The smell of cinnamon

Скрестив ноги поудобнее, Блейн берет в руки гитару, тут же находя нужный угол. Инструмент странно ощущается под пальцами после стольких недель, в течение которых Андерсон к нему даже не прикасался. Потому что в один момент, бездумно перебирая аккорды, его взяла чуть ли не тошнота от надоевшей древесины, изгибы которой были уже буквально отполированы его пальцами, и каждым миллиметром грифа, ощущавшимся чем-то родным и привычным, как продолжение руки. Как будто он превысил лимит. Как будто была та планка, которую он постоянно завышал, где любовь к музыке превращалась в ненависть, потому что эта любовь давала ему хотя бы несколько помятых долларов под вечер каждого дня, когда он играл на улице. Сейчас же? Сейчас его жизнь не была в опасности, а планка медленно съехала на законное место, туда, где мысли взять гитару в руки нагоняли вселенную усталость, а прикосновение пальцев к струнам вызывало ощущение, похожее на аллергический зуд.  Он даже не заметил того момента, когда гитара издала первые звуки, отразившиеся от стен в каком-то новом звучании, слившиеся в мелодию, крутившуюся весь день у Андерсона в голове. Блейн закрывает глаза, наслаждаясь каждым тоном и полутоном, каждым стаккато, взятым в миг напрягшимися пальцами, каждым пиццикато с легких приглушенным финишем.  Левая рука скользит вдоль грифа, каждый раз меняя положение запястья, а Курт, разговаривавший на кухне по телефону, превращается не более, чем в белый шум.  Он не замечает со временем появившейся кружки горячего чая на рядом стоявшем кофейном столике, не замечает, как квартиру постепенно наполняет орехово-пряный аромат готовившегося мяса, даже не подозревает о том, как Курт пританцовывает на кухне, присвистывая в такт мелодии. Басси неспешно заходит в комнату, чуть клацая когтями по паркету, и запрыгивает на диван, тут же устраиваясь в теплом местечке под рукой Андерсона, положив голову на его бедро.  Он никогда не думал, что будет чувствовать себя так легко и спокойно, умиротворенно и в то же время полным вдохновения, в безопасности. Он никогда не думал, что будет чувствовать себя принятым, что станет частью чего-то. Или что-то, или может быть даже кто-то, станет неотъемлемой частью него.

***

Курт бы соврал, если сказал, что его совсем не волновало возвращение Адама. Курт бы соврал, если сказал, что его совсем не волновало неожиданно отстраненное поведение Блейна. Курт бы соврал, если сказал, что его совсем не волновала Рейчел, внезапно заявившаяся в пекарню и тут же оккупировавшая Андерсона, пока Хаммел по локоть был в муке и никак не мог прийти на помощь. - … так странно… но я ничего… да и Курт… вернулся, - все, что смог прочитать по губам Хаммел и даже этих нескольких слов хватило, чтобы он подсознательно напрягся. Он не хотел, чтобы Рейчел сказала чего-то лишнего, потому что она могла, и при том могла так, что он бы потом всю жизнь за это расплачивался. О том, про чье возвращение Берри могла сейчас говорить, у Курта оставалось мало сомнений, но та малая часть, что верила в лучшее, надеялась, что разговор идет не про Адама. Потому что Курт не хотел, чтобы Блейн знал про Адама. В последнее время он и сам не хотел знать про Адама, если честно. Он не хотел быть категоричным, говорить что-то про «Назад пути нет» и закрытые в сердце двери, но что-то внутри него противилось, что-то брыкалось и не давало ему простить. И даже если принять возвращение Кроуфорда как факт, то Хаммела все равно волновала больше реакция на это Андерсона, чем само по себе возвращение и изменения, которые оно могло за собой привести. - А твой Блейн не так уж и плох, если с ним поговорить, - возникает около него Рейчел, заглядывая из-за плеча в миску, где были смешаны сметана и разрыхлитель для теста. Курт замечает слово «твой» и не пытается исправить Берри, потому что это бесполезно или может быть просто потому, что не хочет. - Собственно, что я и пытался до тебя донести, - не отрываясь, отвечает он, продолжая размешивать смесь в миске. - О чем вы с ним говорили? - О разном, - Берри делает шаг назад, когда Курт добавляет муки и над миской поднимается небольшое белое облачко. - Хотя он не так разговорчив, как мне бы этого хотелось, но, что я знаю наверняка, он все еще живет с тобой. - И? - Курт на миг поворачивается к Берри, чтобы узреть выражение ее лица, полного непонимания, как будто это он не замечает очевидного. - В каком смысле «и»? Он живет с тобой, а сейчас еще и работает. Не легче было просто раз в месяц отдавать ему конверт с деньгами, пропустив прелюдию с мытьем окон и прочим? - со свойственным Рейчел пылом, выдает она, не забыв в конце взмахнуть руками. Курт стоически считает до десяти, чтобы не сказать чего-то лишнего, и даже не удосуживается вновь посмотреть на Берри. - Курт, если ты хотел устроить благотворительность, то мог бы пожертвовать деньги детским домам или вроде того. Кстати, он уже помирился со своей девушкой? 

- Девушкой?! - Хаммел фыркает и с насмешкой смотря на подругу. - Рейчел, он гей. - Гей? Но… ведь ты же мне сказал, что у него какие-то проблемы со своей девушкой… - растерянно бормочет девушка, запутанно сдвинув брови. - Да? Эм, да, конечно. У него была девушка, а потом он осознал, что он гей, это был просто скандал, - судорожно пытается выкрутиться Курт, о ощущая, как будто его сейчас загонят в угол. - Именно поэтому он попросил меня его приютить. Тем более мы знаем друг друга еще с детского садика, я не могу ему отказ- - Но ты сказал, что вы знакомы всего пару лет! Лжец! - вскрикнула Берри, тут же пихая его локтем. - Я знала, что тут что-то не так! Знала! - Хорошо-хорошо, успокойся! - шипит Курт, хватая девушку за плечи и с опаской глядя на Томаса, что выставлял свежие пирожные на витрину и вряд ли мог их сейчас слышать. - Прекрати кричать. - Но я так и знала, что этот Блейн никакой не друг, потому что я знаю всех твоих друзей. Серьезно, что это за парень? О, только не говори, что я была права насчет благотворительного проекта. Где ты его встретил? В каком-нибудь кафе? Он рассказал, какой он несчастный и ты решил привести его домой? В каком мире ты живешь? А что, если бы он оказался каким-нибудь убийцей? - сойдя на шепот, продолжает разглагольствовать Рейчел, видя смятение Хаммела. - Я помню, как ты еще и какого-то бездомного подкармливал. Что ж ты его домой не привел? - Как видишь, привел и ничего со мной не случилось! - не выдержав, вскрикнул Хаммел, на мгновение почувствовал облегчение, что ему больше не придется держать это в тайне от подруги. - Что? - ошарашенно переспросила девушка, и если Курт надеялся, что она будет пребывать в этом тихом состоянии еще хотя бы несколько минут, то он глубоко ошибался. - Ты живешь с каким-то бездомным? Курт, ты в своем уме?! - Но- но сейчас у него есть дом, есть работа, он хороший человек, Рейч, ты и сама это знаешь. 
- Я не говорила этого. - Но ты только что с ним разговаривала и сказала, что он, цитирую, не так уж и плох. - Но он не слишком разговорчив, чтобы я могла сказать это наверняка, - скрестив руки на груди, не хотела сдаваться Берри. - Зато ты слишком разговорчива, даже когда тебя об этом не просят, особенно если это касается Кроуфорда. Берри приоткрывает рот, но вновь сжимает губы в тонкую полоску и кивает головой, как будто наконец-то дождавшись той реакции, на которую рассчитывала. - Я знала, что ты не будешь рад тому, что я дала Адаму твой новый номер и адрес пекарни, но- - Нет, Рейчел, ты просто не думала, когда давала ему мой номер, вот в чем проблема, - Курт отворачивается к миске и с двойным усилием продолжает размешивать субстанцию в миске, как будто подпитываемый вновь накатившей злостью. - Курт,я-, - Берри опускает голову и подходит ближе, уже не боясь запачкаться, - Мне жаль, хорошо? Но я решила, что он заслуживал шанса хотя бы поговорить с тобой. - Заслуживал шанса?! - вскрикнул Хаммел и тут же понизил голос, чтобы не привлечь внимание Томаса, стоявшего за дверью. - А разве я не заслуживал шанса? Потому что он бросил меня, без слов и даже намека, просто так, скрылся, ушел! И разве я не заслуживал шанса хотя бы знать об этом? - Он ушел потому что любил тебя. Любит, - поправляет себя Берри и продолжает буквально шепотом. - Потому что ты бы поехал с ним, если бы узнал о появившихся спонсорах. Ты бы бросил все и поехал с ним. И у тебя бы не было ничего этого, - Рейчел быстрым движением руки делает круг, обводя пространство кухни, - если бы он не ушел тогда. - По-твоему, я должен быть ему еще и благодарен? - с сарказмом выплевывает Хаммел и с сомнением отпускает ложку, поднимая глаза на девушку. - Не знаю, - Берри пожимает плечами и кончик ее рта вздрагивает, когда она смахивает со щеки Курта белую полоску муки. - Но он заслуживал шанса. - Также как и Блейн заслуживает шанса сейчас. - О, теперь я вижу, кому ты все-таки отдаешь предпочтение, - улыбается Берри и вновь смотрит на дверь, ведущую в зал. - Кстати, Блейн может отдать хотя бы брелок от моих ключей?

***

- Нет, нет, нет! Еще раз заявишься сюда и я сломаю твою гитару об твою же голову! Блейн вздрагивает, проходя мимо небольшого бара-кафе, откуда секунду назад выбежали худощавый светловолосый паренек и плотный мускулистый мужчина, изрыгая ругательства. - Чертов пьяница! Вчера ты распугал мне всю публику и, знаешь, что? Да я лучше сам в понедельник сяду играть перед ними на губной гармошке, чем пущу тебя на сцену! - мужчина, состроив гримасу на лице, отталкивает руку парня, когда тот пытается опереться, явно не контролируя равновесие. - Да кому нужна твоя сцена в этой дыре, - заплетающимся языком выдает парень, икая через каждые два слова, и кое-как поднимает валяющуюся у ног гитару. - Если бы не я, то даром бы сюда никто не ходил. Мужчина снова замахивается, но лишь толкает светловолосого парня, давая напутственный пинок для ускорения, ругнувшись в довершение к «Катись отсюда!». Андерсон, наблюдавший за развернувшейся ситуацией все это время, зажав в руках пакеты, набитые продуктами, медленно соображает, что бы это могло значить для него. Потому что для него это точно что-то значило. Ведь раньше, ради одной такой разборки, он мог днями шляться по улицам города, лишь бы только получить шанс выступить в какой-нибудь забегаловке, в тепле и за деньги, которые точно бы оказались в его кармане к концу вечера. - Сэр! - опомнившись, кричит Блейн, и бегом спешит за мужчиной, заходя в открытые двери кафе. - Сэр, если я правильно понял, вам нужен музыкант для выступления, верно? Мужчина, уже успевший зайти за барную стойку, с подозрением оглядывает Андерсона с ног до головы, набирая в высокий стакан светлое пиво и отдавая его захмелевшему посетителю, сидевшему напротив. - Ну, допустим, - нехотя выдавливает он и облокачивается на стойку цвета темного ореха. - А ты, стало быть, хочешь выступить? - Да, сэр, - Андерсон выпрямляется и, повинуясь старым привычкам, тянется поправить несуществующие лохмы кудрявых волос, но, вовремя опомнившись, сильнее сжимает руки. - Что ж… - мужчина вновь осматривает Блейна, замечая приличного вида одежду и здорового цвета лицо, никаких признаков того, что Андерсон спит на улице, нет рюкзака за плечами, а лишь пакеты из магазина в довершение образа законопорядочного человека. - Ладно. - Л-ладно? - ошарашенно переспрашивает Андерсон и хлопает ресницами. Обычно никто не соглашался так сразу, Блейну бы приходилось упрашивать, молить, приходить в бар снова и снова, пока его владелец бы не согласился, но теперь… «Ладно» и все? - Да, ладно. Если ты, конечно, умеешь играть хоть на чем-то, - мужчина усмехается, стирая с поверхности стойки капли пива, и вновь поворачивается к Блейну. - Приди сегодня или завтра, покажи, на что способен, и тогда уже решим. Договорились… как тебя там? - Блейн, - Андерсон протягивает вперед руку, предварительно поставив пакеты на пол, и расплывается в улыбке, тут же ощутив крепкое рукопожатие. - Стэн, - отвечает мужчина, и в его густой бороде, похожей на мочалку, мелькает дружелюбная улыбка. - Приятно познакомиться, сэр.

***

Курт ставит в духовку последнюю партию финансье и наконец-то обессиленно опирается на стоящий напротив металлический стол. Ближе к выходным количество покупателей возрастало в геометрической прогрессии, а значит, и необходимость постоянно пополнять витрины изменялась точно так же. Поэтому в пятницу вечером мысли Хаммела были заняты лишь оставшимися тремя часами, когда пекарня еще будет открыта, и предстоявшей ночью, что будет отведена ему на создание свадебного торта. Курт не был из тех людей, что делают все в последнюю ночь, но у него совершенно не хватало ни на что времени после того, как Энни взяла больничный до конца недели. Поэтому Хаммелу и Томасу приходилось работать на кухне за двоих, что благоприятно не сказалось на внешнем виде ни одного из них. И если Курт еще как-то умудрялся более-менее следить за собой по одной кудрявой причине, то Томас, как полная его противоположность, носился по кухне взлохмаченный и совершенно растерянный, то пытаясь как можно быстрее нарезать яблоки, то уже на полном ходу подбегая к плите, пытаясь как можно аккуратнее влить в растопившийся сахар мандариновый сок. - Курт, к тебе пришли, - Хаммел только сейчас замечает стоявшую в дверях кухни Элизабет и маячившего за ее спиной Кроуфорда. Курт только кивает и отводит Адама в сторону, чтобы не мешать Томасу продолжать карамелизировать дольки мандаринов для украшения чизкейка, но в конце концов решает выйти через черный ход. (Также к такому решению его привели еще два факта: 1.Так меньше шанс, что Блейн их заметит. 2. Так можно быстрее выпроводить Кроуфорда на выход, потому что они уже будут вне пределов пекарни.) - Что-то случилось? - решив обойтись без предисловий, спрашивает Хаммел, как только они оказываются на улице. - Ах, нет, - немного удивленный такой напористостью Курта, Адам приподнимает бровь, но, видимо, быстро оценив ситуацию, расслабленно улыбается, засовывая руки в карманы пальто. - Просто решил тебя навестить. Хотя увидев тот дурдом, что творится у тебя на кухне, я понимаю, почему ты мне так и не позвонил. Хаммел только хмыкает, мысленно морщась от слов Кроуфорда и от потребности сказать «Я не звонил тебе потому, что не хотел» или что-то в том же духе. - На самом деле я пришел потому, что мне позвонила Рейчел, - увидев появившийся интерес в глазах Хаммела, Кроуфорд продолжает, - и попросила оставить тебя в покое. - Так и сказала? - ухмыляется Курт, оглядывая мусорки и невольно вспоминая, как когда-то, именно на этом месте, впервые увидел Андерсона. - Ну, может быть, не совсем так, но смысл был в том, чтобы тихо сосуществовать на одном с тобой материке и не надоедать этим своим сосуществованием, потому что у тебя совсем новая жизнь. - Вполне резонно, - соглашается Хаммел. - И я хотел убедиться в этом сам. - В том, что у меня новая жизнь? - Нет, в том, что- Курт, - устало выдыхает Адам и впервые Хаммел видит за маской этого успешного и вечно улыбающегося бизнесмена действительно раскаявшегося человека. - Я звучу сейчас как плохой парень из популярных мелодрам, что крутится вокруг главной героини весь фильм, пытаясь привязать ее к себе, пока она не уйдет от него в главному герою в конце фильма. Так вот, я не плохой парень, а ты не главная героиня. - О, хорошо, что ты это заметил, - добавляет Хаммел, и на его губах впервые появляется улыбка. - А еще я наконец-то заставил тебя улыбнуться. Видишь, я не плохой парень? - улыбаясь во все тридцать два зуба, радостно говорит Кроуфорд, забавно играя бровями. - И раз уж мы решили, что я не плохой парень, то давай ты будешь главным героем, а я другим хорошим парнем? Тем самым, с которым у главного героя были серьезные отношения и который очень сильно просит второго шанса? А, да, и тем, который этого второго шанса заслуживает? - Своими словами ты заставил меня пожалеть, что этот разговор происходит у мусорных баков, - смущенно отвечает Хаммел, чувствуя неловкость от того, что все это время холодно игнорировал Адама. - Да, это немного испортило впечатление от моей речи, потому что под конец я должен был стоять на коленях. - По крайне мере, я больше не злюсь на тебя, - склонив голову на бок, отвечает Хаммел и действительно чувствует, как больше ничего не оттягивает его сердце при взгляде на Кроуфорда. - Так, значит, я прощен? - О нет, не так быстро, - смеется Хаммел, разглядывая веселые искорки, плясавшие в глазах Адама, все ожидая, что что-нибудь екнет, как раньше, но нет. Быть может, в конце концов они смогут стать друзьями? - Что ж, тогда я дам тебе еще одну визитку и буду смиренно ожидать от тебя звонка, - Кроуфорд протягивает визитку, как несколько дней назад, и очаровательно улыбается. - Снова. И если ты не позвонишь, я приду сюда опять. - О, возможно мне и правда стоит позвонить, - игриво отвечает Курт, пока не понимает, что, кажется, флиртует. - Мне лучше вернуться на кухню. - Да, конечно, - на прощание говорит Кроуфорд, прежде чем в последний раз улыбнуться и уйти. Курт еще несколько минут стоит у металлической двери, переводя взгляд с визитки на мусорные мешки, где несколько месяцев назад лежал Блейн. Усмешка срывается с его губ белым облачком пара, а затем Хаммел без сожаления выкидывает визитку в ближайший мусорный бак.

***

Андерсон тихо закрывает за собой входную дверь пекарни, оглядывая полутемный зал в поисках Хаммела. - Курт? - неуверенно повышает тон Блейн и тут же слышит ответное «Я здесь», донесшееся из-за приоткрытых дверей кухни. «Ну, конечно», мысленно пинает себя Андерсон, «где же он еще мог оказаться?». Когда он входит в просторное помещение кухни, то сразу же замечает спину Хаммела, расположившегося на другом конце длинного стола в окружении каких-то разноцветных пакетиков с порошками и мисок, наполненных чем-то кремообразным. Занятый замешиванием чего-то розового в глубокой тарелке, Курт, кажется, забывает о присутствии Блейна, поэтому при виде Андерсона первой эмоцией, появившейся на его лице, становится чистое удивление. 
- Блейн? Что ты тут делаешь? - удивление Хаммела тут же сменяет дежурная улыбка, но как только он замечает за спиной парня гитару, его брови встревоженно изгибаются. - Как прошло прослушивание? - Ну, точно не знаю, но, по всей видимости, хорошо, потому что меня наняли, - подходя все ближе и ближе говорит парень, пока не заканчивает со счастливой улыбкой, находясь в одном шаге от Хаммела. С каждым словом лицо Курта как будто светлело на один тон и к концу предложения Хаммел уже во всю лыбился, еле сдерживая свою радость. - Поздравляю! Я же говорил, что ты справишься! - в привычном порыве устремляется к нему Курт, чтобы обнять, и, уже прильнув к телу парня, даже не успев толком выразить все облегчение и поддержку, тут же делает шаг назад. - Черт, я совсем забыл, что у меня все руки в муке, прости, - сразу начинает извиняться парень, пытаясь стряхнуть едва заметные следы муки с плеч Блейна и делая только хуже. - Прости, черт, извини, - отчаянно скулит Хаммел, когда очередная едва заметная полоска превращается в четкое пятно. - Это было глупо с моей стороны. - Нет, все в порядке, - немного с опозданием пытается успокоить Курта Блейн, наконец-то вернувшись с небес на землю. - Правда, все хорошо, - «Слишком хорошо». Хаммел останавливает себя от неловких попыток исправить ситуацию и снова смотрит на Блейна, наверняка намереваясь вновь его поздравить, но что-то его останавливает. - Но разве ты не должен сейчас придумывать список песен, которые будешь играть? Учить тексты или что-то вроде того? Почему ты здесь? - Ну, во-первых, потому что я хотел сказать тебе сразу, как только узнаю, наняли меня или нет, - Блейн на секунду переводит дыхание, как будто ему нужна была моральная подготовка, чтобы сказать следующие слова, - А во-вторых, хотел составить тебе компанию. - Но я работаю над заказом, поэтому времени на это уйдет много, - Курт с сомнением смотрит на Андерсона и испытывает двоякие чувства, потому что давать человеку причины уйти, когда ты не хочешь, чтобы он уходил, не самое логичное занятие. - Плюс, тебе вряд ли будет интересно смотреть на то, как я готовлю одно и то же несколько часов подряд. - Нет, мне нравится, это успокаивает и вдохновляет, - с присущей непосредственностью отвечает Андерсон, плюхаясь на высокий стул в нескольких метрах от Хаммела, уже решив, что у Курта нет весомых аргументов, чтобы прогнать его с кухни. - Это как симфония. Легкая улыбка на губах Курта сменяется на удивленное «о» и Хаммел даже на секунду выпускает из рук деревянную ложку. - Симфония? Никогда бы не подумал. - Ну, да. Я раньше никогда не понимал, что может быть увлекательного в том, чтобы смешивать яйца с мукой и радоваться этому. В том смысле, что я видел смысл вкусной еды, но не видел причины, почему ее приготовление может нравиться, ведь это же скучно и муторно: там ровно три ложки, здесь не больше половины стакана; но у тебя все по-другому, - Блейн оглядывает металлический стол, за которым сидел, поочередно рассматривает каждую баночку со специями, приправами или банальной содой. - У тебя каждый запах как нота, а готовить что-то - это как сочинять музыку, подбирая нужные аккорды, избегая ароматов-диссонансов, а каждые проверенные и звучащие хорошо вместе запахи брать уверенно, как аккорд. И ты подбираешь их, начиная с того, что заучено, импровизируя ближе к середине, добавив что-то или убрав, смешав раньше или перейдя под конец в другое произведение с другими запахами и оформлением. Ты что-то мешаешь, плавишь, насыпаешь и постоянно принюхиваешься, как будто прислушиваешься, чтобы все струны звучали в гармонии, и в итоге в твоих руках это становится как произведение искусства. Самой настоящей симфонией. И тогда в этом появляется смысл. Блейн поднимает глаза на Хаммела, не зная, как Курт отреагирует на его откровенность. - В этом всегда есть смысл, - робко улыбается Хаммел и склоняет голову вниз, как-то в миг притихнув. Блейн даже успевает подумать, что его слова и правда были чем-то лишним, что можно было обойтись сокращенной версией про запахи-струны, а дальше промолчать, но последовавший дальше неуверенный и доверительный голос Курта становится для него чем-то неожиданным, сродни открытию. - Мама любила готовить, сидела на кухне часами и что-то готовила, готовила, даже не смотрев в книгу рецептов. Она могла не глядя нахватать специй из разных банок и сотворить такое, от чего можно было захлебнуться слюной, унюхав один лишь аромат. Я помню ее кухню: ни одной подписанной банки, только запахи разных специй и чем ближе к холодильнику, тем острее. Помню воскресное мороженое летом, она делала его сама из разных ягод и трав, могла отваривать мяту, а затем смешать с черникой и это было бы самое вкусное мороженое на свете. 
- Мне кажется, моя мама не умела готовить, - спустя несколько секунд задумчивого молчания произносит Андерсон. - Тебе кажется? - Курт выпускает неверящий смешок, вопросительно глядя на парня. - Помню, что у нас по воскресеньям часто были разогретые блины из магазина, а в будние дни на завтрак мы ели кукурузные хлопья с молоком, - Андерсон пожимает «разукрашенными» мукой плечами и смотрит куда-то поверх баночек со специями, все глубже погружаясь в свои мысли. - И правда, не очень похоже на то, что она умела готовить, - осторожно говорит Хаммел, вежливо улыбаясь и с опаской глядя на то, как изменилось настроение Блейна. Курт и без того замечал, что с каждым днем Блейн становился все более открытым, делился своими мыслями, впечатлениями, больше смеялся и проявлял инициативу, даже начал строить планы на будущее. То, что он решил поделиться своими воспоминаниями, было вполне логично и лучше бы Хаммелу ничего сейчас не испортить, потому что никто не знает, когда Андерсон вновь будет в «настроении». Блейн только мычит, отстраненно шаря взглядом перед собой, пока его губ не касается едва заметная улыбка, которая тут же преображает его глаза, делая их чуточку теплее. - Зато Купер любил делать свои фирменные печенья. Он доставал несколько крекеров с кунжутом и мазал на них все сладкое, что только найдет в холодильнике: арахисовое масло, повидло или даже еще взбитые сливки. Один раз отец увидел, как Куп потратил целую банку шоколадной пасты на эти печенья, и заставил нас всю неделю есть один только овощной суп. Именно после этого один только вид брокколи вызывает у меня боль в животе. - Андерсон тихо смеется и проводит рукой по подбородку, где уже появилась заметная щетина, а затем его взгляд замирает где-то в центре противоположной стены и парень несчастно вздыхает, понурив кудрявую голову. - Я скучаю по ним. Хаммел теряется лишь на секунду, в легкой панике смотря на свои руки, что все еще были покрыты белой мукой, а потом подходит ближе к Блейну, намереваясь обнять его или хотя бы положить руку на плечо, но не успевает ничего сделать, потому что Андерсон снова начинает говорить. - Я думал, что должен бы уже перестать по ним скучать, но… это трудно. - Никто и не просит тебя перестать. Потому что это невозможно, - тихо вставляет Хаммел и садится на соседний стул, касаясь плеча Андерсона собственным плечом. - Расскажи мне о ней, - как будто поняв все без слов, спокойно отвечает Блейн, хотя до этого они никогда не говорили о семье Курта. - От нее всегда пахло лавандой, - единственное, что говорит Хаммел, прежде чем нервно провести рукой по волосам. - Она очень любила природу, поэтому мы часто ходили в парк на пикники, ездили за город в походы и даже пару раз устраивали барбекю. Конечно, всегда готовила мама. Мне иногда казалось, что даже жаренное мясо слегка отдавало лавандой, хотя никогда нельзя было угадать, из каких трав в этот раз она решила приготовить соус. Мои родители были похожи на подобие идеальной семьи из рекламы какого-нибудь кетчупа: он работяга, который каждый вечер ровно в шесть вечера возвращается домой к своей любимой семье, а она этакая счастливая домохозяйка с вечной улыбкой на губах и домом с белым заборчиком. Не знаю, были ли они родственными душами, но после ее смерти папа и правда как будто потерял часть себя. А в день, когда даже в ее шкафу испарился запах лаванды, и я понял, что ее правда больше нет. Мне было восемь. Но прошло пятнадцать лет и мне все еще трудно не скучать. - Потому что это невозможно? - грустно улыбается Андерсон и, получив утвердительный кивок, возвращается взглядом обратно, к центру стены. - А что с твоим отцом? - Он все еще живет в Огайо, женился снова и-, - Хаммел как будто в этот момент очнулся от транса и свежим взглядом осмотрелся по сторонам. - Стало как-то депрессивно, ты не находишь? - Разве что немного, - глухо хохотнул Блейн, медленно расправляя плечи и ненароком прижимаясь к Курту чуть больше. - Зато я понял смысл. - Да? - Хаммел удивленно приподнимает бровь, игриво наклоняясь на сантиметр ближе. Только лишь на сантиметр, не больше, он еще не успел пересечь грань того, где их близость расценивалась как призыв к чему-то большему. - Да. Только корица вместо лаванды, - выдыхает Блейн, прежде чем сделать едва заметное движение вперед, пересекая ту самую грань и оставляя между их лицами не больше десятка миллиметров. Хаммел ощущает, как раскалился воздух вокруг них и впервые это было не из-за работающей в противоположном конце комнаты печи. Он буквально прикован взглядом к глазам Андерсона и в то же время все, что ему хотелось, это опустить взгляд ниже, к его губам, дать сигнал, хоть что-то. Но они смотрят друг на друга, смотрят и смотрят, как будто соревнуясь, кто первый закроет глаза и сократит расстояние, у кого больше силы воли, чтобы прекратить плавиться в патоке собственного желания и наконец-то сделать это, и кто достаточно слаб, чтобы просто поддаться. Курт чувствует, как теряет контроль, как напряжение усилилось уже настолько, что не важно, кто здесь сдастся первым. Он опускает взгляд ниже, как будто в замедленной съемке прослеживая каждый миллиметр кожи Блейна, он даже не знает, выдохнул сейчас или вздохнул, потому что едва ощущает собственное тело, но знает, что его руки сжались в кулаки от неимоверных усилий сдержать себя и не притянуть Андерсона за ворот пальто. Блейн видит, как Курт постепенно наклоняется, и медленно закрывает глаза, ощущая кончиками пальцев, что должно сейчас произойти. Он впивается короткими ногтями рук в колени, чтобы только не сорваться, лишь бы только удержаться и дождаться, лишь бы только еще сильнее и дальше засунуть все «нельзя», которые сейчас абсолютно не важны, потому что Курт собирается-
 - К-как-то жарко, да? - Андерсон слышит осевший голос Хаммела где-то над ухом и его же нервный тихий смешок и мгновенно открывает глаза. Блейн продолжает в молчании смотреть на то, как Курт резко встает со стула, неловко вертясь около стола и бормоча что-то про то, что у него еще не готово тесто, по пути сбивая пакетик с корицей. Андерсон морщится, когда коричное облако подымается над полом, и чихает, ощущая у себя во рту досадный привкус, которого не чувствовал раньше.

 - Ох, прости, пожалуйста, - тут же всполошился Хаммел, убирая корицу обратно на полку и виновато смотря на Андерсона, не зная точно, за какой из всех проступков извиняется. - Лучше дойди до раковины и попытайся вычистить корицу водой, а то она забьется куда только можно. 
- Уже не получится, - бормочет себе под нос Блейн и встает со стула, прежде чем еще раз чихнуть. В больших дозах корица, Блейн теперь это знал, не давала дышать, в больших дозах без Курта, Блейн теперь это чувствовал, дышать бы не получалось.