Судьба

      - Где Сун Лань?       Фигура, стоящая на пороге, едва заметно дрожала. С волос и одежды капала вода, под ногами уже образовалась маленькая лужица. Сюэ Ян, проснувшийся несколько мгновений назад от резкого, настойчивого стука в дверь и едва успевший взглянуть на часы – 02.45 ночи – так и застыл, запустив пальцы в растрепанные черные волосы. Лицо мужчины на мгновение приняло глупое выражение полнейшего изумления, тут же сменившееся почти иррациональным страхом, а после – запоздалым пониманием. Человек, стоящий у его квартиры мог означать только одно – недавнее представление в баре было лишь тщательно выверенным спектаклем, и на самом деле даочжан, его светлый и чистый даочжан лгал.       - Где Сун Лань? – сейчас глаза стоящего напротив, близко, ближе, чем когда-либо за все прошлые жизни, Сяо Синченя сверкали почти безумным огнем. А Сюэ Яну оставалось лишь смотреть, чувствуя, как дрожь человека рядом передается и ему. Мужчина не слышал слов, которые особенно звонко звучали в ночной тишине, но ощущал чужое загнанное дыхание. – Где?..       Не дожидаясь продолжения, Сюэ Ян спешно, словно опасаясь, что хрупкая затянутая в белое фигура внезапно исчезнет, схватил даочжана за руки и втянул внутрь. В дешевой квартире не в самом лучшем районе города чуть ощутимо пахло алкоголем, сигаретами и неясным, неестественным для этого места дорогим сладковатым парфюмом. Закрыв дверь за их спинами, мужчина расцепил хватку лишь для того, чтобы из другой комнаты спешно принести теплый плед. Даочжан круглыми глазами наблюдал за его действиями, не сопротивляясь и больше не говоря ни слова, покорно позволяя стянуть с себя тонкую куртку сливочного цвета и промокшую насквозь рубашку. Даже когда его, почти бессознательного от холода и наплыва эмоций закутали в плед, заключив в объятия, Сяо Синчень все еще молчал.       Лишь спустя полчаса, с втиснутой почти насильно в дрожащие пальцы горячей кружкой чая, Синчень перестал напоминать призрака. Он мрачно поглядывал на хозяина квартиры, который устроился прямо на полу, достаточно близко, чтобы видеть его сцепленные, побелевшие от напряжения руки, испещренные вязью шрамов. Сюэ Ян же неотрывно следил за неожиданным гостем, будто и впрямь боялся, что тот развеется, подобно иллюзорному видению. Такое уже происходило во снах – белый образ даочжана, его даочжана на миг представал перед глазами, чтобы спустя секунду рассыпаться осколками зарождающегося безумия.       Тишину, вязкую, напряженную, неприятную не нарушало ни звука.       Наконец Синчень отставил уже остывший нетронутый чай на низкий столик. Помолчал, плотнее закутался в плед, вздохнул, и уже открыл рот, собираясь хоть как-то прервать это затянувшееся молчание, когда Сюэ Ян первым выпалил:       - Ты все помнишь. – пауза, пристальный взгляд лихорадочно осматривает чужое лицо в поисках любого, даже самого маленького намека на опровержение прозвучавших слов. Что угодно, лишь бы не думать, что из-за чужого представления в баре Сюэ Ян едва не перешагнул черту безумия. Но опровержений нет, и Синченю не нужно ничего говорить. Но даже сейчас Сюэ Ян не злится. Он просто не имеет права злиться на этого человека, пусть тот даже самолично вырвет сердце из его груди. – Я тоже… помню. А теперь… этот человек пропал, и ты думаешь, что в этом виноват я?       В голосе говорившего не звучало ничего, кроме неизмеримой усталости. Она просачивалась сквозь слова, повисая в воздухе, и Сяо Синчень против своей воли отметил залегшие под глазами хозяина дома глубокие темные тени, заострившиеся скулы и в целом болезненный, явно нездоровый вид. Взгляд выцепил в полумраке полные окурков пепельницы, расставленные по разным углам. На столе – недопитая кружка крепкого кофе, один аромат которого прочищал мозги почище сильных оплеух. Человек напротив явно не представлял собой образец моральной устойчивости и спокойствия.       И Сяо Синчень почувствовал горький привкус вины. Ее отголосок точил его с той самой встречи в баре, нашептывал на ухо, что поступать так, как поступил он – подло, недостойно учения, пронесенного сквозь все жизни. Но тогда он сумел убедить себя, что все делает правильно. А теперь… Три дня назад Сун Лань исчез. Его телефон оказался заблокирован, коллеги полицейские беспокоились, но лишь разводили руками – пока слишком рано было говорить, что тот попал в беду. Однако что-то в их взглядах, брошенных друг на друга украдкой, Сяо Синчень уловил странное. Настораживающее. Впрочем, когда мужчина попросил пробить адрес одного человека, те не отказались, и будто даже с облегчением выпроводили нежданного визитера прочь из участка. Держа в руках написанный на бумажке адрес Сюэ Яна, даочжан почти не сомневался в своих действиях. Странная мрачная уверенность охватила его. Уверенность, что так или иначе, но бывший «добрый друг» приложил к исчезновению Сун Ланя руку. Однако теперь, сидя на чужой прокуренной кухне, глядя на это бледное, полное смеси болезненного обожания и неверия?.. лицо Синчень почувствовал себя отвратительно. Так, словно подошел к уже побитому щенку и от всей души пнул его в бок.       - А теперь ты уже сомневаешься в этом. – Сюэ Ян улыбнулся. Мягко, тепло, так, как улыбался только одному человеку. Казалось, подойти сейчас Синчень и влепи тому пощечину, эта блаженная улыбка не покинет губ. От участливого интереса в голосе человека напротив даочжану стало дурно. – Так что произошло с… этим человеком? И откуда у тебя мой адрес? Не подумай, я не против, просто удивился, увидев тебя здесь и даже подумал…       «…что окончательно слетел с катушек» - фраза так и не прозвучала, но явственно повисла в воздухе.       - Сун Лань работает в полиции, там помогли достать. – скрепя сердце и изо всех сил стараясь подавить жалость к тому, кто по всем признакам был ее не достоин, ответил Синчень. Прислушался к шелесту дождя за окном, разбавляемому звуками ночного, но все еще оживленного города. Где-то вдалеке раздавались гневные женские крики. Неспокойный район продолжал жить своей жизнью. – Он пропал. Три дня назад. Мы должны были встретиться, но он не пришел. Телефон выключен. И я… прости, с моей стороны было глупо приходить сюда.       - Нет, нет, постой! – едва не падая, Сюэ Ян вцепился в ноги поднявшегося было Синченя, словно тот был единственной опорой в его жизни. Впрочем, так оно и было, в каждой из прожитых жизней. – Я не знаю, где он, поверь. Но я… могу помочь. Если ты позволишь, даочжан.       Со смесью чувств Синчень смотрел на человека, вцепившегося в него, сверху вниз. Чуть прикусив губу, он буквально боролся с желанием опустить руку на голову того и потрепать в успокаивающем жесте. Мог ли Сюэ Ян лгать? Вероятно. Лгал ли он сейчас, в этом своем искреннем, отчаянном порыве обреченного человека? Вряд ли.       - Не называй меня так. – с легким вздохом, полным смирения наконец произнес Синчень. Беспокойство за Сун Ланя теперь сплеталось с чем-то иным, не менее тягучим и скорбным. Вот только относилось оно к этому сверкающему черными безумными глазами человеку.       - Почему? – искренне изумился Сюэ Ян. Любое его чувство, направленное в сторону облаченного в белое мужчины, словно умножалось в десятки раз, отражаясь на выразительном лице целой гаммой эмоций. – Ты же ведь даочжан. Мой даочжан. И всегда им будешь.       Сяо Синчень ощущал лишь скорбное смирение. Смирение с такой отчаянной, безумной жаждой обладать, что читалась во взгляде сидящего напротив мужчины, смирение с собственной беспомощностью и неприспособленностью к миру – ни к одному из миров, будем откровенны, смирение со все нарастающим желанием тихо застонать и спрятать лицо в ладонях, чтобы очнуться в той, прошлой жизни, с дорогим другом, пусть окруженным лишь безмолвием умирающего города И, но все же счастливым. Но дорогого друга никогда не было. Как не было и эфемерного, беззаботного счастья.       В наступившей тишине раздавшийся телефонный звонок прозвучал колокольным набатом. Если бы Синчень держал кружку в руках, она неминуемо разлетелась бы вдребезги, выскользнув из ослабевших рук. Глядя на внезапно напрягшегося, словно в ожидании удара Сюэ Яна, даочжан вытянул телефон из кармана и нажал кнопку ответа.       - Синчень? Я дома. – при звуке голоса Сун Ланя в трубке глаза человека напротив полыхнули плохо скрываемой яростью. Пальцы, все еще впивающиеся в ноги даочжана, сжались еще крепче. - Где ты?       Волна облегчения накрыла Синченя, хотелось одновременно расплакаться и выругаться, сбрасывая накопившееся напряжение. Но взгляд почему-то был неотрывно прикован к бледному сосредоточенному лицу напротив.       - С тобой все хорошо?       - Да, Сун Лань, все отлично, я… Просто искал тебя, беспокоился. Скоро буду. Нет, все в порядке, не нужно забирать меня, вызову такси. Поговорим дома. Синчень внезапно почувствовал себя странно. Словно явился в этот дом не разыскивая потерявшегося, но теперь благополучно вернувшегося обратно приятеля, а… для чего-то другого. «Словно к любовнице» - мелькнуло в голове, но голос разума поспешно заглушил подлый насмешливый шепот. Все также, не прерывая изрядно затянувшегося зрительного контакта с человеком напротив, который, казалось, выглядел все более болезненно с каждым мгновением, Сяо Синчень набрал номер такси, дождался заспанного голоса оператора в трубке и назвал адрес.       - Сюэ Ян. – внезапно негромко окликнул даочжан. Хватка на лодыжке сделалась еще крепче, хотя, казалось бы, куда. Мужчине звук собственного имени, произнесенный мягким, почти просящим голосом доставлял болезненное удовольствие. – Я прошу тебя… больше не вредить себе. Пожалуйста. Ради меня.       Последние слова шепотом растворились на фоне настойчивого сигнала уведомления мобильного, извещавшего, что такси наконец, прибыло. Сюэ Ян молча, с видимым трудом заставил пальцы разжаться. Все также сидя на полу, он снизу вверх наблюдал как поспешно Синчень натягивает почти высохшую рубашку и куртку, одной рукой пытаясь привести растрепавшиеся волосы в порядок, как совершенно неизящно сталкивается с ножкой стола, едва не опрокидывая злополучный чай. Последний брошенный, прежде чем закрывается дверь, взгляд отзывается тупой болью где-то в районе живота. Словно кто-то с особой жестокостью ткнул в мягкое тело ножом, вот только не было никакого ножа, а боль – была.       Уже в такси Синчень обнаружил в кармане куртки обрывок листка с нацарапанными поспешно цифрами телефонного номера. Пару мгновений мужчина неуверенно смотрел на бумагу, словно та вдруг могла разразиться обвинительными речами, потом с легким вздохом убрал ее обратно и тщательно застегнул молнию.       Сюэ Ян не знал, сколько времени прошло с ухода даочжана. Видел, что уже рассвело, слышал, как просыпается за окнами город, как голоса людей снаружи становятся громче и увереннее. Но с места так и не сдвинулся. Мужчина продолжал сидеть на полу, опершись спиной о стену и щелкая колесиком зажигалки. Пламя той то появлялось, озаряя комнату неясными бликами, то вновь исчезало.       Неясно, сколько бы Сюэ Ян просидел так, почти без движения, в бессмысленных попытках осмыслить все произошедшее, осознать, что его даочжан – живой, хрупкий, с яркими, как и прежде глазами и горящим почти блаженной праведностью взором – сам появился на его пороге. Плевать даже на спектакль, с неожиданной ловкостью разыгранный Синченем в баре не так давно и принесший столько боли. В конце концов, это же Синчень, и все, что он делает, Сюэ Ян готов принять со смиренной покорностью. Даже пожелай тот собственноручно провернуть нож в его груди. Сумбурные размышления прервал телефонный звонок. Безумная надежда на миг всколыхнулась внутри, но Сюэ Ян тут же разочарованно, но не удивленно выдохнул – на экране высвечивался обычный номер, не обозначенный именем, сопровождающийся лишь глупым смайликом лисьей морды.       - Я не просил тебя вмешиваться. – достаточно резко бросил Сюэ Ян без приветствия. На том конце мелодично фыркнули. Мэн Яо – а лисицей в его жизни был только один человек – даже на расстоянии лучился ленивым довольством.       - О да, ведь наблюдать твою унылую физиономию в постели верх удовольствия. Мог бы и поблагодарить. Я, между прочим, целый участок полиции купил, чтобы эти олухи не кинулись тут же искать любовничка твоего даочжана.       - Мэн Яо… - угрожающие рычащие нотки в голосе Сюэ Яна развеселили «лисицу» еще больше. Яо прекрасно знал, что любое упоминание отношений даочжана с его приятелем проходятся по мозгу друга очередной раной, но не мог перебороть почти детского желания подразнить собеседника. – Или, может хочешь поболтать о скорой женитьбе благородного, великолепного, так-бы–и-отсосал-ему Лань Сиченя?       - Ладно-ладно, не кипятись. – Ответная шпилька сработала. Упоминание чужого имени подействовало на Мэн Яо отрезвляюще и спустя короткую паузу тот задумчиво бросил. – Может быть, и не будет никакой женитьбы. Обстоятельства меняются, знаешь ли. А этот чертов Сун Лань покалечил одного из моих людей. Так что захочешь отработать должок – приезжай.       - Не захочу. – отрезал Сюэ Ян и даже не прислушиваясь к себе, понял, что вставшая перед мысленным взором картина изящного, маленького тела Мэн Яо, пахнущего дорогим парфюмом, путающегося в простынях не вызывает ничего, кроме раздражения. Вместо нее назойливо маячило другое видение – тонкие, дрожащие пальцы, промокшие под дождем, потяжелевшие волосы, закушенная в сомнениях губа. Образ даочжана строился из таких вот маленьких, незначительных деталей, которые другой бы и не заметил вовсе.       - Ооо, так значит, все сложилось удачно? Я рад. По крайней мере, перестанешь плакаться ночами в мое плечо.       «Я не плакался в твое плечо» - хочет сказать Сюэ Ян, но вместо этого от души посылает Мэн Яо подальше и отбрасывает телефон в сторону. Мужчина действительно не жаловался, да даже не делился своими мыслями, несмотря на в целом доверительные отношения между ним и сынком богатого папаши-бизнесмена – повезло сукиному сыну Яо в этой жизни. Но бывший верховный заклинатель был слишком проницателен и умен, чтобы не сложить это простое уравнение, отсутствие значимой части которого – а именно даочжана – слишком уж бросалось в глаза.       Сюэ Ян поднялся, лишь когда тело окончательно затекло и конечности неприятно покалывало. В последний раз щелкнул зажигалкой и особенно долгим взглядом зацепился за трепещущий огонек, прислушиваясь к себе. Ничего. Сяо Синчень, даочжан попросил его, и эта просьба была весомее всего – собственных желаний, боли, даже жизни. Мужчина равнодушно бросил зажигалку на стол. Покосился на несколько относительно заживших царапин на руках. Ничего, скоро затянутся, оставив лишь неприглядные следы.       Сюэ Ян бережно, словно величайшее сокровище поднял со стола кружку чая и коснулся губами холодной керамики там, где совсем недавно ее касались совсем чужие губы.