The smell of cinnamon

Блейна много что успело спасти за те годы, что он жил сам по себе. Например, рано наступившая весна или выкинутое кем-то теплое одеяло. В этот раз его спасло то, что Курта не было дома всю ночь и вернулся он только под утро. Только благодаря этому Андерсон успел все обдумать и взвесить, причем в «трезвом» состоянии, не одурманенный корицей и присутствием Хаммела. У него наконец-то появился план действий и какое-никакое представление о будущем. Только осознание этого позволило ему наконец-то закрыть глаза и расслабиться, медленно уплывая сознанием в царство Морфея. Но Блейн был не единственным, в чьей голове всплывало слишком много отвлеченных мыслей для такого позднего часа. Хаммел успел пару раз обжечься, пока выпекал розовые медовые коржи, и до сих пор не мог точно вспомнить, какое количество ложек сахара положил для замешивания крема, но было уже поздно и такая рассеянность наверняка была из-за банальной усталости. Так, по крайней мере, думал сам Курт. Хотя мысли его уходили на несколько часов назад, когда Блейн еще в спешке не ретировался домой, а сидел перед ним, слушая каждое его слово и совсем не собираясь его оттолкнуть, если бы Курт вдруг решил его неожиданно поцеловать. Ну, пример просто к слову, не то, чтобы Хаммел действительно собирался это делать. Почему? Да потому что это был Блейн и вряд ли тут нужны объяснения. А если кому-то все-таки нужны, то Курт еще и сам толком не разобрался, что в комке из смущения, страха и глупого «все-должно-быть-правильно» лучше бы описывало причину, почему он все-таки этого не сделал. В смысле, не собирался делать. Не сделал, потому что не собирался делать. Не потому что хотел, а потому что- Ну, вы меня поняли. Запутанно и сумбурно в голове Хаммела витали мысли, не давая сосредоточиться на злосчастных ложках сахара и температуре противня, что только что был в духовке. Он даже специально задержался на полчаса, чтобы не прогадать и прийти домой именно тогда, когда Блейн будет наверняка спать и даже не вздрогнет от того, что Басси с грацией жирафа и тяжестью слона пробежит по его спине, услышав звук открывающейся двери. Хотя утро следующего дня было неловким и день, если бы его кто-то спросил, не намного лучше. Да и вечер, уж если говорить совсем начистоту, вряд ли бы кто назвал наполненным расслабленностью и беззаботной болтовней. Легче стало лишь только когда Андерсон первым не нарушил напряженную тишину. - Курт? - неожиданно звучит голос Андерсона и Курт гудит, чтобы показать, что он слушал, пытаясь при этом быстрее пробежать глазами по абзацу статьи, которую он читал. - Эм… Хаммел поднимает глаза, поняв, что Блейн уже пересек комнату и стоял около дивана, смущаясь и нервно теребя рукав собственного свитера. Его глаза были опущены и как будто прикованы к Басси, что лежал в ногах Курта и с интересом смотрел в медовые глаза парня, бодро виляя хвостом. - В общем, я… - парень наконец-то смотрит на Хаммела и замирает, сосредоточившись больше на своих словах, чем на том, как преодолеть неловкость. - Ты же помнишь, что в понедельник у меня выступление в баре? - Хаммел медленно кивает, примерно понимая, к чему ведет Андерсон. - И я хотел спросить… Нет, пригласить тебя… - осторожно подбирая слова, продолжает Блейн, но что-то мелькает в его глазах, прежде чем он быстро добавляет, - Хотя можешь не приходить, если не хочешь, там вряд ли будет много народа, да и бар не то, чтобы- - Нет-нет, я приду! - поспешно отвечает Хаммел и, пытаясь ухватиться хоть за какую-то нить разговора, начинает расспрашивать о баре и его владельце, о том, какие магазины есть рядом, о количестве столиков и их цвете, и разве что только из последней толики благоразумия не поддается маразму и не расспрашивает о форме лампочек в люстре. Блейн незаметно облегченно выдыхает и радостно улыбается, садясь на край дивана. Он бездумно гладит Басси, отвечая на все вопросы Хаммела, и лишь из последней толики благоразумия не заводит монолог о странной форме лампочек в люстре.

***

- Блейн? - раздается женский голос из прихожей и Андерсон буквально выпрыгивает из тапочек, чуть не расплескав по столу утренний кофе, что совсем недавно очутился в его кружке и с которым он не хотел прощаться так быстро. - Да? - неуверенно подает он голос и быстро перебирает в голове всех женщин, которые могли прийти в квартиру Курта без ведома самого Хаммела. К счастью, такая была всего одна. - Рейчел? - тут же узнает ее Блейн, когда девушка просовывает голову в дверной проем кухни. - Как хорошо, что я тебя тут застала! - восклицает Берри и, Блейн мог поклясться, что даже не успел моргнуть, как она уже сидела на соседнем стуле, говорила о трудности жизни в Нью-Йорке и попивала зеленый чай, который, Блейн тоже мог поклясться, сварила за ту долю секунды, что шла до него. Андерсону оставалось лишь только вовремя кивать, продолжать хлопать глазами и держать как можно дольше понимающий вид. - Ты ведь не местный, да? - замолкнув на секунду, чтобы восстановить запасы кислорода в легких, тут же спрашивает Берри и облокачивается на стол, повернувшись всем корпусом к парню. - Эм, нет, не совсем…- Андерсон судорожно думает, пытаясь в короткие сроки собрать паззл-воспоминание, в котором была заключена его фальшивая биография. - Колледж? - наугад спрашивает Блейн и не увидев никакой реакции на лице Берри, старается вспомнить остальное. - Я переехал после колледжа? - Ох, не прошло и секунды, а мне уже больно смотреть на твои попытки выкрутиться, - внезапно прерывает его Берри, глухо хлопнув ладонью по столу, отчего Андерсона вздрагивает уже второй раз за утро, а кофе снова только молитвами Всевышнего остается в кружке. - Хотя твоя память оказалась получше, чем у Курта, - внезапно улыбается девушка и снова отпивает из своей кружки. - Не беспокойся, я знаю, что ты был бездомным, примерно в курсе истории твоего с Куртом знакомства и, - Рейчел на секунду прищуривается, быстро окидывая парня взглядом, - пытаюсь понять характер ваших отношений. - Блейн упирается взглядом в стол, вновь заходя в тупик в плане собственных действий. Должен ли он отрицать вообще какие-либо отношения? Кажется, с Элизабет это сработало в прошлый раз. Или это только ему так кажется? - О, очаровательно! - буквально над самым ухом умиляется девушка и заставляет Андерсона поднять глаза и в миг засмущаться, как только он понимает, что она говорит о его реакции. - Теперь я понимаю, почему Курту так сильно хотелось, чтобы я пригляделась к тебе поближе. - Пригляде- О, но мне не нравятся девушки, - растерявшись, мямлит Блейн, прежде чем его вновь останавливает глухой хлопок ладони по столу. - О мой бог, да не для этого! - Рейчел комично выкатывает глаза и внезапно перед лицом Андерсона появляется рука Берри с оттопыренным безымянным пальцем. - Я же замужем! - Ох, верно, но тогда я не понимаю… - Теперь и я не понимаю, зачем пыталась снова свести его с Адамом, когда-, - девушка замечает, как с интересом вспыхнули глаза Андерсона и понимающе улыбается, - Да-да, знаю, глупая была затея, но откуда же я могла знать? - Берри сводит брови к переносице и вновь быстро оглядывает Блейна. - Хотя это было очевидно. - Почему же? - Андерсон наконец-то вспоминает о своем остывавшем кофе и делает глоток, не отводя взгляда от Рейчел. - Ну зачем ему идти на свидание со своим бывшим, если у него и так уже есть парень, которого можно водить по ресторанам? - У кого? У Адама? - О нет, - Берри легко хлопает себя по лицу и откидывает голову назад, смотря в потолок сквозь пальцы, - Если раньше это и было мило, то теперь начинает немного раздражать. У Курта, - отрывисто говорит девушка, оторвавшись от созерцания потолка, и указывает на Андерсона, - есть ты! А теперь сотри со своей очаровательной мордашки это удивленное выражение и давай займемся делом. - Рейчел немедленно встает со стула и одергивает свободной рукой подол платья, выглядывавший из-под пальто, что она так и не удосужилась снять. - Я пришла за своим брелком от ключей и еще сказать, что не надо приходить после обеда в пекарню, потому что Курт дал тебе выходной в честь этого… концерта? Выступления? Да не важно. - бормочет Берри, шагая в прихожую и прекрасно зная, что Блейн сейчас следует за ней. - Главное - не надевай свитеров с какими-нибудь оленями. Ну, а если все-таки надел, то не показывайся на глаза Курту, потому что иначе, - Рейчел оборачивается, напряженно сдвинув брови, и проговаривает так четко и мрачно, как будто в это слово вложены все муки, которые ей «посчастливилось» испытать, - Катастрофа.

***

Миндаль. Обжарить. Не передержать. Сахар в сироп. Не довести до карамели. Убавить огонь. Миндаль в блендер. Миндальная эссенция. Миндальная эссенция? Быстрые движения Хаммела мгновенно прекращаются и парень в ступоре оглядывает стол в поисках маленького пузырька с прозрачной жидкостью. Ему еще столько надо было сделать, если он хотел успеть на выступление Блейна, и приготовление марципана входило в список этих сверхважных дел. Наконец-то заметив эссенцию прямо у края стола, Курт быстро добавляет пару капель в получившуюся кашу из сахарного сиропа и миндального порошка. И только он уже готов был расслабиться, как в метре от него запищал таймер печи. Хаммел обреченно вздыхает и расправляет плечи, потому что еще рано было расслабляться, даже если волнение по поводу выступления Блейна выматывало его с самого утра. Курт никогда не думал, что провести весь день в сомнениях может быть пыткой. Потому что сегодня был очень важный для Блейна день и Хаммел понял это только где-то, ну, может быть, часов пять назад? Должен ли он принести цветы? Нет? Сделать какой-то подарок? Возможно. Конфеты? Слишком просто? Приготовить что-то самому? Слишком вычурно, уйдет много времени, которого у него нет. Что еще? Или нет никаких других вариантов? Тогда может все-таки цветы? И так круг за кругом, раз за разом, когда вопросы оставались все теми же, а сомнений появлялось все больше. Если бы его нервное состояние было чем-то вещественным, то это был бы кипящий котел, в котором он медленно варится в собственном соку из «а может быть», «а если», «возможно». Курт никогда не считал себя неуверенным человеком, но когда дело доходило до Андерсона, то уже ни в чем нельзя было быть уверенным. Он до сих пор ощущал, что ходит по тонкому льду, всегда, разве что только лед становился то тоньше, то толще и прочнее, но никогда и ни в чем нельзя было быть уверенным. Что ему можно сделать? А чего нельзя? Как это расценит Блейн? И как сам Курт хотел, чтобы Блейн это воспринял? Хотел ли он произвести впечатление? Да. Сделать Блейну приятно? Конечно. Выразить свою заботу? Безусловно. Намекнуть на свои сумбурные чувства? Абсолютное. И. Железное. «Я не знаю». - Курт? - отвлекает его голос Томаса и Хаммел понимает, что стоит около открытой печи и растерянно смотрит на противень, где лежали ламингтоны в количестве десяти штук. - Да я что-то, хм, так… - Курт делает непонятный жест руками, даже не поднимая головы, и берет прихватки, чтобы поставить противень на стол. Через десять минут, когда легкий миндальный аромат, исходящий от марципана, медленно перекочевал к Энни (вместе с самим марципаном), а ламингтоны были аккуратно расставлены на металлический поднос, Курт смотрит на часы в последний раз и вновь обреченно вздыхает, потому что до конца его слегка сокращенной смены оставался час, а он до сих пор так и не понял, что ему делать. Хаммел выходит из кухни, намереваясь «освежить» витрину свежими ламингтонами, но его взгляд цепляется за знакомое серое пальто. - И ты снова мне не позвонил, - констатируя факт, Адам откидывает на спинку стула, на котором сидел черт-его-знает-как-долго, и довольно улыбается, как будто выиграл в лотерею. Хаммел в сомнении поднимает бровь, но теплый поднос в его руках быстро возвращает его мыслями к тому, зачем он на самом деле сюда вышел. - Видимо, ты снова забыл, - лениво продолжает Кроуфорд, следя за тем, как Курт осторожно выставляет пирожные. - Но я могу дать тебе еще одну визитку. - Скоро из твоих визиток я смогу воссоздать дерево, так что не надо, - не выдержав, подает голос Хаммел, выныривая из витрины и устало оглядывая парня. - Не рановато для кофе? - спрашивает он, заметив в руках Адама коричневый стаканчик, и бросает быстрый взгляд в окно, где уже начинало темнеть. - Сегодня поздно вечером назначена запись в студии, так что мне запрещено быть сонным, - Кроуфорд вертит в руках полу-пустой стаканчик и оглядывает помещение, где было, по его меркам, еще слишком мало народа, но Курт по собственному опыту знал, что весь балаган из длинных очередей и быстро пустеющих витрин начнется примерно через полчаса. - Запись в студии? - Хаммел выходит из-за прилавка, зная, что он должен хотя бы дать шанс их попыткам вновь стать друзьями и ему в любом случае не отвертеться, и подходит к столику, за которым сидел Кроуфорд. - Значит, твоя группа поднялась даже до записи своей музыки. Это многое говорит о тебе как о продюсере. - Как о продюсере? - Адам поднимает на Курта запутанный взгляд и через мгновение расплывается в прежней ленивой улыбке, - Похоже, ты даже не взглянул на мою визитку. После этих слов перед Куртом уже в третий раз оказывается белый картонный прямоугольник и Хаммел впервые с интересом смотрит на слова, что были там напечатаны. - Так ты директор звукозаписывающей компании? Вау, - Хаммел удивленно переводит взгляд с визитки на Адама, - Это… неожиданно. И Курт говорил правду. Знать, что после их расставания Адам не сидел на месте, а, наоборот, успешно штурмовал музыкальную индустрию, было действительно неожиданным. И немного обидным. Не по плану. В его представлении он должен быть единственным, кто добился успеха, кто не опустил руки и шел дальше. Возможно, это было немного эгоистично, но ему казалось, что он мог быть чуточку эгоистом, что он заслужил. Однако второй мыслью, промелькнувшей в его голове, было 'Блейн'. - А что, если… - Хаммел немедленно замолкает и в сомнении закусывает губу, вновь пробегая глазами по должности Кроуфорда. - М? - Адам вопросительно приподнимает бровь, допивая остатки своего кофе. - Нет, не важно, - отмахивает Хаммел и убирает визитку в задний карман джинсов, наконец-то улыбаясь. - Так что там с твоим бизнесом? Офис в этом городе, если не ошибаюсь? Вау.

***

Блейн ерошит шерсть на спине Басси, прежде чем закрыть входную дверь и, поправив гитару за своей спиной, вызывает лифт. Он не нервничал. В принципе. Он уже не раз выступал перед посетителями какого-либо бара, разве что только в зале не было Курта. Хотя, кто знает, может быть когда-то, в какой-то из вечеров там мог оказаться Хаммел, случайно зашедший или отдыхавший с друзьями. И вообще, интересно, сколько раз они пересекались, пока в один день наконец-то не встретились? Правда, думать сейчас об этом было как пытаться вспомнить свою прошлую жизнь, забытую, затертую и так разительно отличавшуюся от того, как он жил сейчас. Блейн выходит из подъезда, бодро сбегает по лестнице и уверенным шагом направляется в сторону бара. Но зачем думать о том, что когда-то не случилось, что когда-то не произошло по чистой случайности или намеренно, если сейчас, прямо сейчас, он знает, что ждет его впереди? А видеть Курта в своем будущем становилось слишком приятной привычкой.

***

- Как ты думаешь, все настолько серьезно? - Элизабет наклоняется над кассой к девушке и украдкой поглядывает на небольшую винтовую лестницу в углу зала, что вела на второй этаж. - О, ты их сама видела, - Рейчел качает головой и заговорщицки улыбается, - Очаровательно. На лестнице слышится топот ног и девушки быстро переводят тему, увеличивая громкость разговора. - Отчитался перед Беатрис, так что теперь я свободен, - на ходу застегивая пальто, Хаммел спускается по лестнице и смотрит на часы, что висели над главным входом, - Так, если что-то случится, то телефон у меня с собой, ключ у тебя есть, - обращается он в основном только к Элизабет, нервно перепроверяя карманы. - Вроде все. - Ох, да иди уже, - Рейчел, до этого наблюдавшая за другом, оперевшись на прилавок, раздраженно закатывает глаза и, не сумев сдержаться, расплывается в широкой улыбке. - Заставь мамочку гордиться. Курт качает головой, сжав губы в тонкую полоску, но на щеках красными пятнами проступает стыдливый румянец, совсем не делая при этом Хаммелу одолжения. - Ты невероятна, - сквозь зубы цедит парень и быстрым движением открывает дверь, ведущую на улицу. - Очаровательно, - вновь смеется Рейчел и засовывает руку в карман, нащупывая «отвоеванный» брелок-звездочку.

***

Хаммел уже чуть ли не переходит на бег, когда наконец-то находит нужный ему бар. Задумавшись около цветочного магазина, он простоял добрых минут пять, переводя взгляд с красных роз на стенд с цветами попроще, но так ничего и не выбрал. Так в его стиле. Весь день волноваться из-за подарка в честь выступления Блейна, но так ничего и не подарить. Типично. Курт встряхивает головой, отметая лишние мысли. (Даже те насчет Блейна, который не встречал его у входа, хотя Курт на это немножко надеялся.) Он пришел сюда для того, чтобы поддержать Блейна, поэтому, вместо того, чтобы топтаться у входа, ему бы лучше зайти внутрь. Именно с таким настроем Хаммел протискивается около двух девушек и открывает тяжелые двери. Обстановка в баре была… обычная. Никаких мраморных полов или, наоборот, дырявых обшарпанных стен, никаких полуголых официанток или же обитых бархатом стульев. Только длинная стойка бармена, с десяток столиков и небольшая сцена в углу около большого окна, на котором красовалось уже выцветшее название бара. Оглядевшись в поисках Андерсона, но так его и не найдя, Курт садится за только что освободившийся столик недалеко от сцены. Он секунду мнется, не зная, должен ли что-то заказать, но когда понимает, что никто не спешит принять у него заказ, откидывается на спинку стула, приготовившись мирно ждать выступления Андерсона. Кстати об ожидании. Курт вновь смотрит на висящие на противоположной стене часы и снова пытается найти знакомую макушку Блейна где-нибудь вблизи маленькой сцены. И тут-то он его замечает. Небольшой проход, едва заметный из-за темно-зеленой ширмы, что сливалась с цветом обоев, а в нем на секунду мелькнувшее взволнованное лицо Андерсона. Блейн высматривает его? Или просто переживает из-за выступления? Хаммел закусывает губу, насильно отвлекая свои мысли от поворота «не туда», и стягивает с плеч пальто, лишь бы только чем-то занять свои руки. Проходит еще несколько минут, прежде чем грузный мужчина взбирается на сцену и объявляет Блейна, на миг запнувшись, произнося его фамилию, и Андерсон спешит подняться по ступенькам, на ходу приветствуя разношерстную публику. Странное чувство, смешанное с гордостью, заполняет сердце Хаммела до самых краев и дыхание на секунду замирает, когда Андерсон ловит его взгляд, прежде чем начать играть первую песню. Конечно, Курт слышал каждую из песен (они же все-таки живут вместе), но, так или иначе, каждый аккорд или мягкий переход, в симбиозе с робкими взглядами Андерсона, застигали его врасплох. Хаммел стягивает свой шарф, мягко улыбаясь и чувствуя сильную потребность отвести взгляд от парня, но прекрасно понимая, что намного легче превратить слоеное тесто в бисквит, чем сделать это. Блейн, вновь встретившись с ним взглядом, опускает глаза на собственные руки, что перебирали струны, и, понизив голос, тянет последнюю строчку. Курту не обязательно смотреть на остальных слушателей, чтобы знать, что им нравится выступление парня: глаза Андерсона говорили больше, чем что-либо еще. Они светились благодарностью, (уж ее-то Хаммел видел так часто, что смог бы узнать из тысячи других эмоций, что появлялись в глазах Блейна), а также теплым светом, тем самым, который мог заставить Курта пустить все на самотек. Хаммел отводит глаза, наконец-то справившись с этим неземным притяжением взглядов, и задается вопросом, как долго еще это странное чувство (не столько чудное, сколько необычное) будет терроризировать его грудную клетку. Потому что все так… сложно. Хаммел отводит глаза и задается вопросом, не он ли сам создает себе эти сложности.

***

Блейн бы мог по шкале от единицы до пяти оценить свое счастье на уровне сотни. Он и забыл этот адреналин, который бурлит в жилах, когда десятки глаз устремлены только на тебя, когда все вокруг тебя - музыка, когда ты сам - музыка. Все это время ему казалось, что его «новая» жизнь пройдет и все вернется к тому, что было до этого, но сейчас… Сейчас ему казалось, что, возможно, он еще никогда так не ошибался в своей жизни. Сейчас ему казалось, что он на пороге чего-то нового. Что это совсем не конец, что впереди и правда что-то прекрасное, то, чего стоило когда-то просто подождать. То, что можно прочитать в глазах Хаммела и то, что можно описать одним словом… Руки Блейн замирают, сбиваясь с ритма песни, а он растерянно смотрит на микрофон, как будто видит его впервые. Как там это слово называется? Блейн пропускает аккорд, находя следующий и продолжая играть как ни в чем не бывало. Ах, да.