Восстановить Баланс

      Палпатин был матерым политиком, а потому успешно уворачивался от вспышек. Энакин же, поскольку был самым высоким из них, страдал больше и оттого хмурился и поджимал губы. Он чувствовал подхалимаж, и он ему откровенно не нравился. Грязь ему претила всегда. Он же стремился к чистоте, а потому искал ту, чье сердце было самым искренним, самым чистым и открытым. Свою жену, своего ангела. Он чувствовал, что она где-то рядом, но в общей какофонии впечатлений от окружающих не мог определить ее точного местонахождения. Но зато он нашел Три-Пи-О, и тот жестами показал ему, куда надо идти. Энакин невероятно обрадовался и сосредоточился на чувствах в том направлении. Его звезда там, в тени дальних высоких колонн. Стоит и ждет его. С трудом отделавшись от окружения, которое не хотело отпускать героя дня, Энакин рванул к жене и, увидев ее, такую нежную, такую любимую и так счастливо улыбающуюся, он с легкостью подхватил ее и закружил.       - Энакин! — Падме безостановочно целовала его лицо, будто не веря, что видит его. Она прижимала его к себе крепко-крепко, будто не виделась с ним давным-давно, а не разговаривала и того дольше.       - Я скучал по тебе, Падме! — шептал он, наслаждаясь запахом любимой, чувствуя ее в своих объятиях, ощущая, что он дома.       - Я так боялась, что ты погибнешь на том крейсере! Я чувствовала тебя, и мне было страшно...       - Я невредим. — отвечал он со своей обычной задорной улыбкой, а глаза сверкали любовью. — Мы не виделись как будто целую вечность! Думаю, если бы Канцлера не похитили, мы бы так и искали Гривуса на дальнем рубеже. — он вновь склонился к жене, желая почувствовать вкус ее губ, насладиться им вновь вживую, а не через Силу в мыслях. Но Падме отстранилась.       - Постой, не здесь. — трепетала она, но продолжая млеть от его объятий.       - Нет, здесь. — возразил муж, не желая отпускать ее хоть на миг. — Я...я устал от всех скрываться. Пусть узнают, что мы женаты! — Скайуокер действительно вымотался от всего происходящего. Война, потери, ужасы, невозможность нормально отдохнуть или хотя бы просто передохнуть, давление как со стороны Совета так и Канцлера... да еще и груз тайны не добавлял удобства. Но Падме чуть отошла назад и нахмурилась.       - Энакин, перестань, не надо об этом.       Джедай внимательно посмотрел в полные тревоги глаза жены и просто обнял ее. Им обоим было очень хорошо в объятиях друг друга, и этот миг счастья стоило продлить. Но через секунду молодой человек отстранился нахмуренно.       - Что с тобой? Ты дрожишь. — он еще там, узнав где стоит жена, понял, что что-то не то, но в суматохе не мог определить причину беспокойства в Силе. А потом был так счастлив увидеть ее, что забыл обо всем на свете. — В чем дело?       - Случилось нечто чудесное. — с нерешительной улыбкой сказала Падме. — Помнишь, ты сказал мне тогда не волноваться? Так вот... Эни, я беременна.       Энакин был настолько поражен новостью, что даже растерялся, не зная что сказать. Чувства радости и счастья захлестнули его с головой, и он потерял дар речи. Теперь его семья пополнится, и их будет больше, чем двое. У него будет та семья, о которой он мечтал с детства. Жена и дети. Он не будет один в этом мире. Конечно, у него есть мама, но она где-то там, в другой жизни, на другой планете, и у нее своя семья. А теперь и у него будет своя.       - Это... — нашел он в себе силы сказать. — это же просто прекрасно!       - Что же нам делать? — как-то растерянно спросила девушка. Сейчас она никак не напоминала сильного сенатора, какой ее знала вся галактика. Она была просто слабой женщиной, растерянной от происходящего с ней.       - Давай не будем сейчас об этом беспокоиться. — отмахнулся Энакин, продолжая пожирать глазами любимую. — Хорошо? Это радостный момент. Самый радостный в моей жизни. — и он вновь потянулся к любимой за поцелуем, и та не стала отвергать его, с теплотой ответив на столь любимое ею действие. Он подарил ей ее мечту о своей семье, и это было огромным счастьем в ее жизни. Не меньшим, чем и в его.       Вынужденно расставшись с Падме на обязательную явку в Храм, Энакин всю дорогу думал о произошедших в его жизни переменах и мечтах, что их сопровождали. Ему виделись прекрасные сады Озерного Края и полная безмятежность этих мест. Прекрасное, лучшее место, где он мог бы жить со своей семьей. Он почти как наяву видел как они с Падме сидят в тени дерева, а неподалеку бегают мальчик и девочка, и тепло разливалось по его телу, вызывая почти безумную улыбку.       - Энакин! — пытался достучаться до него магистр Винду, но почти безрезультатно. Скайуокер лишь перевел на него почти стеклянный взгляд и еще больше растянул губы в улыбке.       - Что с ним? — спросил корун, с открытой неприязнью смотря на Энакина. Хоть он и принимал участие в его тренировках еще в период его ученичества и характер молодого человека не был для него тайной, но он так и не проникся к нему доверием или уважением.       Оби-Ван посмотрел на Энакина и проклял про себя его любовные отношения с Падме. Он почти искренне пожалел, что знает о них и сам дал добро, хоть любовь с сенатором стабилизировала его и приводила эмоции в норму. Кеноби, однако, уже за столько лет привык покрывать своего падавана, пусть и бывшего, а потому лишь глубоко вздохнул.       - Мы столько раз за это время были на волосок от смерти, ведя бои по многу часов, не вылезая из-за штурвала, что научились медитировать в самых неожиданных местах и разное время. Невозможно прийти в норму и принять верное решение, не слившись с Силой. У Энакина это иногда выглядит именно так. — чуть махнул Оби-Ван рукой.       - Медитирует? — недоверчиво спросил Винду, однако допытываться не стал. В конце концов сегодня этот проступок можно ему простить — арест Дуку и возвращение похищенного Канцлера дорогого стоят. И они продолжили брифинг, уже не обращая внимания на отсутствующего сознанием Избранного.       Когда все закончилось, и в зале никого не осталось, Оби-Ван поднял за руку Энакина и влепил ему звонкую пощечину. Скайуокер вскрикнул и моментально пришел в себя, ошарашенно посмотрев на бывшего учителя.       - За что? — спросил он недоуменно, потирая щеку.       - За то, что заставил меня краснеть за тебя. И за то, что я соврал при всех, что ты медитируешь, хотя думал явно о Падме. Впрочем, думаю те мысли можно сравнить с медитацией. — начал перечислять Кеноби.       Скайуокер фыркнул, признавая шутку хорошей.       - Энакин, держи себя в руках! Я прикрываю тебя, но это не может вечно продолжаться! Сегодня тебе это сошло с рук...       - Я понял-понял. — поднял рыцарь руки вверх, признавая свою неправоту. — Что хоть я пропустил?       - Первый допрос Дуку ничего не дал. Магистр Йода с ним разговаривал, потом Винду. Но он ходит все вокруг да около и ничего толком не говорит. Зато потребовал в своей обычной манере еды и тебя.       - Меня? — неподдельно удивился Энакин. — Я ему зачем понадобился?       - Он сказал, что тебе будет крайне интересно присутствовать на допросе, ты узнаешь много нового.       - Нового? — переспросил Скайуокер.       - Да, о своем будущем.       - Будущем? — опять переспросил Энакин и увернулся от очередной подлетающей к его щеке руки Кеноби и напрягся. Быть может этот ситх что-то знает о том киборге, которым он должен будет стать?       - Почему ты все время переспрашиваешь? — начал злиться джедай. Он долго терпел выходки Энакина, но нервов уже не хватает. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — но Энакин продолжал молчать, погрузившись снова в свои мысли. И отсутствие ответа лишь подтверждало нехорошие мысли. — Энакин, ты ничего не скрываешь от меня? — с подозрением спросил Оби-Ван, сощурившись.       - Нет... — неуверенно произнес рыцарь, опять явно сомневаясь в надежности бывшего учителя. — Нет. — уже твердо ответил он. — Просто все эти разговоры о моем предназначении выбивают из колеи. Но одно дело, когда об этом говорят джедаи, и совсем иное — когда ситхи. Тут есть о чем подумать. Во сколько он ждет меня?       - Допрос состоится после утренней тренировки. — не стал Оби-Ван скрывать информацию, хотя сделал мысленную пометку поговорить о важности доверия между друзьями.       - Значит, мы с Падме еще успеем еще позавтракать. — пробормотал Энакин, за что получил несильный тычок под ребра. — Эй, а сейчас-то за что?       - В назидание. — сквозь зубы проговорил Кеноби. — Чтобы думал что и где ты говоришь.       - Простите, учитель. — покаялся Энакин. — Если я не нужен, то я пойду?       - Иди. Я знаю где тебя искать, если что. — с неохотой ответил Кеноби, и через секунду не было видно не только спины Скайуокера, но и его фигуры, унесшейся в знатный дом по Республиканской улице.       Энакин с Падме провели потрясающую ночь, празднуя все подряд — и пленение Дуку, и счастливое возвращение Энакина домой, и грядущее пополнение семьи... Это было настолько волшебно и прекрасно, что супруги отлично понимали — именно ради таких моментов стоило претерпеть все страхи и лишения прошлого. Их мир искрился и переливался всеми цветами спектра; и постоянные признания в любви друг к другу отражались в стенах спальни, оставаясь только между ними двумя и не беспокоя остальных живущих в квартире сенатора Набу.       Однако утром их мирный сон был неожиданно резко прерван.       - Госпожа Падме, — позвонила ей на деку служанка. — к Вам и господину джедаю пришел гость и требует вас обоих.       - Что? — немедленно проснулся Энакин, и волна тревоги прошлась по телу, смывая остатки сна.       - Мы идем, Моте, — тоже тревожно произнесла Падме, взглянув на мужа. — предложи ему что-нибудь выпить.       - Конечно. — кивнула служанка и отключилась.       - Эни, кто это?       - Это всего лишь Оби-Ван. — выдохнул Энакин, чуть успокоившись, когда прислушался к Силе. — И он в крайнем возбуждении, если так можно про него сказать.       - Ты что-то опять натворил? — напряглась девушка.       - Не больше обычного. — нахмурился Скайуокер, вспоминая вчерашний день и вечер. — Вряд ли Оби-Ван решил разбудить нас до завтрака из-за того, что я вчера заснул на брифинге.       - Эни! — ахнула Падме.       - Но он тогда же и отчитал меня. А потом я ушел к тебе сразу. И он знал это.       - Но что-то явно произошло. — заключила сенатор, надевая халат.       В этот момент у Энакина пиликнул передатчик, и на нем высветилось сообщение от Оби-Вана: "Энакин, поторопитесь."       - Это точно. — нахмурился джедай, прочитав послание наставника.       Выйдя из спальни в гостиную, они увидели беспокойно расхаживающего Кеноби. Это было крайне необычно для всегда спокойного Оби-Вана.       - Доброе утро. — поздоровались супруги одновременно и с одинаковой интонацией.       Это до того поразило пришедшего гостя, что он в неверии повернулся лицом к хозяевам, чтобы убедиться, что ему не послышалось. Однако, галлюцинациями Оби-Ван не страдал, и он стал свидетелем с какой нежностью эти двое смотрят друг на друга. Казалось, они общаются взглядами, втайне ото всех окружающих, когда они на виду у остальной галактики. "Невероятно!" — подумал Оби-Ван, попутно размышляя, есть ли вообще границы возможностей у его бывшего падавана. Совершаемое им просто невероятно.       - Простите, что беспокою вас. — заставил он себя перейти к делу, больше обращаясь к Падме, чем к Энакину, но затем посмотрел на Скайуокера. — Энакин, нам нужно торопиться в Храм, пока тебя не стали искать через Силу. Случилось невероятное. Дуку умер.       - Что? — крикнули супруги, не веря своим ушам. — Как? — спросил Энакин.       - Кажется, его удушили. Других вариантов нет пока.       - Кто? — охрип Скайуокер, не понимая как так произошло.       - Никто не заходил к нему, Совет проверил по камерам. Поторопись, поскольку он желал поговорить с тобой, то тебя это тоже касается.       - Да я даже не знаю, что он хотел сказать! — воскликнул Энакин, хотя и метнулся в спальню за остальными вещами.       - Падме, простите за это утреннее вторжение, — склонил Оби-Ван голову. — но произошедшее невероятно.       - Не стоит извиняться, — улыбнулась женщина. — я все понимаю. И, должна сказать, я рада, что пришли Вы, а не кто-то другой из Совета. Еще большие проблемы нам ни к чему.       - Да, боюсь, этого Совет не переживет и развалится на радость ситху. — улыбнулся Кеноби в бороду.       - Я готов. — вернулся Энакин, полностью одетый и пристегивающий мечи к поясу. — Прости, Ангел, что не составлю тебе компанию за завтраком. — невесомо поцеловал он жену.       - Ничего. — тепло посмотрела на него Падме. — Ты там сейчас нужнее.       - Я свяжусь с тобой. — сказал Скайуокер напоследок и вышел вслед за Наставником. — Так что там с Дуку? — уже сосредоточившись на деле, спросил он Оби-Вана.       - Я сказал вам обоим то, что знаю сам. — откликнулся джедай. — Может, пока я летал за тобой, что-то новое выяснилось.       - Что в Совете знают о моем отсутствии? — не мог не спросить Энакин. Он уже был благодарен пришедшему наставнику за отсутствие морали, но выяснить что знают другие было необходимо. — Ведь они наверняка и за мной приходили.       - Я всегда говорю одно и то же. — грустно вздохнул Оби-Ван. — Если тебя нет в комнате, то ты на нижних уровнях собираешь металлический хлам.       - Спасибо. — хлопнул Энакин учителя по плечу, и тот немного поморщился от силы удара. Все-таки парня Сила не обделила ни в физической силе, ни в джедайской.       Войдя в зал Совета, Энакин оказался под перехлестным огнем взглядов магистров. Но поскольку виноват он ни в чем не был, то и смотрел на всех ожидающе.       - Умер Дуку, знаешь ты уже ведь? — больше утверждал, чем спрашивал Йода.       - Да. — кивнул Энакин.       - И ничего не знаешь ты о том, верно?       - Меня там не было. — холодно ответил Энакин, оскорбленный тем, что его, похоже, обвиняют в смерти ситха.       - Мы это знаем. — вмешался Винду. — Но, может быть, пока вы летели с ним, он что-то сказал.       - Он сначала был без сознания, а потом боялся умереть на крейсере. Ничего по существу он не говорил. — старался не выходить джедай из себя.       - А не по существу? — допытывался Винду.       - Он высмеивал нашу с учителем операцию по спасению Канцлера. — чуть скривил Энакин губы.       - Мы надеялись, что ты что-то знаешь, о чем Дуку хотел поговорить с тобой. — сказал обычно молчаливый Пло Кун, на что Скайуокер лишь отрицательно покачал головой.       - Пусть он войдет в камеру, где держали Дуку. — неожиданно высказался Ки-Ади-Мунди, который достаточно тепло относился к юноше. — Он самый чувствительный из всех нас, может он почувствует что-то в Силе?       - Сильна в нем слишком Темная сторона. — сказал магистр Йода, опустив глаза и уши. — Опасно это слишком.       Энакин, уже не раз слышавший эти слова от магистра в свой адрес, лишь закатил глаза. Все чаще он себя спрашивал — знает ли тот еще что-то помимо того, что все тайной покрыто? Но идея магистра Мунди ему понравилась. Пожалуй, если Совет не даст добро, он сам попробует туда пройти. В крайнем случае, просто будет максимально близко к камере и послушает Силу.       Но, видимо, что-то такое отразилось на его лице, что Совет, переглянувшись, вновь посмотрел на него внимательно.       - Хорошо. — сказал Винду. — Совет дает добро. Я сам пойду с тобой. Посмотрим что ты сможешь почувствовать. И, не откладывая дело в долгий ящик, магистр поднялся и пошел к двери.       - Магистр Винду, — обратился Оби-Ван. — я могу пойти с вами?       - Конечно. — чуть помедлив, кивнул корун. У них с Энакином давно взаимная неприязнь, а присутствие Кеноби наверняка сгладит возможные конфликты.       Подходя к камере, где держали Дуку, Энакин отпустил себя практически всего в Силу. Он специально сдерживал себя, т.к. не собирался показывать окружающим своих истинных возможностей, да и, по-хорошему, не знал их границ, но при этом ему и самому надо было понять что происходит. Что знал Дуку? Почему Канцлер так настаивал на его смерти? Кто убил его? Кто этот ситх в сенате? Они с Падме пока так ничего и не выяснили путного. Лишь поняли, что он близок к Канцлеру. Но в Совете не раз говорили, что проверили всех из его окружения... Слишком много непонятного.       Охрана, которую так и не убрали, открыла дверь, и Энакин чуть не задохнулся от мощи Темной стороны Силы, что так радостно прильнула к нему. Приятное покалывание разлилось по всему телу, заполняя каждую клеточку организма. Насыщая его. Каждый раз, когда Энакин соприкасался с Темной стороной Силы, он чувствовал себя полноценным. А когда избавлялся от нее, обращаясь к Свету, то будто только половина него функционировала. Сейчас же Сила бурлила в нем, перемешиваясь, сливая белое и черное. И было столь легко, что ему казалось он ступает по воздуху, а не каменному полу. Чувство наполненности пьянило, и он наслаждался этим ощущением. Будто только так он был самим собой. В Силе он чувствовал каждого так четко и ясно, что ему не нужно было концентрироваться на них вообще. Энакин вообще был уверен, что, захоти, он не только с легкостью прочитает все мысли, даже самые потаенные, но и изменит их. А настолько сильное влияние на разум могли оказать лишь единицы.       Войдя в центр камеры, Энакин внимательно огляделся. Физически тут ничего интересного не было. Личных вещей у графа ни при аресте не находилось, ни после никто ничего не приносил. Заключенному не надо было ничего.       - Он умер на кровати, да? — спросил Энакин, хотя ответ ему и не требовался. Там был источник Тьмы. — И лежал он ногами к двери. — юноша лег на место покойного и посмотрел вверх. В углу была вентиляция — единственная подача свежего воздуха. Окна не было в камере. Свет давал небольшой светильник на потолке.       Молодой человек сделал неспешный вдох и закрыл глаза, медленно выдыхая и сливаясь с окружающей обстановкой. Он пытался проникнуть в рисунок Силы, узнать что произошло. Стать Дуку в тот момент. Увидеть того, кто удушил графа, пока тот ничего лишнего не сказал. Ни у кого не было сомнений, что главу Конфедерации убили.       Энакин постепенно раскрывал себя Тьме. Он уже почти не противился этой части себя. С подачи Падме он начал задумываться что же означает быть ситхом. И из того, что он читал в хранилище Храма, он не подходил ни под одну из категорий. Не было у него тяги к супермогуществу из прихоти, жаждой власти тоже не страдал, удовольствие от убийств также не получал... Он наслаждался своим могуществом просто как умениями, как фактом возможностей, но направлять хотел не для себя, а для мира. Наказать — да, но только врагов. И еще он хотел признания своих заслуг. Разве это плохо?       То, что джедаи называли Темной стороной, поглощало сознание Избранного и помогало ему слиться с окружением. Он чувствовал, как еще недавно Дуку лежал тут, на этом самом месте, довольный собой. Он столько лет водил магистров Ордена за нос, когда был джедаем, а потом, когда покинул Орден. И вот, он снова тут, плененный, но теперь они нуждаются в нем еще больше. Точнее, в его знаниях. О да, он многое знает, но делиться этим просто так не намерен. Он будет играться с этими глупцами и торговаться. А еще он хотел проверить того, кого более десятка лет назад назвали Избранным. Дуку действительно убедился насколько юноша силен, но этого недостаточно ни для джедая, ни для ситха. Что касаемо баланса...это стоило проверить. Граф уже представлял себе как выстроить разговор с парнем, как почувствовал подступающую Тьму. Он открыл глаза, но вокруг никого не было. Но мужчина чувствовал, как Тьма сгущается вокруг него, облепляя его все плотнее. Она была неосязаема, но ощутима. Тьма давила на грудную клетку, не позволяя вздохнуть. Она подбиралась к нему все ближе и ближе, опутывая собой, не позволяя пошевелиться. Граф в ужасе наблюдал, как она раскрывает свою пасть для молниеносного броска. Она не позволит своей жертве спастись и пришла, чтобы убить. Никто и ничто не спасет. И не потому, что не захочет, а потому что не почувствует. Граф не мог даже рот открыть. Сознание билось в истерике, а тело продолжало ровно функционировать. Мозг понимал, что доживает последние секунды, но сделать ничего не мог. Сила была заблокирована.       - Ты умрешь. — сказала Тьма. — Ты должен был умереть на крейсере, но мальчишка меня подвел. Ты же этого не сделаешь.       - За что? — спросил Дуку. — Я верно служил тебе.       - Именно поэтому ты умрешь. За верность. К тому же ты слишком многое знаешь.       - Но Скайуокер милосерден. Он — джедай.       - Осталось совсем чуть-чуть. Он будет моим. Он уже мой. Твое же время вышло. Прощай.       И Тень сдавила горло, убивая своего верного слугу. Тело Дуку не билось в конвульсиях. Его глаза просто остекленели, а сердце перестало биться. Душа отлетела, покидая того, кто верил, что совершал благое дело, меняя мир к лучшему.