Выпуск №104. Варган Веселины [Автор: Антон]
16 октября 2021 г., 19:51
Горящая стрела пролетела мимо и врезалась в осину. Огонь пробежался от нижней ветки до верхней, а затем дерево повалилось вбок и рухнуло в метре от меня, осветив ночную округу ярким пламенем.
— Гадство, — выплюнул я и на кортанах двинулся дальше.
Высокая трава заслоняла обзор. Иногда приходилось выглядывать, чтобы видеть плотный дым вдалеке. Моя засранная куртка сильно мешала, но я не скидывал её, опасаясь, что мудачьё учует запах. Когда трава поредела, я увидел овраг с тусовкой из людей, факелов и Теней, мельтешащих туды-сюды. Поискал глазами Серёгу. Всё слишком быстро двигалось, как в мультике, рябило перед глазами. Я пододвинулся ещё на пять сантиметров. Ага, знакомая хвостатая башка! Из меня полился тихий облегчённый мат. Да, знаю — башка висит вниз головой над костром для огромных маршмеллоу. Да, башку хотят предать анафеме. Но пока она на шее, и весь Серёжа цел, так что надо ценить настоящее и не париться насчёт будущего.
Тихое рычание сбоку заставило меня похолодеть. Я аккуратно скосил глаза, чтобы заметить Тень, подкрадывающуюся ко мне из-за травы. Немного поднапрягшись, моё сознание преобразовало сгусток тёмной энергии в серую волчью шерсть, мощные лапы и глаза, горящие праведным, но безнадёжно мёртвым гневом.
Нет ничего опаснее Тени зверя. Зачастую нельзя узнать, где они подохли и какими клыками проткнуты. Остаётся только отгонять или убегать. Но это лишь план «Б» для тех, кто владеет Силой Великой Болтологии. План «А» следующий.
Закрыв глаза, я сосредоточился на рычании. За гортанным звуком нужно услышать тишину — отсутствие сердцебиения. Я влился в грудную пустоту, стал клапаном, качающим кровь. Дальше мозг и сотни бездействующих нейронов — прямо как у ребят из Umbra. Затем я обычно подключаюсь к мыслям, но здесь устремился к инстинктам. Хотелось есть. Хотелось сожрать усталого грязного мальчишку перед собой. Хотелось отомстить. За волчат, за волчицу, за себя. За то, что тупо погиб. Мне больно.
— Извини, братан, — прошептал я. — Без балды. Извини.
А затем перешёл на нужный тембр:
— Это не твоя территория. Ты должен уйти.
Волк ощетинился, сделал шаг назад и замер. Я чувствовал, как впрыскиваю адреналин в чужой организм, как он растекается и затрудняет несуществующее дыхание. Но этого недостаточно. Тогда я добавил нажим:
— Они в опасности. Тебе нужно их спасти. Они там, за лесом.
Попятился. Назад-назад, громко и протяжно завыл, а затем скрылся за кустарниками ежевики. Наша связь растворилась, и я вновь принадлежал сам себе. Заценили мою мощь? Месяц надрачивался. Но не отвлекайтесь — справа летит ещё одна стрела, в миллиметрах от затылка. Пригнитесь! Ладно, увернулись. В данную минуту я сам мало чё всекал. Врагов и друзей я определял так: кто нападает, тот враг, кто не нападает, тот дурак. Как два пальца об асфальт. В массовых заварушках главное быть начеку, иметь цель и не увлекаться одной вещью более чем на минуту. Вот загляделся на Серёгу, и посмотрите, как взбунтовались боги.
А его тем временем опускали всё ниже к огню. Если не потороплюсь, Серёгу превратят в армянский шашлык, и тогда он прицепится ко мне надоедливой Тенью до конца дней моих — и после конца дней моих. Жуть!
Я привстал, снял бумеранг и прицелился, как показывал Арсений — выше чужих голов, ниже левой вытянутой руки. С такого расстояния трудно определить, Тень передо мной или позёр, но я слышал бессмысленные голоса в голове, слышал, откуда они доносятся. Прищурившись, я запустил оружие. Бумеранг понёсся по опасной траектории, сшибая чёрные плоские головы и превращая их в пыльцу. Одна башка, две, три — страйк! Люди перестали бросаться копьями и устремили взгляды на меня.
Я встал и поймал летящий обратно бумеранг одной рукой. Куртка моя развевалась на ветру, как супергеройский плащ, а соломенная каса капюшоном упала назад.
— Именем Перуна! Я, Антон Шастун, приказываю отпустить смертного с позорной косичкой! А ещё разойтись! — воскликнул я. — Прямо сейчас!
Я не выглядел как посланник богов. Скорее, как грязный бомж загробного мира. И пахло от меня соответствующе. Но люди испуганно поклонились мне, а некоторые даже преклонили колено. Кроме одного мужчины. Накаченный, с тонкой бородкой, заплетённой в косичку, он оделся круче остальных: красный ободок на лбу, тёмная рубашка с символами славянских язычников, свободные штаны, добротные ботинки. По местным меркам просто икона, ой, модель.
Он громко просвистел и выкрикнул:
— Еретик! На костёр его!
Эх. Парни многому меня учили на первых этапах. Арсений показывал, как драться чисто и красиво. Серёжа — как не доводить дело до драки. А был Дима. Дима учил демонстративно закатывать глаза. Благодаря ему я сейчас выказал такое неудовольствие, что заболели веки.
В чём прикол, спросите вы? Мужик является предводителем сектантского кружка. Но дело в том, что мы приехали помочь предводителю другого сектантского кружка, да случайно напоролись не на тех.
Короче, недавно нам прислали заявку с просьбой срочно-срочно приехать и порешать магические вопросики. Прислали бумажным письмом с указанием координат в районе жопы мира. Тайга беспросветная! Мало того что пиздовать долго, так ещё по приезде выяснилось, что «Таёжный дар» у них на ветках не растёт. Ставлю ноль из десяти моей первой командировке.
Нас обещали встретить на границе леса в час ночи, чтобы мы сразу приступили к работе. Приехали, значит, ждём. Сзади — болотная равнина, впереди — тревожный лес. Темнота каркает, свистит, шипит, но вдруг растворяется: видим факелы и слышим людские голоса. Серёжа пошагал навстречу, однако не успел он пропёхать и полметра, как его схватили и уволокли в неизвестном направлении.
Долго я чесал следом, стараясь нагнать огни вдалеке. А как нагнал, оказалось, не я один спешил на помощь. Какие-то люди пытались снять Серёгу с открытого мангала, попеременно отбиваясь от Теней. Беда в том, что обе стороны предпочитали одинаковый стиль одежды, и я не понимал, за и против кого мне вписываться.
Теперь, когда я ввёл всех в ступор, требовался эффектный выпад. Но в голову упрямо ничего не шло. Я замялся, неловко покашлял и поглядел на Серёгу. Тот даже вверх тормашками умудрился скорчить рожу. Он свистнул, привлекая внимание главаря, и низким голосом начал мантру:
— Мои слова — закон. И я говорю тебе…
О, Серёжа прял пряжу таинственной ворожбы. По нашему — волшебно пиздел. Переговорщик с мёртвыми и переговорщик с живыми — забавный складывался тандем, не правда ли?
Пока он окучивал бедолагу, я спустился в гущу толпы. Люди моментально расступились передо мной, не всекая, бить или обнимать. Мне было не до них. Я прислушивался к природе. Лес шептался мёртвыми животными и птицами, парочкой заблудших душ, миллионами мелких тварей. Среди дохлого шума я услышал гул. Он нарастал, приближаясь к нам, расползался по лесу и сгущался вновь. Времени до второй манифестации оставалось катастрофически мало.
— Товарищи, не хочу отвлекать, но я слышу топот нечисти! Тени близко! — громогласно объявил я. Люди ахнули. — Снимите чукчу и двигаем отсюдова!
— Да погоди ты, я не закончил! — шикнул Серёжа.
Но, когда огонь нежно лизнул его за хвост, он закричал:
— Я передумал! Шастунобог сказал снять меня! Делайте, что велят!
После его слов я понял деление групп: одна бросилась на помощь к Серёже, вторая взялась за луки и стрелы. Я успел пригнуться от летевшего в меня заряда, кувыркнулся вперёд. Какая-то дамочка в длинном белом платье с угрожающим визгом бросилась в лобовую атаку, и я дёрнулся назад, натыкаясь на спину пацана.
— Слева, божок! — бросил мне пацан. Я вовремя отразил выпад и прикрыл его кинжалом.
Спина к спине мы с двигались к Серёже. Его уже перевели в вертикальное положение и увели вверх, к повозке с лошадью (добро пожаловать в девятый век). Мы же, отбиваясь и кусаясь, медленно продвигались следом.
— Быстрее! — кричал мне парень.
Когда мы наконец отбились от бешеных барышень и выползли из оврага, он помог мне водрузиться на повозку рядом с Серёгой и лихо заскочил сам.
— Ну, как вам наша вечеринка? — спросил он весело.
Теперь я мог разглядеть его. На вид примерно мой ровесник. Ярко-красные волосы были собраны в высокий хвостик на самой макушке, правый глаз с серым невидящим зрачком пересекал заметный шрам. Образ получился кровожадным и насмешливым, но рядом с таким типом я чувствовал себя надёжно. Он точно вырвет жизнь из когтей любой опасности.
— Жертвоприношения на костре? Вы тоже ими балуетесь? — спросил Серёжа. Взгляд его был мутный от магии, но слабости он не выказывал.
— Ну, видишь ли, в лесной глуши со стейками напряжёнка, — ухмыльнулся он. — Вы, божки, неправильно поняли наш запрос: мы хотели, чтобы вы спасли нас, а не наоборот. Но об этом позже. Лёва, чего застрял?! — прикрикнул он на испуганного извозчика. — Двигай уже! Остальные потом приедут. Вас как звать-то? Меня Тишило, если что. Я тут главный по войнушкам…
После Лёвиного «Н-но!» лошади тронулись. Темнота проглотила нас с совиным уханьем, а крики из оврага стали казаться чем-то отдалённым и совсем неправдоподобным.
***
Бывают дела, из которых мы выходим, даже не потоптавшись на пороге. Для некоторых операций требуется армада взрослых опытных людей. В «Некроблоге» всего четыре человека. Старший из нас купил аппарат для создания сахарной ваты. Понимаете уровень проблемы? Одно из таких заданий произошло далеко от нашего дома. Серёжа назвал его «Операцией по троекратному обману», я же — своим крупным провалом. Но обо всём по порядку. Наши клиенты — та самая секта передвижников, что навела шороху в 2012 году. В 2012 году сложно было привлечь внимание СМИ, но они вот смогли. Через месяц после Нашествия сотня странно одетых людей покинули столицу и отправились в сторону таёжных лесов. У государства хватало проблем и без них, так что никаких санкций не последовало. Они прославились благодаря снимку с камеры наружного видеонаблюдения, где дружная толпа шагает мимо придорожного «МакПика». Поэтому поздравьте — мы работаем на мем десятилетней давности. Поз отрыл региональные интервью с адептами и в досье написал, что они «примерно как язычники». Потом покумекал-покумекал, оценил нашу с Серёгой эрудированность на троечку с длинным минусом и накатал двухстраничное эссе, кто такие и с чем едят. Сам не поехал по религиозным убеждениям — отрицает существование нормальных людей среди «лесных дебилоцерапторов». Ну, и крестится троеперстием. У племени существует название длиной в шестнадцать букв. Я столько не знаю, поэтому буду называть их язычниками. Противники язычников тоже не парились — запихали в нейминг всю кириллицу. Их я короную антиязычниками. Мой гугл-ассистент Дмитрий пишет следующее:»…так что бутерброды в левом кармане, не забудьте. Что по ним, так пять лет назад случился махыч, секта разделилась на два враждующих лагеря. Тотем поделить не смогли, хер знает. Убивать не убивают, но цапаются изощрённо. Иногда к войнушке подключаются Тени — дерутся по привычке. Чужих цапают, своих не трогают, исчезать не желают. Такой уровень самовнушения. Каждый клан вписывал в веру новые традиции, элементы якутской мифологии и типичной шизы. Поэтому справка дана для понимания, а не для практики. Серёга, проследи, чтобы вас не завербовали случайно. Антош, проследи, чтобы Серёга никого не завербовал. И вообще, будьте аккуратны. Не занимайте конкретную позицию. Не облизывайте берёзы. Не ешьте подозрительные ягоды. Читайте Библию. Храни вас Бог.»
Язычники кочуют по тайге в зависимости от климата — цивилизация проходит мимо них на цыпочках. Временные шатры установлены небольшим кругом на полянке в лесу. Каждый из них украшен славянским орнаментом, а входы занавешены деревянными оберегами, ленточками и другими висюльками. Между ними по факелу на деревянном столбе. Самый лухари олл инклюзив шатёр, большой, окруженный пятью «фонарями», стоял на зените окружности. Плотная ткань, служившая ему дверью, загадочно трепыхалась на ветру, приоткрывая темноту внутри. В центре поляны организовали что-то типа круга в круге — Лобного места, окруженного высоченными тотемами разных богов. Туда нас и повели девять крепких мужиков с копьями под предводительством Тишило. Каждый из них шагал нога в ногу с другими, очень медленно и чинно. Серёге-то норм, а я постоянно спотыкался, потому что шаг у меня широкий и торопливый. В довесок ко всему, при нашем появлении население отвлеклось от дел, замерло, зашушукалось. Женщины возле костров, мешающие ужин в котелках; дети, играющие со странными ложками; мужчины, точившие топоры. Мы чувствовали себя единственными дебилами, которые не поняли правила игры «Море волнуется раз». И вообще, было непривычно видеть взрослых в тёмное время суток. В городе строгие комендантские часы, особенно на окраинах, поэтому ночь для меня — это дрожащая, затаившаяся перед смертью тишина, а не типичная славянская вечеринка без бассейна. Серёжа болезненно теребил левое плечо в районе вмятинки от прививки БЦЖ и косо зырил на собравшихся. — Как дела? — шепнул я. — Пока не родила, — буркнул он, перестав тереть ткань рукава. А ведь он ни капельки не замарал свою белую ветровку — действительно еретик. Занавеска главного шатра дёрнулась. Из него тяжело шагнул деревянный посох, за ним — огромный человек с седой бородой в длинном старомодном платье. Всякие шепотки прекратились, птицы умолкли. Старческие глаза Мона Лизы прошлись по всем головам — как ни повернись, всегда смотрят в душу. А душа уходит в пятки. — Не трясись, — тихо сказал Серёжа, — представь, что мы в театре. — Вся жизнь — игра. — Фу, арсеньевщина… Тишило встал позади славянского Дамблдора, сцепив руки за спиной, как дворецкий. Тогда старик вознёс руки к небу и молвил: — Братья и сёстры! Я, Велемудр, провозглашаю: сыновья Сварога, волхвы света прибыли, чтобы спасти нас от погибели… Хрена он планку завысил. Весь народ встрепыхнулся, поднялся галдеж. Когда люди начали перекрикивать друг друга, раздался громкий электрический разряд. Люди шарахнулись, одновременно поднимая руки, и воцарилось молчание. Мы с Серёжей растерялись. — Вера учит покорности, — пояснил старец. — Но иногда злые эмоции берут над нами верх. Мы нашли способ усмирять внутренних демонов. Прошу вас, наденьте. К нам подошли несколько женщин в свободных белых платьях и ловко прицепили на плечи холодные железные ободки. — Но мы не ваши последователи, — возразил Серёжа, одёргивая руку. Девица в пышном цветочном венке испуганно отшатнулась. — Как вы и сказали, мы волхвы. А волхвы сотрудничают с духами зла, а не усмиряют их! — Духи зла опасны и хитры, — непреклонно заявил Велемудр. — Переполняя людей негативной энергией, они отравляют тело. Каждый раз, когда вы будете выходить из себя, обереги смирения помогут вам вернуться назад. Серёжа закатил глаза: — Да пошл… Разряд — его сильно передёрнуло. Даже мне стало больно. Серёжа был на грани взрыва, но сумел вовремя выдохнуть и сквозь зубы произнести: — Впервые за всю практику меня пытаются убить клиенты. Оценив его состояние, я решил взять переговоры на себя: — Так о какой погибели идёт речь? Велемудр молча указал посохом на главный шатёр. Девять стражников крайне деликатно пнули меня вперёд. Под пристальными сектантскими взглядами нас завели внутрь. Сначала мне показалось, что шатёр соткан из ярких синих пятен, а не из тканей. Источник света, что-то типа свечи в расписанном узорами стекле, был подвешен на хитрый механизм из верёвки и грузика. При каждом нашем шаге он пошатывался в разные стороны, и тени начинали скакать по стенкам, прыгать на пол и хватать меня за ноги. Да уж, при таком трэше во что угодно уверуешь. Магический спектр сильный. Только привыкнув к полутьме, я понял, почему. На полу, полукругом в позе лотоса, сидели шестеро детей примерно десяти лет отроду. Явно Сильные. Они ёрзали, цокали языком и громко вздыхали, показывая, как им хочется улизнуть. На нас почти не обратили внимания, зато я во все глаза пялился на светловолосую девочку, которая делала косички из пожухлых травинок. Она напоминала сестрёнку. Не внешностью, а выражением лица — словно вот-вот заржёт, стоит показать ей «козу». Я не мог отделаться от липкой… обиды, что ли? Я думал, только у Шастунов могут быть такие лица. Велемудр встал посередине, и его могущественная фигура отбросила густую тень на наши морды. Присутствующие притихли. — Прошу вас, дети мои. Дети взялись за руки и широко раскрыли глаза. Их магия сплелась воедино и рассыпалась в голубую пыль. Пыль закружилась вокруг нас, образуя разные картинки: город с высотками и схематичное солнце на схематичном небе. — Много лет назад мир превратился в ад… Солнце превратилось в волну и сравняло высотки с землёй. Ого! Это что-то вроде трехмерной дизайн-модели. А если мы с пацанами хороводы заведём, тоже сможем так коммерческое предложение оформлять? Серёжа неопределённо хмыкнул. Наверное, хотел напомнить, что мы только что из ада и приехали. — Сыны и дочери Сварога не нашли себе места в новой реальности. Поэтому мы покинули привычную жизнь и ушли в леса. Долгое время просуществовали в мире и равенстве… Голубые человечки держатся за руки и радуются. — Но затем среди нас появились те, кто захотел власти. Они убеждали нас, что нам нужен сильный правитель, который поведёт нас вперёд. Человечек стоит на постаменте и орёт в толпу других человечков. — …Яромил завладел несколькими душами и вместе с аколитами удалился на другую сторону реки… А, это же наш друг в красном кафтане, который хотел пожарить Серёжу. Миленько. — …Третьего дня каждого месяца они возвращаются, чтобы завербовать наших детей, посеять смуту и раздор. Последняя битва окончилась тем, что они украли нашу реликвию — священный варган Веселины… — Видать, охрененно на нём бацала, — шепнул Серёжа, привстав на цыпочки. Я подавил улыбку. — …Варган отгонял нечисть много лет. Его мелодия могла освятить тьму в заблудших душах… — Притормозите, — показал ладонь Серёга. — Существует штукенция, способная одной лишь песенкой защитить от нечисти? — Это не «штукенция»! — рявкнул Велемудр, направляя посох Серёже в грудь. — Варган есть святыня, воплощённая из мощей Драгомилы — первой женщины нашего клана, что пала от рук восставших мертвецов! Фу-у, и Веселина её прямо в рот совала? Жесть. — Вы злы на меня? — уточнил Серёжа. — В некоторой мере, — стиснув зубы, произнёс Велемудр. — Тогда по какой причине вас не бьёт током? Вы определённо одержимы демонами. Все присутствующие повернули головы в сторону Велемудра. Тот не стушевался, сохраняя гневное выражение лица. — Я достиг того уровня просветления, когда могу контролировать своих демонов самостоятельно. Если бы не охрененное владение мимикой, остальные заметили бы подвох. Или нет. Представьте, вы замечаете подвох в наставнике секты, в которой прожили десять лет. Да вы предпочтете скорее умереть, чем признать, что так долго верили лжецу. — То есть вы всё-таки выше статусом, чем ваши дружки-пирожки? — выгнул бровь Серёга. — Значит, полного равенства у вас нет. Тогда чем ваш кружок выживания лучше Яромиловского? — Молодой человек. Пара стражников сделали шаг в его сторону, но он спокойно произнёс: — Я обработал вашего Яромила, если вам интересно. Всем стало очень интересно, поэтому Велемудр жестом приказал охранникам остановиться. — Я знаю, где именно Яромиловские хранят варган. Вы ведь хотите его вернуть, не так ли? — Серёжа вопросительно приподнял брови. Велемудр хмуро кивнул. — Давайте заключим сделку — мы помогаем его вернуть, а вы не пытаетесь привить нам законы вашего мира. Он снял железный ободок и положил на пол. — Если вам, конечно, действительно хочется получить профессиональную помощь, а не властвовать над чужеземцами. Тишило, стоящий позади Велемудра, присвистнул. Никто не обратил на него должного внимания, кроме меня. Я решил, что самое время тоже снять обод и в общем напряжённом молчании задать ему пару наводящих вопросов: — Как варган помогал вам уничтожать нечисть? — мягко спросил я. Велемудр, прожигающий взглядом Серёгу, дёрнул глазом. По лицу Тишило пробежала тень: — Когда нечисть подходила, Веселина играла на варгане особую мелодию жизни. Мелодия знакома каждому из нас, но только у Веселины она звучала как надо. Когда нечисть слышала песнь жизни, она слабела, уходила и никогда не возвращалась. Я не Роза Сабитова, но в его голосе слышалась слишком отчётливая любовная печаль. Вот поэтому охотники стараются не заводить отношений — боли много, радости никакой. — А без варгана как справляетесь? — Отгоняем. Нечисть видят только дети, — он кивнул на мелких, и те важно закивали. — Мы говорим, где находятся враги, а взрослые протыкают их особыми копьями, — ответил Тишило. — Через время они возвращаются, поэтому каждую неделю мы меняем своё местоположение. — И много Теней? — Штук пятнадцать по лесу бродит. Дети уставились на меня, ожидая, что я буду в шоке. Я изобразил наигранный ужас и прижал руку к сердцу. Они захихикали. — Но, раз ваши бойцы так прекрасно справляются, к чему вам наши услуги? — Проблема… — Тишило кашлянул. — Проблема не только в нечисти. Велемудр опёрся на посох всем телом и старчески вздохнул: — Последователи Яромила тоже кочуют по лесу. Чтобы их нагнать, нужно пройти через самую глушь леса. Но в нём завелось что-то страшнее нечисти. Само Зло. Оно наводит кошмары на наших детей, пугает женщин и заставляет побледнеть даже самых храбрых юнцов. Все, кто пытался его побороть, не возвращались. Вернулась лишь одна девушка. Даже Тишило опустил голову и отвернулся. Понятно. Веселина. — И что она рассказала? — тихо спросил я. Велемудр закрыл глаза: — После встречи с Нечто она не вымолвила ни слова. Но её здоровье говорило за неё саму — бедняжку мучила лихорадка, нечисть постоянно кружила вокруг неё, как ворон. Через пару дней она скончалась. — И вы предлагаете нам уничтожить ваше Нечто? — уточнил Серёжа. — Земное зло — ядро планеты. Уничтожить его не под силу и самому Перуну. Мы хотим, чтобы вы защищали нас от проявлений Зла на пути к варгану. — Ну хоть парочка проявлений известны? Какие они вообще? Тишило переглянулся с Велемудром и буркнул: — Убийственные. Дети опустили руки и обняли себя за плечи. Синяя пыль моментально растворилась в воздухе. Конец презентации, спасибо за внимание! Видимо, это всё, что нам хотели рассказать. Мы подождали ещё немножко, но молчание затягивалось. — Ясно, — хлопнул по бёдрам Серёжа. — Мы вас поняли. Выдвигаемся завтра. А сейчас мы хотим переночевать в одном из ваших милых шалашей. Речь Серёжи, обыкновенно такая учтивая, вежливая и приятная, здесь стала агрессивной. Я косо посматривал на него, пока нас вели к временному пристанищу, но возражать не решался. Городским волхвам выделили гамаки под шатром, стоящим наособицу от остальных. Вход украшали пять ловцов снов — славянское язычество прочно сплелось с якутскими мифами. Нет сомнений, мы помогали одной непрофессиональной секте облапошить другую непрофессиональную секту. Я даже не был уверен, что нам заплатят. Когда мы остались вдвоём, Серёжа заметил мою недовольную рожу и покачал головой: — Понимаешь, есть люди, которые тебя уважают, а есть люди, которые не уважают. Если с первыми можно расслабиться, то со вторыми приходится уважать себя самому. — И как этому научиться? — Устать, — сказал он и встряхнул походное одеяло. — Очень сильно устать.***
По доброте душевной Арсений перед поездкой натравил нам всяких россказней о злых якутских духах. Теперь за каждым кустиком мне мерещился невидимка, в каждом дубе по твари, а истории про дома на отшибе я и вовсе вспоминать не хотел. Но вспомнил о сюллюкюнах. Они приходят в старые балаганы, чтобы поиграть в карты. Если затаиться и прислушаться к их болтовне, можно узнать будущее. После приключений Арсения с пластинками такая перспектива звучит довольно стрёмно. Шёл третий час дня, у солнца сбился биоритм. Тучи кучковались над нашими головами, обесцвечивали лесную чащу, напускали лёгкого туманца под ноги. В компании трёх десятилеток, Тишило и парочки взрослых стражников мы продвигались по узким, давно протоптанным тропинкам. Вскоре на нашем пути появился старый ветхий домишка с поломанным забором — сюллюкюны бы заценили. Раньше, рассказывал нам Тишило, здесь жил лесничий. Он сошёлся с какой-то женщиной из Яромиловских, которая родила ему не то сына, не то дочь, а затем ускакала в неизвестном направлении. Ребенок помер от болезни, лесничий с горя наложил на себя руки. Их Тени до сих пор шатаются где-то рядом. — С этого дома начинается дорога смерти, — объявил Тишило. — Если сможете пробыть в доме полчаса и вернуться, мы наберём самых крепких людей и дружиной двинемся дальше, за варганом. — А если не вернемся? — Не беспокойтесь, — махнул рукой Тишило, — мы найдём других кандидатов. Дети одновременно остановились, будто наткнулись на прозрачную стену. Я и сам чувствовал неладное. Зона Тарковского, только совсем не манит. Мы с Серёгой переглянулись и одновременно достали кинжалы. — Вижу, вы готовы, — кивнул Тишило. — Да помогут вам высшие силы, божки. Время пошло. Вся компания внимательно проследила, как мы уходим по тропинке через холм и приближаемся к балагану. Я даже не спросил, как они засекли время — хз, наверное, у одного из детей дар будильника. Итак, перед нами обычная заброшка, коих в моём посёлке хоть жопой жуй. Морок зашкаливает. Видения мы смотреть не решались, зато обошли дом по периметру и заглянули в окна, чтобы убедиться, что внутри пусто. Вступили на крыльцо, постучались. Входная дверца отворилась. Сама. Дом делился на сени и комнату с белой печью. Любое шуршание, любой скрип и шаг в заброшенной тишине резал слух; Серёжа угодил мордой в паутину и минут пять сотрясал затхлый воздух армянскими матюками — я физически ощущал, как дом напыжился из-за высоких децибелов. Мы скинули рюкзаки и зажгли соевые свечи, чтобы сэкономить батареи светильников. По учебникам Тени предпочитают ночь, но, как и во всём, что связано с людьми, бывают исключения. Иногда им достаточно мрачноватого дня или проливного ливня, чтобы почувствовать себя зашибись. А уж в лесу-то им просто раздолье. Приготовившись, присели на скамейку возле пустой оконной рамы. Подумали немного, поставили подсвечники на подоконник и взяли световые пушки. Так надёжнее. — Как настроение? — спросил я. Мои провальные попытки вывести Серёгу на диалог всё больше походили на типичные подкаты в «Тиндере». Даже Арсений базарил со мной охотнее — особенно, если спросить его мнение о профессионализме штурмовиков из «Звёздных войн». Их дурацкая привычка секретничать доконала. Я вот сразу всё вывалил, вплоть до телефона мамуль. Ну, чтобы знали, куда звонить в случае моей смерти (или внезапной коронации, не знаю). А этих поди разговори! Чую косяк. Закон двоечника: молчат только когда косячат. Серёга размял кисти рук и спрятал их в карман худи: — Стабильно паршивое. — Немного подумал и усмехнулся: — Напоминает, как мы с Арсом по грибы ходили. — Ну-ка. — Арсений кидал в корзину всё без разбора и говорил, что это съедобно. Я верил. Почему я ему постоянно верю? Пожарили, съели. Дальше помню только, как я бил кулаками берёзу, чтобы получить сок, а Арсений залез на дерево, потому что куст шиповника показался ему медведем. В итоге Поз забирал нас из наркодиспансера. — А он почему не поехал? — Ты чего? Он же любой букашки боится. Как лето, так вся одежда антиклещевым вонять начинает. — Ах, вот оно чё. А мне наплели про религиозные чувства. — Ну, однажды я слышал, как он просил Господа бога поубивать всех комаров, — хмыкнул Серёжа и искоса поглядел на меня. — А ты хорошо держишься. С лесом дело имел? — Да, — я улыбнулся воспоминаниям. — Как раз шёл и вспоминал наши семейные походы. Мы с сеструхой грибы не собирали, потому что боялись за пропитание ёжиков. А потом один ёжик откусил башку змее на наших глазах. С тех пор мы перестали ходить в лес. — В последнее время я всё начал сравнивать с домом. — Я вдохнул прохладный запах старого дерева. — Скучаю, наверное. — Наоборот, — сказал Серёжа, закрывая глаза. — Перестаёшь скучать. Я нахмурился, пытаясь растолковать его слова. Он выпрямил спину: — Мёртвые рядом. — Как понял? — Птицы смолкли. — Он перезарядил ружьё. — Что слышишь? Я закрыл глаза и прислушался. — Удары в бубен. Однократные. Раз. Раз. Раз-два. Раз. Раз. — Я отбил монотонный ритм по подоконнику. — Шелест листьев. — Мелкий, необязательно рассказывать обо всех звуках… — Нет, — я открыл глаза. — Кто-то идёт. Шаги хаотичные, совсем не похожие на человеческую ходьбу. Раздавались то близко, то далеко, то за спиной, за углом. Я рефлекторно подвинулся поближе к Серёге, и от его тепла чуток подуспокоился. Но потом меня как обухом по голове ударили. Помимо мыслей в голове появились разные голоса: обрывки невнятных слов, криков, мольб, безумный смех и детский плач. Громче всех что-то вторил женский голос. Я пытался абстрагироваться от остальной чепухи и расслышать слово, которое он произносит. Наконец удалось: «Беги». Тревога набатом забила в сердце. Больше всего хотелось послушаться невидимого собеседника, но я намертво прирос к полу. Опасность за дверьми. Если побежим, она сцапает. Если останемся, загонит в угол. Кто-то зашагал вокруг дома, потом перешёл на бег, намотал три круга. В маленьком окошке мы никого не увидели. Затем нечто всё же появилось — длинные вьющиеся волосы и чуть-чуть уха. Оно не шевелилось. Мы тоже замерли, затаив дыхание. Оно сделало шаг вперёд и заглянуло в окно. Женское бледное лицо с широко разинутым ртом и выпученными глазами. — Видишь? — тихо позвал я. — Вижу. — Тень? — Нет, — почти неслышно отозвался Серёжа. Мы отскочили от окна и прижались друг к другу, как испуганные хорьки. К такому нас жизнь не готовила. Вообще ни к чему не готовила, если на то пошло. Я постарался выровнять дыхание и заставить себя вновь подключиться к теневому радио. Тут полилось: Антон, помоги, помоги, помоги! Где мой ребёнок? Беги, беги, беги… Как жаль зверюшку. Боже, спаси и сохрани! Я убил свою жену. Где мой ребёнок? Перун великий… Помоги же, помоги… «Остановились все!» — крикнул я мысленно. Резкое молчание. Словно соседи сверху перестали сверлить. Я растерялся, но паника подумала за меня: «Помогите мне, чтобы я помог вам. Женщина за окном из ваших?» — я так усиленно повторял слова, что у меня разыгралась мигрень. Снова молчание. Только всхлипы и детские плачи, но к этому мы привычны. Не получилось. Стоило ожидать. Нет. Я выпучил глаза страшнее нашей бабы. «Спасибо. А как с ней бороться?» Серёжа медленно доставал клинок из кармана. Ни звука. Не отводи взгляд. Придержав Серёгу за запястье, я взмолился, чтобы он воспринял мои сигналы правильно. Женщина продвинулась внутрь помещения всем туловищем. — Где мой ребёнок? — демонически пробасила она. — ГДЕ. МОЙ. РЕБЁНОК? Детский плач стал громче. Серёжа раскрыл рот, но я зажал его ладонью. — Пожалуйста, — всхлипнула она совершенно другим голосом. — Мой ребё… Послышался громкий вой. Женщина испуганно повернулась и тут же упала, пропадая из поля зрения. Затем послышалась возня, похожая на дворовую драку. Серёжа резко сорвался и выглянул в окно, будто не слышал моих бесшумных матюков. — Тени! — охнул он. — Нельзя же так! Он собрался выстрелить в них зарядом, но я схватил его в охапку и судорожно прошептал: — Ты мне доверяешь? — В такой позе всё меньше, — буркнул он, но дёргаться перестал. Рост позволял выглянуть наружу, не двигаясь с места. Это не просто Тени. Это Тени волков. Они оцепили её и рычали, а она, по-змеиному шипя, двигалась назад. Среди зверей я заметил знакомую серебристую шёрстку. Мой кореш из оврага! Резким скачком он прыгнул на неё и впился клыками в глотку. Женщина рассыпалась в теневую пыльцу, и большинство зверей по мановению волшебной палочки исчезли вслед за ней. Мой волк поднял глаза и слегка поклонился мне. Я беззвучно прошептал: «Спасибо». Ждёте объяснений случившемуся? Мы тоже. К сожалению, жизнь мало чё объясняет. Больше пугает, чем объясняет. — Ладно, — выдохнул Серёжа, откидывая голову мне на грудь. — Верю. Причину детского плача мы обнаружили в сенях. Маленькая Тень забилась в самый угол и оттуда визжала как ненормальная. Обнесли полдома, но нашли артефакт — представьте себе, соска. Зарядом стрельнул Серёжа, потому что у меня бы рука не поднялась, и всё снова стало тихо. Если настырные бабы и плачущие дети — единственные проявления Нечто, то справиться с ними будет довольно легко, не так ли? Не льсти себе. Я закрыл глаза. «Что мне для вас сделать?» Не убивай Тишило. Мы хотим посмотреть на лицо Веселины, когда она его увидит. «Я и не собирался…» Да что ты. — Шаст? — тихо позвал Серёжа. Я встрепенулся и посмотрел на него. — Всё нормально? — Бога ради, — покачал я головой, — никогда больше не задавай этот вопрос. Мы вышли из дома и пошагали в сторону язычников. Они уже успели разжечь костёр и грелись вокруг него, а завидев нас, слегка испугались. Остановились в паре метров от них. Тишило придирчиво осмотрел нас, похоже, надеясь обнаружить хотя бы царапинку на наших мордах. Что-то я не видел особой радости в его глазах. Или мне лишь показалось? Я закатил глаза и тряхнул чёлкой: — Фигня вопрос. Кто следующий? Остальные язычники переглянулись и молча поклонились нам.***
Команда собралась невероятная: один Сильный сирота, пятнадцать здоровых мужчин, пять женщин-знахарок, Тишило и мы, герои избушки на курьих ножках. К сожалению, между отправной точкой и следующей эпической битвой киношных склеек не было, поэтому пришлось познать все прелести лесных трипов. Через часа три ходу мы кончились. Хотели пить, есть и лежать, но упрямо шли напролом, хотя заросли становились всё непроходимее. Или мне так казалось, не знаю. Зато Тишило бодрячком. Взял на себя роль экскурсовода, чешет себе и чешет, с умным видом по лопухам тыкает. Иногда в рандомную сторону указывает и говорит: — Огни Веслава там. Нужно поторопиться. Я угрюмо разглядывал его красный затылок и размышлял. «Равенство среди ваших придурков довольно гибкое, — пишет Дима. — Говорят, у них нет лидера ни в чём. Но рано или поздно кто-то всё равно станет ровнее остальных. Такова природа человека.» Именно в этом отрывке досье я впервые увидел пометку Арса. Его каллиграфический почерк был настолько витиеват, что на расшифровку ушла вся поездка до вокзала. «И если таковой появится, держите его на расстоянии вытянутой руки. В безвольном обществе лидеру не остаётся ничего другого, как воевать исподтишка». Тишило, единственный человек, который мне понравился, явно метил в лидеры там, где лидеров не чествуют. И мёртвые меня смутили… Получается, доверять я мог только Серёге. Вдруг стало не по себе от осознания, настолько я далеко от дома. Я вспомнил, с каким похоронным еблетом провожал нас Арсений: говорил, что дождётся нас из армии, утирал слезу воображаемым платочком… Течение моих мыслей прервал сам Серёжка. Он обогнал Тишило, загородил проход и скрестил руки на груди: — Нам нужен привал. Сердце ёкнуло в радостной надежде. Мне и в голову не пришло, что я в праве попросить отдыха. Потому что никто особо не ныл. Чё я белой вороной буду, правильно? — Мы не поспеем к следующей остановке Яромиловских, — возмутился Тишило. — Нам необходимо застать их врасплох! — Товарищ, умоляю, — закатил глаза Серёжа. — Мы такими темпами раньше них заявимся. От усталых волхвов толку с гулькин нос, между прочим. Даже твои красавцы на исходе. Мы с Тишило одновременно уставились на язычников. Куда-то пропали воинственные выражения лиц, с которыми они выходили из временной шатровой деревни, остались только изнурённые и голодные морды. Тишило вздохнул: — Никакого с вами веселья. Рядом речка, возле неё и остановимся. Я послал Серёженьке-пироженке воздушные поцелуйчики. Не к месту будет сказано, но дай Господи ему здоровья, счастья и долгих лет жизни! В пятнадцати минутах тяжёлых вздохов и шуршании растений мы услышали журчание воды. Берег, перетекающий в небольшую полянку, залило закатное оранжевое солнце. Пока я моргал, язычники успели разложиться, поставить шатры и разжечь костры. Действовали все отлаженно, командно, и я чувствовал себя инородным предметом. Зато меня учили удить рыбу палкой! Стоишь в воде, значит, ждёшь, пока рыба не примет тебя за водоросль. А потом ка-ак хренак по ней! Я сколько тыкал, только ноги себе изранил. А когда всё же поймал рыбёху, оказалось, такое не едят. — Тебя даже за обед не считают, лошара, — буркнул я рыбёхе и отпустил с миром. Выставив ладонь козырьком над лбом, я глянул на солнечный берег. А Серёга-то жрал! Охомутал язычницу, пошептал на ухо, полыбился, она ему на радостях наловила сто тысяч форелей. Ну и фиг с ним. Навыки — это навсегда. Сейчас научусь рыбачить, а где-нибудь пригодится. Очень правильная позиция, я считаю. Но, сука, капец тяжёлая. (Мой внутренний голос по-позовски бухтел, что навык общения с девушками охренеть как полезнее навыка тыканья палкой в воду, но его я не слушал). Попыхтел-попыхтел, да в итоге бросил дело. Хотел послоняться, потрещать с кем-нибудь, но все шарахались от меня, как от Тени. В итоге потопал дремать голодный, одинокий и никому не нужный. Нам поставили шатёр у самой кромки леса. В нём уже висели пыльные гамаки, и я выбрал левый от входа. Пару раз махнув по нему, решил, что очистил его достаточно, и улёгся на боковую. Сон нисходить до жалкого меня не желал, и мысли стреляли невпопад о том о сём. Чаще о доме. Я за собой заметил, что всё чаще имею в виду под «домом» не Выселки, а Хлебную улицу. Это и пугало, и успокаивало. Гамак прогнулся под весом чужого тела. Я перевернулся, натыкаясь взглядом на Серёжу. В чёрных волосах запутались хвойные иголки, но на футболке ни единой складочки, широкие штаны с тысячью карманов абсолютно чистые, а взгляд сосредоточенный. Охотник охотником. Я на его фоне просто шпажка коктейльная. Он держал чашку с непонятной пургой и две миски: одна с салатом и рыбой, другая с чёрной смородиной. — Не выёживайся. — Он протянул первую миску. — Завтра надо быть огурцом. И я послушался. Мы вышли наружу, сели возле отдельного костра и начали кушать: он ягоды, я рыбу. Как моя мамуль умудрялась растягивать полконфетки на кружку чая, так и он ел смородину поштучно, а не пригоршней. Когда сытость успокоила нервы, я от души поблагодарил Серёгу. — Да на здоровье, — покивал он и поглядел на меня искоса. — Как тебе чаёчек? — А что? — я простодушно заглянул в кружку. — Думаешь, трипанёт? — Не удивлюсь, — пожал плечами Серёжа. Затем вытянул шею, убедился, что на нас никто не смотрит, и заговорил тише: — Не нравится мне эта чехарда. Говорили, что боятся и носа высунуть в лесные аномалии, а сами в них костры разжигают. И вообще, какие святыни у язычников? — Камон. Настоящие язычники жили хуеву тучу лет назад, о них известно только то, что британские учёные за чаем обсуждали. Ясен пень, они могли накосячить в исповедании. Если они кому и врут, то только себе. — Может и так. А может, варган им нужен для другой цели. — Дискотеки не с чем проводить, вот их цели. — Ты что, их выгораживаешь? — Мне просто не хочется верить, что мы помогаем лицемерным уродцам. Серёжа улыбнулся. Вторая улыбка за всё наше знакомство, иду на рекорд! Мы немного помолчали, наблюдая за нашей компанией. Они собрались вокруг другого костра и совершали странный ритуал, поднимая руки к небу и произнося какую-то языческую херабору. — Как ты понял, что баба за избой реагирует на звуки? — спросил Серёжа. — Я поговорил с мёртвыми, — гордо ответил я, абсолютно уверенный, что меня сейчас похвалят. Но Серёжа лишь задумчиво подтянул к себе рюкзак и достал ятаган с заточкой. — Они сказали, что тебе делать? Он уточнил это таким же тоном, каким разговаривал с Велемудром. — Ну да… — И ты им поверил? Я пожал плечами, делая вид, что не замечаю лёгкого напряжения в воздухе. — А зачем мёртвым врать? — Люди всегда врут, — глухо произнёс Серёжа. — Даже мёртвые. Его заточка издавала колющие-режущие звуки, проходясь по ятагану. Резкие движения руки выглядели угрожающими, поэтому я замолчал, опасаясь стать бумажкой для проверки остроты лезвия. Хотя я был категорически не согласен. Мои же мёртвые не соврали! — Дима рассказывал тебе, как умерла Афина? — спросил он, не отвлекаясь от монотонного дела. Я покачал головой. После дела с «Белой смертью» мы пообещали друг другу не секретничать — в знак взаимного обета даже носим парные чётки. Но пока времени на разговоры не хватает. Где-то зарождается новая воронка в иной мир, Теней становится всё больше. Нас с Серёжей направили сюда в надежде, что мы найдём эпицентр, однако сейчас всё походило на своеобразный турпоход по отечественным закромам, не более. — Три года назад мы находились на крупной операции, — тихо произнёс Серёжа. — Теракт, погибли люди. Их Тени хотели мести. Хотели, чтобы им отдали зачинщиков преступления. Мы нашли их точку в Душанбе и двинулись туда. Всё шло гладко, пока в штабе, где мы находились, не прогремел взрыв. На нас бросились Тени. Много. Очень много. В один момент Диму зажали в угол сразу десять. Тогда Афина насильно перевоплотилась. Серёжа на секунду прикрыл глаза: — Её долго мучили. Мы думали, Дима помер вместе с ней. Да если бы — они оба занозы в заднице, — горько усмехнулся он. — Афина превратилась в Тень, а Дима оказался жив. Я не очень понимаю, как он это провернул, но целый месяц он делил с ней сознание. Надеялся… оживить. Он поёжился, положил ятаган на мягкую подстилку чехла и вытянул руки над костром: — Было плохо. Он не вставал с постели, его мотало, будто дьявол вселился. Самое страшное, что вся баталия происходила внутри, а мы ничем не могли помочь. Сидели возле постели, умоляли о чём-то — наверное, чтобы это уже закончилось. Потом Дима открыл глаза. Пару часов лежал, уставившись в потолок. Молитвы подействовали — что-то да закончилось. Серёжа помолчал, шумно втягивая воздух через нос: — Я ненавижу Теней. Они ломают нас. Делай, что хочешь, Антон. Слушай, кого хочешь. Я тебе не мамка, в конце концов. Но на моё понимание не рассчитывай. Я промолчал. У меня не было уверенности, что это взаправду кончилось. Смерть близкого не кончается никогда. И ещё — Серёжа что-то не договаривает. У меня аллергия на враньё. — Почему ты не применишь ко мне Убеждение? — решился спросить я. По седьмому правилу «Некроблога» Серёже можно применять Силу на коллегах только в экстренном случае. Но разве случай не экстренный? — Потому что понимаю, что могу быть не прав, — он повернулся и внимательно поглядел на меня. — Арс с Димой уверены, что ненависть придаёт сил. Не знаю, мне она только путает карты. Я пока не в состоянии думать нормально. — Ты всегда думаешь нормально. Серёжа слабо улыбнулся: — Как коммуникатор ты всё ещё говно, Антон. Я вернул ему улыбку. Закат давно смылся за горизонт, оставляя нас в беспросветной тьме. Через несколько минут зажгли факелы. Я представлял, что летаю в космосе, среди тысячи ярко пылающих звёзд. Только почему-то эти звёзды шептались, и шёпот их не был успокаивающим.***
Ночью Ктулху послал мне привет. Всякий раз, проваливаясь в небытие, я резко вскакивал в холодном поту и озирался в поисках опасности, но натыкался лишь на мирно сопящего Серёжу. Вот он молодец, давно дрых. Как и все остальные язычники, кроме дежурных. На пятое или шестое пробуждение я уловил ухом девичье пение. Приоткрыв глаза, вслушался в мелодичный голос, становившийся всё отчетливее. По шатру скользнул тонкий силуэт и остановился возле входа, не решаясь войти. Холод в грудной клетке, испарина и дыхание смерти в воздухе подсказали мне, что нужно немедленно встать за пушкой. Но грудной голос обездвижил меня. Я не мог ни пошевельнуться, ни пнуть Серёгу. Онемение, схожее с сонным параличом, только что галлюцинации настоящие и не прочь схавать тебя на поздний ужин. Пение резко оборвалось на низкой ноте. Затем раздалось паранормальное жужжание. Мне стало жарко, холодно, мокро. Больше всего я хотел вдохнуть кислорода в лёгкие, но кислород кончился, исчез, полный вакуум. Серёжа спал сном младенца и ничего не слышал. Как хорошо ему, как хорошо ему не слышать топтание, шуршание длинного платья, голоса в голове! Силуэт вытянулся. Я косил глаза на страшные тёмные тени от неправдоподобно длинных пальцев, касающихся занавесок. Тело не слушалось и стало для меня тюрьмой. Тихо-тихо силуэт прокрался внутрь, зашуршал длинным платьем по земле. Тень двинулась в сторону Серёги. Только тогда меня резко отпустило. Смелее ты становишься, лишь когда переживаешь за кого-то другого. Она прошелестела в паре сантиметров от касания к Серёге, когда я, выпрыгнув с гамака, схватил и выставил пушку: — Не стоит. Хотелось огорошить её крутым голосом Тони Старка, но вышел максимум Питер Паркер на спидах. Теперь я мог сосредоточиться и разглядеть в Тени беловолосую девушку. На секунду мне показалось, что её серые глаза реально проглатывают меня, как два голодных ягуара. Затем секунда прошла, и она стала невероятно красивой. Малость мёртвой и бледной, но безусловно красивой. Безусловную красоту трудно описывать; в ней нет ни отличительных черт, ни характера. Был бы у неё нос кривой, я бы сказал. А так — красивая девчонка, без балды. Она поглядела на пушку и усмехнулась: — Уверен? Я нервно дёрнул плечом: — Честно говоря, никогда и ни в чём. Артефакт? — Что? — Ну… вещь… из-за которой ты до сих пор здесь торчишь… — Так меня держит здесь всего лишь вещь? — А ты не в курсе? Мы оба слегка растерялись. Моя мистическая бондиана перестала быть очаровательной. — Ну… Э-э-э, — я почесал затылок. — Ты вообще знаешь, что мертва? Некоторые не знают. — Да, — задумчиво протянула она. — Моя смерть была такой странной… Я её почти не помню… — Но тебя тянет к какой-то вещи? — Тянет. Если я её достану, я стану свободной? — Да, но… — Как интересно… Плохо, но интересно… О нет, невнятный бубнёж покойников! С Тенями иной раз можно отлично побазарить, но иногда сознание их покидает. Приходится возвращать их интерес вопросами: — Как тебя зовут? — Веселина. Ух, какие люди! — Наслышан, — хмыкнул я. — Ты в курсе, что на тебя, кажется, обозлились все лесные Тени? Она вдруг рассмеялась: — Ещё бы. Я ведь так гоняла их при жизни. Я улыбнулся. — Вы с Тишило похожи. — Очень надеюсь, — она опустила глаза. — Как он там? Обнаружена высокая концентрация шуры-мур. — Хорошо он там. Варган ваш возвращать идём. — Нет, — её глаза округлились. Она подскочила ко мне, но я немедленно отпрыгнул назад. — Нет! Останови их! Скажи, чтобы разворачивались! — Это ещё почему? — похлопал я глазами. — Да потому что… — она запнулась и потрясла головой. — Потому что он не волшебный. Я рухнул на гамак. — Ты угораешь, что ли? Она нервно разгладила своё белое платье: — Я не знаю, почему он отгонял Теней. Но он не волшебный, — она вздохнула. — Тени боялись меня. — У тебя… такая магия? — Не знаю. Все думали, что у меня нет магии. Девушек со способностями здесь не любят, поэтому пришлось выдумать, что у меня есть волшебный варган. Я стрельнул глазами в Серёгу. — Хочешь рассказать им обо мне? — горько усмехнулась она. — А почему нет? — вскинул я брови. — Скажем, что варган — безделушка. Все обрадуются и никуда не пойдут. — Вот уж не думала, что кучка сумасшедших людей будут счастливы, что их обманули, — Веселина поёжилась, будто могла замёрзнуть. — Скажи мне, милый, что на Руси делали с гонцами, приносившими плохие вести? Я помолчал. — То-то же. Ты здесь как гороскоп — тебе верят только тогда, когда ты сулишь что-то хорошее. — Тогда что привело тебя сюда? Она приподняла брови: — Вероятно, желание упокоиться. Я почесал затылок. И тут до меня дошло: — Ты же не хочешь сказать, что варган… Веселина пожала плечами: — Меня тянет, как ты сказал. Скажут, что я демон, искушающий их. И я боюсь, если ты выдашь мой секрет, моя душа никогда не упокоится. — Тогда придётся убедить всех, что… Ну конечно, — я помрачнел. — Поэтому ты домогалась до Серёги. — Я видела, как он заколдовал Яромила. Это выходит само собой, — виновато произнесла она. — Раньше я была хорошим стратегом. Мы с Тишило были отличной командой — я продумываю всё наперёд, он нападает. Теперь мои прошлые умения сами диктуют, что мне творить. Утро бестактно прервало нас — первый луч солнца заглянул за занавеску. Веселина отпрянула в дальний тёмный угол. Призрак слегка залагал, и я вновь встретился лицом к лицу с Тенью. — Так, стой-стой-стой! — Я привстал и громко зашептал, чтобы не разбудить Серёгу: — Мало времени! Что ты видела в лесу? Ты помнишь свою смерть? — Я… — Тень подрагивала. — Меня оставили одну…не помню…я…кто-то забрал варган…я была одна…и…висельницы… И медленно исчезла. — Мать твою, Веселина! Но шатёр был пуст. Солнце фривольно улеглось на полу — мне хотелось шугануть его, как Лаврентия, однако после столь долгого межмирового разговора я чувствовал лишь желание умереть самому. Я с трудом плюхнулся обратно на гамак и выдохнул. Ранние птицы запели некрасивыми, раздражающими чирик-чириканьями. Доброе, блин, утро.***
Чем ближе мы подходили к центру леса, тем тяжелее становился воздух. Не качались деревья на ветру, не пели птицы, не стрекотали кузнечики в траве, и шаг наш замедлился, будто мы в космическом вакууме. Нечто пряталось в земле, нагоняло тучи и ветер. Я почти поверил в него. В моей башке аншлаг. Кто-то настойчиво продолжал стучать в бубен, обсуждать погоду, личные проблемы и бытовые вопросы, связанные с загробной жизнью. …А тут ничего так, свежо, прохладненько. Ты, Шастун, когда помрёшь, забегай на огонёк. Если тебя не сожгут, конечно, а то неловко будет… Здесь много умерло…много умерло, да…и ваши враги тоже… «В каком это смысле?» — встрепенулся я. В прямом. Голову-то подними. Мы вышли на опушку леса, в центре которой стояла раскидистая ива. На самых сильных ветвях висели пустые истёртые висельницы. — Твою мать, — прошептал Серёжа. — Что здесь произошло? Даже не знаю! Может быть, кого-то повесили? — Варган! Я вижу варган! — вдруг завизжала одна из язычниц. Она имела в виду что-то блестящее в траве возле дерева. Тишило, двигаясь настороженно, приблизился к нему и поднял предмет. Странная конструкция, если честно. Как будто запчасть от «девятки». — Замечательно, — преувеличенно бодро сказал он. — Цель мы выполнили. А теперь предлагаю двигаться назад, если не хотите быть украшением этого прекрасного дерева. — Слишком просто, не находишь? — с сомнением протянул Серёжа. В этот же момент из-под земли поднялись Тени. Самая огромная, мощная и страшная медленно двигалась в нашу сторону. Мы с Серёжей и Тишило приняли боевую стойку, а наши смелые, профессиональные жители тайги… Испуганно отодвинулись назад. — Отличная команда, — буркнул Серёжа. Тишило дёрнул плечом, но от комментариев воздержался. И понеслась. Тишило кинул копьё, Серёжа бросил клинки, я метнул бумеранг, но не особо разбирался, куда он летит. Самая большая Тень явно собиралась поглотить все остальные — если это произойдет, то с тайгой можно попрощаться. Ты не узнал нашу радость? Ага, понятно. — Стойте! — крикнул я пацанам, указывая на главную Тень. — Это Веселина! Тень повернулась в мою сторону. Я поднапрягся, и её красивый образ вновь предстал передо мной. В этот раз она остекленело смотрела в никуда. — Я вспомнила, как умерла, — глухо произнесла она. — Здорово! — мой бумеранг прилетел обратно. — И как же? Она молча указала на Тишило. Не понимаю… Ух, какая драма! Представляешь, как нам сложно было молчать? «А почему бы не предупредить заранее?» «Эмоции, Антон. Мы так соскучились по эмоциям!» — Что она говорит? — в панике крикнул Тишило. — Она ведь говорит с тобой? Как ей помочь? Я лишь мельком глянул на него. Делать этого определённо не стоило. Он всё понял. Веселина медленно двигалась к нему, а он медленно отходил назад. Теперь я не видел призрака Веселины. Моё магическое зрение расфокусировалось, и передо мной снова нависла огромная опасная Тень. — Веселина… — залепетал Тишило. — Я просто испугался и… Она подобралась ближе, вобрала в себе две других Тени и поглотила его, засветившись синим светом. Всё произошло слишком быстро, чтобы мы успели как-то отреагировать. «Осветить, — на рефлексах подумал я. — Надо осветить». Но время замерло, любое движение могло расколоть его на сотню осколков. Произошло что-то иррациональное, неказистое, неправильное. Серёжа поднял руку и выстрелил. Тень рассыпалась в пыль. Я никогда не испытывал злости на других людей. Всегда винил себя во всех лажах, а если кого хотел укокошить, то только себя. Но сейчас в груди мельтешило отчаянное чувство ненависти ко всем и вся. Я не знаю, откуда оно взялось — может, из-за долгого общения с мёртвым миром. А может, Серёжа прав — чтобы перестать бояться других людей, нужно сильно устать. Я очень сильно устал. Они все обманщики, не так ли? Поглотить их. Дай нам убить их. Убить… А почему бы и нет? Самое безнаказанное убийство в мире. Уверен, никто не будет их искать в этой больной глуши. Я распростёр руки. Тени тягуче вошли друг в друга, слились в теневую воронку. Повеяло антарктическим холодом, трава покрылась слоем инея. — Антон, — твёрдо произнёс Серёжа, подходя ко мне ближе. Я искоса поглядел на него. — Прекрати немедленно. Ни за что. Тени закружили вокруг него, не давая сделать и шагу. Я чувствовал себя прекрасно. Как надо, понимаете? Я повернулся к народу, и они, вздрогнув, отпрыгнули. Не страшные и таинственные язычники — просто кучка мудаков, переодетых в тупые карнавальные костюмы. Я могу убить их одним словом. Одним словом — невероятное, потрясающее чувство власти, которое недоступно обычным людям. Я осознал, почему варган отгонял Теней. Не волшебный, нет. Просто все верили в то, что он волшебный, включая доверчивых Теней, которые когда-то были членами секты. Не смейся. Но я рассмеялся. Гнев мой постепенно утихал. Как можно злиться на такую глупость? Тени медленно начали рассасываться обратно, в мелкие сгустки паранормальной энергии. — Может, лучшее наказание — оставить вас жить? — спросил я, улыбаясь.***
Поезд равномерно покачивал хвостом по ржавым рельсам, мы пыхтели вперёд в туннеле под горой. Серёжа улёгся мне на колени, натянул капюшон по подбородок и перешёл в энергосберегающий режим. Я хавал невкусный треугольный сэндвич, казавшийся мне вершиной цивилизации, и зырил в окно. Поля, туманы, горы, леса, снова поля, снова туманы — до укачивания однообразная Россия, скрывающая в своих уголках такую чертовщину, что Теням и не снилось. Мы не довели дело до конца. Мы не выяснили, что за Нечто скрывал лес, от чего умерли Яромиловские и в чём конкретно провинился Тишило — после моего выступления Серёжа собрал наши вещи и убедил довести нас до ближайшей дороги. — Прости, Шастун, — сказал он. — Но между твоей жизнью и их я выберу твою. Каким бы придурком ты ни был. Иногда меня потряхивало от странной, новой энергии в теле. После моего маленького неуверенного апокалипсиса Серёжа постоянно вертелся рядом. Ненавязчиво спрашивал про мои дела, предлагал чаю, наблюдал, как я базарю с работниками мотелей. Я был не против. Пока Серёжа даёт мне один наушник, чтобы послушать музыку, я могу считать себя хорошим человеком. И всё-таки… Я зажал кулак. Вдохнул побольше воздуха, сосредоточился и раскрыл ладонь. Раздалось еле слышное жужжание. Маленький сгусточек тёмной материи оторвался от моей руки и повис в воздухе, переливаясь синим цветом. Полюбовавшись на неё секундочку, я закрыл ладонь. Не тот навык, который мне необходимо развивать. Лучше займусь ужением рыбы.Читайте также
◈ Из-за нехватки кадров саратовская школа наняла Тень на пост учителя математики. Руководство школы сообщает, что проблемы с алгеброй у школьников исчезли. Как и сами школьники. ◈ Тень, цветочки, «какое ты животное» — охотник Дмитрий Позов делится самыми популярными масками в Instagram на этой неделе. ◈ Шок! Чтобы похудеть, нужно принять две капли эктоплазмы на… ◈ «Вероятно, я на ней женюсь» — охотник Сергей Матвиенко о своей новой машине.
