Красные ветви

Его внутренности – выжирает изнутри скука. Не колет, не режет, не воняет – ни один недельный труп. В них спрятаны модули. И они не подошли им. Суйсо курит пачку за пачкой. Сидит на полу. Часы тикают в его кабинете. Алкоголь быстро выветривается. Никотин для него – что-то обыденное. У него ноет плоть под расширениями – ему приносят трамадол. Ему делают инъекции. За ним исправно следят. Наверно, он бы запил его чем-то крепким, получил бы взамен отравление. Но с трамадолом ему дают только воду и дозируют строго по графику. С ним ему хочется спать. Ни боли, ни вины, ни внутренних запретов – патологоанатом-скука делает разрез, наблюдает из граней бокала, зовет взглянуть на обложку. И выпить таблеток сразу горсть, глотать как маленькие камни, не боятся, что застрянут в пищеводе – утолить свой внутренний голод. Но на столе – одна доза трамадола. Скука смеется над ним. Суйсо раздраженно скалится ей в ответ. Ему нужно другое лекарство. Которое не фасуют в блестящие блистеры и не называют опиоидом. Которое не дозируют в инъекторы и не называют транквилизатором. Которое вкладывают в руки и… – Это последний приём. Ваши показатели приближены к норме. Таблеткой трамадола – скука стягивает петлю.

_____________

Его раны – бередит сомнениями скука. Его новая рука слишком легка. Не тянет больше грузом модуль и не выкручивает позвоночник, несмотря на ремни. Он вспоминает о своём старом ключе от сейфа с лекарством – и не чувствует, только скучает. Его новый модуль – слишком сложен. А его обложка – совершенно ему не подходит. Насколько бы не была похожа, особенно если закрыть глаза и держаться за свежесобранные крепкие суставы, обнажить его позвоночный ангар, наблюдать за заданной им же формой. Суйсо отпихивает скуку, та крепче вгрызается в его глотку. Обложка его не надломит – он не сможет так надавить сам на себя. Не выкрутит его до спазма в легких, не склонится над ним с таким содроганием. Поэтому он закрывает глаза, хватается за охлаждающие блоки, притирается к кожуху развернутой установки. Металл к коже – ощущается как раньше. Остальное – как-то не сыро, как-то не бьет по мозгам психотропным коктейлем, не тянет, не надрывает. Откровенно не заводит. Не то. Абсолютно. Не. То. Не то, что хочется выпить залпом, крепко вцепиться, погрузится с головой. Он сидит на своей обложке и медленно курит. Без гармонии это – кукла на шарнирах, безобидная, её даже можно пнуть ногой. В ненасытной ярости и проклятом отчаянии. Кто теперь утолит его голод, пока скука грызёт модуль и лижет крепления под кожей. Ему нужен еще трамадол.

_____________

Его мысли – раздирает на куски скука. Ему дана сила оверэкстенда и сохранена прозрачная ясность ума. И сигареты с транквилизаторами на вкус – всё те же, как в военное время, когда он выменивал их на разные вещи. Трофейные предметы, доступные бесчестной Гнили. Вещи, не приносившие ему удовольствия. Снятые с оторванной руки часы, так же тикающие, как в его кабинете. Тик, – отмеряет его тюремный срок, – так. Бардаком в голове. Наверное, от трамадола. Его оставили без утренней дозы и сказали, что от трамадола нет синдрома отмены. Это же не наркотик. Но боль маскирует неплохо. Сука-скука на краю рабочего стола, ждет секунды, чтобы впиться пиявкой в ослабшее горло. Глазами обложки смотрит на него и смеется. Тянется к нему не_его инструментом. Скребет по обшивке. Суйсо приходит в себя, оторвав голову от кровати, перевалившись через край. Опять сидя на полу, опять куря сигарету. Тик. Модуль ломит болью. Так. Разум заволакивает скукой.

_____________

Его глотка – облюбована скукой. Трамадол – капля в море, даже не разбавит, не станет спасательным жилетом. Трамадол не схватит скуку за шкирку, не оттащит ее, сдернув острые лапы. Трамадол оставит его задыхаться. Корчиться и раздирать крепления в кровь. Пока его руки не накрывают сверху другие и его тело не прижимают к чужому. – Плохо выглядишь, напарник, – говорит его револьвер. И успокаивает ноющую плоть на шее, прижав к своему холодному стволу. И берет его достаточно жестко, чтобы ощутить наконец-то забытую приятную боль. – Не понравилось быть одному? Суйсо кивает, пока револьвер счищает с его модуля скуку, заполнившую каждый порез. – Подай мне мой трамадол, – скрипит под его пальцами и улыбается. Он выкинет таблетки в помойку. И единственное верное лекарство исцелит его.