Некроблог

      Дорогой дневник! Мне не подобрать слов, чтобы выразить боль и унижение, которые я испытал, когда Арсений трижды поставил меня в пару с Серёжей. Чтобы выказать негодование без потери премии, я начал злостно протирать пустые фоторамки в гостиной. Есть у Арсения такой коллекционный прикол — собирать пустые фоторамки и прятать наши реальные снимки в ящике. Зачем? В душе не знаю. Мы не интересуемся первопричинами Арсения. В существование Арсения просто верят.       Ему потребовалось глянуть на меня три раза, чтобы учуять неладное.       — Ну Димка, — произнёс он. Когда я промолчал, он закинул удочку снова: — Вы должны сработаться, чтобы в нашей команде не было прорех.       Я фыркнул:       — Если ты хочешь, чтобы в нашей команде не было прорех, достаточно убрать одного надоедливого персонажа.       — Ну я же не могу выкинуть тебя на улицу…       Он ухитрился отскочить до того, как я махнул на него мокрой тряпкой.       — Хотел бы нас сдружить, пошёл бы с нами и контролировал процесс, а не пускал на самотёк.       От фоторамок я перешёл к артефактам на полке. Парочка глаз в формалине уставились на меня с ужасом. Пометка для Инспекции в кепке: они обезврежены и прошли проверку! Просто иногда чешется иметь трофеи с заданий. Недавно полки увенчала пластинка с Мадонной, ещё раньше — скакалка, первое достижение Антона.       Тут я понял.       — Сдаётся мне, ты просто хочешь, чтобы Антошка с тобой шкерился, — заявил я и обернулся. — Ничего не выйдет. Мы играем с ним в приставку и едим чипсы втихаря.       — Ах, какая трагедия! — Арсений приложил руку к груди. — Зато я ему шоколадки отдаю.       — Пацаны, не для вас моя роза цвела, — раздался весёлый голос из коридора. — Я своё сердце отдам только Серёжке — у него машина и деньги.       Мы закатили глаза.       Надо сказать, Антон весьма органично влился в нашу группу неформалов. Особенно после его шикарного вишнёвого пирога с сахарной присыпкой. Помню, когда мы с А. попали в бюро, пришлось изрядно потрудиться, чтобы притирка прошла без предумышленных убийств. Но не завидую. Тохе трудно с нашим снисходительным отношением. У каждого оно по-разному проявляется. Арсений на всех снисходительно смотрит, у него хроническое. Серёга по натуре осёл. А я не могу отделаться от мысли, что мы ребёнка опасности подвергаем: психику портим, здоровье. Стрёмно мне, короче.       Ещё напрягает, что он третий месяц здесь шароёбится, а я до сих пор не бум-бум, какие Силы он скрывает. Не спрашиваю, ведь тогда придётся рассказывать про себя — согласитесь, перспективка херовая.       От очередной перебранки нас отвлёк дверной звонок. Застучали домашние тапочки — Антон пошёл открывать двери.       Мы с Арсом переглянулись.       — Однократный звонок — мужчина средних лет, — начал я.       — Более того, руководитель большой компании, — продолжил он.       — Пришёл утром — дело срочное.       — Женат.       — Мимо, два раза разведён.       — Почему?       — Мухлюю, — улыбнулся я.       Спустя несколько любезностей Антон и посетитель зашли в гостиную. Наша разминочная дедукция оказалась верной — мужчина поздоровался кивком головы, оглядывая комнату с лёгким снобизмом. А сам-то. Неплохое пальто Lacoste дополняли уродцы Fendi из коллекции мезозойского периода. Антон не обратил внимания, а вот мы с Арсом скривились. Достигая богатства, русские часто ставят своей целью пробить дно стиля. Феномен такой же необъяснимый, как Нашествие. Но дело даже не в нём. По нашему опыту, клиенты, считающие, что ношение дорогих шмоток и есть высокая мода, обычно мнят, что охотники должны укладываться в их безграничный список тупорылых условий: не больше трёх дней на работу, круглосуточно без перерывов на обед, отчёт каждые полчаса. С такими работать ой как нелегко.       [Мне часто дают по башке за публичное осуждение наших клиентов, но, бога ради, кто бы дал по башке клиентам за осуждение нас!]       Наше фэшн-разочарование говорило краткими фразами по этикету, а на предложение чай-кофе ответило твёрдым отказом. Присело на краешек кресла, готовое сорваться в любой момент.       — Простите, нет времени. Александр, владелец частной компании «Белая смерть» — производство элитного светового оружия.       Знаем-знаем. Пушки, стрелы и прочие радости смерти частенько берём у них. Дороговастенько выходит, стараемся редко использовать. Но как ни крути — стандарт. Для нас честь принимать такого человека. Ещё бы ботинки нормальные купил, вообще красота бы была.       — Мы обеспечиваем защитой лучшие агентства и бюро страны. Недавно мы добились выхода на международный рынок, — он вдохнул побольше воздуха. — Событие ознаменовалось небольшой закрытой вечеринкой, но…       Он замялся, и тогда подхватил я:       — Нападение нескольких Теней одновременно. Пять раненых, трое убитых. Глубоко сочувствую.       Никто не отвечал. Часы тикали. Александр смотрел на меня в упор. Я на него.       — Информация засекречена на трёх уровнях безопасности, — милым тоном оповестил он. — Все потерпевшие подписали договор о неразглашении, любые информационные потоки закрыты до выяснения обстоятельств. Кто именно доложил Вам о ситуации?       Я помолчал, обдумывая ответ. Но потом покачал головой:       — Александр, если я назову фамилии, это не сыграет Вам на руку. Однако дальше меня информация не ушла, будьте уверены.       — Вот как, — молвил он. — Не имею привычки пренебрегать такими заверениями. Особенно в столь неспокойное время.       Я расслабился. Краем глаза зацепил восторженные взгляды пацанов и позволил себе усмехнуться. Итак, будь вы владельцем большой компании, обосрались бы от слов мелкого охотника? Нет. Вы, владелец большой компании, определённо откуда-то пронюхали, что произошла утечка. И воспользовались ситуацией наилучшим способом — я ведь не буду сливать полиции своих клиентов.       — Да. — Он прокашлялся. — Да, всё верно. Самое прискорбное, что наша продукция на них не подействовала.       Снова без ответа. Тик-так.       Первым опомнился Антон:       — То есть как?       — Охрана стреляла в упор, — поёжился Александр. — Несколько раз. Попусту. Оружие проверено на качество, брака нет.       — Занятно, — задумчиво произнёс Арсений. — И как Вы справились?       Александр помолчал, чтобы засушить очередную пространную формулировку. Интересно, а с домашними он так же базарит? Хотя с кем ему базарить. Жёны-то разбежались.       — Никак, — ответил он наконец. — Они ушли сами. Между делом, у меня есть основания подозревать «Дум-дум» в нападении.       — Что?! — втроём воскликнули мы.       «Дум-дум» — конкурент «Белой смерти». Провокационная политика, три политических скандала, сомнительная репутация. Но представить, что антитеневая компания будет бороться с помощью Теней? Как? Они нашли способ управлять массовым теневым сознанием?       — Серьёзное заявление, Александр, — вкрадчиво произнёс Арсений. — Какие же основания у Вас имеются?       — Два месяца назад «Дум-дум» вошли в Альянс по теневой борьбе и получили доступ к разработкам Сколково. Сегодня они контрабандой перевозят Т-лазеры в Канаду. Кто знает, какие нововведения ожидают нас в ближайшем будущем? — мерзотненько улыбнулся Александр.       Своим поведением он напоминал мне бухгалтерский отчёт. Прикол, а ведь российские исследовательские центры начали активно развиваться лишь после Нашествия 2012. То есть, когда пришлось иметь дело с чертовщиной и откровенной хтонью. Видать, родная гавань.       — И всё-таки — теневой теракт? Целенаправленное нападение Теней? — выгнул бровь я.       — Ничто не ново под луной, — ответил Александр, посмотрев мне прямо в глаза. — Если мне не изменяет память, ваша компания принимала активное участие в операции «Душанбе» три года назад.       Спецом для Арса я сохранял бесстрастное выражение лица. Он внимательно наблюдал за мной, как наблюдает мамашка за ребёнком на игровой площадке. Думает, рыдать начну, или чё? Будто я хоть раз при нём расклеивался.       Те пятьдесят истерик в ванной не в счёт.       — Если вы знаете о той операции, вы в курсе, что она провалилась, — прохладно ответил я. — Мы понесли огромные убытки и потеряли охотника. Так почему вы пришли именно к нам?       — Именно поэтому, — приподнял брови Александр. — Вы ошибались. Обжигались. Скорбели. Такой опыт заставляет людей действовать аккуратнее.        Как только кровь перестала долбить по вискам, я понял, что он просто перевёл тему и заодно выдумал себе хорошую легенду. Неприятный тип. Но продуманный, базара ноль.       Антон тем временем глазел на наши с Арсением постные рыла, пытаясь понять, о чём мы болтаем. Становится дурно от мысли, что он неизбежно спросит обо всём. Ещё дурнее — что придётся отвечать.       Он неожиданно сам обратился к Александру:       — У вас такой знакомый акцент. Вы, случайно, не в Z родились?       Судя по лицу, Александр всю жизнь старался смыть из своей биографии этот позорный факт. Мы всё меньше друг другу нравились.       — Так и есть, — сдержанно ответил он.       — Ух ты, я тоже! — Антон изобразил на лице радость. — А вы помните нашу библиотеку? Ну, та самая, которая сгорела?       Они с Александром обменялись престранными взглядами, которые я не мог идентифицировать. Господи, не гостиная, а тайны мадридского двора.       — Помню. Читал Энид Блайтон, в основном, — он впервые за беседу нарисовал нечто вроде искренней полуулыбки на лице.       — Я вас понял, — подмигнул он, но вдруг вздрогнул, будто только что вспомнил о нашем присутствии. — Кхм. Я так и не понял, что конкретно вы от нас хотите?       Антон расшатывает его неожиданными выпадами. Больше всего человек-сухарь ненавидит непоследовательность, она сбивает его с нужной волны (Бизнес.fm, полагаю).       — Я хочу, чтобы Вы назвали нужные имена и устранили проблему, разумеется, — не моргнув и глазом, произнёс Александр. Ну да, его так просто не возьмёшь.       — Устранение проблемы включает в себя только устранение Теней? — уточнил Арсений.       — А есть и более привлекательные варианты? — приподнял бровь он.       — Нет, — отрезал Шаст.       И сразу смягчил тон:       — Я немного подтупливаю, а вы были на том мероприятии?       — Вместо меня его проводил заместитель.       — Бог бережёт, — пробормотал Антон. — Но мы берём дело. Нам понадобится пропуск в место, в котором проходила вечеринка. Оформляем?       Мы с Арсюхой переглянулись.       Ишь чё, деловой какой. А с нами посоветоваться?       — Пацаны, простите за выкидон, но он пиздит как дышит.       После встречи с Александром мы переместились в офис. Тоха насиловал шкаф, перерывая все аккуратно сложенные папки — прибираться, кстати, он будет сам.       — Я планировал устроиться к ним в компанию. Пришёл на собеседование, значит, подхожу к ресепшен. А там документов у секретарши — тьма. Реально нуль порядка. Я начал их от скуки рассматривать. У меня чтение вверх тормашками — во! Вот. Нашёл.       Он протянул распечатку смазанной фотографии. На ней — скучные расчёты, недопитый кофе в красной кружке «Нескафе» и бейдж миловидного секретаря. Внимательно приглядевшись, я заметил интересные строчки в сводной таблице — многоразовая трансакция крупных сумм между «Белой смертью» и «Дум-дум».       — Как глупо палиться на таких мелочах, — потёр лоб Арсений.       — Именно о мелочах и не думают, когда затевают крупное дело, — возразил я. — Будь я главой корпорации, промышляющей контрабандой, стал бы я думать о рассеянности своей секретарши?       — Конкретно ты? Первым делом. Но я понял посыл. Только для чего им устранять своих же?       — Не знаю. Этим вопросом мы с Тохой и займёмся, когда пойдем на расследование, — подытожил я, вставая с дивана.       — Вы? Вдвоём? А почему все решения сегодня принимаются без меня? — надулся Арсений.       — Рабы умнеют, милорд. Я из личного интереса, Тоха по праву компромата. Если он не против, конечно.       Я вопросительно глянул на Антона, и тот неловко улыбнулся. Намечалась наша первая совместная операция, и мы оба ссались за исход. Одно дело жить вместе, другое дело вместе жизнью рисковать. Охота способна связывать навеки, во благо или вопреки нашему желанию. А связываться с кем попало — значит рыть себе яму. Малейшая несостыковка, лёгкое недопонимание, и мы распрощаемся с Антоном, как бы сильно он нам ни нравился. Тогда я опять останусь наедине с тоскливыми дедами и буду обсуждать футбол сам с собой. Фу.       — Надеюсь, интерес к теневым терактам исключительно научный? — тихо спросил Арсений.       Я глянул на него через плечо, он без стеснения уставился на меня. Антон поспешно сделал вид, что занят, и его совершенно не ебут наши загадочные молчаливые переглядки. Ещё один неоспоримый плюс Тохи — от него не разит прошлым.       …Порешали выходить вечером. Я выкроил время, чтобы настрочить досье, больше похожее на фанатские мемуары Александра. В офис никто и носа не совал: парни знают, что я чуточку резковато реагирую, когда меня отвлекают от дел. В итоге я выплыл с пятиминутным опозданием, Антон — с десятиминутным. И пока он прыгал по холлу, завязывая бесконечные завязки на бесконечных «конверсах», Арсений бочком-бочком пододвинулся ко мне и сделал вид, что ищет шарф на полке.       — Всё ок?       Интересный факт: Арсений умеет шептать, не двигая губами.       — Ок, — кивнул я, вкладывая посеребренный бумеранг в чехол.       — Чудно. Тогда как ты узнал про произошедшее? — еле сдерживая любопытство, спросил Арсений. — Про убийства и так далее?       Видать, весь день мучался от неизвестности. Самое время игриво подмигнуть, таинственно улыбнуться и выйти. Я так и сделал. А вам расскажу. Только не ржите! Всю «сверхсекретную» актуалочку я беру на закрытых женских форумах. Ящик Пандоры, серый кардинал мира, главный поставщик грязных слухов и сплетен. Там зависают жёны сильных мира сего. Иногда сильные мира сего и есть чьи-то жёны. Жёнам часто доверяют сокровенное нытьё по поводу работы, а они обсуждают его между собой. Напрямую, конечно, не пишут. Но, знаете, щёлкать загадки — моя профессия.

      Часть первая, где мы ещё не налажали

      Прохладный майский вечер заставил сменить макинтоши на кожанки. Походка наша изменилась — в комплекте с кожанками всегда идёт воображаемый музончик от Bee Gees, и мы старались шагать в ритме. Помню, воздух пах сладкой ватой, а волосы Шаста на закатном солнце переливались так, что глаза слепило. Ещё помню косые взгляды людей, которые расступались перед нами, словно стремались обжечься. У охотников особая популярность. Двоякая. Нам рады, когда мы сражаемся с Тенями или стоим в патруле, но нас не хотят видеть в обычной жизни — от нас разит неуютной опасностью.       Филиал «Белой смерти» тоже сверкал на солнышке, как кристаллик. Внутри — понтовый холл. Как и во всех производственных организациях, слишком просторный, чтобы считаться стильным. Навстречу вышла серьёзная подкаченная девушка-подросток с коротким хвостиком. Она назвалась Серафимой, проверила пропуска и предложила провести до банкетного зала.       На «Белую смерть» работают экс-охотники элитных частных организаций или госучреждений. В их рекламных буклетах часто указывается, что обеспечение безопасности и конфиденциальности здесь превыше любых других компетенций, даже если речь идёт о низшем звене. Оно и понятно. Так что вряд ли Серафиму зовут Серафимой — скорее всего, кодовый женский псевдоним.       Конкретно наша Серафима выходец «СберОхоты». Её сдавала татуировка трёхполосной галочки на шее и презрительный взгляд. Для неё мы больше не конкуренты, но что поделаешь — бывших не бывает.       Как получилось, что персонал, от уборщицы до зама прошедший блестящую боевую подготовку, не справился с кучкой Теней? Серафима, кажись, сама в шоке.       — Вы работали в тот вечер? — спросил я, пока мы преодолевали длиннющий витиеватый коридор.       — Да, — ответила Серафима.       Приятно иметь дело с людьми, готовыми к диалогу.       — И как оно? — настаивал я.       Серафима вздохнула:       — Страшно оно. За залом следили десять подростков. Четыре по бокам, два на выход, низшие в официантах. Плюс частники от гостей и обычная взрослая охрана.       Она помолчала, чтобы её дрожащий голос вновь стабилизировался, и продолжила:        — Они налетели из ниоткуда. Использовали автоматы — попусту. Перегруппировались, достали бумеранги и арбалеты — без результата. Тени копировали наши действия, задели несколько наших, убили троих гостей. А потом просто исчезли.       — Кого именно убили?       — Учёные из ГЛЮКа. Не часто появляются на людях, их пригласили для галочки. А они взяли и пришли. Нам даже имён их не назвали — сказали на Вы обращаться. Их тела поглотила материя, Тени пока не появились.       Плюс ещё одна причина обратиться в частное бюро — меньше шумихи.       — Александр сказал, нападающие Тени не реагировали на световые заряды, — напомнил Антон. — Бракованные пушки?       Она могла бы ответить холодно или даже наругаться, но Шастун явно бередил её девчачью душу, поэтому упрёк прозвучал весьма мягко:       — Разумеется, нет. Оружие охраны проходит трёхфакторную проверку перед использованием. «Белая смерть» не допускает ошибок.       Мы с Тохой одновременно фыркнули. Серафима моментально напряглась, однако Антон вовремя превратился в Мать Терезу:       — Вы сделали всё, что смогли. Мы поможем, обещаю.       Серафима растаяла и выдавила некое подобие женственности, которое на её подростковом лице выглядело странной плаксивой гримасой.       Банкетный зал оказался вдвое меньше понтового холла. О рациональном использовании пространства здесь не слышали. Так надо для произведения первого впечатления — ты маленький, компания большая. Но почему никто не задумывается о втором впечатлении?       Помещение заполняли помост и двенадцать круглых столов, одетых в пышные белые скатерти и банты. Стены выкрашены под тёмно-фиолетовый вельвет и поделены на условные зоны полуколоннами. Каждая зона подсвечена небольшими тёплыми светильниками.       В эскиз необходимо добавить цвета. Большинство стульев поломаны и брошены на пол. Лампа с миллионом кристалликов валяется на полу. Наш морокометр чокнулся, выпискивая столько паранормальной активности, что хватит на геноцид маленькой деревни. Декорации, видно, оставили нетронутыми специально для нас. Серафима, как настоящий дворецкий, осталась на входе и замерла, сцепив руки за спиной.       Мы разошлись, сканируя валяющиеся вещи на предмет Видений. Стулья — ничего. Помост выдал какую-то несуразицу — выступающие на нём много волновались, и лица зрителей расплывались, наслаивались друг на друга до каши. Морокометр тем временем издавал предсмертное кряканье. Серафима бросила мне пару ласковых взглядов, так что пришлось вырубить.       Походя по всему периметру, я присел рядом с брошенной люстрой и аккуратно коснулся кристалликов.       Меня резко дёрнуло ввысь. Сердце за телом не поспело и опустилось в пятки, а сам я успел только пискнуть, когда неведомые силы поместили меня в центр потолка.       Я до усрачки боюсь высоты, поэтому бесценные секунды Видения пришлось потратить на восстановление дыхалки. Пёстрые одеяния собравшихся рябили в глазах. Мне было жутко интересно, кто ходит на вечеринки к «Белой смерти», но прежде всего я бросил зырк охотников. Серафима не соврала ни в количестве, ни в качестве — ребята собрались серьёзные, вооружённые до зубов. Некоторые молодые агенты беспокойно вертели головами, ощущая лёгкий зуд от паранормальной энергии. Пока её было недостаточно для паники, поэтому никто не чесался. Некоторые вовсе хохотали вместе с гостями, попивая блёклое безалкогольное шампанское.       Гости собрались разные, от представителя «РусАнтитеньПром» до директора In Tenebris — те самые, что кичатся необозримым будущим. Использование фотонов вместо бензина, мёртвой материи вместо индукционной плиты, жижи вместо мозгов, вся эта история. Но вот фан-факт — Леди Радуга не притопала. Уж она-то просто обязана посещать подобные мероприятия, однако её русых волос до попы я так и не узрел. Нет разницы, знала она о покушении или чуйка сработала. Чё я докажу, если она замешана? А если и докажу, спасибо мне не скажут.       Люди ведь не любят менять религии.       За третьим столиком я заметил незнакомого мне чудика. Вероятно, заскочил сюда перед конкурсом на самый отстойный злобный маскарад. Сейчас объясню. Представьте себе Леголаса. Смените белые волосы на рыжие, наэлектризуйте их трением, чтобы торчали во все стороны. Затем добавьте накладные рога Крампуса, цыганскую фиолетовую рубашку и штаны с золотыми узорами. Завершите образ кривой ухмылкой на полхари и проблюйтесь хорошенечко — токсины надо выводить.       Чудик был охренительным отвлекающим манёвром. Я не сообразил это сразу и потерял время. Когда стены затряслись, люди запаниковали, светильники начали тухнуть, а Тени выскочили из-за поворота, он единственный не шевельнулся. Поднял голову, широко улыбнулся мне и выстрелил в сердце.       Я полетел вниз, разбиваясь на тысячу бесполезных сверкающих стекляшек. Видение отпустило мгновенно, но мозг не успел перенастроиться и на всякий случай приказал телу лечь. Типа если чё, то я уже упал. Я проморгался и быстро поднялся, опасаясь, что Серафима выпнет меня за любое моё неловкое движение.       Никто моего феерического пикирования не заметил. Серафима старалась игнорировать моё существование и строить глазки Антону, стоящему, впрочем, спиной к ней. Он разглядывал фиолетовую стену со световыми следами. Разглядывал так усиленно, что чуть не прожёг дырку в фанере.       Я привёл себя в порядок и тихо подошёл к нему.       — Что думаешь? — шепнул я.       Антон дёрнулся, но через силу выдохнул.       — Да так, фигня. Они проверили пушки, но что насчёт остатков фотонов? — Он посмотрел на моё лицо, споткнулся об его безэмоциональность и растерялся: — Понимаю, очевидно, но…       — Мы уже поняли, что самое очевидное часто упускают. Тох, супер! Предлагай фигню почаще. И собери немного образцов, пока она в другую сторону пялит.       Антоха гордо засветился, как антитеневой светильник, и часть его энтузиазма передалась мне. Образцы я давно собрал, но меня искренне порадовало его умение замечать важные глупости.       В зале я закончил. Однако мне хотелось узнать об Александре чуть-чуть побольше. Полюбопытствовать. Вряд ли такое оправдание сканает в суде, конечно…       Я незаметно достал синюю матовую бутылочку из кармана и понюхал содержимое. После, вытянув руки, притворился, что собираюсь считывать магическую ауру. В подобном кровавом местечке считывать ауру нельзя — слишком сильная. Если шибанёт, останешься дурачком навсегда.       Именно поэтому Антон, глянув на меня, ахнул:       — Тебя ведь шандарахнет!       Я послушно закричал и согнулся впополам, изображая адскую боль.       — А-а-а! — Из глаз моих брызнули настоящие слёзы, и я со всем возможным изяществом рухнул на пол.       Антон мигом очутился рядом и первым делом проверил мой пульс — абсолютно спокойный. Когда он недоумённо посмотрел мне в глаза, я подмигнул.       У него было примерно нихрена времени, чтобы совладать с эмоциями, понять что к чему и принять образ малыша, которому вместо сказки на ночь прочли мопассановскую «Хорлу»:       — О нет… Ему плохо… Пожалуйста, позовите доктора! Пожалуйста!       Серафима устало вздохнула. Ей ведь правда жаль, что Антону приходится общаться с такими идиотами, так? Я на всякий случай издал пару дополнительных стонов, чтобы наверняка.       Разворот на каблуках, грозные быстрые шаги, хлопок дверей. Тишина. Я шепнул:       — Ушла?       Антон вытянул шею, кивнул сам себе и уставился на меня с негодованием:       — Почему ты мне не сказал?!       — Реакция была бы неискренней. Не знал, умеешь ты играть или нет.       — А ты, как я погляжу, маэстро рыданий!       — Луковая водичка, — я достал синий бутылёк. — Изобретение Арса. Нюхнешь чуть больше положенного и обрыдаешься на месяц.       Помимо того, я ходил на медицинские курсы, чтобы научиться правдоподобно дохнуть в разных вариациях. По этой же причине меня выперли с медицинских курсов.       — Часто лапочку играешь? — поинтересовался в ответ я. — Ставлю сотку, она ждёт, что ты позовешь её на свиданку.       Антон невинно пожал плечами:       — Я умею нравиться людям. Не хвастаюсь, просто факт.       — Змеёныш, — хмыкнул я. — Ладно, харе обжиматься, — выплыв из чужих объятий, я присел и отряхнулся. — Времени мало. Архив должен находиться на нижних этажах.       Нижние этажи разительно отличались от верхних — никакими дизайнерскими излишествами в длинных подземных коридорах уже не пахло. Но я чуял знакомый аромат. Такой сладкий, манящий, вы узнаёте?       Так благоухают грязные секретики.       Антон постоянно оглядывался по сторонам, стараясь не опускать руку с кинжала. Кадык его нервно дёргался, а глаза бегали по стенам с портретами важных дядь.       — Разве тут нет э-э-э… камер видеонаблюдения, сигнализаций? Хоть чего-нибудь.       — Вблизи Теней вся электроника выходит из строя. Сейчас она отключена, но есть другой подвох.       — Подвох?       — Ты вообще читаешь досье, которые я пишу? — возмутился я. Антон виновато втянул голову в плечи. Я закатил глаза: — Спроси себя вот о чём — мы находимся в центре загадочных загадок, здесь хранилище информации, которая способна разрушить гражданский мир. И мы до сих пор не встретили сопротивления.       Я дошёл до кабинета с очевидным названием «Архив». Приподняв подбородок, я спросил:       — Так где охрана, Антон? У такой большой и оруженосной компании должна быть охрана, парочка военных в кармашке. Куда подевались хвалёные охотники, люди с винтовками? Почему мы одни?       Антон закусил губу, оглядываясь в поисках подсказки. Я с интересом рассматривал его замешательство.       — Александр не хотел бы, чтобы его тайны охраняли те, от кого он эти тайны прячет, — осенило его.       — Верно, — улыбнулся я.       — Будь я Александром, я бы нанял частную охрану.       — Всё правильно, Александр. Вы наняли дезертиров из «Сбера». Тупорылых преимущественно, чтобы лишних вопросов не задавали, но подкаченных, чтобы быстро бегали. Они охраняют его репутацию.       — А архив кто охраняет?       — Другой архив.       Я чувствовал жар от головы Антона — перегрев.       — В смысле?       Я постучал по двери сзади себя.       — Здесь находятся все сведения об организации с начала её существования, которые показывают налоговым и Инспекции. Серафима обязательно привела бы нас сюда, будь мы паиньками. И мы бы убедились, насколько эффективно и правильно работает компания «Белая смерть».       — Но есть другой архив.       — Если верить словам его бывших жён, да. А чужим бывшим жёнам я всегда верю.       — Так…и где он?       — Без понятия, — жизнерадостно произнёс я.       Антон, к моему удивлению, с облегчением выдохнул.       — Не знаешь. Слава богу! — Глядя на моё недоумение, он выдавил нервную лыбу: — Я начал опасаться, что у тебя третий глаз на жопе.       Подозреваю, это комплимент.       В ту же секунду мы услышали крики на верхних этажах. Кровь вжик-вжикнула от головы до пят, спину окатили холодной водой, зрение обострилось. Антон подпрыгнул на месте и замельтешил по коридору. Я робко попросил его не укачивать меня, но адреналин конкретно вдарил в его башку. Ничего не оставалось, как вприпрыжку поскакать за ним.       — Говорите, он из Выселок?.. — пробормотал Антон на ходу. — Тебе не кажется, что он из тех людей, что делают типа тайных ходов за шкафом? Выручай-комната, я не знаю… Ищи нечто похожее на тайный проход.       — Какой смысл в тайном проходе, если он выглядит как тайный проход?       — Тогда ищи что-то совсем не похожее на тайный проход!       Мы повернули за угол. Двери-двери-двери с одной стороны, зеркала-зеркала-зеркала с другой стороны, всё безликое и головокружительно монотонное.       — Зеркала! — вдруг остановился Антон, и я носом вмазался ему в спину. — Это же аллегория!       Я до сих пор не всекаю, что за аллегория. За отражением прячется истина, в этом духе? Слишком высокопарно для моего понимания. В любом случае, пижня. Александр с придурью, не спорю, но разве будет взрослый мужик прятать бумаги, которые могут отправить его за решётку, в «аллегорию»?       Антон начал щупать зеркальную поверхность голыми руками, и я несильно ударил рукой по его ладони.       — Во-первых, не оставляй отпечатки! — Я начал протирать поверхности, которых он касался, рукавом. — Во-вторых, это не может быть настолько…       Антон на что-то нажал. Зеркало отъехало в сторону, открывая нам тёмный проход, ведущий в неизвестность.       — …тупорыло.       — Они внизу! — прокричали недалеко от нас. — Вам некуда бежать, выходите!       Антон втащил меня внутрь за шкирку, как бездомного блохастого котёнка, и с хлопком задвинул зеркало обратно. Включился автоматический свет (на чём работают светильники? почему не отключились?), осветивший нам недлинный путь до следующей двери, менее выёбистой. На обратной стороне входа блеснуло нечто вроде домофона. Если мы захотим выйти, нужен пароль.       — Надеюсь, ты оставил небольшой зазор, чтобы мы могли выбраться.       Антон перевёл на меня взгляд и похлопал испуганными глазищами. Я вздохнул и покачал головой:       — Ладно, Баттлер. Подумаем об этом завтра. — Развернувшись на сто восемьдесят, я зловеще (надеюсь) улыбнулся: — А сейчас у меня праздник.

Часть вторая, где Тайная комната снова открыта

      Я достал из рюкзака две пары одноразовых перчаток и щёлкнул выключателем. Тёплые лампы зажглись разом, чтобы осветить элитную школьную библиотеку из американских сериалов. Всё деревянное, слегка скрипящее, винтажное. Казалось, зайдёшь за угол, и наткнёшься на сосущихся капитанов футбольной команды. Я глубоко вдохнул бумажный аромат с нотками дешёвых офисных чернил. Нервы пришли в полнейшее успокоение. Моя территория. Не уйду отсюда без компромата и парочки идей для шантажа. Разумеется, предъявлю их только после оплаты задания. Или во время, если буду в шальном настроении.       Мы положили рюкзаки на стол между первым и вторым стеллажом.       — Сколько у нас времени? — спросил Антон, выбирая папку наугад.       — Примерно полчаса, пока они не решат, что пора звонить начальству.       Ушла пара минут, чтобы освоиться. Всё ценное хранилось в единственных экземплярах и было хитро перемешано с откровенной херней — черновиками, ошибочными отчётами, пустыми папками. Через минут пять мы стали отличать модель от подделки и уверенно зашуршали страничками, выписывая важное в блокноты.       Иногда я поглядывал на Антона. Он сгорбил спину над листочками, и мне хотелось нажать руками на его лопатки, чтобы вспомнил об осанке. В неловкий момент наши взгляды встретились. Я не отвёл глаз:       — Как ты догадался про вход?       Антон почесал затылок:       — Ну… Он из моей деревни. Книг в нашей библиотеке не так много. «Великолепную пятёрку» я тоже читал.       Антон соврал мне, чуть покраснев ушами. «Слава богу, — пронеслось его голосом. — Я уж подумал, что ты сраный святой». Он подозрительно косился на меня, пытаясь понять, купился я или нет. Я изобразил наивное восхищение глупенькой фанатки от гениального кумира.       — Мы тоже Великолепная пятёрка. Если Лаврентия считать.       Он облегчённо выдохнул и улыбнулся.       Нечего радоваться, мальчик. Я ведь всё разнюхаю.       К сожалению, документов с названием «Договор о хитрожопом обмане государства» я не нашёл, однако вот что любопытно: «Белая смерть» и «Пули дум-дум» действительно оказались одной компанией. На языке экономики это называется монополистической конкуренцией, а на нашем — просто мразотство. Из бухучётов я вынес, что за последние месяцы в «Дум-дум» стали вкладывать меньше средств. Почему-то Александру потребовалось убрать дочку из игры. Возможно, она не приносила прибыль. Возможно, произошло палево. Однако Александр не устраивал покушение, чтобы очернить вторую корпорацию — иначе зачем ему идти к нам и просить замять дело?       Появился некто третий. Некто с рогами и рыжими патлами. Мне сразу не понравился его образ — абсолютная безвкусица даже для злодея. И…       — Алло, я тут, — вклинился в сознание голос Антона. — Пора посовещаться.       Я аккуратно закрыл папку с бухгалтерией.       — Я привык работать в команде с Лаврентием, а он в моих рассуждениях не нуждается. Давай работать молча, ок? А потом я выдам правильное компактное решение.       — Хорошо, — тряхнул чёлкой Антон. — Тогда свои находки я тебе не покажу, а сразу выдам правильное компактное решение. Ведь нет никакой вероятности, что моё мнение окажется ложным, да?       Антон выпятил подбородок и поглядел на меня с вызовом. Я против воли улыбнулся. Наверное, так я выглядел, когда в четырнадцать лет Серёжа поймал меня за курением первой пачки «Лаки страйк».       — Котом быть не хочешь, получается, — примирительным тоном произнёс я.       — И мяукать не буду, — выгнул бровь Антон. — Так что там у тебя?       Я дал краткую выжимку. Антон покачал головой:       — Некто третий вряд ли настроен против «Белой смерти». Их тусовка — лишь удобный момент, чтобы прихреначить ГЛЮКовцев, — он протянул мне листы. — Судя по записям, они ой чё творили. Пару мутных заказов в лабораторию, проведение опытов над Сильными с помощью пушек…       — Жесть. Теперь я симпатизирую рогатому…       Мой будильник вежливо пикнул, напоминая о времени. Мы не успели обойти и половину архива, однако оставаться было опасно.       — Пора уходить, — объявил я, украдкой глянув на время. — Попробуй отворить Зазеркалье, пока я прибираюсь.       Антон ушёл и долго пыхтел в коридоре, воюя с инновационными технологиями кэрроловской эпохи. Я решил искать обходные пути. Психология Александра подразумевает, что в мире каждой твари дано по паре — две компании, два архива, два выхода. Две бывших жены. Покурсировав по злодейской библиотеке, я нашёл вентиляционную решётку. Достаточно широкая и даже не особо грязная, однако пришедший с ни чем Тоха мою идею не заценил.       — У меня клаустрофобия… — смущенно пробормотал он, словно сознался в наркоманстве.       Какая ирония. Я коллекционер всех видов фобий, кроме клаустрофобии. Мне наоборот комфортно в тесноте. Всё потому, что в глубоком детстве мы с А. часто заворачивались в одеяло. Думали, станем гусеницами, которые однажды превратятся в бабочек. Чёт так и не пропёрло.       — Сможешь побороть? — спросил я.       Антон посмотрел на меня со смятением, но потом отважно кивнул. Уважаю.       Я полез первым, освещая путь мини-светильником. Антон вскарабкался следом, бурча под нос ругательства. Я решил чутка разрядить обстановку:       — А знаешь, мы прямо как в этом, как его…       — В «Альен Изолейшен»?       — Во-во. Ты тоже играл?       — Да-а. А ты стелсом или просто бежал?       Мы хотели бы обкашлять эти важнейшие вопросики, но одновременно захлопнулись, стиснули зубы и поползли дальше. Пару раз нам встречались решётки в других кабинетах, тёмных и пустых. Антон постепенно терял терпение, начинал глубоко дышать через нос. Я хотел ускориться, но вдруг в одном из помещений послышались голоса.       — Какого чёрта вы оставили их одних?!       Александр? Я оглянулся, чтобы вопросительно поглядеть на Шаста, но тот был не в кондиции и помотал головой.       — Александр Степанович, — пискнул тоненький женский голосок. Серафима, хоть сразу и не признаешь. — Одному из них стало плохо, и…       — И вы не удосужились оставить с ними кого-нибудь из дежурных?!       И правда, Серафима. Неловко ведь вышло.       — Я не знала, что им нельзя…а что они могут…       — Тебе перечислять, начиная с бухгалтерии?!       Сухарь, какая страсть в голосе! Стоило копнуть глубже, чтобы услышать твою сущность.       — Ищите везде. В вентиляции особенно!       Он сделал порывистое движение в нашу сторону. Я от неожиданности дёрнул ногой, заехав Антону в живот. Он сдавленно вскрикнул, и его вскрик эхом прокатился по трубам. Из-за бешеного адреналина мы среагировали быстрее, чем находящиеся в кабинете: поползли дальше, до ближайшей решётки, вытолкнули её одним движением, спрыгнули на пол и вчесали вон.       Я говорил, что большие помещения — это срань? Да там километры бежать пришлось! Антон летел впереди, потому что сумел сообразить, где примерно мы находимся. Мы почти добежали до выхода, когда внезапно вынырнувший из угла охранник преградил ему дорогу, поймал и заломил руки за спину. Его тут же подхватили двоё других охранников и прижали к стенке.       — Не рыпайся, сука!       Антон послушно перестал дёргаться. Закрыл глаза и прищурился, будто слушает пустоту. Когда охранники во главе с подоспевшим Александром двинулись ко мне, я решил использовать метод гнилого журналиста: вынул неработающий телефон из кармана, демонстрируя его всем присутствующим.       — Не советую.       По кивку Александра все остановились. Я посмотрел прямо на директора:       — Мы оба знаем, что единственная реальная угроза в этом мире — это информация. Одно нажатие кнопки, и новости о вашей компании разлетятся по всем порталам. Одно ненажатие, и к ним добавятся сведения о покушении на охотников, — Он дёрнул плечом. Я усмехнулся, стараясь скрыть отдышку: — У нас нет цели закопать вас. Это невыгодно и тупорыло. Но врать вместе легче, если знаешь правду, не так ли?       Александр смерил меня убийственным взглядом. Однако я видел, что он колебался. Не хватало какой-нибудь фразы, чтобы склонить чашу весов в нашу сторону. И тогда Антон, оторвавшись от медитации, произнёс:       — Я знал вашего отца, — протянул он пространным голосом. — Бойся зайцев, а не волков. Так он говорил.       Александр на секунду прикрыл глаза. Невидимые подземные толчки заставляли его нос нервно подёргиваться вверх-вниз. После томительной минуты ожидания он выдал:       — Если результатов не будет к завтрашнему вечеру, я буду не столь милосерден, — знакомым бесцветным тоном заявил он. — Пошли вон.        Он еле заметно кивнул. Охранники моментально отпустили Шаста, и тот грузным бочонком повалился наземь. Я держал боевую стойку — то есть стоял с телефоном в руках и готовностью кусаться, если понадобится — до тех пор, пока Антон, потирая плечо, не потянул меня за рукав с тихим: «Двигай».

Часть третья, где мы уже налажали

      Что вы так на нас смотрите? Мы в жопе. Ехать домой означало бы подписать себе смертный приговор. Вот был бы я главой корпорации, повязал бы нас вечером, дома, тайком от всех. У Александра есть наш адрес и определённое влияние в обществе, так что гадать о его поведении не приходится. Я не сомневался, что пацаны нас прикроют, но наступала холодная ночь, а вместе с ней и очевидные проблемы.       — У меня есть пару адресов с ночлежками, если ты так боишься мотелей.       С этими благородными словами Тоха откусил такой кусище острой шаурмы, что две чесночных содрогнулись. Мы сидели на качелях в парке имени знаменитого мужика. Вдали плыла парочка унылых бездомных Теней, от которых несло неприятным морозцем. Фонари светили романтично-маньячным светом, а я слишком перенервничал, чтобы хавать. Тихонько покачиваясь, носком кроссовки выводил узоры по земле. Искоса наблюдал за Антоном. В порядке. Однако я чувствовал отголосок сомнения или чего-то такого, что мне, в силу нашей несработанности, не дано усечь сразу.       — Сколько ты прожил на улице? — спросил я.       — Около полугода, плюс-минус. Ничего не помню, кроме холода и голода. Зато с такими типами закорешился, просто атас! — Он шмыгнул носом и поглядел на меня. — Теперь ты колись. Как попал в «Некроблог»?       Начались откровения. Мысли материальны, только когда не надо. Я вот усиленно думаю о миллионе долларов, но они не материализуются. А откровения — пожалуйста.       — Братан, это не так запарно, как ты думаешь, — он свёл брови домиком. — Дай угадаю — ты работал в другой компании, но тебя переманили за кофеварку.       — Не поверишь, но да, — хмыкнул я. — Я работал не в охотничьей компании. В другой организации. Двое охотников сильно провинились перед моим начальством. А оно у меня такое, знаешь, предательства не прощает. Меня попросили с ними вежливо поговорить. Я поймал, связал и поговорил, но чем больше говорил, тем больше понимал, что они не виноваты. Мне ничего не оставалось, как освободить их, а после… Как от них уйти, да? Даже ты не смог.       Антон глотнул тархуна и поцокал языком:       — Тогда уже показывали «Дети шпионов»?       Я прыснул.       — Кстати, про начальства. Ты знал отца Александра? Я читал, что он умер раньше, чем ты появился на свет. Видимо, наврали.       Антон промолчал, не проглотив наживку. Ладно, молчи-молчи. Я тоже помолчу.       — Знаешь, а у меня тоже есть отменные связи, — я нахмурился. — И почему-то я о них не вспомнил. Хотя есть вариант пойти к П.А. и попросить ночлега…       Антон загадочно улыбнулся в бутылку. Я по инерции улыбнулся тоже:       — Что?       — Ничего. Просто коллективный разум работает. Мы маленькими шажками движемся к тому, чтобы признать, что я прозорливее тебя.       Я пнул его, и он беззлобно рассмеялся.       — Так кто такой П.А.?       — Тебе не понравится мой ответ.

Часть четвёртая, где Антохе не нравится мой ответ

      Пару пролётов мимо приличных улиц, один незаметный проход в заборе, зайти во двор-колодец. Мы уверенно двигались прямо к той организации, из которой я сбежал.       В колодце стояли баки с кострами, вокруг них тусовались угрожающие силуэты. На балконах курили отнюдь не сигареты, запивали отнюдь не вином. Я надел на Антона чёрные чётки и попросил натянуть капюшон худи. Весь аншлаг двора внимательно наблюдал за нами, пока мы двигались к тёмной металлической двери, влепленной в здание восемнадцатого века. Антон постоянно шарахался от каждого тёмного движения, успевая шёпотом причитать:       — Ты не говорил, что работал на преступников!       — А мой рассказ про поимку пацанов не натолкнул тебя ни на какие выводы?       — Я думал, это метафора! И вообще! Мы же не можем просто завалиться к главе криминальной группировки на чай!       — Правда не можем?       Я отбил определённый ритм по двери. Нам открыл швейцар. Тощий, острый, высушенный, как розги, он вытянулся перед нами во весь свой рост и с расстановкой произнёс:       — Дмитрий Темурович. Я думал, Вас заживо закопали в одиннадцатом районе. Приятно видеть Вас целым и невредимым.       — Они и закопали, Степан. Благодарю. Антон, подбери подбородок, запнётся кто-нибудь.       Антон натянул вежливую улыбку, кивнул швейцару и нагнулся к моему уху:       — Сейчас же поклянись мне, что ты не убийца.       — Фактически нет.       — Фактически?       Я не успел ответить, потому что нас завели внутрь. Знакомый запах коммунальной жизни, море антикварных светильников на стенах, красные ковры в узких коридорах, двери нараспашку. Штаб пополнился свежей кровью, повсюду шныряли Черти — так называют местный найм. Знакомые лица мелькали и сразу скрывались за поворотами. Антон, не будь дураком, нацепил маску своего человека, который знает куда пёхать и что делать. Лучшая из возможных политик. А так-то он от меня отгородился. По крайней мере, эмоционально.       Сложно дружить, имея тысячу секретов.       Конкретно мой секрет известен всем, кто хоть раз озадачился этим вопросом. В охотничьем мире существуют букмекерские конторы. Ставят обычно на работу частных компаний или отдельных охотников. На меня много кто ставил. Я до «Некроблога» проворачивал такие финансовые махинации, что ни одному взяточнику не снились. Иногда странно осознавать себя чьей-то ставкой. Даже неловко. Но потом тебе отчисляют проценты за выигрыш, и чувство проходит.       Ставками на жизнь промышляют те, кто жизнями привык торговать. Я бы не сказал, что мои спонсоры из ОПГ, чё уж совсем-то. Они убивают, потому что убивают. На языке менеджмента — ведут кампанию по разбазариванию человеческого ресурса. А мы, скромная мафия самогонного разлива, ведём прибыльный бизнес и не уклоняемся от налогов — просто даём их немного в другой форме.       Наказание за проигрыш соответствующее: похищение, слежка, кража и тому подобное. Всё, что подорвёт конкурентов, дезертиров и мелких вредителей. Похищение пацанов было платой за крупный проигрыш. Не расскажу, какое плохое зло они нам сделали, но было мощно. Плату за моё дезертирство я выплачиваю до сих пор. И никогда не выплачу. Из мафий уходят только ногами вперёд. Да и то, после Нашествия аксиома стала гипотезой.       У нас с Арсением есть романтическая история, во многом из-за которой я подписал контракт на работу в «Некроблоге». Он отдал большую часть моего долга. Когда я спросил, зачем он это сделал, он сказал, что губить мир способны все, но лишь особенные могут дарить покой, и ему кажется, что я один из таких. Никогда ему не прощу его непомерное благородство.       Чего это я расщедрился на информацию? Я раньше опасался рассказывать все подробности по понятным причинам. Повзрослел и понял — управы на «конторы» нет, даже со стороны властей. Без зла нет добра, без черни нет элиты. Так что постепенно буду восстанавливать повествовательные пробелы. В том числе и для Антохи.       Мы добрались до кабинета, закрытого чёрной лакированной дверью. Внутрь нас пропустили только после тщательного обшныривания. Забрали оружие, нацепили железные браслеты — люди верят, что железо подавляет мощность Сил. Не подавляет — мы же не Тени. Мы наоборот.       Интерьер продуман до отсутствия мелочей. Ничто не отвлекает внимание посетителя от хозяина кабинета, даже эти странные картины с гимнастками и выставка армянских коньяков на полке.       В моё отсутствие П. А. отрастил себе пропуск в трусики — боюсь, эта картина останется со мной на всю жизнь. Зато сохранил знакомую бледность и костлявость Кощея Бессмертного. При виде нас он на миллисекунду запоздал с необходимой эмоцией, и я случайно усмотрел пустоту за маской кровожадного и хитроумного главаря опасной банды. А время что река, братцы. Ничего. Я запомню его таким, каким он предстал перед мной в день нашего знакомства — реактивным несгибаемым парнем с необычной Силой. Сейчас уже всё, а тогда он он мог узнать дар любого ребёнка, просто взглянув на него разок.       Это пугало. И обнадёживало.       П. А. улыбнулся и распростёр руки для объятий, которым не суждено сбыться из-за разницы в статусе. Не то чтобы хотелось с ним обжиматься. Поди, чего доброго, и нож в спину вставит.       — А вот и моя любимая скаковая лошадка, — радостно произнёс он. — Уже полгода нас не навещаешь, неблагодарный! Собственно, какой именно неблагодарный сейчас стоит передо мной?       — Дмитрий, — я отвесил лёгкий поклон. — Второй неблагодарный даже меня игнорит.       — Ах да, — П. А. хитро прищурился. — В прошлый раз второй неблагодарный рассказал о тебе много пикантных подробностей.       — Вы бы знали, какие проблемы вечно следуют за этой фразой. А это мой коллега Антон.       Тот ограничился коротким кивком.       — Да-да. Интересная Сила, Антон. Только совершенно тебе не подходит.       Антон сначала посмотрел на меня, а затем снова на главаря:       — Простите, откуда вы меня знаете?       — О, так ты не глухонемой? Тогда подходит. Присаживайтесь, пожалуйста. Чай, кофе? Нет? Правильно. Чувствуйте себя как в гостях.       Так много вопросов, так мало ответов. Зарубку про Антона я сделал, а вот феномен П. А. удивил.       — Чем могу быть полезен? — спросил П. А., когда мы утонули в кожаных креслах.       — Недавно напали на белочек, — повёл я. — Троих наглушняк, а Теням на пушки по барабану. Банда явно слаженная, налёт профессиональный. Хочу спросить, не происходят ли какие-нибудь волнения среди ваших? Разборки? Стрелки? Не отправляли кого в поля?       — Уже не «наших», а «ваших», да? — цокнул языком П.А. — Совсем тебя одомашнили.       Он отодвинул кресло назад, чтобы залезть в ящик и вытащить чёрную папку без подписей. Подвинул ко мне, и я немедля углубился в чтение, слушая его монолог вполуха.       — «Наших» всё чаще нанимают легалы. В основном слив данных, винты, наружка за конкурентами — типичная практика, ты знаешь. Белочки тоже не брезгуют, мы отлично на них навариваемся. Но в последнее время парни начали пропадать на заказах. Надеюсь, ты помнишь «Площадку», когда-то имевшую для тебя значение…       — П. А.       — А что такого? Думаешь, раз в месяц навещаешь и всё, папочка выплатил алименты? Тогда говори, где они. Не знаешь? Я скажу. В этой папке. Здесь написано про всех тринадцать ребятишек, что покинули дом и не вернулись. Разрешаю не вчитываться, связи между ними никакой.       — Кроме возраста и физических данных? — спросил я, пролистывая биографии детей. — Да, действительно никакой. Ну и накосорезили вы, П.А. Просто кошмар.       П. А. закатил глаза и повернулся к Тохе:       — Всегда поражался его умению вывернуть всё наизнанку.       — Он гений во многих вещах, — безэмоционально отозвался Антон.       Я коротко глянул на него, сделав мысленную заметку поговорить о ситуации после. Поместив заметку в раздел с другими заметками, наконец вспомнил о Силе. Как бы его расшатать, чтоб выяснить?       — Разве я не прав? Поставили ребят на размен и получаете с них процент. Пробились к разработкам Сколково, продлили Силу. Хорошо, однако, живёте.       Я положил одну ногу щиколоткой на колено другой ноги и растянулся в кресле. Всех моих начальников такая фривольность раздражает. Даже нынешних.       П. А. на секунду затормозил, а потом коротко рассмеялся:       — Зайчик, я знаю все твои приёмы как свои пять пальцев. Ты всегда мог вывести из равновесия любого человека по щелчку пальцев — у тебя природный талант грязной суки. Может, на других это производит впечатление, но меня уже утомляет.       — Так давайте сократим время, и вы расскажете всё как есть?       — Давайте. Моя Сила продлилась сама собой.       Я выгнул бровь, ожидая объяснений. П.А. не замечал, что начинает стучать указательным пальцем по столу. Правда в том, что он знает только те приёмы, что я наработал при нём в детстве. А ведь после у меня была замечательная практика на Серёге.       — Я не могу знать наверняка, но есть парочка умников в команде. Они говорят, что я слишком часто находился в мощном энергетическом поле, которое вырабатывают Сильные дети. Пока я нахожусь вблизи них, я буду Сильным сам.       Я задумчиво опустил глаза.       — Это чудовищно, — вдруг произнёс Антон. Мы повернулись к нему. — Вы используете детей как аккумуляторы?       — Нет, я использую детей как способ заработка, — беззаботно улыбнулся П.А. — Я не гонюсь за собственной Силой. Она позволила мне выжить, но более я в ней не нуждаюсь, это лишь издержки профессии. Однако мыслишь правильно. — П.А. слегка наклонился к нам, понижая голос: — Я боюсь, что именно за этим наших ребят и крадут.       Плохо. Мы опять, сами того не желая, нащупали тайны высших инстанций. Я чувствовал себя так, будто хотел спилить один ядовитый борщевик, а внезапно нашёл целое поле огромных ядовитых борщевиков.       — Мы найдём их, — пообещал я. — И вернём обратно. Но взамен просим ночлег. Белочки оторвут нам бошки за похищение важных сведений, надо перекантоваться где-то, чтобы дело поутихло.       — Времена идут, ничего не меняется, — цокнул языком П.А. — По доброте душевной выделю комнату. Но утром свалите — не хватало нам проблем с корпорациями. Ну и для пущей мотивации ставлю на тебя пачку. Мой новый оппонент расщедрился, узнав, что ты придёшь ко мне.       — Откуда ваш оппонент знал, что я приду? — напрягся я.       — Таких вопросов мы не задаём, — улыбнулся П.А. — Могу показать морду этого чудика, уж больно она запоминающаяся.       Холодные мурашки прошлись по моей спине. Я знал, кто будет на фотографии. И всё равно, когда П.А. протянул карточку с рогастым, не сдержал рваного выдоха. Антон внимательно следил за моим выражением лица — как Серёга, когда видит, что я как на иголках.       — Я вас не подведу, — я с трудом поднял глаза от снимка. — У меня нет выбора.       …Комната, похожая на гостиничный номер, имела две кровати, санузел и обезличенное ничего. Сюда селят Чертей на испытательный срок. Когда я попал в похожие апартаменты в первый раз, мне они показались раем. Поэтому на Хлебной я не особо старался с облагораживанием личного уголка — хотелось сохранить привычную атмосферу.       Мы молча разбрелись по кроватям. Несколько минут я набирался смелости, чтобы сразиться с нависшей над нами тучкой. Лунный свет сполз с окна на пол и рассыпался на четыре неровных квадратика. Только пересчитав их по нескольку раз, я выдохнул:       — Тох…       — Если я попрошу тебя сделать одно нехорошие дело, ты согласишься? — резко спросил он.       Он повернул свою детскую мордашку и впился цепким взглядом в моё лицо. Я спокойно произнёс:        — Да.       — Просто да? — удивился он. — Без раздумий? А если я херню придумал?       — Нехорошие дела только херней и бывают. Что тебе хочется? Мести, я полагаю? — Антон отвёл глаза. — Надо же, попал. Но ты вроде мальчик незлобный, где тебя так выбесили?        Антон опустил голову:       — Да неважно. Я уже передумал.       — Ну смотри. Ты знаешь, где я живу.       Он слабо улыбнулся и посильнее укутался в тонкое одеяло. Потом вздохнул:       — Я всё понимаю, вы с пацанами привыкли быть крутыми и загадочными. Но я так не умею. Чувствую себя придурком, когда происходит вот так, — он обвёл взглядом комнату. — Когда я не знаю, чего ждать от вас в следующую минуту.       Я привык общаться с пацанами полунамёками, и его откровенность сбила меня с панталыку. Приходилось напоминать себе, что нас ещё ничего не связывает. Что он не обязан понимать меня с полуслова. Или что он взаправду считает меня убийцей.       Ох, малыш.       — Так, Антон. Погляди-ка на меня. Ага. Я не убийца, если что. Я делал много плохих вещей, много обманывал, да. Но убийство — слишком лёгкая мера наказания, совсем не в моём вкусе. Банда П. А. вообще редко кого убивает, если на то пошло. Меня вот они от смерти спасли.       Я так пристально смотрел на лунные квадратики, что они начали подрагивать.       — Я тоже жил на улице, Антон. Я знаю, что такое не жрать неделями и спать, не смыкая глаз. Ни одна организация по защите детей мной не заинтересовалась. А вот они заинтересовались.       Немного помолчав, я заговорил снова:       — Давай попробуем предупреждать друг друга. Когда надоест, подашь знак. Но я тебе наперёд скажу — загадочным и крутым быть намного проще.       Антон перестал тыкать в меня метафорическими колючками. Слегка расслабился и задумчиво опустил глаза:       — Знаешь, что на этот счёт говорила моя сестра?       — Что?       — Не скажу. Я весь такой загадочный, — он зевнул и перевернулся на другой бок. — Спокойной ночи.       Я слегка улыбнулся, посмотрев на потолок. Кажется, дождик кончился.

Часть пятая, где коллективный разум — вещь

      Утром Антон организовал столик на веранде кафешки с нереально вкусной кашей. Понятия не имею, как ему удаётся постоянно находить еду, но забегаловки появляются буквально после его победоносного: «О, тут похавать можно!».       Я впервые за три дня поел и почувствовал, как организм капитулирует. Белое негреющее солнце успокоило нервы, расслабило мышцы. Оно обманчиво, ваше тупорылое солнце. Вроде весь день рядом, а в самый ответственный момент — хоб! — и вечер.       — Готов признать, что я баклан, — выдохнул я, помешивая кофе в классической чашке. — Я давно не практиковал размышления вслух, и мне необходимо твоё мнение.       Антон глотнул сладкий чай, самодовольно улыбаясь.       — Другое дело. Разве вы с пацанами не работали сообща?       — Работали. Потом перестали.       — Ясно. Это из-за смерти вашей охотницы?       Я поднял глаза:       — Откуда ты знаешь, что это была она?       — Я живу в её комнате, — мягко произнёс он. — Мебель совершенно девчачья.       А мы так старались, чтобы она стала универсальной. Даже обои с цветочками переклеили.       — Извини, — тихо произнёс Антон. — Я больше не буду.       — Какое наглое враньё, — хмыкнул я. Он виновато пожал плечами. — Но вернёмся к баранам. Что сделал рогатый? Он умудрился организовать покушение пуленепробиваемых Теней на ученых из ГЛЮКа. Как он мог это сделать?       — Нафигачил на Тени защитные заклинания, — предположил Тоха. — У охотников способность защиты самая распространённая. Правда, никто ещё не додумался использовать её на Тенях…       — На вид ему было больше двадцати пяти. Хотя в козлах я не разбираюсь.       — Использовал Сильных? К примеру, из «Площадки». Кстати, что это?       — Наша попытка хоть как-то образовывать Чертей. Большинство из них даже своё имя без ошибок написать не могут, за партой никогда не сидели. Мы периодически даём им уроки из разных дисциплин, но так, чтобы они могли их применить на практике. Вроде неплохо получается. Те дети, что пропали… были самыми способными. Не могу представить, чтобы Витька или Ромка сдались этому гусю. Даже под дулом пистолета.       — Они тоже люди, Дим. У всех есть рычаги давления.       — Не спорю. У них мог быть кто-то вроде нашего убедительного Серёги. Так где они могут сейчас штабелироваться?       — Где угодно. А Тени нападавших?       — Если преступники не тупорылы, то они уже обезврежены. Другое дело, Тени учёных. Почему они не появились на месте убийства? У них что, нашлась причина неупокоя покруче?       — А вдруг их артефакт — Тени, которые поглотили их тела? Оп-а-а! Кажется, теперь я понял, как смог обезвредить близняшек из моего прошлого дела!       — С днём открытий. Тогда я меняю мнение — они могли не обезвреживать Тени нападавших, чтобы Тени учёных побольше помучались. Или… О-о-о… О-о-о…       — У тебя оргазм?       Под недоумённым взглядом Тохи я поднялся и зашагал вокруг столика, гонимый собственной догадкой.       — А если они специально убили учёных, чтобы поглядеть, вокруг какого артефакта их Тени будут крутиться? Вдруг нападение с помощью Теней было нужно, чтобы не оставить тел? В ином случае по закону Александру пришлось бы предоставить дело полиции, а они бы устранили их сразу…       — Погоди, что это за закон такой? Типа: «Нет тела — нет дела»?       — Ты не знаешь антитеневой кодекс наизусть? Я тобой займусь.       Антон не сдержал горестный вздох. Он не поспевал за полётом моей грандиозной мысли. Однако за время нашей короткой совместной работы я успел понять, что его мозг очень оперативно работает в стрессовых ситуациях. Поэтому я резко перегнулся через стол и рявкнул:       — Возможные артефакты! Быстро!       — Чё? А я-то откуда знаю?! — панически забегал глазами Антон.       — Десять, девять…       — Да чё ты считаешь?! Не знаю я! Он в ГЛЮКе этом, или это их личные вещи, или учёный компромат, или…       Он заткнулся, когда осознал сказанное. Мы уставились друг на друга и одновременно выдохнули:       — Архив.       С чего бы вдруг ГЛЮКовцам бросаться на корпораты, если не за тем, чтобы подчистить хвосты? «Белая смерть» собиралась выходить за международный рынок — так сказал Александр. Плюс «Дум-дум» сворачивались. Небось хотели скрысить парочку листочков, пока корабль не пошёл ко дну.       — Теней тянет к артефактам. Они хотели посмотреть, куда потянет учёных, и забрать нужные им бумаги.       — Использовать мертвецов как GPS, зашибись. Ты правда думаешь, что они пошли на убийство только ради того, чтобы узнать местоположение архива? Даже я угадал его за пять минут.       — А какова вероятность, что преступники читали Энид Блайтон? — улыбнулся я. — Не отрицаю, могли быть и личные мотивы. Наш могущественный козёл выглядел так, будто мог шкериться в ГЛЮКе. И отомстить, и архив позырить — акция два в одном.       — Конченный. Тебя вообще не пугает его осведомлённость? Он ведь тебе угрожает. Косвенно.       — Ох, эти поклонники. У меня их целый батальон. Однако он дал хорошую мотивацию закончить дело раньше, чем он успеет придумать что-то ещё.       Я инертно посмотрел на часы:       — Тени должны были появиться пару часов назад. Сегодня они окрепнут достаточно, чтобы начать манифестацию. Поэтому ночью мы едем в офис.       — Надеюсь, легально?       — Как получится.       До вечера мы воевали с Александром, чтобы он обеспечил нам отсутствие охранников и антитеневой защиты. К концу наших переговоров он так утомился, что, походу, даже передумал нас наказывать за взлом. Просто брякнул что-то и бросил трубку. Я посчитал его бряк согласием. Мы осмелились заскочить домой, взять всё возможное оружие и под вечер выдвинуться на бой.

Часть шестая, где Антоху арендуют мёртвые

      Офис больше не блестел кристалликом. Тёмной глыбой он наблюдал за нами и мрачно оценивал плотность экипировки: мы надели макинтоши и перчатки, чтобы выдержать теневой холод и не обжечься эктоплазмой. Я мысленно крутил модель здания, вновь и вновь сетуя на свой топографический кретинизм. Если придётся убегать одному, попаду в тупик. Без вариантов. Думается мне, использование теневой навигации не такая уж и бредовая идея.       Пустой холл встретил нас раскатистым эхом. Немного попривыкнув к темноте, мы огляделись, но ничего укромнее стойки регистрации не обнаружили. За ней мы устроили штаб — поставили круг светильников, в него сбросили запаску. Взяли пушки, пару клинков за пояс и кинжалы. Минутку потоптались в свете, болтая о чепухе:       — У меня не было еще задания, где я что-нибудь бы не разрушил. Половина дохода уходит на компенсации. Как думаешь, в этот раз мы сделаем аккуратненько?       — Всего лишь скормить им бумажку. Думаю, мы справимся.       — Почему-то я тебе не верю.       — Есть такое…       В глубине здания раздался глухой вой. Тени концентрировались, сгущались, и наши светильники испуганно заморгали. Мы уставились в темноту зала.       — Если я говорю убегать, убегаешь, понял? — шепнул я, чтобы мой голос не разлетался по всей саратовской.       — Ты мне не начальник, Поз, — глаза Антона блестели в свете наших лампочек. — Либо вместе, либо никак.       Несмотря на серьёзность ситуации, я весело хмыкнул:       — Коллективный разум?       — Коллективный разум, — улыбнулся он.       И, поддаваясь неведомому чувству, мы одновременно решили стукнуться локтями на удачу. Вот оно. Оно произошло намного раньше, чем вышли Тени, намного раньше последующего трындеца. То, о чём я говорил — охота связывает. Связывает, заставляет дышать в унисон, предугадывать мысли, быть чьим-то продолжением. С этого момента и до конца дней. Хотелось бы думать, что я преувеличиваю, но в нашем деле дай бог не преуменьшить.       Мы зажгли макинтошные фонарики и ступили во тьму. Антон придерживался центра, я старался идти ближе к краю. Возле банкетного зала стало довольно прохладненько, за дверью активно жужжали. Я посмотрел на Антона, и он с готовностью кивнул.       Открыл двери. Вот чего-чего, а летящего в рожу клинка я вовсе не ожидал. Мы чудом успели пригнуться. В этот же момент из зала выпрыгнула тонкая фигура в капюшоне, пролетела мимо меня и ударила Антона в лицо. Тот на рефлексах сделал мах ногой, залепив фигуре в живот. Когда они подошли ближе, я принял фигуру на себя — лязг кинжала, хук с права, прогнуться, с разворота и в табло. Всё в полнейшей тишине. Мы втроём прекрасно слышали возбуждение Теней и старались не привлекать их внимания.       Антон ударяет справа, он отшатывается. Я ударяю слева, он пихает меня, вваливаюсь в банкетный зал. Антон и незнакомец продолжают тихо танцевать, но постепенно отходят назад, вне поля моего зрения. Так я остался с Тенями наедине.       Когда я медленно повернулся назад, они плавали совсем рядом. Отошёл назад. Бежать не было смысла. Но я подумал, что Тохе помочь важнее, поэтому решил быстренько стрельнуть в них зарядом и прийти во время повтора манифестации. Они бездушно отразили мой выстрел. Вынул бумеранг, кинул его с разворота — он прилетел обратно, не затронув их. Кинжалами пользоваться я не рискнул, слишком быстро они сгустилось. Тогда мне пришлось признать, что…       На них тоже ничего не действует.       Я начал идти на попятную. Тени прикалывались надо мной. То сливались воедино, то разделялись на десять, снова слияние и снова разделение. Мои магические способности слабели из-за их трансфузий. Я перестал видеть Тени так чётко, как мог бы. Но холодно, очень холодно! Они двигаются на меня, нагоняя искусственного напряжения вдобавок к натуральному. Сердце мечется, ладони потеют, и принять смерть как мужчина не получается, трясёшься слишком сильно. Пока я лихорадочно придумывал пути отступления, они взяли меня в круг и сжимали кольцо.       — А ну стоять! — рявкнули вдруг сзади.       Если уж я обосрался, то Тени и вовсе умерли — во второй раз. Они мигом расступились, открывая моему взору рассерженного Антона. Великолепная картина. Просто блеск! Просто представьте его — кровь по лбу, синяки, гематомы, порезы, дырок на одежде больше, чем одежды. И я не сомневался — сейчас он их сожрёт!       Вместо этого он вдруг заговорил:       — И чё это такое? Чё это такое, я вас спрашиваю?! Так, не галдим, — Антон начал отмахиваться. В зале стояла загробная тишина. — По очереди, я сказал!       Пока Антон проявлял чудеса коммуникабельности, я медленно двигался в его сторону. До меня ещё не дошло, что он сделал. Всё тело содрогалось от боли и вселенской усталости, на раздумья энергии не оставалось. Я спрятался за его широкой спиной и попытался проморгаться, чтобы убрать леденящее чувство тревоги.       — Да не знаю я, кто это был! Он не представился, — возмутился вдруг Антон, всплеснув руками. — Убежал куда-то. Потом разберёмся. Вам-то что…       Тени вдруг растворились. Антон странно покачнулся, и я придержал его за руки, заглядывая в лицо. Глаза светились золотым, а взгляд стал совершенно стеклянным. Я видел подобное у пленённых Тенями, чьё сознание было повреждено после долгого нахождения рядом с мёртвой материей. Они недолго жили.       — Антош…       Я звал его очень писклявым и жалобным голосом. Стыдно немного.       Он вдруг вздохнул:       — Ты наполовину мертвец. Ты нас поймёшь быстрее, чем он, да?       — С кем разговариваю? — строго спросил я раньше, чем вообще что-либо понял.       — Кристина, Григорий, Максим!       — По одному, блять!       Антон замолчал ненадолго. Потом очнулся, и в его лице появилась несвойственная ему женственность. Я не стал терять время, заговорив первым:       — Вы наверняка узнали больше, чем могли мы. У меня три кратких вопроса, жду три кратких ответа. Итак, причина смерти, потенциальный убийца, возможные артефакты.       Антон надменно ухмыльнулся.       — Какие мы деловые. Думаешь, в праве так говорить с нами?       — Разумеется, в праве, — прошипел я. — Вы позволили себя убить. Вы, умнейшие головы страны, не смогли повернуть свои прямые извилины в нужном направлении, чтобы побеспокоиться о нормальной охране. Более того, вас используют как марионеток в мелочной игре. Если сейчас вы поумерите свое безграничное эго, ваши труды не пойдут прахом. Выгодная акция, а?       Ухмылка Антона повяла. Несмотря на чужие эмоции, он сильно побледнел. Я схватил его за рукав. Возникло ощущение, что если я отпущу, то мальчишка сразу превратится в огромную Тень. Ох, тогда мне придётся задабривать её вагоном зелёной шаурмы. А где я вам сейчас найду вагон зелёной шаурмы?       — Мы сотрудничали с Александром до тех пор, пока не узнали, что через «Дум-дум» он поставляет контрабанду за границу, — сказал он с женской интонацией. — Александр всего лишь хотел нас припугнуть. Для этой цели он нанял неправильных людей.       — Что за люди?       — Группировка «Сопротивление». Так они себя называют. Они занимаются…       — Сам выясню. Артефакт?       — Архив.       — Да знаю я. Что конкретно в архиве?       — Ты не понял, — Антон хладнокровно улыбнулся, — весь архив.       Вот и поговорили.       — Но там столько компромата… — Я чуть не разрыдался от расстройства. — Неужели всё надо уничтожать? Хотя бы папочку оставьте, я с ней столько злодеев поймаю…       — Либо так, либо мы забираем твоего дружка.       — В любом случае вам придётся из него выйти, чтобы я освятил вас…       — Не торгуйся.       Гондоны. Чтоб на ваших поминках вместо красивого дождя тридцатиградусная жара была!       Я, грозно топая, потащил Антона за собой. Плелись мы вдвое дольше обычного, потому что Тоха еле волочил ноги. Зато мой топографический кретинизм не помешал добраться до цели — Тени вели Тоху в нужном направлении. Пока мы возились с зеркалами, у меня произошло обострение жадности. Я решил, что сначала попробую скинуть в Тени папку из ГЛЮКа, которую обнаружил Антон в прошлый раз, а уже потом, если не сканает, и все остальные.       Мы зашли в архив, и я начал сетовать:       — И как мне в вас впихнуть всю макула… Ого, какие люди.       В этот раз фигура сняла капюшон и держала светильник у лица. Витя! Я даже не особо удивился. В моём ослабленном состоянии мне показалось, что всё логично. Витя — классный малый. Чуточку клептоман и волосы в белый покрасил, а так претензий никогда к нему не имел. Наверное, в темноте он не признал нас сразу. Дрался от испуга, бывает! Но теперь-то мы объединим усилия, и…       — Поз, — голос такой печальный, что даже мне взгрустнулось. — Ну почему ты всегда приходишь не вовремя?       С этими словами он запустил в меня клинком. П.А. прав. Я одомашнился, распустился, верю всем подряд. Никак не ожидал подставы.       Я присел, и клинок застрял в стене. Тогда Витя с разбегу попытался ударить под дых и ожидаемо промазал. Я отражал выпады без особой страсти, потому что краем глаза наблюдал за Антохой. Тому конкретно поплохело. Пока мы с Витей ворковали, он успел сползти по стеночке и начать задыхаться.       — Сколько учить, — я повернул плечо назад, когда он попытался ударить меня в грудь, — сначала слова, потом драка. Чё ты хочешь?       — А по мне непонятно? — Витя махнул золотым кинжалом у меня перед носом. — Будь человеком, Дим, сдрысни. Вообще нет желания тебя убивать…       — Так расслабься. В любом случае не выйдет.       Я выбил его блестящую зубочистку и прижал ботинком к полу. Витя отшатнулся назад. Побегал глазами по архиву, прикидывая, как бы меня посильнее удивить.       — В последний раз спрашиваю — чем помочь?       Он устало выдохнул:       — Ты пришёл за мной?       — Не обольщайся. Но парней вернуть надо.       — Вернутся. Вы помогаете этим?       — Мы бабло зарабатываем, Витя. А ты херней страдаешь.       — Чтоб ты знал, я тоже на задании.       — Рад за твой карьерный рост. А теперь давай ты перестанешь пихать кинжал мне в рёбра, идёт?       Витя, казалось, решает сложнейшую геометрическую задачку. Постепенно его лицо разгладилось — он принял решение:       — Беги со всех ног, понял меня? И друга своего прихвати.       Он достал из кармана тёмный предмет, бросил назад и убежал. Я не стал разглядывать его, знаете. Если неуравновешенный пацан бросает что-то и говорит бежать, то лучше побежать. Потом разберётесь, блефовал он или нет.       Когда я подпрыгнул к Антону, тот дёрнулся. Тени выплыли наружу и сплелись в гигантских размеров дыру. Ясно, скоро они поглотят собой помещение. Времени оставалось мало. Я подхватил Тоху, и мы поковыляли к выходу.       Страшно маленькие шаги. Он правда старался ускориться, говорил идти вперёд него, я на него шикнул, он на меня, в итоге чуть не посрались, а сзади всё припекало и припекало. Лишь когда мы вступили на лестницу, сзади раздался оглушительный «Бах!». Нас снесло ударной волной. Пока я летел носом в ступень, придумал шутку: наше первое совместное задание — просто огонь.

Часть седьмая, где откровения всё-таки нас настигли

      Вторая половина «Некроблога» умудрилась прилететь на место раньше полиции. Я был счастлив видеть даже Серёгу. Ну, всего на пять секунд. Потом он начал угорать над нашими сгоревшими волосами, и помутнение прошло. Зато Арсений, оценив наше никакущее состояние, взял прессу на себя. Он развёрнуто рассказывал им о произошедшем, не имея о нём ни малейшего понятия. Мой герой.       Медицинский осмотр показал нашу с Тохой острую необходимость в синем шоковом полотенечке. Мы укрылись им и сели рядышком на полу машины скорой помощи, нахохлившись, как воробьи. Раннее солнце робко коснулось кончиков наших помаранных кроссовок. Заметьте, оно опять взошло только тогда, когда всё наладилось.       Мне ещё долго придётся переваривать произошедшее. Выяснять про Витю, про Тени, про «Сопротивление». Приводить сумбур в порядок. Но сквозь мутную слякоть сознания пробилось чёткое осознание — человек, сидящий рядом, борется с Тенями болтовнёй. Возмутительно. У меня был подобный опыт. Из-за единственного разговора с Тенью я в неполные двадцать с седыми висками щеголяю. Не гадство ли?       — Ты оказался прав, — вдруг произнёс Антон. — Когда я использовал Силу, я понял — проще не предупреждать.       Я усмехнулся и покрутил кольцо на мизинце:       — Когда говоришь о таком, ты навязываешь человеку свою точку зрения. Не даёшь обдумать, прожить ситуацию самому. Если бы вы втроём сразу сказали мне, что ты медиум, я бы лично купил тебе билет домой и помахал платочком вслед. А сейчас я что поделаю? После всего произошедшего. Как я могу помешать? Мозгами я своё поражение принял. С сердцем задержки.       Антон улыбнулся, но слегка расстроенно. Майский ветер взъерошил ему волосы. Он не пригладил их, погрузившись в невесомые думы. Я пошуршал полотенечком.       — Прости меня, — вздохнул я наконец. — Следовало понять сразу.       — Что именно?       — Что ты боишься, — спокойно произнёс я и внимательно поглядел на него. — Думаешь, если я замечу, то разочаруюсь. Поэтому ты постоянно хотел определённости.       Антон со свистом выдохнул. И нервно рассмеялся:       — Мне стало стрёмно тогда, когда я отдал распечатку. Потом пришлось врать, вскрывать архивы, говорить с криминалом, разбираться с хуевой тучей Теней… Я чуть сам коньки не отбросил. Приходилось напоминать себе, что надо дышать там, не знаю, глотать, ходить. А ты такой спокойный и отрешённый, как я мог сдрейфить?       Говорил он тихо-тихо, у меня мурашки по коже пошли. Вместо ответа я взял его руку и поставил указательный палец на своё запястье. Пульс учащённый и рваный.       — Мне тоже страшно. Всегда.       Мы помолчали.       — Знаешь, ты самая страшная загадка из всех, что были за эти два дня, — обронил Антон. — Никто ни разу не использовал меня как скайп с мёртвыми. И больше, наверное, не будет. Ужасное ощущение, как будто меня выблевали. Да и Тени так радуются посторонним, что чепуху молоть начинают. Ты ведь никакой не полумёртвый.       Угу. Придётся рассказывать. Я приготовился к проникновенному душераздирающему спичу, но…       Но вдруг по башке вежливо постучали.       А с чего бы шестнадцатилетнему парню, побывавшему на «кухне», выжившему на улице, проработавшему с нами больше двух месяцев бояться приключений? Он сам бросался на абордаж, когда я просил притормозить.       Антон почесал нос и поёжился, когда ветер стал холоднее.       С того, что один баклан повёлся на его ангельскую улыбочку и теперь готов преподнести любую информацию на блюдечке? Рассказать обо всём, что творится в бюро, чтобы испуганное дитятко спало спокойно? С того, что баклан сам вручил ему флаг в руки, когда выдвинул удобную версию его поведения? И ведь не поймёшь, играл он страх изначально или решил рискнуть только сейчас.       Я посмотрел на Антона со смесью восхищения и негодования:       — Блять! Ты маленький хитрый сукин сын.       Его лёгкая улыбка расцвела, как белый олеандр по весне. Мог продолжать жить в пушистом амплуа, но хотелось похвастаться.       — А я говорил. — Он повернулся ко мне. Глаза его искрились смехом. — Я нравлюсь людям.       Охотно верю.       — Подонок, — рассмеялся я в ответ, — вот подонок! Хорошо. Заслужил конфетку. Но больше так не делай. Запутаешься во лжи, вытаскивать не буду.       Антон серьёзно кивнул. Моё веселье потихоньку растворилось перед неизбежным. Я отвернулся.       — У меня были два близких человека. Сначала появилась Афина, потом второй Дима. С Димой похожи как две капли воды, поэтому, чтобы нас не путать, его назвали Демьяном. Он как я. Только злой. Самую капельку.       Чтобы сосредоточься, я глядел на других людей. Арс наигранно смеялся в унисон с толстозадым журналистом. Серёжа покладисто отчитывался Стасу о последних событиях в компании. Медсестрички поглядывали в нашу сторону, раздумывая, не сдать ли нас психологам.       — Три года назад Афина погибла по моей вине. Демьян ушёл в себя и отказывается выходить на связь.       Я старался говорить непринуждённо, однако Антон не убрал руку с моего запястья, лишь покрепче обхватил, показывая, что не проверяет пульс и ничего такого.       — Я сочувствую.       Только и всего. Но сочувствие его было искренним. Он ещё не понимает, что растерял все тузы в рукаве, когда показал, как именно он врёт.       — Принимаю сочувствия. Дело в том, что оба этих человека являются мной.       В ответ на недоуменный взгляд Антона я усмехнулся:       — Моя Сила — многоликость.

Читайте также

◈ Возбуждено уголовное дело против владельца компании «Белая смерть» и «Дум-дум». ◈ Британские учёные выяснили, почему на них напали. Ответ убил. ◈ Еду Антона крадёт Лаврентий, а не Серёжа — мифы, в которые мы верим. ◈ «Я увольняюсь и иду на маникюр!» — интервью с бывшей сотрудницей «Белой смерти» Серафимой Тетеревой.