The smell of cinnamon

Лучи утреннего солнца пронзают серые плюшевые облака, протыкая насквозь влажный холодный воздух, чтобы уже в следующую секунду заставить блестеть росинки, затерявшиеся в траве в близлежащем парке. Курт потягивается в кровати, выпутываясь из сна, но тихо охает, когда воспоминания предыдущего дня все-таки решаются вернуться в его голову, и натягивает одеяло до самого носа, не готовый встретить этот день. «О чем ты только думал?» наверняка должно было сейчас появиться в его голове, но почему-то не появляется. В смысле, совсем. Первой мыслью было «А проснулся ли Блейн?», второй «А на месте ли мое столовое серебро?», третьей «У тебя нет столового серебра, можешь расслабиться». Хаммел прислушивается к тишине квартиры, в которой, теперь он это понял, явственно различалось целое ничего. Очевидно, что он не мог ничего услышать за закрытой дверью своей комнаты, у него же не здоровенные локаторы вместо ушей. Хаммел вылезает из-под одеяла и тихо проходит по коридору, чтобы найти Басси в гостиной, мирно лежащего на полу около дивана. Собака поднимает голову, навострив уши, когда замечает его в дверном проеме, но Курт подходит ближе, не обращая на нее внимания и пристально рассматривая Блейна. Парень лежит на диване, свернувшись в клубок и полностью «спрятавшись» под одеялом так, что выглядывала лишь кудрявая макушка. Он чуть смещается, возможно, услышав шаги Курта, еще больше прячась под одеяло, так, что теперь даже макушки не было видно. - Ты не спишь, - тихо говорит Хаммел, больше чтобы проверить свою догадку, чем разоблачить с треском провалившуюся конспирацию. - Нет, - глухо доносится до него из-под одеяла, но Блейн не двигается. - Это хорошо. Как самочувствие? Курт присаживается на корточки, чтобы быть на уровне глаз Блейна, когда тот, наконец, решится выглянуть наружу. Басси утыкается носом в его колено и Хаммел с удовольствием проводит рукой по шерсти животного, на секунду отвлекшись от ожидания ответа. - Я думаю… нормально? – как-то неуверенно отвечает парень и все-таки стягивает одеяло до середины лица, чтобы посмотреть на Курта, - Мне пора уходить? На секунду в голове Курта замыкает и он не знает, что должен сказать. Согласиться? На улице уже не поливало как из ведра, хотя было все еще холодно и сыро. Сказать, что он может остаться подольше? Но ведь он не собирается прописать этого бродягу у себя в квартире, правильно? - Я- Наверно, если хочешь, - его голос выходит чуть выше обычного и Курт опускает голову, возвращаясь к собаке, которая настойчиво требовала внимания. - Да, думаю, да, - с сожалением говорит Блейн и на секунду закрывает глаза, возможно, пытаясь запомнить ощущение тепла под одеялом и мягкости подушек. Уже вставая с дивана, парень неожиданно пошатнулся, и Курту приходится тут же быстро встать следом, дабы успеть подхватить его. Они замирают в неудобном положении: Блейн, впившись пальцами в руку Хаммела, находя равновесие, и Курт, который… который на самом деле не был так уж против того, чтобы побыть опорой чуть подольше. Музыкант смотрит куда-то перед собой, хлопая ресницами и периодически щурясь, из-за чего под черепную коробку Хаммела закрадываются сомнения, совершенно наплевав на то, что их там не особо-то и ждали. - Ты в порядке? – спрашивает Курт, не уверенный, вдруг Блейн снова упадет, стоит его отпустить, и поэтому чуть сильнее прижимает его к себе. - Это- Да, просто- Просто резко встал,- невнятно лепечет Блейн, но все еще не двигается в руках Курта. Мешки под глазами, красный нос и все такая же болезненная бледность: теперь, когда парень все-таки был прямо перед ним, а не прятался под одеялом, Курт видит это и в его груди рождается какая-то странная надежда и, возможно… Может ли быть это радость? - Нам бы не помешало измерить тебе температуру, так, знаешь, на всякий случай, – осторожно говорит он и чуть отодвигается от Блейна, чувствуя себя довольно глупо, потому что ведет себя с ним как с пятилетним ребенком, который может обидеться и убежать, стоит только неправильно подобрать слова. - Хорошо? – непонимающе хмурясь, выдает Блейн тоном, который нельзя отнести ни к вопросу, ни к утверждению. Курт оставляет парня в комнате и мчится на кухню, подгоняемый не столько сочувствием и рвением к лечению, сколько откуда-то взявшимся энтузиазмом. Настроение поднимается до отметки «Не все потеряно» и Хаммел запрещает себе думать о том, что именно он так боялся потерять и почему это «что-то» для него так важно. Точнее, не важно, а просто… Ладно, важно, будем честными. Быстро находя градусник, оставленный вчера на столе, Хаммел бежит обратно и пытается сделать как можно более задумчивый и несчастный вид, когда отдает градусник Блейну. - Если у тебя температура, то, возможно, ты все-таки заболел, - рассудительно говорит Курт, включая самый убедительный тон, на который был способен, - Да определенно точно заболел, не мог не заболеть, - скорее для себя, чем для парня, добавляет он. - Д-да? – Блейн садится на диван, хотя больше даже плюхается, чем садится, чуть приоткрыв рот и вновь уставившись в какую-то точку перед собой. Спустя несколько секунд, он с трудом сглатывает и с печалью смотрит на Курта, - А одежда все еще не высохла, наверно, да? - Возможно, - неуверенно отвечает Курт, и сам задаваясь вопросом о судьбе этих тряпок, которые парень с преувеличением назвал «одеждой», пока до него не доходит, что было скрыто за этим вопросом, - О, нет, я не говорил, что тебе надо уйти. А вдруг это грипп? – Хаммел садится рядом на диван и с напускной серьезностью продолжает, - Это опасно. Чрезвычайно. Опасно для жизни, понимаешь? Я несу за тебя ответственность. - Разве? – музыкант хмурится, скорее всего и сам пытаясь уследить за мыслью Курта и за его аргументами, которые только что свалились в его голову с потолка. - Ага, - Курт кивает со знанием дела и невозмутимо встречается с взглядом Блейна, - Раз уж я тебя вчера… привел? Подобрал? Тфу, - Курт морщится, пытаясь найти правильное слово, и не замечает, как медленно светлеет взгляд Блейна и приподнимаются уголки его губ, – Не важно. В общем, опасно это. А раз опасно, значит, я не могу тебя отпустить. В смысле, нет, отпустить-то могу, но- , - Курт снова морщится и нетерпеливо стонет, сокрушаясь из-за постоянно ускользающей мысли, - Грипп – это тебе не шутка, вот. Тебе точно нельзя уходить. - Точно-точно? – тут же доносится голос Блейна и Хаммел снова кивает, не удосужившись даже взглянуть на искорки веселья, пляшущие на радужке его глаз, - А разве для тебя это тоже не опасно? - Я переболел гриппом в детстве, - врет Хаммел, выдавая предложение, которое, как каменный валун, грохнулось на остальную кучку-чушь его слов. - Но это же не ветрянка, чтобы им переболеть, - уже не сдерживая ноток смеха в голосе, отвечает Блейн, и медленно откидывается на спинку дивана, следя за реакцией Курта на свои действия. - Аргх, - неубедительно сердится Хаммел, краснея из-за собственной глупости, и встает с дивана, для пущей убедительности уперев руки в бока, - Не умничай. Блейн собирался что-то ответит, но писк градусника прерывает их небольшую перепалку. Хаммел протягивает руку вперед, надеясь, что его покрасневшие уши не так сильно заметны, и когда градусник наконец-то оказывается на его ладони, с торжеством произносит «Тридцать восемь и пять». Блейн сидит несколько секунд в тишине, но затем поднимает голову и с интересом смотрит на Курта, слегка улыбаясь и светясь признательностью. - Я не знаю, зачем ты это делаешь, но спасибо. - Очевидно, чтобы распродать тебя на органы, так что не за что, - посчитав свои слова забавными, выдает Хаммел, но, увидев в миг окаменевшего Блейна, тут же машет руками, разворачиваясь, чтобы уйти из комнаты, - Шутка. Шутка. Я так шучу, привыкай. - Это больше странно, чем смешно, - находит, что ответить, парень, провожая Курта взглядом и шаря рукой по дивану в поисках края одеяла. - Поэтому я и сказал «привыкай», - громко отвечает Хаммел из коридора, мысленно составляя план дня на этот выходной. Допустим, он мог понять, почему Блейн обрадовался еще одному дню в квартире Хаммела, но какого Скотче этому обрадовался он сам? *** Курт закрывает за собой входную дверь и сразу же идет с пакетами на кухню, не забывая мельком взглянуть на умиротворенно посапывающего на диване Блейна. Хаммел ставит небольшой пакетик из аптеки на стул и принимается за пакет побольше, где были продукты из супермаркета. Поставив лаванду и пластмассовый контейнер с голубикой ближе к плите, Хаммел выкладывает на стол яйца и сливочный сыр. Как бы там ни было, с незнакомцем в доме или без, работа все так же оставалась работой, а это означало, что запланированный эксперимент с приготовлением нового вида чизкейка никуда не испарился. Хаммел поэтапно выуживает из памяти нужную последовательность приготовления бисквита, взбивая в миксере яйца и добавляя сахар, пока не образовалась масса кремового цвета, и только потом вмешивает туда предварительно просеянную муку с разрыхлителем и щепоткой лаванды, чтобы придать бисквиту характерный запах. Поставив форму с тестом для бисквита в духовку, Хаммел слышит из гостиной надсадный кашель и спешит туда с тем небольшим пакетиком из аптеки, предварительно проверив температуру в духовке. Блейн, увидев Курта в дверях, с непривычки вновь натягивает одеяло, но, видимо, переборов себя, стягивает его до пояса. - Немного болит горло, - извиняющимся тоном говорит он, пожимая плечами, как это было возможно, лежа на диване, - Это скоро пройдет. Хаммел лишь кивает и выкладывает на журнальный столик, стоящий посреди комнаты, капли для носа и несколько странных бутылочек, предназначение которых Блейн не смог прочитать на таком расстоянии. - Так, смотри, это сироп от кашля, - Курт показывает на первую бутылочку с желтой наклейкой сбоку, - Вот это спрей для горла, очень хорошая штука, действенная, - синий пузырек с вытянутым носиком-кнопкой со стуком встает рядом, - И капли для носа с каким-то ядреным маслом, кедровым, что ли, или как-то так, - Хаммел ставит третий, самый маленький, пузырек в ряд к остальным и вновь обращает свое внимание на Блейна, - Капли в нос два раза в день, спрей по необходимости, сироп три раза, ясно? Блейн механически кивает, все с тем же удивлением глядя на лекарства, которые материализовались на столе. - У меня нет денег, - говорит он, приподняв брови с виноватым видом, и Курт вздыхает, в очередной раз напарываясь на эту стену-отголосок из все той же оперы под названием «Ты ведешь меня в наркопритон, я лучше здесь у двери в обмороке полежу». - Ну, тебе повезло, потому что, очевидно, у меня они есть, - Хаммел берет первый пузырек и вручает его Блейну, - Я сейчас схожу за ложкой. Когда Курт возвращается, Блейн сидит все в том же положении, зажав пальцами одной руки бутылочку с сиропом от кашля и теребя край одеяла. - Я отдам тебе... сколько это все стоит? – спрашивает парень, шмыгая носом и заставляя Хаммела неудобно замяться, выискивая в кармане джинсов засунутый впопыхах чек. - Около двадцати или тридцати долларов, я точно не помню, - бездумно бросает Курт, оставляя всякую попытку найти чек и вкладывая в руку Блейна ложку. - Я- Это- Возможно, я не сразу отдам, - невнятно бубнит парень, сжимая ложку сильнее и пряча взгляд, и Хаммел замечает неожиданно появившийся стыдливый румянец. - Эм, это не так важно, - пытается заверить его Курт и как-то криво улыбается, из-за чего любое подобие того, чтобы поверить его словам, было загублено еще в зародыше. - Это важно, - упрямо повторяет Блейн и все так же сверлит взглядом несчастную пузатую бутылочку с сиропом. Курт растерянно осматривает комнату, пытаясь найти выход из ситуации, когда его мозг регистрирует слабый запах лаванды, доносящийся с кухни. - Я могу предложить тебе сделку. Блейн внимательно смотрит на Хаммела некоторое время, прежде чем зайти издалека к интересующему его вопросу. - Какого характера… сделка? - Частично физического, я думаю, - так же завуалировано начинает Курт, но, услышав эти слова со стороны, тут же понимает свой промах, краснея и спеша все исправить, - Клянусь, в моей голове это звучало более безобидно. Мне просто нужно, чтобы ты попробовал мой чизкейк. - Твой чизкейк? Теперь это так называют? – Блейн приподнимает брови, неловко ерзая на месте, и быстро окидывает Хаммела взглядом, пытаясь сделать это незаметно, прежде чем согласно кивнуть, - Хорошо. Курт сидит и… его сейчас замкнуло, если честно. Закоротило от желания рассмеяться, покраснеть еще на несколько тонов и убежать из квартиры, потому что ему так стыдно, что… что его мозг выдавал только писк, вместо предложений в пользу того, как лучше выкрутиться из этой ситуации. - К-Курт? – медленно говорит парень, и Курт выходит из своего кратковременного транса, немедленно захлопывая рот. - Чизкейк, - проговаривая слова, Хаммел смотрит в глаза Блейна, пытаясь донести смысл, - бисквит, который уже несколько минут готовится в духовке. Тот чизкейк, который нужно есть. Блейн кивает на каждое слово, которое вылетает изо рта Курта и влетает в его уши, пока не замирает, видимо, из-за того, что смысл этих слов наконец-то достиг мозгового центра. - А- Ох, этот чизкейк! В смысле, - парень неумолимо краснеет, так, что, кажется, даже борода сейчас выпадет от такой катастрофически высокой температуры тела, - В смысле, какой еще чизкейк тут имелся в виду? Я так и понял. Что его нужно есть, - Блейн пытается доказать свои слова, делая слегка комичное выражение лица, которое должно было сойти за «Ну, конечно, как ж еще»-выражение, но не удается хотя бы из-за того, что парень пытается смотреть куда угодно, кроме как на Курта. - Правильно, - Курт встает с дивана, отступая на кухню и выпятив руки вперед, - просто сойдемся на том, что ты сейчас выпьешь сироп, а я пойду дальше готовить… торт. Давай больше не будем говорить слово «чизкейк», просто на всякий случай. Блейн энергично кивает, так, что даже его кудри немного подпрыгивают, вновь ложась в виде очаровательного беспорядка, и продолжает сжимать в руках ложку, не отрывая взгляда от бутылочки с сиропом. Басси лежит в углу комнаты и свысока наблюдает за развернувшейся картиной, снисходительно не вмешиваясь в разговор. Но ему-то ведь все еще можно говорить слово «чизкейк», так? *** Задумчиво мешая ягоды с лавандой в кастрюле, Хаммел пытается сосредоточиться на процессе приготовления верхнего слоя чизкейка, а не на том, что Блейн согласился на… на что Блейн изначально согласился. Голова была сейчас забита как улей и жужжала точно так же, хоть и роились там далеко на пчелы, а мысли, которые, если собрать их вместе, можно было выразить «Почему Блейн так легко воспринял эту ‘идею’, пусть даже если Хаммел и подразумевал совсем другое?». Курт не хотел делать поспешные выводы и составлять неправильное мнение о человеке, но… Спохватившись, Хаммел убирает кастрюльку с огня, надеясь, что ягоды получились достаточно нежными и лаванда не успела перебить все вкусы. Быстро пропустив ягоды в блендере и смешав с натуральным йогуртом, Курт выкладывает получившуюся массу на уже готовый слой сливочного сыра и убирает чизкейк в холодильник, давая слоям схватиться и остыть. Если на замешивании теста он еще успел обойтись без особого «свинства» по отношению к фартуку, то сейчас, осматривая себя, он не мог похвастаться таким достижением. Отряхнув фартук, Курт вешает его на крючок, находящийся рядом с раковиной, и берет влажную тряпку, чтобы стереть со стола капли йогурта и мелкие листочки лаванды. Спустя тридцать минут, Курт ставит последнюю вымытую тарелку в шкафчик и с удовлетворением вытирает руки полотенцем, вновь осматривая уже блестевшую чистотой кухню. Живот недовольно дает знать о себе и тут Хаммел вспоминает, что не радовал свой желудок едой еще с прошлого вечера. Потом осознание, как молния, пронзает его. Не ел сегодня не только он, но и Блейн, получается, тоже. Курт тут же мчится к холодильнику, доставая противень с чизкейком, и, не прерываясь на то, чтобы его проверить, бежит в гостиную, по пути захватив вилку. - Блейн! Прости, я как-то забыл- Хаммел замирает в дверях, как только замечает «предательство» собственной собаки. Басси энергично бежит из угла комнаты, зажав в зубах какой-то белый тряпичный мячик, в котором позже Хаммел узнает пару чистых носков из нижнего ящика комода, аккуратно вкладывает его в руки Блейна и с радостным всхлипом вновь бежит за «мячиком», когда парень закидывает его в область папоротника в другом углу комнаты. Музыкант не сразу обращает на него внимание, полностью сконцентрировавшись на собаке, но, видимо, запах лаванды и теплого чизкейка приковывает его взгляд к металлическому противню, находящемуся в руках Хаммела, и только потом он поднимает глаза на Курта. - Чиз- торт, - выдает Курт, чуть приподнимая противень, и подходит ближе к дивану, мысленно огораживая все воспоминания о предыдущем упоминании чизкейка Китайской стеной собственного авторства, - Мне нужно, чтобы ты попробовал и сказал, что думаешь. Я еще не пытался экспериментировать с лавандой в таких количествах, но… - Хаммел ставит чизкейк на колени парня и присаживается на корточки, оперевшись локтями на мягкую обивку дивана и полностью сконцентрировавшись на Блейне. Чуть опешив, музыкант смотрит на приличного размера противень, с находящимся внутри «нечто», покрытым сиреневой… чем-то. Блейн был не особо хорош в терминах и выпечке, разве что мог сказать «хорошо» или «мне бы еще добавки», но то, что Курт называл «чизкейком», пахло довольно приятно, как то душистое мыло в туалете на заправке, в паре миль от города. Взяв вилку, он долго не решается, на каком расстоянии от края противня можно ее вонзить, да и сколько вообще ему разрешено съесть. - Ну? – нетерпеливо говорит Хаммел и Блейн тут же опускает вниз вилку, которая мягко входит в чизкейк, что уже радует Курта, ибо значит, что бисквит точно не получился сухим. Хаммел следит за реакцией парня, но ему мало что удается выяснить по выражению лица, отражавшего лишь удивление с того самого момента, как кусок торта попал в его рот. Так что было сложно определить, хорошее ли это начало. - Ну что? – решается идти напролом Курт и придирчиво осматривает чизкейк на предмет того, хорошо ли пропекся нижний слой. - Это… странно, - после нескольких мгновений раздумий произносит Блейн и отправляет в рот еще одну порцию. - В смысле? Слишком сладкий? Сухой? Кислый? Не пропекшийся? Какой? – тараторит Курт, вновь сканируя лицо Блейна, но не выдерживает и выхватывает вилку из руки парня, чтобы самому распробовать собственное «творение». - Боже мой, - с набитым ртом говорит Хаммел, в неверии уставившись на музыканта глазами-блюдечками, - Оно на вкус как мыло. - Нет, это не так! - Боже мой, - повторяет Курт вновь и вновь, запихивая в рот еще один кусочек чизкейка, как будто надеясь, что ему показалось, - Чертова лаванда, я знал, что передержал ягоды, - Курт разочарованно стонет, с негодованием втыкая вилку в середину сиреневого «чудовища», - Это теперь только выкидывать. - Что? Это отличный пирог! – возмущенно говорит Блейн, придвигая противень с чизкейком ближе к груди, - Мне нравится вот этот белый гладкий…крем, а еще вот этот…хлеб. Просто сиреневая штука дает странный привкус, который, может быть, немного и похож на мыло, очень приятное мыло, - Блейн снова забавно корчит лицо на слове «странный», соображая, как еще ободрить Курта, - Но вот это белое… вот это белое очень вкусное! В подтверждение своих слов он вновь засовывает в рот кусочек чизкейка и неправдоподобно мычит в попытке изобразить стон удовольствия, который сходит на «нет», когда Хаммел начинает смеяться. - Это сливочный сыр, а вот этот хлеб на самом деле бисквит. И сиреневая штука – йогурт с голубикой и лавандой, и еще она у тебя на бороде примерно везде, - Курт вновь смеется и ловит взгляд Басси, который за это время уже успел запрыгнуть на диван и устроиться в ногах Блейна, - Ну что, Бассимилиан, кажется, у тебя появился соперник. Видимо, не только тебе я теперь буду скармливать все свои неудавшиеся труды, - он переводит взгляд на Блейна, который все так же продолжал «очищать» противень от неудавшегося чизкейка, не особо расстроившись из-за йогурта на лице, и краснеет, вспомнив их первую «встречу». Потому что в тот раз он сделал примерно то же самое, подсунув расплющенный кекс. «Ну, молодец, Хаммел, хорошая работа», - укоризненно говорит про себя Курт, вставая на ноги и со странным внутренним наслаждением наблюдая за тем, как Блейн уплетает чизкейк за обе щеки, - «Хорошая работа».