Восстановить Баланс

      Энакин вылетел из транса, чуть не подскочив на кровати. Он дышал будто загнанный ворнскр, а глаза выражали такую степень ужаса, что проняло даже Винду. Оби-Ван так просто подлетел к другу и с отеческим беспокойством посмотрел тому в лицо.       - Энакин, что ты видел? Расскажи! Не держи это в себе! — просил Оби-Ван, совершенно не представляя, как уговорить бывшего падавана поделиться с ним увиденным. — Позволь помочь тебе! Ты — мой друг! Я смогу помочь тебе! Только не замыкайся! Доверься мне, Энакин! — молил Оби-Ван.       - Ситх! — прокаркал сухим голосом Энакин, глядя учителю в глаза. — Это был Владыка Ситх. Дуку ничто по сравнению с его мощью.       - Ты видел его? Сможешь описать? — вмешался Винду.       - Физически его тут не было. — отвечал Скайуокер магистру, но продолжал смотреть на Кеноби, моля, чтобы тот поверил ему. — Но его мощь не сравнима ни с чем. Учитель Йода прав в своих подозрениях. Дуку всего лишь ученик ситха, но не учитель. И он убил своего ученика.       - Он пришел, чтобы убить Дуку? Зачем? Ведь они на одной стороне.       - Он слишком много знал и мог выдать его. — ответил Энакин, отводя взгляд. Оби-Ван сощурился. Он слишком хорошо знал мальчишку, и его уловки не были тайной для учителя.       - Где нам искать его? Ты почувствовал истоки? — продолжал темнокожий мастер спрашивать.       - Он рядом, и он следит за всеми. — только и смог ответить Энакин и закрыл глаза. Он еще не отошел от потрясения, и ему нужно было время, чтобы отдохнуть. Слишком много Тьмы он хлебнул. Вязкая и липкая, она не хотела отпускать того, кто был ей по вкусу.       - Мы обсудим полученную информацию. — произнес Винду и вышел из камеры, не поблагодарив юношу. Он воспринимал это как должное. Энакин хоть и считал иначе, но сейчас у него не было сил огрызаться.       - Что было еще, Энакин? — мягко спросил Оби-Ван. — Что ты чувствовал? Я знаю — было что-то еще, но ты не захотел этого говорить. — Скайуокер молчал, опасаясь последствий. — Энакин, я же не смогу помочь! — с чувством выпалил магистр. — Как быть другом тому, кто отворачивается!       - Вы слишком правильный джедай. — прошелестел Энакин, краснея. — Вам ни к чему все это. Это только мой груз.       У Оби-Вана оборвалось сердце, и руки опустились сами собой. Никогда такой комплимент не звучал так гадко и оскорбительно. Словно ему дали пощечину.       - Прости меня, Энакин. — прошептал он горько. — Прости, что так и не стал тебе другом за эти годы. Видимо, я плохой учитель.       - Это не так! — с чувством выпалил Энакин. — Я искренне рад, что Вы были моим учителем! Просто... — поджал Энакин губы. — Просто слишком много всего.       - Не уверен, что я вообще могу удивляться чему-то, что связано с тобой. Скорее меня мучает вопрос как разгребать все, что ты наворотил. — фыркнул Кеноби и увидел отголосок улыбки Скайуокера. Мальчик оттаивал и, может быть, был готов приоткрыть чуточку своей души. — Давай вместе разбираться, Энакин. Кто как ни я поможет победить ситха?       - Я не уверен, что его можно победить. — покачал Энакин головой.       - Почему? — спросил Оби-Ван.       - Победить можно того, кого видишь. А он...я его только ощутил, а уже захотел подчиниться. Что же будет, когда встречусь с ним лицом к лицу..?       - Только слабые боятся неизведанного. Не помню ни одного случая, чтобы ты был слаб. — возразил Оби-Ван. — Ты далеко не первый раз сталкиваешься с Тьмой так близко. Вспомни Коррибан, а ты тогда был намного моложе и слабее как джедай. К тому же, все, что неосязаемо, происходит у тебя в голове.       - Это-то то и страшно. — признался Энакин. — Он сказал, что хочет меня. Что я уже его и что осталось совсем чуть-чуть. А я не хочу! Я не хочу быть таким как он! Я не хочу стать киборгом! — выкрикнул Энакин.       - Киборгом? — переспросил Кеноби. — Почему именно киборгом?       Энакин вздохнул и через силу выдавил из себя немного информации о своих снах-кошмарах, чем привел учителя в ужас.       - Ты видел это с детства и никогда не говорил мне?       - Я не знал, что сказать. — пожал плечами рыцарь. — Ведь это могло быть просто сном.       - Энакин! — закатил Кеноби глаза. — Сколько раз тебе нужно повторять, чтобы ты запомнил, что истинно пророческие сны никогда не бывают одинаковыми. Они меняются, потому что будущее меняется.       - Простите, учитель. — искренне повинился бывший падаван и повесил голову. Оби-Ван улыбнулся. Не мог он всерьез злиться на мальчишку.       - Ладно, пророк, — потрепал он Энакина по голове как в детстве. — давай уйдем уже отсюда и подумаем вместе над проблемой.       - Спасибо, Оби-Ван. — улыбнулся обрадованно Энакин, в то время как Кеноби порадовался, что юноша наконец назвал его по имени, как равного себе.       Утром Энакин явился в Храм несколько всклокоченный. Вчерашнее свидание с Тьмой вылилось в беспокойный сон, состоящий из каких-то образов-отрывков-воспоминаний из прошлого, только мрачного и с плохим концом. Энакин был в ужасном настроении. Утром он старался молчать, чтобы не расстраивать любимую беременную жену, которой нельзя волноваться. Еще вчера он решил, что домой нести проблемы Храма и галактики нельзя. Все это должно оставаться за дверью, чтобы их с Падме ребенок развивался в полной гармонии и уюте. И их споры могут ограничиваться только полом ребенка. Он был уверен, что это девочка, жена утверждала, что мальчик. И стребовала, чтобы он не жульничал и не обращался к Силе, чтобы доподлинно это узнать.       У Храма он увидел канонерку Канцлера и удивился, зачем тот пожаловал в Храм. Но еще большее было его удивление, когда Кеноби сообщил, что это за ним. Алая стража, личная гвардия Канцлера, открыла перед Скайуокером дверь, а потом повторила маневр, когда тот вышел у здания Сената. Не понимая, что происходит, Энакин собрался мысленно и попытался отринуть все лишнее в Силу. Сейчас ему необходим был трезвый ум — с Палпатином по-другому нельзя. Это он помнил еще с детства.       Войдя в приемную, он неожиданно для себя обратил внимание сколько красного было в помещении. И почему-то на ум ему пришло, что это цвет крови. Энакина передернуло от мысли, что только полный ситх будет так делать, и вошел к Палпатину. Тот стоял у окна, глядя на еще горящий местами город после атаки Гривуса и дерзкого похищения Канцлера.       - Вы хотели меня видеть? — поклонился Энакин учтиво. — Чем могу помочь? Очевидно, это что-то важное, раз Вы вызвали меня напрямую, а не через Совет.       - Энакин, — Канцлер не двинулся, должно быть, увидел отражение юноши в транспаристиле окна. — подойди ко мне.       Энакин встал рядом, скопировав позу. Безграничный город расстилался перед ними. Кое-где все еще дымились разрушенные здания. Движение городского транспорта потихоньку начинало возвращаться к обычному состоянию, и потоки похожих на мошкару флаеров, воздушных такси и репульсорных автобусов перечертили небо над городом.       - Энакин, ты видишь? — тихий голос Палпатина от эмоций стал хриплым. — Ты видишь, что они сделали с нашим великолепным городом? Эта война должна закончиться. Нельзя позволить такому… такому… — он не договорил, лишь покачал головой.       Голос Канцлера был настолько полон печали и горя, что Энакин, который тоже любил Корусант, верил в искренность слов Палпатина. Ему нестерпимо вдруг захотелось что-то сделать, показать, что он на одной стороне с Канцлером и тоже желает мира, пусть он и ослушался его прямого приказа убить Дуку. В конце концов, тот все равно уже мертв. Пусть и не от его руки. Энакин уже поднял руку, чтобы положить ее на плечо Канцлера, но что-то удержало его от этого шага, и он сделал вид, что вытирает глаз.       - Я понимаю Вас. — тихо сказал он, отворачивая голову и делая небольшой шаг в сторону, будто не желая видеть страшного пейзажа.        Они помолчали в тишине. Канцлер ожидал, что молодой человек что-нибудь скажет, чтобы можно было понять на чем сыграть, чтобы обратить его на свою истинную сторону, но тот молчал. И сопротивление парня ужасно злило Владыку Ситхов. Энакин же, поскольку был невыспавшимся, предпочитал молчать, чтобы не поставить себя в глупое положение. Он и так чуть в полный рот не зевнул, когда благодарил стража, заходя в открытую дверь канонерки. В конце концов, он уже задал вопрос и вполне имеет право подождать ответа. Мало ли сколько мыслей у Канцлера — у него под управлением вся галактика, в которой проблем по самую маковку.       - Я позвал тебя сюда, потому что мне нужна твоя помощь в очень щекотливом деле. Надеюсь, я могу рассчитывать на твое молчание, Энакин. — наконец произнес Канцлер, устав от молчания, которое, к слову, тяготило его.       - Я джедай, и существуют… пределы… моему молчанию, Канцлер. — проговорил он, лихорадочно перебирая возможные варианты просьбы Палпатина.       - О, конечно. Не беспокойся, мой мальчик, — такая знакомая отеческая улыбка осветила глаза Палпатина. — Энакин, за все годы, что мы были друзьями, разве просил я хоть раз сделать что-то против твоей совести?       - Ну… — помедлил Энакин, не зная, куда отнести недавние разговоры об убийстве Дуку и Оби-Вана.       - И я никогда этого не сделаю. — продолжил Канцлер. — Я горжусь тем, что ты достиг в качестве джедая. Ты выиграл множество сражений, о которых Совет говорил, что они уже проиграны, и ты спас мне жизнь. Снова. Меня откровенно удручает то, что они еще не сделали тебя членом Совета.       - Мое время придет… когда я стану старше. И, я думаю, мудрее. — ему не хотелось говорить об этом с Палпатином. Хотя в принципе такой разговор с Канцлером — серьезный, как мужчина с мужчиной, — нравился Энакину, позволял ощущать себя сильным, несмотря на некий налет искусственности.       - Нонсенс. Возраст не является мерилом мудрости. Они не пускают тебя в Совет, потому что это их последнее средство контролировать тебя, Энакин. Когда ты станешь магистром, как ты того заслуживаешь, как они станут принуждать тебя выполнять их волю?       - Ну… — Энакин выдал полузастенчивую улыбку. — У них и сейчас не слишком получается принуждать меня.       - Я знаю, мой мальчик. Я знаю. В том-то и суть. Ты не такой, как они. Ты моложе. Сильнее. Лучше. Если они не могут контролировать тебя сейчас, что будет, когда ты станешь магистром со всеми вытекающими последствиями? Как они заставят тебя придерживаться их политики? Ты можешь стать могущественнее, чем все они, вместе взятые. Именно поэтому они сдерживают тебя. Они боятся твоей силы. Они боятся тебя.       Энакин уставился на собственные ботинки. Сказанное было слишком близко к правде. Но он никогда в этом не признается никому, кроме Падме.       - Я позвал тебя сегодня сюда, Энакин, потому что у меня есть собственные страхи. — он подождал, пока рыцарь посмотрит ему в глаза. На лице Палпатина было выражение, граничащее с беспросветным отчаянием. — Я начинаю бояться самих джедаев.       - Ну, Канцлер… — от неожиданности Скайуокер недоверчиво улыбнулся. — Нет никого более верного вам, чем джедаи, сэр… после всего, что…       Но Палпатин уже отвернулся. Он тяжело опустился в кресло за столом, не поднимая головы, будто стыдился сказать это Энакину в лицо.       - Совет продолжает добиваться все большего контроля. Большей автономности. Они потеряли всякое уважение к закону. Они больше беспокоятся о том, чтобы избежать надзора со стороны Сената, чем о победе в войне.       - При всем уважении, многие в Совете могут сказать то же о Вас. — парировал Скайуокер, не понимая, не намекает ли так Палпатин на него самого.       - О, я не сомневаюсь, — меж тем продолжал Канцлер. — Многие джедаи в Совете предпочли бы, чтобы я оставил эту должность, потому что они знают: я противостою им. Они балуются таинственностью, они одержимы тайными действиями против таинственного безликого врага…       - Вообще-то ситхов вряд ли можно назвать безликими. — холодно произнес Энакин, вспоминая вчерашние ощущения в камере.       - Откуда ты знаешь, что он не выдумка, созданная Советом Ордена, чтобы дать им возможность извести политических врагов? — ровно спросил Канцлер.       - Помимо того, что джедаи не занимаются политикой, по крайней мере по собственной инициативе, я видел их, сражался с ними. — твердо ответил джедай.       - И что ты почувствовал? — с интересом спросил Канцлер.       - Что их обуревает жажда убийства. Так они хотят укрепить свою власть. — чуть помедлив, произнес Энакин.       - Власть бывает разной. — размеренно произнес Канцлер. — Знаешь, если бы этот ситх вошел сейчас в эту дверь, и мне каким-то образом удалось бы не дать тебе убить его в ту же секунду, знаешь, что я сделал бы? — Палпатин поднялся, и голос его стал громче. — Я предложил бы ему стул и спросил бы, обладает ли он возможностью прекратить эту войну.       - Вы бы… вы бы… — Энакин никак не мог поверить своим ушам. Красный ковер под ногами, казалось, начал двигаться, напоминая потоки крови, и у него голова закружилась.       - И если бы он сказал, что такая возможность у него имеется, я предложил бы ему выпить и побеседовал бы с ним! — все больше распалялся Канцлер       - Вы… Канцлер, вы серьезно..? — ахнул Энакин.       - Не совсем, — вздохнул Палпатин, передернул плечами и снова опустился в кресло. — Это всего лишь к примеру, Энакин. Я сделаю что угодно, чтобы вернуть мир в Галактику, понимаешь? Вот что я имел в виду. В конце концов… — на губах появилась усталая, полная горькой иронии усмешка. — Какова вероятность, что настоящий повелитель ситхов когда-нибудь войдет через эту дверь?       Энакин передернул плечами. Мозг был готов взорваться от информации, и он вновь предпочел оставить свои мысли при себе.       - В любом случае, все это не более, чем домыслы. — пожал Канцлер плечами. — Но вернемся к вопросу, что ты задал. Возможно, ты слышал, что сегодня Сенат передаст моей должности прямой контроль над Советом Ордена. — Энакин кивнул. Он слышал как Падме зачитывала ему постановление и был в шоке. — Они будут отвечать передо мной. Лично. Сенат слишком рассредоточен, чтобы вести эту войну, это идет уже годами. Теперь же, когда моя должность будет иметь единоличный контроль над ведением войны, мы сможем быстро положить ей конец.       Услышав последнюю фразу, у Энакина заломило в висках. Сколько раз он слышал это, однако, какие бы сражения джедаи ни выигрывали, война не заканчивалась. И даже пленение Дуку, транслируемое по всей галактике, не привело к заявлению от сепаратистов.       - Пока что сепаратисты не собираются сдаваться. — не согласился рыцарь. — Пусть Дуку больше нет, но есть Гривус.       - Да, Гривус. — тягуче произнес Палпатин, внимательно смотря на Энакина. — Скажи мне, мальчик мой, — Канцлер приблизился к джедаю. — Если бы Орден отчитывался передо мной и я бы послал тебя лично за Гривусом, ты бы смог уничтожить его?       - Я... — задумался Энакин и нахмурился, обдумывая эту идею. — Совет решает кого и куда направить, в зависимости от способностей джедая и проблемы, что ему предстоит решить. Непосредственной власти надо мной у Вас нет. — у Канцлера потемнело лицо. Юноша ни в какую не шел на контакт, и ситх не мог сыграть ни на каких недовольствиях юноши, но не оставлял попыток.       - Подумай хорошенько, Энакин, — Канцлер пододвинулся ближе, так близко, что ему достаточно было шептать. — Ты захватил их политического лидера. Забери теперь их военного командующего и практически выиграешь войну. В одиночку. Кому еще такое по силам? Йоде? Мейсу Винду? Они не сумели захватить графа Дуку. У кого еще есть шанс выстоять против Гривуса, как не у Энакина Скайуокера? Джедаи еще не сталкивались с кризисом, подобным Войне клонов, но у них никогда не было такого героя, как ты. Ты спасешь их. Ты спасешь всех.       Энакин испуганно дернулся. Быстро глянул на Палпатина. Канцлер так это произнес… Голосом из снов. Тех, где присутствовала Тьма.       - Вне зависимости от моих желаний и возможностей Совету виднее. — прочистив горло, сказал Энакин. — Я не имею права голоса.       - В таком случае, он у тебя будет. — горделиво сказал Канцлер. — Ты будешь моим личным представителем в Совете Ордена.       Энакин моргнул. А затем еще раз моргнул.       - Я? Я не понимаю. — растерянно проговорил молодой человек.       - Энакин, я прошу тебя — окажи мне услугу, как давний друг. Я вынужден просить у тебя это. Из всего Ордена ты единственный джедай, которого я знаю, действительно знаю, и доверяю я только тебе. — Палпатин печально развел руки. — Ты не подведешь меня. Никогда. — говорил Канцлер, а у татуинца всплывали слова Тени, что убивала Дуку. Тень говорила то же самое. Неужели Канцлер и впрямь под влиянием Тьмы? — Ты нужен мне, мой мальчик. Больше никто не сможет этого сделать: быть глазами, и ушами, и голосом Республики в Совете.       - В Совете… — пробормотал Энакин.       Он уже воображал себя сидящим в одном из низких округлых кресел напротив Мейса Винду. Напротив Йоды. Он сможет сидеть рядом с Ки-Ади-Мунди или Пло Куном, или даже около Оби-Вана! И тихий голос, идущий из той печи, которой было его сердце, шепнул, что он вот-вот станет самым молодым магистром за всю 25-тысячелетнюю историю Ордена… Но, в самом деле, это все было не важно. Палпатин каким-то образом узнал его тайное желание и теперь предлагал ему то, что он желал больше всего в Галактике. Энакину наплевать на Совет, по правде говоря — это всего лишь детская мечта. Ему не нужен Совет. Ему не нужно признание, не нужно уважение. Ему нужен лишь сам ранг. Важно лишь то, что он станет магистром. Усилием воли он вернул внимание к настоящему.       - Я… просто не знаю, что сказать, сэр. Но ведь Совет сам избирает своих членов. Они никогда не примут этого.       - Примут, я обещаю тебе. — невозмутимо ответил Палпатин. Он повернул кресло так, чтобы видеть в окно далекие шпили Храма. Только так он мог скрыть радость оттого, что поймал наконец юнца в свои сети. Игра, длящаяся не одно десятилетие, наконец начала приносить свои плоды. — Ты им нужен больше, чем они думают. Все, что нужно, чтобы кто-нибудь должным образом… — он многозначительно махнул рукой. — объяснил им это.       Энакин прождал несколько минут, пока Совет соизволит пустить его. Сквозь Силу он чувствовал о чем они там разговаривали. Юноша усмехнулся — как все это было мелко. Великие магистры всерьез обсуждали могут ли они не подчиниться приказу Канцлеру, перед которым теперь отчитываются лично? Смешно. Медленно Энакин прошел в центр изящного орнамента и повернулся к старшим членам Совета. Теперь он здесь имеет полное право находиться и иметь такое же право голоса, как и остальные. Он сможет влиять на решения, чтобы улучшить галактику. Он сможет изменить Орден так, чтобы они с Падме перестали скрываться. Близость исполнения мечты согревала душу, и Сила струилась по телу, приятно щекоча нервы.       - Энакин Скайуокер, — голос Мейса Винду был столь суров, что Энакин инстинктивно дернулся. — Совет пришел к решению подчиниться указанию Канцлера Палпатина, равно как и инструкциям Сената, дающим ему беспрецедентную власть диктовать свою волю этому Совету. За сим тебе предоставляется место в Верховном Совете Ордена как персональному представителю канцлера.       Долгую минуту Энакин стоял затаив дыхание, пока не уверился, что он действительно слышал это. Палпатин был прав. Он часто в последнее время оказывался прав. А в самом деле, невозможно было вспомнить, когда Верховный Канцлер был не прав.       Постепенно он позволил себе понять, что Совет, в конце концов, решил дать ему то, что он желал всем сердцем, что они наконец-то признали его достижения, его преданность, его силу. Он медленно глубоко вздохнул.       - Спасибо, магистры. Ручаюсь, я буду поддерживать высшие принципы Ордена. — наклонил Энакин голову.       - Решение это не с легкостью Совету далось. — уши Йоды повернулись вперед, как будто он обвиняюще указывал ими на Энакина. — Беспокоит этот шаг канцлера Палпатина. Во многих смыслах.       "Они больше беспокоятся о том, чтобы избежать надзора со стороны Сената, чем о победе в войне." — подумал Энакин, а вслух сказал:       - Я понимаю.       - Не уверен, что понимаешь. — Мейс Винду подался вперед, устремив оценивающий взгляд прямо в глаза Энакина. Но тот едва заметил это. В мыслях он уже покинул зал Совета, связываясь с Падме и делясь с ней потрясающей новостью.       - Ты будешь посещать собрания этого Совета. — сказал корун. — Но тебе не будут присвоены ранг и привилегии магистра.       - Что? — Энакин не узнал своего голоса, до того он охрип. Только шок от невероятного оскорбления позволил ему сдержаться и не высказать все, что он думает и не выхватить свои оба меча. — Вы...смеете... — Энакин застыл на месте, будто приклеенный к полу. Он даже не понял, что говорит, как будто кто-то другой произнес за него эти слова — и теперь он узнал этот голос. Похожий на голос Дуку, он тем не менее принадлежал не графу. Это был голос того, кто уничтожил Дуку. Голос Тьмы.