Судьба

      Последний месяц жизни Сюэ Яна строился по определенному распорядку. Он приходил в свою квартиру утром, не раздеваясь, падал в постель, чтобы забыться тревожным, болезненным сном, полнившимся угрожающим багрянцем, ослепительной белизной чужих одежд и пронзительными криками ужаса. Просыпался спустя часов пять, измотанный еще больше, подобно ожившему мертвецу брел в ванную, где долго стоял под огненным душем так, что комнату наполнял плотный пар. Надевал что-то, почти не глядя, и ехал в клуб Мэн Яо, где методично под сочувствующим взглядом последнего либо в полном одиночестве цедил один стакан крепкого байцзю за другим. Курил, не сходя с дивана в вип-зале, который любезно отдал для его нужд Гуанъяо. Иногда в закрытую дверь заглядывали смазливые, привлекательные парни и девушки, явно отправленные наверх не без участия приятеля, но одного взгляда Сюэ Яна хватало, чтобы незнакомцы поспешно скрывались прочь.       И лишь когда время приближалось к одиннадцати, Сюэ Ян уезжал. Он отправлялся по знакомому, буквально выжженному клеймом адресу, поднимался на нужный этаж того самого дома и привычно устраивался у двери чужой квартиры человека, который не желал его видеть. Иногда юноша слышал доносящиеся из глубины комнат тихие, такие домашние звуки и представлял, как даочжан разливает чай, возится с конспектами, смотрит телевизор, а после ложится в слишком широкую для одного постель и засыпает. В такие моменты Сюэ Ян будто тешил себя иллюзией сопричастности к этой размеренной, спокойной жизни, желая коснуться хотя бы отголоска прежнего тепла, но на деле лишь раскрывал едва успевшую затянуться рану.       Он просто сидел под дверью, почти неподвижно, иногда курил, листал новости в телефоне, без особой охоты отвечал на требовательные сообщения Мэн Яо, которые в основном сводились к тому, что приятель по доброте душевной предлагал оттрахать Яна, дабы «выбить из головы эту святую блажь» и терпеливо охранял покой и сон того, кто этого даже не желал. Следуя расписанию, изученному до малейшей минуты за короткое время совместной жизни, за полчаса до того, как даочжан отправлялся на работу, Сюэ Ян тщательно избавлялся от следов своего пребывания здесь и возвращался домой.       Так повторялось изо дня в день, и казалось, сломать устоявшийся порядок уже не было сил.       Сюэ Ян отчасти не понимал, зачем делает это, ведь любая надежда на хороший исход разрушилась в тот самый вечер, но с другой стороны осознавал, что просто желает убедиться, что с даочжаном все в порядке, что он каждый день возвращается домой и не стремится повторить собственную судьбу из той, прошлой жизни, воспоминания о которой до сих пор рубцом уродовали душу. Поэтому Ян выматывал себя, почти заменяя еду сигаретами и крепким алкоголем, а нормальный сон – его жалкими урывками, но ощущал объяснимое удовлетворение от едва различимого шума за дверью даочжановой квартиры.       Иногда Синченю казалось, что он ощущает едва уловимый, знакомый запах сигарет. Например, когда мужчина выходил из квартиры, терпкий аромат еще висел в воздухе, будто впитавшись в сами стены. За соседями пагубной привычки раньше не замечалось, подростки здесь не отдыхали, да и слышно их было бы сквозь тонкую дверь. Впрочем, Синчень не давал опасной мысли выстроиться в голове в логичную картину.       Как ни странно, справиться с ситуацией помогла работа. Когда эмоции схлынули, обнажая накопившуюся усталость и горечь разочарования в первую очередь собой, Синчень понял, что должен выйти из дома. Здесь слишком многое напоминало о чужом присутствии, и казалось, в один из вечеров тягучую тишину нарушит уже ставший привычным скрежет ключа. Послышатся по кошачьи мягкие шаги и в дверном проеме покажется знакомая невысокая фигура. Это сводило с ума. И если после расставания с Сун Ланем он мог малодушно позвонить Сюэ Яну, то теперь оставалось лишь с головой зарыться в работу. Новый учебный год, новые лица… Может быть, это поможет.       Синчень не верил в это.       Спустя две недели после ссоры мужчина вдруг понял, что хочет увидеть Сун Ланя. Не для того, чтобы ворошить прошлое, как далекое, так и совсем недавнее, а скорее, чтобы попрощаться. К тому же ему отчаянно хотелось спросить, откуда полицейский узнал об участии Сюэ Яна в гибели известного бизнесмена, чья семья сейчас переживала самый настоящий кризис. И с чего бы вдруг решил предупреждать об этом Синченя? Вопросов было множество, и на самом деле даочжан так толком и не понял, хочет ли знать ответы на них или же тем самым желает лишь сильнее наказать себя за излишнюю наивность.       Добравшись до нужного дома, Синчень с затаенной тревогой нажал кнопку звонка. Не дождавшись ответа, вновь позвонил. Мелодичная трель разлеталась по затихшему этажу, но никто не спешил открывать. Наконец, спустя минут пять бесконечного ожидания дверь соседней квартиры чуть приоткрылась, являя заспанное, но любопытное лицо. Женщина средних лет не раз видела Синченя рядом с Сун Ланем, и потому взгляд ее разом потеплел. Приоткрыв дверь пошире, она доверительно сообщила:       - Господин Сяо, а ваш друг уехал.       - Уехал? – в голосе мужчины слышалось такое удивление, что соседка усердно закивала, словно тем самым добавляя веса своим словам. – Но… куда? И когда? И надолго?       - Куда не знаю, он сказал, что есть храм где-то в горах. А собрался, как только шумиха с этой семейкой началась. Подумать только, почти все попали, один только сынок Гуаншаня нормальным оказался, как его там… Гуанъяо, вроде. – женщина осуждающе поцокала языком, но тут же встрепенулась, вспомнив, что ответила не на все вопросы. – Господин Сун с работы ушел, мне сказал, чтобы за квартирой приглядывала. Значит, надолго уехал. А что, господин Сяо, он вам ничего не сказал? Странно, вы же вроде так дружили близко, как братья почти…       Больше Синчень не слушал, да и не слышал ничего. В ушах гулко билось сердце, руки чуть подрагивали от внутреннего напряжения. Подумать только, насколько легко было смириться с потерей, зная, что Сун Лань где-то рядом. Пусть не близко, но здесь, в одном городе, на одних и тех же улицах. Да и не дал Сюэ Ян толком прочувствовать разрыв, сразу же закружил в безумном вихре эмоций и переживаний. А теперь, в одиночестве, осознание этого накатило в полную силу.       Но выбивал из колеи даже не отъезд Сун Ланя: очевидно, что тот желал отдохнуть от происходящего, отрешиться от этого, свыкнуться с воспоминаниями о прошлых жизнях. Но вот то, что полицейский – бывший уже – не пожелал даже коротким смс сообщить о своем решении… Словно навсегда вычеркнул Синченя из своей жизни, поставив крест на протянувшейся сквозь века связи гораздо сильнее, чем связь возлюбленных или семьи. Как оказалось, никто из них по-настоящему эту связь не чувствовал и лишь желал, чтобы она была.       В голове внезапно мелькнуло совсем недавнее воспоминание: бледное, болезненное лицо Сюэ Яна, с расширенными от удивления и почти животного ужаса глазами, с залитыми собственной кровью руками и мучительно кривящимися от не заданных вопросов искусанными губами. Таким даочжан впервые увидел его в том злополучном клубе. Была ли с этим человеком подобная мистическая связь, или же между ними существовала лишь иррациональная одержимость одного и почти мазохистическое желание положить свою жизнь на алтарь перевоспитания другого? Да и так ли это важно, если все участники этой запутанной паутины прошлого и настоящего оказались в итоге там, где они сейчас?       Споткнувшись, Синчень едва не свалился с лестницы. Вышел из дома, почти бездумно двинувшись в сторону собственного, хотя ближе и безопаснее было добраться на метро. Промозглый, совсем уже осенний ветер тут же забрался за ворот свободного белого свитера, растрепал еще больше отросшие волосы. Синчень ощутил спокойствие, но не такое, что приносит организму отдых, а иное. Почти мертвое, полное внутренней пустоты и обреченности. Словно перегорая столько раз, в итоге ты оказываешься не способен испытывать ничего.       За внутренними метаниями Синчень не заметил медленно двигавшейся вслед за ним темной машины с затемненными же стеклами. В машинах даочжан разбирался слабо, но, прищурившись, сумел разобрать название модели - Aston Martin. Дорогая зарубежная игрушка какого-нибудь сынка обеспеченного бизнесмена. Когда автомобиль поравнялся с медленно бредущим по тротуару мужчиной, стекло задней дверцы опустилось и в полумраке подступающего вечера показалось красивое, молодое лицо. У даочжана словно воздух выбили из легких.       - Сяо Синчень? – несмотря на то, что голос звучал вопросительно, Лань Сичень и так знал, кто перед ним. Представившись, глава корпорации жестом заставил водителя затормозить. – Давайте поговорим. Садитесь в машину, на улице промозгло.       Лань Сичень. Некогда глава ордена, прославленный на всю поднебесную заклинатель, спокойной силой и характером которого восхищались все, а сейчас широко известный бизнесмен, пару раз мелькавший в новостях. Синчень почувствовал себя неуютно, привлекая внимание такого человека. Помнил ли Лань прошлое, или судьба милостиво позволила ему остаться в неведении?       - Господин Сяо, вы ведь больше не заклинатель, если подхватите простуду, боюсь, ваш… друг лишит меня пары конечностей. – несмотря на то, что голос оставался серьезным, глаза Сиченя улыбались. Казалось, рядом с этим наделенным внутренней силой человеком и самому становилось легче.       «Друг – это Сюэ Ян?» - мелькнуло в голосе Синченя, и только после мужчина понял, что его упомянули как бывшего заклинателя. Что ж, значит, Лань помнит, и пока не ясно, избавляет ли это от проблем и возможных вопросов или же наоборот, осложняет ситуацию. Спустя короткое мгновение раздумий, даочжан обошел машину и сел на заднее сидение. В салоне пахло чуть сладковатым парфюмом, бесстрастный взгляд водителя, лишь на короткое мгновение пойманный в отражении зеркала, тут же устремился вперед. Черная кожаная обивка приятно ощущалась под пальцами.       Автомобиль медленно двинулся вперед.       - Извините, господин Лань, но мне отчего-то казалось, вы бы выбрали другую машину.       - Это автомобиль Мэн Яо. – Сичень улыбнулся удивительно тепло. Даже само имя было произнесено мягко, ласково, что никак не вязалось с рассказами Сюэ Яна о бывшем верховном заклинателе. - Он попросил поговорить с вами, господин Сяо, так как беспокоится о нашем общем знакомом, который сейчас… не в лучшем своем состоянии.       Синчень закусил губу. Иногда он представлял, что может случиться с Сюэ Яном, одержимость которого и несдержанность всегда перерастали границы нормального, и лишь убеждаясь, что своим присутствием в чужой жизни сделает хуже, мог удержаться от необдуманных порывов. Но сейчас, когда Лань говорил о состоянии Сюэ Яна, в голову полезли дурные мысли. В равной степени тот мог навредить и себе, и окружающим, и Синчень не знал, что было страшнее. Хотя нет, знал конечно. Чужие смерти причинили бы ему несравнимую ни с чем, разрывающую душу боль, но смерть его чудовища попросту убила.       - А-Яо просил уговорить вас, господин Сяо, используя любые доводы. Но я не стану уговаривать. – Лань Сичень склонил голову, немного помолчал, после чего негромко продолжил. Во взгляде, который он бросил на нервно сжавшего кулаки Синченя мелькнула непонятная тоска. – Я хочу просто рассказать. В своей привязанности к тому, кого многие считают истинным злом вы напоминаете мне брата. Да и у Вэй Усяня и господина Сюэ проглядывает много общего. Только вот в этой жизни шанс исправить ошибки прошлого выпал лишь нам с вами, но не Ванцзи. Брат мог сделать многое, но вернуть душу, ушедшую на путь перерождения сегодня не способен никто, как бы велико не было желание. Тогда… Ванцзи решил отправиться следом.       - Лань Чжань… - Синченя уже ощутимо трясло. Кажется, Лань Сичень не до конца понимал, насколько с его братом они оказались похожи. «Вот только Ванцзи не бросал своего человека, не прогонял его прочь, испугавшись боли, и уж тем более не пытался убить» - кольнула предательская мысль. Синчень закусил сжатые в кулак пальцы.       - Жив. И уже пять лет находится в психиатрической клинике. Ничего не говорит, почти не ест и большую часть времени спит под действием лекарств. – Мужчина замолчал. Поглядел в окно, где мимо проносились горящие яркими росчерками высотки, а люди спешили по своим делам. Глухо признался: - Иногда мне кажется я мучаю его, а не спасаю. Без Вэй Усяня Ванцзи не живет, он просто… ждет. Либо своей смерти, либо возвращения мастера Вэя. В такие моменты мне стыдно, что судьба дала шанс мне, а не ему, что это я смог наконец-то признаться в собственной глупости и простить человеку, которого люблю, все его ошибки. И даже если он сделает новые… мне все равно.       - Но я делаю только хуже… - голос Синченя прозвучал неожиданно хрипло, словно после долгого, надрывного крика. Он и кричал, только глубоко внутри, так, что наружу не проникало ни звука. – В каждой из жизней я приношу окружающим страдания.       Вырезанный до единого человека храм, лишенный зрения Сун Лань, умершие лишь из желания развлечься в страшных мучениях жители города И и маленьких безымянных деревенек. Клан Чан, захлебнувшийся в крови. Сколько смертей и страданий было, а сколько еще будет впереди? Гуаншань, те несчастные, кровь который Синчень лично отмывал в своей ванной, Небожители знают кто еще…       - Нам обоим дали шанс, господин Сяо. Я своим воспользовался.       - Приехали.       Бесцветный голос водителя послышался впереди. Синчень без удивления обнаружил, что его подвезли прямо к подъезду собственного дома, хотя адреса он не называл. Еще пару минут мужчина сидел, не двигаясь с места, но никто не торопил. Наконец, словно вынырнув из захлестнувшей его лавины эмоций, Синчень поблагодарил ставшего вдруг молчаливым Лань Сиченя и вышел.       С тех пор прошло больше двух недель, но никто не беспокоил даочжана, словно давая время на размышления. Синчень и впрямь размышлял. Он представлял Ванцзи, запертого среди больных, травмированных людей только потому, что не смог смириться с потерей дорогого человека. Представлял Мэн Яо – память услужливо подкидывала закутанную в дорогое одеяние Верховного заклинателя невысокую фигуру, а рядом – статного, излучающего уверенность и спокойствие Лань Сиченя. Гуанъяо считали жестоким монстром, главу ордена Лань – едва ли не святым Небожителем, но это не помешало их связи укрепиться, перерасти во что-то иное, крепкое. Думал о Сун Лане, отправившемся в далекий отрезанный от людей монастырь, лишь бы не сталкиваться больше с безумием этого мира. Старался, но безуспешно, не думать о Сюэ Яне, и каждая подобная мысль словно раскаленной иглой впивалась в мозг, причиняя боль.       В одну из тревожных, полных неясных теней, стойкого медного запаха и жестокого, безумного смеха ночей Синчень вздрогнул от раздавшегося в тишине телефонного звонка. Яркий свет резанул глаза, и мужчина прищурился. Простой незнакомый номер без подписи. Звонок все звучал и звучал, и чужая настойчивость пробудила непонятный интерес.       - Господин Сяо, наконец-то. - Протянул ленивый мягкий голос на той стороне. Синчень нахмурился. Казалось, каждый в этом городе знал его лучше него самого. – Не знаю уж, что у вас там произошло, но мой бар скоро разорится, потому что один небезызвестный нам обоим страдающий придурок ежедневно опустошает запасы. Так что соизвольте подняться и выглянуть из квартиры. Настоятельно рекомендую это сделать, иначе я приеду и лично вытащу вас из постели или где вы там сейчас находитесь, а это принесет нам обоим не очень приятные ощущения. Договорились, господин Сяо? Вот и отлично, надеюсь, скоро увидимся.       Звонок оборвался, а Синчень еще несколько минут оторопело рассматривал телефон в своей ладони. Голос, поначалу показавшийся незнакомым, всколыхнул в памяти давние воспоминания – Башня Кои, благоухающая пионами, самодовольная ухмылка на молодом, наглом лице убийцы клана Чан, и угодливое, мягкое выражение тогда еще одного из семьи Цзиней, а не Верховного заклинателя. Цзинь Гуанъяо. Гуанъяо только что сам позвонил ему и велел выйти из квартиры, пообещав, что лично приедет, если так не поступить? Казалось, этот мир медленно сходил с ума.       Посчитав, что шутки такого рода не в характере господина Цзиня, Синчень выбрался из-под одеяла. В квартире стояла осенняя прохлада, и дрожь тут же пробежала по телу. Путь до двери, преодолеваемый обычно в несколько шагов, сейчас показался бесконечным. Почему-то даочжан боялся того, что увидит там.       Сперва поглядев в глазок и не обнаружив ровным счетом ничего, Синчень растерялся. Щелкнул замком, приоткрывая дверь ровно настолько, чтобы сразу же успеть захлопнуть в случае опасности и застыл. Открывшаяся щелка давала достаточно обзора, чтобы заметить распластанное на полу тело. Непогасшая сигарета, выскользнувшая из пальцев – слишком знакомых, с различимыми даже в полумраке тусклых уличных фонарей шрамами - еще дымилась.       Синчень, уже не думая ни о чем, вышел из квартиры. Первая паническая мысль, захлестнувшая таким отчаянием – мертв! – отступила, когда, спешно опустившись на колени, мужчина проверил дыхание. Слабое, но все же различимое оно словно вселило в самого Синченя новые силы. Обморок оказался до того глубоким, что даже когда даочжан поднял заметно осунувшегося и похудевшего Сюэ Яна на руки, за собственным волнением не чувствуя тяжести ноши, тот не очнулся. Лишь разгладилась глубокая морщинка между бровей, словно даже в беспамятстве тепло чужих рук успокаивало.       Первым, что ощутил Сюэ Ян, когда очнулся, оказалось легкое поглаживание по волосам и мелодичное мурлыканье незатейливой детской песенки. Резко распахнув глаза, он подумал, что все-таки умер и вознесся, иначе ничем другим объяснить свое пребывание в даочжановой квартире просто не мог. Как и тогда, в первый раз, он обнаружил себя в постели, бережно укутанным в одеяло, разве что старые раны уже затянулись и больше не сочились кровью от каждого движения. Спиной же Сюэ Ян оказался прижат к чему-то мягкому, подозрительно теплому и покачивающемуся в такт напеваемой мелодии.       Подсознание Сюэ Яна сработало раньше, чем тот успел подумать. Резко развернувшись, юноша натолкнулся на спокойный, немного грустный взгляд знакомых глаз и словно ошпаренный отскочил прочь. Лишь оказавшись на полу, у самой стены, вжимаясь в нее, будто в последнюю надежду, Сюэ Ян затравленно и даже испуганно зачастил:       - Прости, даочжан, я не хотел. Я сейчас уйду. Ты не должен был… Сейчас, я уже ухожу. Извини…       - Сюэ Ян.       Голос Синченя почти растворился в сдавленном бормотании. Сюэ Ян, будто разом лишившись зрения, зашарил ладонями возле себя - в последнее время разум все чаще играл с ним злые шутки, отбрасывая в прошлое. То ли алкоголь, то ли боль, с которой он больше не мог справляться, вынуждали его подменять настоящее картинами прошлого. Вот и теперь он по въевшейся в кости привычки пытался найти свой меч, но тут же одернул себя. Меч сгинул со света несколько сотен лет назад, и лучше бы Сюэ Ян последовал за ним. Юноша с трудом поднялся на ноги, понимая, что скорее всего, не сможет добраться до двери без посторонней помощи. Что ж, тогда он доползет до нее, ползти-то он еще способен.       - Прости, даочжан, я правда не хотел, чтобы ты видел. Просто устал, наверное, вот и свалился. Ахах, и впрямь отвратительный до тошноты. Мне жаль, даочжан, но в этот раз хотя бы не запачкал ничего своей кровью, правда?.. Я уже ухожу, уже…       - Сюэ Ян. – Синчень чуть повысил голос, и что-то в его интонациях, спокойных, но в то же время достаточно властных, заставило все это время избегавшего чужого взгляда Сюэ Яна вскинуть голову. Даочжан глядел прямо на него, немного устало, но без отвращения и злости. Это удивляло. Настолько, что Сюэ Ян замер и послушно замолчал. – Прости меня. Я ошибся.       - Даочжан?..       - Не перебивай. – строгость голоса смягчалась проглядывающей во взгляде улыбкой. Измученной, но все же искренней. Синчень поднялся, помог Сюэ Яну, внезапно ставшему покорным, словно безвольная марионетка, дойти до кровати. Вновь закутал того в одеяло и крепко обхватил руками, чтобы в этот раз он не сумел сбежать. – То, что я сделал в прошлый раз… Прости, это было глупо и неправильно. Наверное, я трус. Да, и не вздумай возражать. Трус, раз мне потребовалось столько времени, чтобы признать очевидное. Ты чудовище, Сюэ Ян, жестокое, безжалостное и темное. Но ты мое чудовище. Ты самое важное, что есть в моей жизни. Неважно, что ты сделал раньше, неважно, что сделаешь потом. Я люблю тебя. И мне жаль, что нам обоим потребовалось столько времени, чтобы это признать.       Комната погрузилась в тишину. Сюэ Ян дышал через раз, просто забывая, что нужно сделать вдох, а сердце билось словно бешеное. Нет, он все-таки мертв. Его остывающее тело валяется на полу ледяного подъезда, а смилостивившиеся небожители позволили наконец найти покой. На этом моменте мысли юноши обрывались – в этом мире лишь один Небожитель был милостив к нему, и прямо сейчас он сжимал его в своих объятиях, отчаянно цепляясь за тонкую ткань хлопковой белой пижамы. А это значит, что все происходящее более чем реально. Сюэ Ян жив, и не просто жив, а до неприличия счастлив. Он важен, его простили… его любят. Синчень сказал, что любит его! Кажется, еще немного и обессиленное, измотанное эмоциями тело вновь отключится, давая разуму время осмыслить все.       - Сюэ Ян, - голос Синченя заставил вздрогнуть. Невольно, Сюэ Ян насторожился. Слово даочжана было непреложным для него, но тот мог передумать. Мог сказать, что ошибся в собственных чувствах. Сюэ Ян до сих пор не мог поверить, что капля удачи наконец досталась и ему и потому каждую секунду ожидал подвоха. – Что ты делал под моей дверью?       - Сидел. – глупо моргнув, отозвался юноша. Немного подумал и добавил. – Курил, а потом… кажется, упал в обморок.       - И сколько ночей ты вот так сидел? – с непроницаемым, почти нечитаемым выражением вновь спросил даочжан. Не чувствуя опасности, юноша не задумываясь ответил.       - Все. Каждую ночь с тех пор, как мы… в общем, как мне пришлось уйти.       - О боги! – Синчень с силой сжал свою переносицу, словно борясь с головной болью. Сюэ Ян виновато затих, жалея, что своими словами вновь заставил даочжана волноваться. – Просто давай спать. Утром поговорим.       Сюэ Ян покорно дал утянуть себя вниз, и так, в коконе из одеяла и чужих рук, удобно устроился на груди даочжана, ощущая равномерное биение сердца. Кажется, мужчина уже успел задремать, но к Сюэ Яну сон все не шел. Он вглядывался в бледное, казавшееся почти белым лицо и до сих пор не мог осознать, что его простили. Его, безжалостное кровавое чудовище, но принадлежащее со всеми клыками и когтями одному поистине святому Небожителю.       - Сюэ Ян, я не смогу уснуть, если ты продолжишь буравить меня взглядом. – не открывая глаз, пробормотал Синчень. Юноша же закусил губу, и, попытавшись справиться с внезапно охватившей его робостью, прошептал:       - Только если ты поцелуешь меня, даочжан.       Ответная тишина показалась Сюэ Яну оглушительной. Он успел запаниковать, мысленно с десяток раз обругать себя последними словами, уже готовясь убираться прочь, если только даочжан прикажет. Наглый идиот, все никак не способный уяснить свое место. На деле, прошло лишь несколько секунд, и все также сонно в ответ послышалось:       - Иди сюда.       Спустя четыре месяца.       - Эй, здесь так холодно, что зуб на зуб не попадает. Экономишь на отоплении, расчетливый засранец?       Мэн Яо окинул приятеля наигранно надменным взглядом и промолчал. В клубе, а уж тем более в вип-зале, сегодня занятом их четверкой, было тепло, если не сказать жарко, настолько, что не верилось, что снаружи лютует непривычно холодный первый зимний месяц. Подумать только, сегодня еще и метель обещали. Мерзкое время, но отличное для того, чтобы расслабленно тянуть приготовленный по всем правилам глинтвейн, огненными всполохами прокатывающийся по венам.       Впрочем, это не помешало Сюэ Яну снять с вешалки свою утепленную черную куртку и с видом победителя опустить ее на плечи Синченя. Тот даже бровью не повел, продолжая сосредоточенно потягивать исходящий ароматным парком напиток – кажется, успел привыкнуть, что иногда забота его персонального чудовища перерастает все разумные пределы. Пока Мэн Яо демонстративно закатывал глаза, всем своим видом демонстрируя презрение, Лань Сичень лишь коротко, с пониманием усмехался.       - Слышал, твоя последняя сделка оказалась очень успешной. – поднял взгляд от бокала Синчень. Его лицо, обращенное к Ланю, чуть раскраснелось, то ли от выпивки, то ли оттого, что в помещении и впрямь было тепло.       - Да, конкурирующая компания отказалась от своих планов. Кажется, их руководитель куда-то внезапно пропал… - мужчина замолк, потому что единственный включенный телефон в этой комнате – телефон хозяина заведения внезапно подал голос. Пронзительный звук не заглушила даже доносящаяся из основного зала незатейливая популярная мелодия.       Мэн Яо взглянул на номер, чуть нахмурился, но все же ответил. Спустя пять минут разговора, который со стороны Гуанъяо состоял исключительно из коротких ответов вроде «да» или «нет», мужчина отложил телефон и одним глотком допил оставшийся напиток. Его взгляд, брошенный на Сюэ Яна, лениво покачивающего ногой, заброшенной на боковинку удобного кресла, не укрылся от присутствующих.       - Идем? – юноша заметно оживился. Казалось, он мигом вспыхнул предвкушением. В глазах мелькнуло обычно тщательно скрываемое, хищное выражение.       - Да. Прошу нас извинить. Не знаю, когда вернемся, но мой бар полностью в вашем распоряжении. - Мэн Яо обворожительно улыбнулся. На мгновение сплел пальцы с Сиченем, поймал улыбку и легкий кивок того и вышел из зала.       Даочжан ощутил, как в него со спины вцепляются теплые жадные пальцы, забираются под свитер крупной вязки, ласково проходятся подушечками по ребрам, вызывая легкую дрожь. После чего на короткий миг накрывают пах, чтобы тут же вернуться к почти целомудренному прикосновению к шее. Обжигая дыханием кожу, Сюэ Ян зашептал на ухо:       - Дождись меня, даочжан, я скоро.       - Будь осторожен. – чуть нахмурившись, Синчень оглянулся, но Сюэ Ян уже выскользнул прочь, оставив после себя горьковатый запах сигарет. Внутри всколыхнулось беспокойство, но даочжан волевым усилием загнал его на задворки разума, отгораживаясь от любых мыслей, способных нарушить идиллию этого зимнего вечера.       - Синчень, - проницательности Ланя можно было лишь завидовать. В этой жизни, не закрывая глаз на происходящее, словно жалкий слепец, он видел удивительно ясно. – Выбор уже сделан. Не стоит беспокоиться понапрасну. Так что, желаешь услышать о моей грандиозной, важной, но такой скучной сделке?       - Да. – даочжан улыбнулся и Лань размеренно, неторопливо заговорил.       Телефон Синченя внезапно вспыхнул новым сообщением. Сюэ Ян. Продолжая рассеянно кивать в ответ на рассказ Сиченя, даочжан нажал пару кнопок. Сообщение оказалось коротким.       «Я люблю тебя».       Даочжан поднял голову, наткнулся на понимающий, спокойный взгляд Лань Сиченя и невольно смутился, чувствуя, как краснеют мочки ушей. Быстро набрал ответ и отложил телефон, не переставая глупо улыбаться.       Сидя в одной из многочисленных машин Мэн Яо, Сюэ Ян ухмылялся, сжимая в руках телефон. На его простое и искреннее признание даочжан ответил в своем стиле.       «И я тебя, чудовище».       Чудовище усмехнулось, последней затяжкой докурило очередную сигарету, выбросив окурок прямо в окно разгоняющегося автомобиля и повернулось к приятелю, который начинал закипать, пытаясь вот уже десять минут объяснить суть очередного задания. Предстоящая встреча обещала быть сложной, но чудовище не боялось сложностей, пока дома ожидал его личный Небожитель.