The smell of cinnamon

Курт просыпается за несколько минут до того, как звенит будильник, довольно вытягиваясь в постели, чтобы размять затекшие за ночь мышцы. Его не нужно насильно выпинывать из постели, потому что он тут же скидывает одеяло и, шлепая босыми ногами по паркету, выходит в коридор. Дверь в гостиную приоткрыта и Хаммел с любопытством заглядывает вовнутрь, чувствуя себя как ребенок рождественским утром, вот только елкой был диван, а кучкой подарков в блестящей оберточной бумаге являлся парень, похрапывающий сейчас на этом самом диване, свободно раскинувшись и свесив руку, которую… - Басси! – предупреждающе шипит Хаммел, заметив, как собака лижет пальцы парня и тыкается в них носом, намереваясь, видимо, разбудить Блейна и напомнить о себе. Курт еще раз думает о том, что Басси как-то слишком быстро успел привязаться к Андерсону, хотя это общеизвестный факт, что питомцы во многом напоминают своих хозяев. Парень отпихивает собаку, сердито взглянув в ее сторону, осторожно берет руку Блейна и убирает под одеяло, объясняя это тем, что Басси может повторить свою попытку разбудить Андерсона вновь. Но Блейн никак не реагирует на то, что происходит вокруг него, скорее всего, слишком исчерпанный, чтобы вообще замечать хоть что-то. Спи он сейчас где-нибудь на улице, такой глубокий сон явно бы не привел ни к чему хорошему, и эта мысль пинает Хаммела куда-то в печень, вызывая неприятную тяжесть на сердце, но Курт спешит себе напомнить, что сейчас Андерсон в безопасности. Может быть, Блейн тоже это чувствует. То, что теперь у него кто-то есть. Курт заботливо откидывает пару кудряшек со лба парня, легко скользя по тонкой коже висков, отслеживая линию скул и «скатываясь» по впалым щекам к линии роста волос, ощущая под пальцами пушащуюся после вчерашней ванны бороду, приятно щекочущую кожу. Курт неохотно убирает руку, понимая, что его действия уже давно убежали за рамки допустимых, но все равно остается около дивана, настолько же прекрасно осознавая, что это утро уже обрекло себя стать одним из самых счастливых в его жизни, и даже Басси, успевший запрыгнуть в ноги спящего Андерсона и с осуждением смотрящий на Хаммела, не сможет его испортить. *** Курт кружит по кухне, то насыпая муку, то доставая масло из холодильника, напевая под нос мотивчик какой-то мелодии, услышанной недавно по телевизору, аккомпанируя себе деревянной ложкой, постукивавшей по сковородке в те моменты, когда тесто уже вытекло на шипящее масло и приняло форму идеального круга. Он слышит тихие шаги в коридоре и надеется, что Блейна заставил подняться аромат готовившихся блинчиков, а не его неловкие телодвижения, происходящие в опасной близости к довольно неустойчивым и громким предметам. - Тебе помочь? – неуверенно доносится из-за спины и Хаммел с улыбкой поворачивает голову, находя Андерсона в дверях кухни, заспанно потиравшего глаза рукавом толстовки. - Конечно, джем в холодильнике, - слишком радостно говорит Курт, поэтому отворачивается обратно к плите, сосредоточив внимание на том, чтобы не сжечь блины. Блейн неспешно достает нужную банку из холодильника и тратит несколько минут на то, чтобы открыть крышку, это Хаммел смог определить по копошащимся звукам за спиной, а потом садится за стол, видимо, ожидая дальнейших указаний. Курт еще раз переворачивает блин, убеждаясь, что он одинаково прожарился с двух сторон, и выкладывает его на верх стоящей рядом с плитой тарелки. - Ешь, - быстро говорит он, ставя тарелку перед Андерсоном, и снова возвращается к плите, чтобы зачерпнуть жидкого теста и вылить на горячую сковороду. Кухню наполняет шипение масла и тихое чавканье за столом, которое стихает уже буквально через несколько секунд, в отличие от шипения. Хаммел ловко переворачивает блин и прямо со сковородкой подходит к столу, чтобы выложить все еще горячий блин на тарелку. Не успевает он дойти обратно до плиты, как чавканье за спиной умолкает так же быстро, как и началось. Он «путешествует» со сковородкой еще ближайшие минут двадцать, пока, наконец, повернувшись с очередным только что испекшимся блином, не застает Блейна лениво дожевывающим половину блинчика, засовывая жирными от масла пальцами остальную часть за щеки с совершенно довольным видом. Мысленно Курт называет это ребячеством и снова чувствует себя как дама преклонных лет, которую Блейн несколько недель назад обозначил как «заботливая мамочка». Возможно, в Хаммеле и правда сидело что-то такое, но почему-то до этого не удосужившееся оповестить его о своем присутствии. Хаммел выкладывает еще один блин на тарелку и отходит к плите, улыбаясь от, на мгновение, увиденного выражения лица Блейна: в предвкушении загоревшихся глаз, набитых едой щек и растянувшихся в улыбке губ, блестящих от масла, так же как и пальцы, которые потянулись за очередной добавкой. Курт вдыхает запах готовившихся блинчиков, наслаждаясь жаром, исходящим от плиты, и греющим его изнутри ощущением, что сейчас все так, как надо, сейчас все на своем месте. *** Курт нагло врет и неправдоподобно кашляет, выпрашивая у Беатрис выходной, которая та дает ему с огромной неохотой, но, все же, дает. Хаммел перестает шмыгать носом в тот момент, как только звонок заканчивается, и, кинув телефон на кровать, пружинящим шагом выходит из комнаты, чтобы тут же встретить в коридоре настороженно застывшего Блейна. - Ты болеешь? – спрашивает он, в замешательстве потупив взгляд, и вдруг начинает слишком уж активно оглядываться по сторонам, осматривая коридор, - У меня тут, подожди, где-то было, - скоро он находит рюкзак, кинутый вчера Хаммелом в угол коридора, и запускает в него руку, через несколько минут вытаскивая наружу практически пустую бутылочку, - У меня остался сироп, - выдыхает он и неуверенно приподнимает брови, как будто спрашивая, правильно ли он сделал. - Блейн, я не-, - Курт задумывается на секунду, быстро соображая, что Андерсон наверняка выпихнет его на работу ,если узнает ,что тот решил пропустить ее ради него, поэтому пытается придумать какую-нибудь ложь, - Я немного приболел, это не заразно, просто не нужно особо напрягаться и все пройдет, - Хаммел более-менее убедительно лыбится и обходит Андерсона, чтобы зайти в гостиную. Он и забыл, что врать у него получается просто отвратительно. Или восхитительно не получается. Он садится на диван, проигнорировав вытянутую с сиропом руку Андерсона, находит пульт, оставленный вчера около лампы, и включает телевизор, подтягивая колени к груди и с удовольствием зарываясь пальцами ног в складки все еще теплого одеяла. Вскоре Хаммел слышит, как с небольшим стуком падает рюкзак на пол и Блейн заходит в комнату. Парень садится на приличном расстоянии от Курта, задумчиво уперев взгляд в экран телевизора и теребя пододеяльник. Хаммел поглядывает на него краем глаза, пытаясь понять, о чем тот думает, но вздрагивает от неожиданности и сразу отворачивается к телевизору, когда Андерсон внезапно выпрямляется, из-за чего даже Басси, лежавший на противоположном кресле, заинтересованно приподнимает голову. Блейн резко хватает край одеяла и накидывает его на ноги Хаммела, но, не удовлетворившись результатом, натягивает его еще выше, намереваясь укутать парня, но при этом умудряется не задеть открытые участки кожи, выглядывающие из-под футболки, в которой Курт обычно спит. Частью мозга Хаммел чувствует, как едва ощутимо чешется кожа, находясь в нескольких сантиметрах, заполненных одеялом, от рук Блейна, но остальной частью мозга он все еще не понимает, что этот парень делает. - Блейн? Андерсон не откликается, продолжая сосредоточенно драпировать плечи Хаммела одеялом, и только потом поднимает торжествующий взгляд, делая шаг назад, чтобы увеличить расстояние между ними. - Так-то лучше, - он вновь садится на диван с точно таким же довольным выражением лица, которое было у него за завтраком. Хаммел вопросительно приподнимает бровь, все еще ожидая пояснений, но Андерсон даже не смотрит на него, критически оглядывая комнату. - Я как-то и не замечал, что здесь так пыльно, - задумчиво тянет он и Хаммел фыркает, потому что, серьезно, довольно забавно слышать это от парня, который вчера ночевал где-нибудь на скамейке в парке, - Где у тебя пылесос? - Ты тут прибраться собрался? – насмешливо спрашивает Курт, скидывая одеяло с плеч и сосредотачиваясь на поисках куда-то пропавшего в складках одеяла пульта, - Я лучше сам потом. - Э, нет. Ты болеешь все-таки. - Я болею не так силь- - Ты болеешь достаточно для того, чтобы не идти на работу, так что… - Но не достаточно для того, чтобы не прибраться в своей квартире, так что… - вторя тону Андерсона, отвечает Курт и отпихивает одеяло в сторону. - Э, нет, в самый раз, знаешь ли, - с вызовом и чуть дерзко бросает он и Хаммелу кажется, что только что он открыл еще одну сторону Блейна, - Ну, где? - снова спрашивает парень, на секунду бросив осуждающий взгляд в сторону валявшегося одеяла. - Где-то в шкафу, вроде бы. Андерсон кивает и встает с дивана, но вместо того, чтобы отправится к шкафу, что находился в комнате Хаммела, сначала снова подходит к парню и с двойным усердием вновь укутывает того одеялом, из-за чего Курт становится похожим на кокон. Кокон, который непонимающе фыркает, сдувая со лба челку и все еще силясь понять, зачем Блейн все это делает. Андерсон возвращается через несколько минут, волоча за собой «машину», и снова оглядывает место «сражения». Он наклоняется к гладкому пластиковому корпусу пылесоса и нажимает на кнопку, уже собравшись с силами, чтобы нанести «сокрушительный удар» по пыли в углу за креслом, но пылесос лишь молчит в ответ, вводя парня в задумчивую озадаченность. - Сначала большая красная кнопка слева, - подсказывает Хаммел, наблюдая за Андерсоном из своего кокона, все так же оскорблено надувшись, потому что тугие объятия одеяла не давали свободы действий. - Я знаю, - бурчит Блейн, но Курт замечает заалевшие кончики ушей, которые не скрыло даже то, что Андерсон отвернулся. Раздается шумное гудение и шланг начинает засасывать в себя всю доступную пыль, чем «активизирует» Блейна, который уже спешит очистить все помещение. Хаммел наблюдает за тем, как Андерсон ползает по полу, пытаясь дотянуться до труднодоступных мест и мстительно хихикает, когда у того не получается, зная, что из-за шума пылесоса Блейн его не услышит. Спустя минут двадцать раскрасневшийся от ползанья по углам Андерсон выключает пылесос и вопросительно смотрит на Курта. - Может, еще пол вымыть? Влажная уборка и все такое. Если будет чисто, то быстрее пойдешь на поправку, - проведя пятерней по волосам, чтобы убрать мешающие кудри с глаз, говорит Блейн с вновь промелькнувшей заботой в голосе. - Разве? А я-то думал, что люди выздоравливают, если дать им лошадиную дозу лекарств, - смеется Курт, но Блейн не отвечает на эту улыбку, подтягивая ближе к себе шланг пылесоса. - Ну, я делаю то, что могу сделать, - отвечает он и скрывается в коридоре, таща за собой пылесос, прежде чем Курт соображает, что на это сказать. Они теперь поменялись ролями? Значит, это теперь Блейн будет строить из себя «заботливую мамочку»? «Кокон» недовольно ерзает и вновь сдувает упавшую на лоб челку. Может, снова выбраться из одеяла, чтобы Андерсон его закутал? *** Блейн с горем пополам готовит гренки, каждые две минуты заходя в гостиную, чтобы спросить Курта, как именно, и если можно, то поподробнее, эти самые гренки готовить. Да и слово было странное, гренки. В смысле, нельзя это было назвать просто жареный хлеб с яйцом? Нужно было обязательно как-то извратиться, чтобы Андерсон теперь чувствовал себя полным идиотом, в очередной раз говорят «Эм, Курт, а можешь еще раз повторить?». Хотя и плита у Курта была странная, слишком много каких-то регуляторов для не-пойми-чего и слишком мало обозначений, чтобы это не-пойми-что понять. Поэтому Блейн все-таки готовит эти гренки, они пригорают, конечно, первые партии две, но третья получается приятного коричневого цвета, хотя Курт потом вскользь замечает, что, по идее, они должны были быть золотистыми. И что дает Блейну мысль, что до идеала ему не хватало еще одной буханки подгоревшего хлеба и десятка яиц. Когда-то у него хорошо получалось готовить, но это было давно, да и яичница не совсем то, что называют готовкой. Хотя это «когда-то» было примерно 9 лет назад, кто знает, может и яичницу он теперь тоже готовить не умеет. Курт шумно выдыхает, выводя Блейна из задумчивости и заставляя обратить внимание на экран телевизора, где хороший парень высаживал обойму, чтобы подстрелить плохого парня. За окном еще не совсем стемнело, мутный свет пытался создавать хоть какое-то подобие видимости, вводя в сонливое состояние. Блейн моргает, думая о том, что уснуть сейчас на плече Курта было бы очень банально и как-то слишком уж клише для такого «не-клише» случая. Диван тихо скрипит и внезапно Блейн ощущает тяжесть на своем плече. Ему не нужно поворачивать голову, чтобы увидеть, что только что произошло, поэтому он так и сидит, похожий больше на статую, напряженно выпрямившись и боясь сделать хотя бы движение или лишний вздох. Он слышит размеренное дыхание, а шею щекочет челка Курта, которую тот обычно сдувает с таким недовольным мальчишеским выражением лица. И Блейн вдыхает эти дразняще-пряные чувства, которые совсем не-клише, как и эта не-клише ситуация, и не может их определить, потому что их нельзя потрогать или, подставив под яркий свет, рассмотреть, но это было определенно «что-то». Что-то согревающее и терпкое, балансирующее на краю, как будто обволакивая и просачиваясь сквозь тебя, тянущее за собой в вязкую пучину, похожую на кофейный мусс, забирая тебя с головой, пока ты, даже не сопротивляясь, медленно падаешь вниз. И оно вокруг тебя, везде это чувство и этот сильный, обжигающий легкие, запах. Корица.