The smell of cinnamon

Изменения не происходят моментально, люди не меняются по щелчку пальцев или взмаху волшебной палочки, не скидывают старую личность, как змеи скидывают старую кожу, не изменяют старым привычкам и много других таких же «не», призванных в конце концов сказать лишь то, что человек вполне себе инвариантная личность. Поэтому Курт не ждет, что Блейн изменится в тот момент, когда проснется утром. Еще меньше он ожидал, что Адам, чье сообщение, оставленное на автоответчик, было без раздумий стерто и забыто, успел претерпеть хоть какие-то изменения. - Есть еще что-то, что я должен знать? Слова Андерсона выводят Курта из задумчивости и заставляют стряхнуть с себя остатки утренней рассеянности, потому что пекарня находилась буквально за углом и они неизбежно к ней приближались. - Нет, нет, мне кажется, я проинструктировал тебя на любой случай, который может только случится, - отвечает Хаммел и бросает быстрый взгляд на Блейна, нервно шагающего рядом. После недавних «преобразований» Курт слишком часто ловил себя на мысли, что то,что происходит сейчас, не подвластно описанию, потому что какова вообще вероятность, что под дверью окажется какой-то бездомный, безобидный и, как в дальнейшем выяснится, очень даже дружелюбный парень, прямо как Каспер доброе привидение? Такое не случается с обычными людьми, такое не случается с ним. Но что на самом деле могло с ним случиться, чтобы хоть как-то скрасить «необычность» такой ситуации, так это странные чувства (признайся, Хаммел, чувства очень даже обычные все-таки), которые вытворяли в его сердце, а может быть и животе, кульбиты и не подчинялись указаниям мозга. И если Курт мог отодвинуть их в сторону, хотя бы потому, что Блейн здесь единственная пострадавшая сторона от несправедливости жизни и от Хаммела потребуется выложиться на максимум, чтобы это исправить, то отодвинуть банальную необходимость находиться рядом он не мог. Как так случилось, что он существовал месяцы, буквально в нескольких квадратных метрах квартирного пространства, наслаждаясь каждой частичкой личности Блейна, каждой нелепой шуткой, сказанной тихо и больше для себя, и как в приятном удивлении вспыхивали его глаза, когда Курт все-таки смеялся над ней? Он, затаив дыхание, слушал интересные истории о собственных соседях или приключениях Андерсона, рассказанные за вечерней чашкой чая в большой керамической кружке, обжигающей теплом, его волновали комментарии или мнения, вырвавшиеся изо рта Блейна, когда они, расположившись меньше, чем в десятке сантиметров друг от друга на диване, смотрели телешоу. И Курт был искренне счастлив и доволен узнавать Блейна больше и больше, рассматривать, как под микроскопом, каждую частичку этой удивительной личности, скрытой в не менее удивительном теле. И вот тело Блейна в последнее время стало для Хаммела большой проблемой. Сложно держать себя в руках, когда настолько красивый мужчина живет вместе с тобой, выгуливает твою собаку, заваривает кофе и начинает буквально светиться, когда предлагаешь вместе сходить в магазин. Потому что, стремясь все время находиться рядом с Андресоном, Курт как-то не подрассчитал, что это обозначает и то, что Блейн тоже все время будет находиться рядом с ним. А из этого следовало, что теперь всегда, куда бы он не взглянул, были вездесущие глаза Андерсона, с его длинными ресницами, которыми парень не ленился взмахивать и вызывать торнадо где-нибудь в Средней Азии, а еще открытая улыбка, ах, да, и, конечно, руки, и, конечно, вообще все. Сложно притворяться, что действуешь только из дружеских побуждений, когда в голове буквально засела мысль, что встреться вы вот так просто, столкнувшись тележками в продуктовом магазине или случайно переглянувшись в метро, Курт бы нашел способ попросить у Андерсона номер телефона, бесспорно. Но теперь? Что теперь ему оставалось? Вздохнув, Курт делает еще несколько шагов и открывает входную дверь пекарни, вновь погружаясь в привычную атмосферу.

***

Блейн идет рядом с Куртом, оглядывая улицы и как будто смотря на них совершенно по-новому, потому что он тоже теперь абсолютно новый. У него теперь новая одежда, новая прическа, даже новые мысли, потому что если раньше он думал о том, продержится ли на том кусочке хлеба, что лежал у него в рюкзаке, еще хотя бы день или два, то сейчас он думал… обо всем. Он думал о погоде за окном, о Басси, вечно бегающем под ногами, он думал о книгах, которые брал с полок в гостиной, он думал о том, как в комнатах приятно пахнет, но в итоге, о чем бы не была его следующая мысль, она сводилась к Курту. И он думал о Курте. И эти мысли были приятнее всех остальных. И именно из-за этих мыслей он чувствовал себя больше всего виноватым. Потому что он не мог так думать о нем, ему было просто-напросто нельзя. Потому что Курт буквально вытащил его с улицы и Андерсон был для него на подобие домашнего питомца, за которым нужно ухаживать, которого нужно мыть и одевать, к которому можно быть привязанным, но можно ли его полюбить? Полюбить как кого-то себе равного? Неа, так не бывает. Но сейчас, когда его руки буквально дрожали от волнения, а взгляд метался как шарик для пинг-понга из стороны в сторону, стараясь хоть на чем-то сосредоточиться, Блейн забывал, что совершенно не принадлежит этому миру, что в пекарню, куда он сейчас идет, он бы зашел только под предлогом погреться. Но реальный мир такая смешная штука, потому что если внешне ты подходишь этой реальности, то и сам перестаешь замечать разницу. Именно поэтому Андерсон шагает по асфальту, поспевая за Куртом, а нервы его натягиваются как струна, когда из-за поворота виднеется пекарня. - Есть еще что-то, что я должен знать? - спрашивает он и смотрит на Хаммела, как будто выключая у того режим утреннего робота, на автомате добиравшегося каждое утро до работы. - Нет, нет, мне кажется, я проинструктировал тебя на любой случай, который может только случиться, - говорит Курт и быстро смотрит на Андерсона, даря ему подбадривающую улыбку. Блейн делает глубокий вдох, прежде чем они преодолеют последние несколько метров и откроют входную дверь, а затем в последний раз смотрит на Курта, спокойно заходившего в помещение. Его нос тут же ощущает корицу, кажется, за эти месяцы он успел запомнить каждую нотку этого запаха, и теперь его нервы-струны расслабляются, потому что, черт побери, это была пекарня Курта, и если и было место, где он чувствовал себя спокойной и в безопасности, то только там, где был Хаммел.

***

- Так это и есть Блейн? - спрашивает Элизабет, обворожительно улыбаясь из-за стойки, как только Хаммел и Андерсон переступают порог пекарни и Курт невольно закатывает глаза, потому что, конечно, как могло быть иначе? Он даже не сомневался, что Лиз выжидала их появления, даже не думая отлучаться от рабочего места, лишь бы увидеть таинственного нового работника. - Угу, - кивает Хаммел и переводит взгляд на Андерсона, неловко застывшего в дверях, засунув руки в карманы. - Блейн, познакомься, это Элизабет, - Лиз протягивает руку через стойку, говоря в полголоса «Можешь называть меня просто Лиззи», когда Андерсон неуверенно ее пожимает. - Лиз, это Блейн, тот самый Блейн, который гей, - от слов Курта на губах Андерсона появляется улыбка и он весело смотрит на в миг покрасневшую Элизабет и в тон отвечает «Приятно познакомиться». - Курт? Это ты? - голова Томаса появляется в дверном проеме кухни и, заметив Андерсона, Том тут же приветственно машет рукой. - Ты, должно быть, Блейн? Меня зовут Том, - Томас дружелюбно улыбается и переводит взгляд на Хаммела. - Курт, что-то не так с тестом для брауни и соленая карамель- - Иду, - не дав ему договорить, Хаммел тут же кидается вперед, хватая фартук со спинки стоящего около стойки стула и расстегивая пальто. - Лиз, проинструктируй Блейна, хорошо? - успевает сказать он прежде чем за ним закроются двери кухни.

***

- Что ж, Блейн, который гей, - хищно, как кажется Андерсону, говорит Элизабет, как только Курт скрывается за дверью, оставив его на растерзание этой женщины. - Можно просто Блейн, - осмелившись, выдает Андерсон, уже мысленно доставая с антресолей запыленную броню, готовясь к тому, что его снова осудят, унизят и смешают с грязью только потому, что, собственно, он и жил последние годы в этой грязи. - Ты же понимаешь, что Курт это не со зла? На секунду девушка запутанно сводит брови, но, «достигнув просветления», только взмахивает рукой, наклоняясь над стойкой. - Даже не думала обижаться. Лучше расскажи мне вот что: как долго ты уже знаешь Курта? Андерсон ощущает дежа вю и на секунду задумывается, а не Элизабет ли приходила тогда в квартиру Хаммела, чтобы устроить допрос с пристрастием? И почему они так и не обговорили версию их с Куртом знакомства? Он так и знал, что что-то не учел. - Несколько месяцев, - туманно отвечает Блейн и снимает пальто, заметив приоткрытую дверь в небольшую комнатку в конце зала, где, скорее всего, лежали ведра, швабры и прочее, что под предлогом выполнения работы помогло бы ему избежать этого разговора. - Не пойми меня неправильно, - Лиз выходит из-за стойки, следуя за Андерсоном по пятам и явно не собираясь отставать. - Однажды Рейчел обмолвилась, что Курт живет с каким-то лохматым кудрявым парнем. Возможно, они даже встречаются. И мне было просто интересно- - Встречаемся?! - Блейн выпускает смешок, забыв о том, что должен «держать оборону». - Как такое вообще могло прийти ей в голову? Это же смешно, - Андерсон качает головой, вешая пальто на крючок в углу небольшой каморки. - Почему же? - Элизабет берет с полки очищающее средство для мытья стекол и опирается на косяк двери. - Курт и я? - Блейн вновь качает головой, все еще улыбаясь как будто только ему понятной шутке, но даже свет слабо горевшей лампочки не смог скрыть порозовевшие кончики ушей. - Даже звучит как-то нелепо. - Ох, - Лиз понимающе улыбается, делая шаг назад и следя за тем, как Андерсон нервными движениями завязывает прорезиненный зеленый фартук. - Я поняла. Просто ошиблась. Блейн быстро кивает и берет желтые резиновые перчатки, заметив очищающее средство в руках девушки. - Так с чего начнем? - Пожалуй, с окон, - Лиз пропускает его вперед и сквозь небольшое окошко в кухонных дверях замечает встревоженный взгляд, который кидал Хаммел, пытаясь одновременно плавить сливочное масло в карамельном соусе и следить за Блейном. - Нелепо, да? Хах, - смеется себе под нос девушка и поднимает вверх два больших пальца, поймав наконец-то вопросительный взгляд Курта на себе. - Все отлично, - медленно и беззвучно говорит она, чтобы Хаммел смог прочитать это по губам, и улыбается, увидев, как сразу же расслабились его плечи.

***

Отдавшись полностью приготовлению брауни, Хаммел на несколько часов забывается. В его голове летали мысли только о растопившемся шоколаде, о взбитой сахарной пене, о натертой цедре апельсина, о достаточном количестве соли. Он снова был в своей стихии, только в этот раз он смог действительно в этом раствориться, потому что впервые за долгие месяцы он больше ни о чем не волновался. Он знал, что Блейн сейчас за стенкой, где-то совсем рядом, в безопасности, и эта мысль помогла ему наконец-то вздохнуть спокойно. Лишь только когда следующая партия брауни, распространяя аромат шоколада с нотками цитруса за километры, выходит из внутренностей духовки наружу, Курт с удивлением замечает, что на циферблате уже давным давно стрелка часов вскарабкалась до одиннадцати часов, наплевав на его внутреннее ощущение течения времени. Тут же за его спиной появляется Томас вместе с Мэттью, их постоянным клиентом, который приехал забрать заказ, поэтому Хаммелу приходится отставить брауни в сторону и достать из огромного холодильника с десяток упакованных тортов. - Моя машина стоит перед входом, - тянет Мэтт, приветственно кивая Энни, подошедшей унести горячий противень с брауни, и поправляет ворот своей утепленной кожаной куртки. - Угу, - Курт берет в руки сразу несколько коробок и выходит через зал на улицу, ища глазами знакомый зеленый минивэн. - Курт! - отвлекает Хаммела приглушенный голос, когда он выходит через главную дверь, и Курт поворачивает голову, не ожидая увидеть за огромным стеклом с логотипом пекарни улыбающуюся физиономию Блейна. Хаммел бессознательно улыбается ответ, продолжая идти к машине, но при этом не отрывая взгляда от Андерсона, за что тут же поплатился, чуть не налетев на проходящую мимо женщину. - Простите, -пристыженно извиняется он и продолжает идти, упорно смотря под ноги и не поднимая глаз, потому что, конечно, Хаммел, ты взрослый парень, ты уже давно должен забыть такие слова как «опозориться» и «выглядеть как неуклюжий школьник», но, вот незадача, ты именно опозорился и выглядел именно как неуклюжий школьник, который не умеет держаться с достоинством в те моменты, когда это необходимо. Курт ставит коробки с тортами на заднее сидение машины и резко разворачивается, чуть не налетев на шедшего за ним следом Мэтта, добавив этим в копилку «опозориться» еще два пенни. Пытаясь не смотреть на Андерсона, что продолжал надраивать окно, расположившееся рядом с входом, Курт быстро прошмыгивает внутрь пекарни, пытаясь выглядеть очень занятым и серьезно настроенным, даже если выражение его лица было сейчас очень глупым и весьма (пре)красным. Появившись во второй раз с коробками, Курт пытается выглядеть непосредственно, поставив себе цель как можно элегантнее пройти до машины и обратно, не замечая Андерсона и как будто полностью погрузившись в работу, но, конечно же, он все равно пытается краем глаза следить за Блейном и расстраивается, хоть и пытается не подать виду, когда Андерсон переходит к другому окну, поворачиваясь к нему спиной. - Спасибо, я оставил чек у Тома, - вырастает перед ним фигура Мэттью с дружелюбной улыбкой и Хаммел на автомате жмет ему руку, прежде чем вернуться обратно в пекарню. Пора бы уже выбросить это из головы, у этих чувств нет никакого смысла, надо выкинуть их как когда-то он смог выкинуть- - Адам?! - удивленно восклицает Курт, когда замечает Кроуфорда около кассы и удивляется еще больше, когда это и правда оказывается он. - Курт, - с облегчением выдыхает Адам, сфокусировавшись на Хаммеле, и улыбается, раскрыв руки для объятий. - Что ты здесь делаешь? - как будто не замечая приглашения обняться, Курт не сводит глаз с лица Кроуфорда, замечая как же сильной изменился за все эти годы парень. Он стал стройнее, даже как будто выше, утонченнее, от него так и веяло дождливой Англией. Он стал более взрослым, уже совсем не тот третьекурсник, с которым свела его Рейчел. Он стал более чужим. - Дела фирмы, - уклончиво отвечает Адам, разочарованно опуская руки, но воодушевленная улыбка вновь озаряет его лицо. - Ты знаешь, мой бизнес процветает, планируем перенести главный офис сюда, в центр города. - О, твой бизнес, - Хаммел невесело усмехается, обходя прилавок. - Тот самый бизнес, ради которого ты меня бросил и уехал в Англию? Да, припоминаю. Рад за тебя. Если и старые чувства могут пройти, Курт уже убедился в этом, потому что совсем ничего не дрогнуло внутри при виде широкой спины Кроуфорда, то старые раны от обид не так быстро затягиваются. - Что было, то было, - Кроуфорд виновато улыбается, скромно смотря из-под ресниц, и если раньше это могло в секунды растопить сердце Хаммела, то сейчас в геометрической прогрессии увеличивало желание раздраженно закатить глаза. - Курт, ты не совсем понял, - Адам наклоняется ближе и его улыбка из виноватой превращается в торжественную, как будто он собирается оповестить Хаммела, что тот выиграл миллион или поездку на Гоа, - Мы собираемся перенести главный офис в этот город. Я снова буду здесь жить. Видимо, неуклюжесть от взгляда Андерсона все еще осталась в теле Хаммела, потому что когда двери кухни распахиваются и выходит Элизабет, не найдя момента более подходящего, Курт от неожиданности делает резкий шаг вбок, несомненно спотыкаясь о ровную поверхность пола. Кроуфорд перегибается через прилавок, успевая вовремя подхватить покачнувшегося Курта и у Хаммела не остается другого выхода, как опереться на его локоть и благодарно улыбнуться (отголосок вежливости, не больше). - Я не исключал возможности, что ты можешь обрадоваться моим новостям, но не ожидал, что ты сразу же кинешься ко мне на руки, - смеется Адам и Курт неожиданно ловит взгляд Блейна из противоположного конца зала. Андерсон тут же отворачивается, продолжая мыть окно, и Хаммел невольно чертыхается про себя, потому что закон подлости вновь проявил себя. - В любом случае, этого больше не повторится, - Курт отдергивает руку и окидывает взглядом пространство за прилавком, не зная, куда можно сбежать. Неожиданно общество Кроуфорда становилось все менее и менее приятным с каждой секундой, как будто отравляя все то время, что он спокойно жил, не вспоминая о его британском акценте и глазах грязно-серого оттенка, так сильно напоминавших мокрый асфальт и неприятные мурашки от дождя, попавшего под воротник пальто. Казалось, что чем дольше он с ним разговаривает, тем быстрее возвращается прошлое и настоящее ускользает как песок сквозь пальцы, что он может потерять все то, что у него есть сейчас и все, что могло бы быть. Его взгляд бессознательно вновь возвращается к Блейну, что разговаривал с Элизабет и остервенело продолжал намыливать окна. - Мне нужно работать. - Я- я понимаю, - внезапно встрепенулся Адам и полез рукой в карман своего темно-серого пальто, доставая белый прямоугольник картона и ручку. - Я знаю, что ты можешь все еще злиться на меня, но я бы хотел с тобой встретиться где-нибудь, где менее людно, - Кроуфорд выводит что-то на обратной стороне картонки и передает ее Курту. - Это моя визитка, там есть мой рабочий телефон и мобильный, - заметив, что Хаммел смотрит на выведенные цифры телефона без особого энтузиазма, Адам наклоняется ближе. - Курт, просто дай мне шанс, в этот раз все будет по-другому. Хаммел кивает, забирая визитку из рук Кроуфорда и поднимает глаза, не выражая каких-либо эмоций. - Рад был тебя увидеть, - пресекая какое-либо дальнейшее развитие разговора, говорит Хаммел. - И я тебя, - Адам хочет сказать что-то еще, но понимает, что он уже сделал все, что мог, поэтому опускает плечи, безропотно отходя от прилавка и оглядываясь по сторонам. - Я вижу, ты достиг своей цели. - Да, у меня это получилось, - отвечает Курт, поддерживая это подобие светской беседы, но они оба знают, что нависшее над ними «Без тебя», которое должно было стать продолжением слов Хаммела, никуда не делось. Кроуфорд снова виновато улыбается и разворачивается, направляясь к выходу. Хаммел смотрит на глянцевую визитку, зажатую в руке, и без сожаления сминает ее, засовывая в передний карман фартука, вспомнив одну из прописных истин: люди не меняются.

***

Настроение Андерсона, находившееся на отметке «лучше не бывает» все утро, резко падает, когда он оборачивается, чтобы найти Курта в объятиях какого-то мужчины. Хорошо, сказать «в объятиях» было немного слишком, но факт того, что руку Хаммела сжимал какой-то ухоженный парень в сером пальто и блестящих ботинках, никто не отменял. Блейн буравит взглядом пальцы незнакомца, ощущая неизвестно откуда взявшуюся ненависть к этому выглаженному блондину без единого пятнышка грязи. «Какой-то богатенький пижон», - прищурившись, решает для себя Андерсон, но тут же отворачивается, когда видит приближающуюся к нему Элизабет. - Тоже его заметил? - без вступления говорит девушка, кидая рядом с ведром Блейна сухую тряпку. - Постоянный клиент? - в попытке отшутиться выдает Андерсон и краем глаза смотрит на Курта, внутренне ликуя, когда замечает увеличившееся расстояние между Хаммелом и пижоном в пальто. - Как бы не так, - улыбается Лиз и скрещивает руки, наблюдая за его реакцией. - Бывший Курта, насколько я поняла из их разговора. - Вот как, - сохраняя невозмутимость, Блейн продолжает надраивать окно. - Ага, - Элизабет прищуривается, делая шаг вперед. - Правда, они расстались не очень хорошо, этот Адам, - Лиз кивает в сторону пижона в пальто, - пропал куда-то на неделю, а потом прислал письмо из Англии, сообщая, что уехал расширять свой бизнес и не хочет тянуть за собой Курта и все такое, - Элизабет под конец корчит лицо, пытаясь изобразить британский акцент, и Андерсон смеется, даже при том, что его сердце внезапно сковала ревность. - Мне так Рейчел рассказывала, подруга Курта. - Видимо, ты с ней тоже достаточно близка, - переводит тему Андерсон, поворачиваясь к Лиз. - Она тут часто бывает, а я девушка общительная, - улыбается Элизабет и склоняет голову набок. - В любом случае, ты наверняка скоро с ней встретишься. - О, уже не могу дождаться, - пытается выдавить из себя искреннюю улыбку Блейн и снова поворачивается к наполовину вымытому окну. Девушка улыбается ему в ответ и тут же скрывается, как только замечает небольшую очередь около пустой кассы, оставляя Андерсона наедине со своей ревностью. У него даже не получается отвлечься, потому что чем сильнее он тер скрипящее чистотой стекло, тем лучше там отражались Курт и этот британец, мило ворковавшие около прилавка. Чем больше он тер стекло, тем сильнее ему хотелось разбить его ведром.

***

Курт отправляет Блейна домой пораньше, чтобы остаться и доделать какой-то заказ, и Андерсон только хмуро кивает, думая, что наверняка Курт просто не хочет идти вдвоем домой. Не хочет, чтобы все знали, что он живет вместе с Блейном. Но Андерсон не мог его винить, особенно после того, как увидел воочию Адама. После этой встречи любая надежда на то, что, может быть, Хаммел имеет хоть какую-то маленькую слабость к таким, как Блейн, растворяется хотя бы потому, что Блейн абсолютно ни в чем не был похож на Адама. Андерсон и сам не замечает, как доходит до дома, погруженный в размышления. Он открывает дверь, на автомате гладит встречавшего его Басси и кидает ключи на столик в гостиной. Переодевшись, он берет полотенце и отправляется в ванную, чтобы смыть с себя чистящее средство и едва ощутимый трудовой пот. Почему-то желание «стать чище» возросло в разы, вот только теперь ему хотелось сбросить всю грязь ревности с души, а она так просто мылом не смывается. Открыв кран до упора, Андерсон быстро подставляет голову под теплые струи и выдавливает на мочалку гель для душа, медовый, которым пахнет Хаммел. «Только не хватает корицы», думает Блейн, но отголоски такого родного запаха внезапно успокаивают нервы, не до конца, но хоть немного. Ведь, зачем отрицать очевидное, Андерсон знал, что никогда не станет «тем самым» для Курта, мысль об этом смешна и нелепа, он сам так сказал, так откуда же это отчаяние? Теперь есть этот невероятный и идеальный Адам, который тот самый Mr. Right для Курта, и Блейн совсем не нужен. Есть Адам и его идеальная высокооплачиваемая работа в Англии. Адам и его идеальные светлые волосы, гладкие, прямые, которые совсем не топорщатся и не вьются как у него, Блейна. А еще у Адама идеально пошитая одежда, которая и сидит на нем тоже идеально. И есть его идеальные сильные руки, накачанные и мускулистые, на которые сегодня опирался Хаммел, когда Адам помогал ему подняться. Эти руки уже не раз трогали Курта, прикасались к его белоснежной коже, под этими руками наверняка не раз выгибалось точеное тело Хаммела, не раз- Перед глазами как будто живьем предстает Курт, не улыбающийся и дружелюбный, а именно такой, каким Андерсон боялся его себе представлять: нежный, страстный, жаждущий, желанный. Такой, каким он не может быть для Блейна. Блейн быстро моргает, возвращаясь мыслями обратно, ощущая сильный напор воды, бьющий прямо в спину, и ноющую пульсацию между ног. - Так нельзя, - бормочет он себе под нос, вдыхая в легкие воздух и стараясь успокоить собственное разгоряченное тело, еще вдох, - Это только Курт, ты не можешь-, - сказать имя Хаммела было роковой ошибкой, потому что тут же перед глазами парня появляется прежняя картинка: выгнутая спина, растрепанные каштановые волосы и красные, распухшие от долгих и томительных поцелуев, губы. Вот только довел Курта до такого состояния уже не этот британишка. Вместо рук Адама с идеальный маникюром Блейн неосознанно представляет другие, темнее и грубее, свои. С губ Андерсона срывается отчаянный стон и он сдается. Хотя бы здесь, хотя бы наедине с собой он может на секунду размыть границы между его миром и миром Хаммела и представить, что такое может случиться. Курт в его воображении закусывает нижнюю губу и нетерпеливо раскрывает перед Блейном ноги, призывая сделать хоть что-нибудь, чтобы закончить эту муку. Андерсон в настоящем тянется рукой все ниже и ниже, очерчивая мышцы собственного тела, не зная, что представлять, изгибы тела Курта или же его прикосновения. Мыльная вода все еще струится по его спине, а пена скользит под его ладонью, помогая легче представить гладкую кожу Хаммела. Блейн больно кусает обратную сторону щек, выпуская лишь глухой «ох», когда его пальцы наконец-то обхватывают горячий и твердый член, щедро размазав выделившуюся смазку по всей длине и смешав ее с медовым гелем для душа. - Курт, - выдыхает Андерсон и прижимается лбом к кафельной стене, продолжая медленно двигать рукой. Все, что Блейн когда-то мысленно подпинывал, прогоняя из головы, все, что было нельзя, все, о чем он просто не позволял себе думать, теперь было свободно и не постыдилось этим воспользоваться. В голове, сменяя один за другим, возникали старые образы, как будто забытые, но на самом деле оставленные на тот редкий случай, когда контроль Андерсона с грохотом рухнет и он больше не сможет сдержать свои физические потребности. Вот Курт, откусивший только что приготовленный омлет и стонущий от наслаждения так грязно и возбуждающе, что в тот раз Андерсон поторопился сдвинуть колени и опустить голову, сейчас же Блейн ускоряет движение, сильнее сжимая ладонь в кулак. Вот Курт, гоняющийся за Басси в штанах и расстегнутой рубашке, потому что собака стащила в зубах его галстук. Вот Курт, переодевающийся в домашние штаны и забывший прикрыть дверь. Андерсон сдавленно скулит и ставит левую руку рядом с головой, опираясь на стену из-за нарастающего удовольствия, буквально сбивающего с ног. Вот Курт в третьем часу ночи в одних боксерах проходит около дивана Андерсона на кухню и через несколько минут возвращается обратно, останавливаясь на немного в дверном проеме, как будто специально давая рассмотреть Блейну свою молочную кожу в лунном свете. Вот Курт- Андерсон уже не пытается усмирить свое учащенное дыхание и предательски дрожащие коленки, поэтому сильнее вдавливается в холодную стену, надеясь хоть немного охладиться и продлить эти сладостно-мучительные минуты на самом краю своего сознания, но он слишком долго себя сдерживал и сейчас он уже слишком близко, чтобы продолжать ждать. Вот Курт, сегодняшний Курт, потный и разгоряченный от часов нахождения около работающей печи, достает из духовки противень с каким-то тортом и маленькая кристальная капелька медленно скатывается по шее до воротника расстегнутой на несколько верхних пуговиц рубашки. Температура воды, бьющей из душа, внезапно меняется, превращая воду чуть ли не в кипяток, ошпаривший спину Андерсона, что замыкает сознание Блейна, подкидывает до самой грани и как разряд пронзает все тело от кончиков пальцев ног до сжатых челюстей, пройдясь по каждому позвонку и вылившись в один громкий рык, успевший отразиться от всех четырех влажных кафельных стен ванной, прежде чем раздался стук в дверь. - Блейн, все нормально? - Андерсон слышит взволнованный голос уже вернувшегося из пекарни Курта, как будто сквозь десять бетонных стен, и несвязно отвечает про кипяток, сменивший теплую воду, пока отстраненно наблюдает за тем, как собственная сперма стекает по костяшкам правой руки, смешиваясь с обычной, уже давно не мыльной, водой. Блейн знает, что будет чувствовать вину за это, потому что, да, нельзя. Но он так часто повторял себе «нельзя», что уже стал забывать причину.