Судьба

      Первый удар пришелся в живот, второй куда-то в область груди, третий, четвертый... Череда жестких пинков рассыпалась по телу, издававшему лишь слабые, едва слышные стоны. Боль в чужом голосе лишь распаляла. Сюэ Ян ощутил неожиданный приступ ярости, когда лежащий на земле, скрючившийся человек в бессмысленной попытке заскреб окровавленными пальцами по толстой ткани черных джинс. Словно в мольбе, такой наивной, раздражающей. Сюэ Ян рыкнул сквозь зубы, потянулся к припрятанному в рукаве короткому ножу. И в этот момент экран лежащего неподалеку мобильного засветился, и мерцание его в полумраке показалось особенно ярким. Злость схлынула, стоило лишь завидеть имя звонившего.       - Даочжан?.. - неожиданно для себя взволнованно протянул Сюэ Ян, не обращая внимания, что пачкает телефон чужой кровью. Взглянул вниз, где мало теперь напоминающий человека силуэт попытался отползти прочь и медленно припечатал избитого подошвой ботинка к земле, не давая сдвинуться с места и издать хотя бы слабый звук.       - Сюэ Ян. - голос на том конце сомневающийся, растерянный. Словно Синчень и сам не понимает, для чего набрал этот номер, вместо того, чтобы забыть все произошедшее, словно дурной сон. - Я хотел... Тебе удобно говорить? Может быть я не вовремя?       - Ты можешь звонить, когда захочешь. - Сюэ Ян улыбнулся, тепло и искренне. И с этой же улыбкой, не меняя выражения лица, пнул лежащего прямо в лицо. Тот коротко всхлипнул и обмяк.       - Мы можем встретиться?       Сяо Синчень выпалил просьбу, словно боялся, что передумает сам или же собеседник не пожелает слушать. Сюэ Ян ощутил, как внутри поднимается волна тягучего беспокойства, не за себя, за другого. За того, чей голос так волнительно дрожал от неуверенности и смятения.       - Конечно. Что-то произошло?       - Нет, нет, ничего серьезного, просто... - даочжан умолк. Смутившись, еще быстрее выпалил. - Я скину адрес, буду ждать в восемь.       Сюэ Ян посмотрел на погасший экран телефона со смесью восторга и болезненной привязанности - одержимости. Впрочем, когда мужчина повернулся к темному провалу плотно прикрытой двери, у которой виднелась едва заметная фигурка в темно-сером костюме, выражение вновь стало отстраненно-холодным.       - Хорошие новости? - звенящий, словно колокольчик, мелодичный голос как нельзя лучше соответствовал нежному облику говорившего. Облику, обмануться которым мог разве что слепой и глухой ко всему Лань Сичень и только.       - Отличные. Твоя работа? - Сюэ Ян отбросил телефон в сторону и равнодушно взглянул вниз, на бессознательное тело. Спрятал нож обратно в рукав и уже без злости, но и без жалости пнул лежавшего в голову.       - Ммм... Как тебе сказать. Отчасти. - Мэн Яо улыбнулся так, что на щеках появились ямочки.       Словно ребенок взглянул вниз, на человека, ставшего ступенькой в его плане по, как он сам выражался "спасению доброй души от уз навязанного брака". В больших выразительных глазах зрачок почти затопил радужку. Чужая боль не возбуждала Мэн Яо так же, как его полубезумного приятеля, однако чувство довольства от достигнутых целей поднимало в груди теплую волну. Ко всему прочему, Лань Сичень, опечаленный отменой собственной свадьбы, нуждался в дружеском - ахах - плече.       - Убери здесь и можешь быть свободен. - Яо брезгливо подтолкнул многострадальное тело носком дорогих ботинок. Человек еще дышал, но его хрипы больше напоминали предсмертную агонию. - До скорого, Ян. Вздумаешь обсудить предмет своего воздыхания - звони. Ведь ты можешь звонить, когда захочешь.       Мэн Яо желчно расхохотался, находя удачной свою подколку и искренне наслаждаясь выражением раздражения на лице приятеля. Все еще посмеиваясь, юноша вышел из здания склада, где проводил с различной степенью заинтересованности в происходящем последние два часа.       Место, выбранное Синченем для встречи, как нельзя соответствовало его образу: тихое, залитое красноватым светом заходящего солнца кафе недалеко от центра, воздух внутри пропитался ароматом травяного чая и сладостей. Ненавязчивая едва уловимая мелодия добавляла очарования. Одетый в светлое даочжан удивительно органично вписывался в окружающую обстановку.       В отличие от Сюэ Яна, который в своей черной поношенной толстовке и черных же джинсах казался чернильным пятном на пастельной умиротворяющей картине.       Мелодично звякнувший колокольчик на двери заставил Синченя отвлечься от своих мыслей. Морщинка, еще недавно залегавшая на лбу, разгладилась при виде приближающегося Сюэ Яна, губы тронула мягкая – неожиданно ласковая и вместе с тем печальная – полуулыбка. Даочжан жестом указал на несколько десертов, уже расставленных на столе.        - Я должен извиниться перед тобой за тот случай…       - Нет! – неожиданно резко вскинулся Сюэ Ян, буквально впиваясь взглядом в чужое удивленное лицо. В его глазах вспыхнул опасный лихорадочный блеск. С трудом заставив себя успокоиться, он уже тише произнес. – Нет, ты ничего не должен. Тем более извиняться. Тем более передо мной.       На это Синчень лишь покачал головой, похоже, оставаясь при своем мнении, но не желая больше сердить вспыльчивого собеседника. Даочжан поднял взгляд, в смятении наблюдая за тем, как сидящий напротив парень, больше похожий на нахохлившегося раздраженного подростка, увлеченно принимается за первый из десертов. Впервые Синчень мог разглядеть его в ясном свете, а не в ночном полумраке и не в рассеянном мерцании неона. И поразился тому, насколько удивительно точно воспоминания прошлого накладывались на картинку сидящего напротив человека. Черты, жесты, даже малейшие движения головы – ничего не изменилось. Разве что привычная рукоять Цзянцзая не выглядывала из-за плеча. От внимательного взгляда не ускользнуло маленькое красное пятнышко плохо замытой крови на шее, у самого воротника толстовки. Синчень подавил вздох, отбрасывая мысли о том, своей или чужой была эта кровь.       - Это из-за… него?       Внезапный вопрос Сюэ Яна заставил вновь погрузившегося в раздумья даочжана вздрогнуть. Имя так и не прозвучало в воздухе, но оба понимали, о ком идет речь.       - Если ты о Сун Лане, то да. – мягко ответил Синчень. Признаться, он уже с десяток раз устыдился своего порыва.       Просто… Сюэ Ян был единственным, с кем даочжан мог поговорить, не опасаясь осуждения, да и просто единственным, кто выходил за границы обычного знакомого. Что ж, Синчень не обманывался своими навыками социализации, которые оставляли желать лучшего в каждой его жизни. Заводить приятелей для бывшего даочжана всегда было… сложно.       - Он что-то сделал? – голос Сюэ Яна звучал обманчиво спокойно. Парень с деланым равнодушием облизал перепачканную в шоколаде десертную ложечку, отставляя от себя одну из тарелок.       Вот только от Синченя не ускользнул его взгляд – полыхающий дикой смесью ярости, злобы и… ревности? Невольно даочжану подумалось, что никогда он не замечал, чтобы гнев этого человека был направлен на него самого.       - Нет. Точнее… Мы… В общем, мы решили, что пока нам лучше отдохнуть друг от друга. И если честно, я не знаю, зачем вообще говорю тебе все это.       Синчень не понимал, чего ожидал в ответ на свои слова. Потупившись, он, затаив дыхание почти желал услышать чужой издевательский смех, вопросы о том, зачем вообще о таком рассказывать кому-то третьему, насмешку. Все что угодно. Все, что может позволить Синченю мягко улыбнуться и, чувствуя себя до безумия глупо, убраться подальше с глаз этого человека. Но тишина все тянулась и тянулась, нарушаемая лишь приглушенной музыкой в зале.       - Давай выпьем чего-нибудь. – с наигранной расслабленностью наконец отозвался Сюэ Ян. Только один он знал, каких усилий ему стоило не растянуться в злорадной, довольной улыбке – эта холодна рыбина Сун Лань не смог удержать то, что почти само пришло в его руки. И уж теперь-то Сюэ Ян не отступит. Не сейчас, не в этой жизни.       Сяо Синчень неуверенно кивнул, и поначалу с осторожностью и какой-то опаской делал маленькие глотки алкоголя, не желая озвучивать, что предпочел бы легкий сладкий коктейль, нежели обжигающую горечь виски. Однако, когда первый бокал опустел, взгляд даочжана сделался одновременно печальным, задумчивым и бесконечно ласковым. Словно весь мир с сочувствием взирал на тебя с недосягаемых вершин. Сюэ Ян содрогнулся, с трудом давя в себе постыдное желание прямо здесь, в этом освещенном зале кафе сползти на пол и обхватив колени даочжана – его бесконечно святого и всепрощающего даочжана – вымаливать себе хотя бы толику тепла.       - Пойду подышу. – сдавленно бросил парень и едва не бегом бросился на улицу.       Успело стемнеть, толпы людей на улице заметно рассеялись, серьезных, степенных клерков сменили громко хохочущие, отпускающие развязные шутки стайки подростков. Сюэ Ян, в своей небрежной одежде, неровно стриженными растрепанными волосами выглядел едва ли старше их. Проходящие мимо девушки с интересом и плохо скрытыми намерениями то и дело косились в его сторону.       Едва слышно щелкнула зажигалка и дрожащий огонек на миг выхватил из полумрака усталое лицо с лихорадочно горящими абсолютно черными глазами.       - Можно мне?..       Даочжан стоял рядом, чуть покачиваясь от выпитого. Раскрасневшийся, смущенный, сейчас он выглядел удивительно живым и настоящим. Этот яркий образ постепенно вытеснял из головы картинку недвижимого, мертвого тела, чья кожа по цвету сливалась с белизной одеяний. Осколки воспоминаний, плотно засевшие в памяти и царапавшие мысли каждый раз, стоило лишь задуматься о произошедшем, казалось, понемногу слабели, рассеивались. Сюэ Ян был готов сделать все, что угодно, лишь бы они исчезли окончательно.       Парень потянулся было к уже спрятанной пачке сигарет, намереваясь предложить Синченю новую, но тот вдруг странно улыбнулся и подошел близко – ближе, чем могла вытерпеть выдержка Сюэ Яна. После чего сделал такое, отчего весь воздух словно выбило из груди, а в животе зашевелилась неконтролируемая волна жара. Тонкие пальцы осторожно, чтобы не обжечься потянулись к сигарете, вынимая ту из чужих губ, и Синчень сделал несколько неловких, коротких затяжек. После чего все с тем же странным, нечитаемым выражением протянул сигарету обратно.       - Проводишь меня? Кажется, я немного устал. – полная тепла улыбка тут же сменилась беспокойством. – Хотя, если ты не хочешь, не нужно…       - Хочу. – Сюэ Ян судорожно вцепился в чужой рукав белой просторной рубашки, сам того не замечая. Сигарета обжигала пальцы, но выкинуть ее сейчас казалось святотатством против наивысшего из божеств. – Поехали.       Сун Лань никогда - в этой жизни, конечно - не чувствовал себя настолько паршиво. От гадливого чувства собственной беспомощности хотелось кричать, но мужчина лишь потерянно глядел на четкую, буквально отпечатавшуюся на сетчатке глаза фотографию. Там, в окружении парковой зелени, сидели двое. На том лице, что Сун Лань каждое утро видел в отражении зеркала, был криво нарисован ухмыляющийся смайлик. Второе же, спокойно, светло улыбающееся, принадлежало Сяо Синченю. И вот прямо на белой коже того красовался перечеркивающий эту улыбку красноречивый черный росчерк.       Мужчина не мог избавиться от мысли, что история с ироничной жестокостью повторяется. Только если раньше Сун Лань прогнал единственно важного в его жизни человека из-за собственной глупости, то теперь в бессмысленной, отчаянной попытке защитить.       Письмо пришло вчера, в большом белом конверте, едва уловимо пахнущем дорогим парфюмом. Работая в полиции, Сун Лань успел нажить достаточно врагов, но именно этот показушный, характерный жест связывал со своим последним делом.       Расследование слишком уж вызывающе противозаконного бизнеса Цзиней было рискованным шагом, но Сун Лань даже представить не мог, что угрозы сразу же затронут Синченя. Еще более мерзко себя ощущал мужчина и потому, что решил все сам, не сказав и даже не намекнув, почему вдруг посчитал нужным остановить с таким трудом развивающиеся отношения на самом их пике. Подумать только, еще неделю назад он был счастлив до безумия, наконец то имея возможность наслаждаться обществом своего близкого, любимого человека, а теперь...       А теперь в одиночестве цедит уже третий бокал неразбавленного виски со льдом, чувствуя лишь пустоту и непонятную обреченность. Словно желание "на время" разойтись, пока ситуация не уляжется, а сам он не закончит с расследованием, обещало вылиться во что-то гораздо более серьезное.       Вздохнув, Сун Лань взглянул на экран мобильного со стандартной заставкой очередного блеклого пейзажа. Ни звонков, ни сообщений. Ничего, что смогло бы вытянуть мужчину из вязкого чувства неправильности, ирреальности происходящего.       Вязкие образы, преследующие каждую ночь, становились отчего-то все более яркими и тревожными. А еще в них мелькало лицо - молодое, почти юное, с отвратительной ухмылкой и бездонными черными глазами. И отчего-то это лицо, смутно всплывающее в памяти, приводило в ужас.