой отец устраивает пышное торжество, на которое приглашены его иностранные инвесторы и сторонники грядущих планов, что гарантируют ему свою поддержку в случае переворота. Тогда-то мы и подкинем ему тебя в качестве презента. — без лишних предисловий Ким-младший приступает к обсуждению намеченного плана. Чонгук наблюдает за его довольно явной озадаченностью, отразившейся хмуростью на безучастном лице, когда наследник тянется во внутренний карман удлиненного пиджака, вытягивая завибрировавший смартфон. — Кто из нас еще грубый и неотесанный? — в очередной раз шикая на заметное пренебрежение со стороны Тэхена, выраженное в формулировке его слов, рассчитанных на то, что танцор будет злиться, Чонгук складывает руки на груди, с холодным возмущением фыркая в ответ на жест Кима, указывающий ему помалкивать, когда он принимает звонок. Юноше в целом не комфортна атмосфера чужого ему места, потому украдкой блуждающий по залу рассеянный взгляд обращается вновь к профилю чуть отвернувшегося от него Кима. Его скучающее внимание привлекает, на удивление, расслабленная мимика чужого лица. Наследник заметно смягчается при разговоре с тем, кто прервал их беседу своим неуместным звонком. Чонгук позволяет себе чуточку удивиться, когда Ким выпускает едва уловимый на расстоянии смешок, отличный от тех, что полагались для обозления танцора. Оказывается он бывает другим, исключая лишний фарс и фальшь, без наличия которых Тэхен просит собеседника перезвонить попозже, когда он освободится. — На чем я остановился? — прежняя безучастность возвращает себе превосходство над эмоциями, пока Ким ловко захлопывает складывающийся телефон, отправляя его обратно в потайной карман. Чонгук проводит юркое движение пытливым взглядом, останавливая внимание на кольцах с довольно крупными каратами украшающих их драгоценных камней. Одно из таких, кроваво-рубиновое, закрывает собой добрую часть фаланги безымянного пальца. Интересно, у такой скандальной личности могут быть крепкие и здоровые отношения в тени его бешенной популярности? — Кажется, на том, что я не собираюсь прыгать в койку твоего отца... — утрировано предполагает Чонгук, поднимая уголки губ в безучастной любезности. Наследник намеревается использовать его в самых грязных замыслах, помышляя выйти из игры в выгодном положении, в то время, как юноша предчувствует, что еще не раз пожалеет о том, что расчетливо позволил себя эксплуатировать. — Если ты доведешь дело до такого исхода, я буду очень рад. — Тэхен пожимает неоднозначно плечами, явно довольный тем, что до Чонгука доходит все весьма легко и просто. Потому что он вовсе не глуп, наоборот, этот острый ум безусловно стоит использовать по назначению. — Почему вся столичная знать нынче падка к молодым привлекательным мальчикам? Разве это не запрещено на уровне общественного порицания? — Чонгук передергивает плечами в легкой задумчивости, на самом деле не до конца понимая, почему состоятельные и опытные мужчины предпочитают то, что в народе называют вопиющим непотребством. — Запретный плод сладок. А у высших сословий нет рамок, ограничивающих их вседозволенность. Помни об этом. — Тэхен ведет головой в убедительном утверждении, не ожидав услышать от него вопросы подобного характера. Танцор ведь с этим сталкивается чаще остальных, так почему ставит идею под сомнения? — Мой отец не исключение: он слишком пристрастился к труднодоступному развлечению, что значительно упрощает твою работу. Ким улыбается так ослепительно и самоуверенно, что Чонгук ловит себя на мысли: на протяжении скольких лет наследник вынашивает коварные замыслы против собственного отца, успев рассчитать все до мелочей? Вероятнее всего раздумья над этим заняли все его бессонные ночи. — Сейчас он занят осторожной игрой в сердце парламента, коррумпируя сторонников. Он очень осмотрителен к новым навязчивым знакомствам, но мы сделаем все возможное, чтобы у него не появилось ни одной подозрительной мысли по отношению к тебе. Кисэн, тебе придется примерить на себе образ паиньки... но тебе к этому не привыкать, ведь так? Поднимая брови в удручающем интересе, Тэхен делает паузу, когда настороженный взгляд вновь метнулся к нему в негласном предупреждении, но разве Кима это остановит от того, чтобы лишний раз полюбоваться тем, как наливаются тихой яростью радужки смоляных глаз. — Говори прямо: что тебе от меня нужно? Перестань ходить вокруг да около. — Чонгук цедит слова с удерживаемой, благодаря огромным усилиям, ненавистью, в непринужденном настроении оглядываясь на соседние столики, чтобы не позволять Киму удовлетворяться за счет его вспыльчивости. — На торжество для развлечения приглашены танцоры из Академии искусств Чон Сон. Отец тщательно отбирает всех тех, кто попадут на закрытое мероприятие, в том числе и развлекательный персонал. Папка с твоим досье уже на его столе: к вечеру он определится с окончательным составом коллектива, в который без сомнений войдешь ты. Тэхен подпирает голову ладонью, и Чонгук вновь цепляется отстраненным взглядом за рубиновое украшение, плотно сидящее на длинных изящных пальцах. — Теперь ты студент этой Академии. Я немного попотел над твоим зачислением, но не беспокойся, оно зарегистрировано на всех необходимых бумагах, которые директор учебного заведения предоставил в качестве материалов для отбора необходимых моему отцу танцоров… — Как это унизительно… принимать участие в этом безобразии. Я не привык работать в коллективе. — Чонгук цепляет пальцами челку, изящно заправляя прядь за ухо, выражая явное недовольство тем, что придется иметь дело с бездарностями, на что Ким сдержанно закатывает глаза, выпуская язвительный смешок. — Не имеет значения: привык ты или не привык, твоя основная задача обратить его внимание на себя. В этом я тебе не помощник: ты лучше меня знаешь, как привлекать к себе вожделенные взгляды. — Тэхен игнорирует возмущенный вздох со стороны юноши, которого вероятнее всего задело подобное мнение на его счет. — Не делай вид, будто чертовски хорошо знаешь меня. — совладав с пластичностью тона, твердо возражает Чонгук, имеющий право на защиту своего достоинства. Каким бы ни было мнение Кима о нем, танцор в любом случае не будет мирится с его бестактностью по отношению к себе. — Мы все организовали для того, чтобы ты без происшествий попал на это закрытое мероприятие. Меня рядом не будет: сам понимаешь, я самый нежеланный гость этой тусовки. — Тэхен поджимает губы в мнимой досаде, но вслед за этим подается вперед, восстанавливая зрительный контакт с выразительными омутами юноши, полностью отражающими весь спектр его негативных эмоций. — Поэтому нет смысла обижаться. Тебе нужно соблазнить моего отца для того, чтобы план не сорвался. — У тебя какая-то детская травма? — Чонгук хмурится в подозрительной озадаченности, блуждая взглядом по невозмутимому лицу мерзавца. — Или комплекс неполноценности? Зачем сводишь меня с собственным отцом? Зачем доходить до таких крайностей? — Потому что ты, Кисэн, автоматически станешь безобидной пустоголовой игрушкой в его руках. — Тэхен растягивает губы в лукавой усмешке, замечая, как теряется в эмоциях Чонгук, озлобленно шикая на противное обращение. Наследник ведь знает его имя, которое можно использовать в беседе даже без лишней формальности, но намеренно продолжает делать акцент на его занятии, которое обозвал самым гадким выражением. — Разве таким, как ты, свойственно лезть в дела влиятельных аджосси? — задаваясь риторическим вопросом, Тэхен продолжает искусно игнорировать открытое недовольство юноши. — Ты должен стать самой безобидной и легкодоступной мишенью, которую он захочет заполучить. — Меня воротит от одной только перспективы. — глухо цедит Чонгук, скривившись от кажущейся ему омерзительной задумки, под которую он вынужден подстраиваться. Хотя вынужден ли?... Чонгук вдруг оживляется и, преждевременно оглянувшись по сторонам, подается вперед, намереваясь разъяснить кое-какие интересующие его моменты. — Намджун упомянул о материалах для шантажа. Хочу убедиться в достоверности этой информации прежде, чем присоединюсь к вам. — Чонгук никак явно не показывает свое нетерпение, но его голос предательски дрогнул, проигнорированный непроницаемостью его матовых глаз. — Конечно. — с раздражающей юношу улыбкой проговаривает Ким, подсовывая подготовленную заранее папку для подобного исхода беседы. Тэхен готовился к тому, что Чонгука будет весьма трудно убедить, и, если честно, наследник слегка удивлен его предельным спокойствием, исключая отдельные моменты, не имеющие ничего общего со сопутствующим настроением, по сравнению с прошлым разом. Намджун так искусен в убеждении, что смог переманить Чонгука на их сторону, или сам танцор видит огромную для себя выгоду в их сотрудничестве? — Это копии. Оригинал хранится в моей сейфовой ячейке в банке, полный доступ к которой имею только я. Так что хорошенько взвесь все за и против прежде, чем вынести свое окончательное решение. — Расчетливый ублюдок… — на выдохе невнятно проговаривает Чонгук, перелистывая папку с компрометирующим материалом, но Ким улавливает смысл его высказывания, иронично посмеиваясь. — А ты как думал? Мне нужна гарантия твоей верности. — дергая бровями в поддельном непонимании, воодушевленно утверждает наследник, в очередной раз с головой окунаясь в беспросветную бездну ненависти на дне чужих глаз. — Этим меня не запугать. Я предпочитаю сохранить в тайне наличие самих встреч со своими «жертвами» и содержание наших бесед, потому что мы уславливались о конфиденциальности. — Чонгук встряхивает показательно папкой, отбрасывая ее обратно на стол, замечая выскользнувшие из глубин страниц уголки качественных фотографий, испуская пораженный вздох, тонущий в безрадостном смешке. — Вау, даже фото имеются?.. Чонгук достает их из-под стопки листов с копиями тех самых соглашений, которые он подписывал вместе с теми, с кем собирался встретиться, что безоговорочно уличает факт состоявшихся сделок. Улыбка предательски дрогнула под давлением захлестывающей злости, стоило ему увидеть, насколько хорошо подобраны ракурсы и моменты, что выставляют его шлюховатость на лицо. — Намджун постарался? — Чонгук небрежно отбрасывает фотографии на часть стола со стороны Кима, что не обращая внимания на слабость дрогнувшего голоса юноши, подбирает глянцевые снимки, с интересом разглядывая запечатленные на них моменты из приватных встреч. — Какая разница? Взгляни дальше. — Тэхен складывает фотографии в одну стопку, озираясь на Чонгука, что бдительно наблюдает за его действиями пытливым взглядом, который заметно гаснет, стоило Киму настоятельно кивнуть на папку в его руках, призывая продолжить начатое. — У меня есть доказательства существования всех незадекларированных тобой подарков от богатых поклонников, в их число входит вилла в Гонконге, которую ты с радостью взял в обмен на свое молчание. — Эй, я не разу там не был! — эмоционально возражает Чонгук, ударяя папкой об стол во второй раз. К великому счастью Кима-младшего, это все еще не он на месте несчастной картонки. — С твоей стороны весьма глупо угрожать мне тем, чем я не владею. — Но она ведь оформлена на твое имя. Или я ошибаюсь? — Тэхен возвращает лицу коварную непричастность, когда сужает в подозрении настороженный взгляд, склоняя голову вбок. Чонгук закатывает демонстративно глаза, и, сцепив зубы, решает промолчать, вернувшись к бездумному листанию занимательного компромата. — Закон в нашей стране наказывает за подобные злодеяния, сопоставимые по наказуемости с тяжким преступлением. Я могу это обнародовать, и тебе придется ответить перед законом за наличие ценных накоплений. — Айщ, да кого этим нынче удивишь? — раздосадовано огрызается Чонгук, поджимая губы в обиде. У него не так много ценных вещей, и единственное имущество, о котором он успел забыть в насыщенном водовороте быстро сменяющих друг друга событий в своей жизни, теперь находится под угрозой рассекречивания. Когда-то Чонгук считал эту виллу отличным запасным планом, если вдруг ему придется в вынужденных мерах бежать из страны. — Это еще не все. — Тэхен выставляет указательный палец в важном замечании, подаваясь вперед, опуская для удобства папку на стол, предварительно вырвав из цепких пальцев, чтобы самому перелистнуть на одну из самых последних страниц, где находится то основное, на что Ким рассчитывает в первую очередь. — Когда ты в последний раз виделся с родителями? Наследник сосредотачивается на немигающем взгляде, опущенном на открытые страницы, после в мгновение уловив движение дрогнувших пальцев, скребущих ногтями по свеже напечатанным строкам и изображениям на белоснежной бумаге. Юноша порывисто втягивает воздух носом, следом роняя смешок, который постепенно переходит в холодный ровный смех, к счастью, достаточно тихий, чтобы не обратить лишнее внимания на их столик. — Подонок... ради своих мерзких планов на меня, родителей моих разыскал? — Чонгук перестает в один момент насмехаться, кардинально меняясь в лице, глядя в сторону Кима с предельной внимательностью и сосредоточенностью. — Зря старался, меня не волнует их жизнь. Они отказались от меня, а я взамен отказался от них... — Два года назад твои родители переехали в Калифорнию. Они поселились в маленьком тихом городке на окраине штата, у самого побережья океана, в идеальном месте для комфортной, беззаботной жизни. Тэхен продолжает говорить, хотя отлично видит, как юноша морщится, не готовый к тому, чтобы слышать о том, как поживают его родители. Наверное, для Чонгука это весьма больная тема, что он пытается скрыть за невозмутимостью пронизывающего взгляда, тяжесть которого наследник ощущает, но умышленно игнорирует. — Там отличный климат. Он идет им на пользу, правда твоя матушка... — Заткнись. — с нажимом обрывая увлекшегося рассказом наследника, коротко бросает Чонгук, уводя заметно остекленевший взгляд в беспорядочное блуждающее движение по предметам в стороне. Киму совсем не трудно безошибочно распознать в этом жесте нервозность и обеспокоенность затронутой темой. Неужели что-то человеческое в нем все же осталось, или это мираж, который юноша желает преподнести за правдивую истину, подставляя себя удару по выявленному слабому месту? — Я же сказал, что не хочу знать о них... — Твоя мать больна, именно поэтому по настойчивым рекомендациям своего лечащего врача они переехали в место, что может благоприятно поспособствовать ее лечению. — Тэхен продолжает говорить вопреки явному желанию Чонгука остановить развитие этой темы. Просто Киму необходимо его незамедлительное согласие, а для этого нужно поднажать и надломить. С такими проще работать. — В чем же кроется твой шантаж? — Чонгук старается вернуть себе прежнюю непринужденность, но дрожащие губы не позволяют надолго зафиксировать невозмутимую улыбку в былой бескомпромиссной дерзости. Скорее всего он опасается услышать то, чего по настоящему боится, хотя и не смеет этого признавать. — Имея на руках их местоположение, будет совсем не проблематично послать к ним тех, кто обозлен на тебя, чтобы твои родители вслед за тобой расплатились с некоторыми заинтересованными в мести лицами за твои очевидные ошибки. — Тэхен достаточно опытен в распознании фальшивых и наигранных эмоций, но довольно нахваленые умения Чонгука ставят под сомнения его мимолетный испуг. Играет на публику или действительно опасается такой несправедливой участи для своих по крови единственных родных людей, что не заслуживают возмездия за злодеяния оступившегося сына? — Чертов придурок, столько времени, потраченного впустую… и все, ради того, чтобы я обольстил твоего отца? Мог бы так не стараться: я соглашаюсь, но не потому что ты загнал меня в тупик, а потому что я сам этого хочу. Чонгук дергает головой в дерзком утверждении, и вся прежняя наглость возвращается на круги своя, показушно скрывая под собой истинные переживания. Тэхена это забавит, из-за чего он выпускает громкий смешок, на который юноша реагирует по-особенному нервно, собирая все разбросанные по столу бумаги и фотографии обратно в папку, в решительном намерении забрать это с собой на память. — Подавись своим самодовольством, гребанный мерзавец. Все вопросы решаем в дальнейшем через Намджуна. Не хочу больше не слышать, не видеть ни тебя, ни твою бесстыжую физиономию. — И все же мы еще увидимся. — утвердительно предполагает Тэхен, с улыбкой провожая резко покинувшего свое место танцора, что, опасаясь громко фыркать в ответ на его слова из-за вновь обращенного в их сторону внимания, склоняется над столом, сжимая ремешок сумки, из которой торчит уголок небрежно всунутой папки. — Да, увидимся… в одном кипящем котле, куда нам с тобой предназначен вход без очереди. — тихо прошипев это в неизменно нагловатое лицо Кима, Чонгук выпрямляется, шикая в недовольстве на возвращенное внимание к своей персоне, напоследок одаривая наследника самой обворожительной улыбкой из всех, что когда-либо применял в практике прежде, чем развернуться и отправиться в бесконечный путь между столиками, игнорируя взгляды, провожающие его к самому выходу, потому что имеет на это полное право, пока захлебывается в своем гневе, без возможности выпустить его из себя. — Стервозная Кисэн… — со вздохом утверждает Тэхен, глядя вслед юноше, что держится до последнего достойно, не забывая о скользящей и одновременно легкой походке в то время, как Ким уверен: он на грани того, чтобы врезать первому попавшемуся старику, что без стеснения глазеют на стремительно уносящуюся к выходу особу. Упустив из виду умчавшегося в спешке юношу, Тэхен озирается вдумчивым взглядом на освобожденное место перед собой, выпуская смешок, полный облегчения и удовлетворения. Нет никаких сомнений: Чонгук — единственный, кому он может доверить эту грязную работенку, будучи полностью уверенным в ее профессиональном исполнении.