Красные ветви

Сложенный в сотню и тысячу раз – угол к углу, сторона к стороне. Нечеловеческая. Машинная точность. Белый лист – стальная фольга. Отливает серебром Благородная гниль. – Это только прототип. Очень старый прототип, – замечает Онест. – Мы основывались на нем, когда делали для вас обложки. Признаюсь, Берюрен – не автор. Это явление называют «бог из машины». То, что решило полувековую войну. Сжатая структура – позвоночный ангар. ВОЕ – замок. Сам для себя. Оригами. Раскрываются справленные веером крылья, внахлест, друг на друга – до этого покоящиеся под жестким каркасом. Легко гнущиеся, не хрупкие, прозрачные. Только нужно время показать идеальный узор перепонок. Ответ Берюрен – тело для Масоо. Восемь щупалец – из одного. Чистая грубая сила. Их формы не изменяют структуру. Примитивны. Вторичны. Катагенез. Обратная эволюция. Им дают: ровный стол, чистый лист. «Продукты» собирают оригами, соревнуясь на сложность. Верткий осьминог, тонконогий паук, мощный тигр, смертоносный богомол – они оборачиваются на Суйсо. Он опять собирает простого журавлика и быстрым движением отправляет скользить на центр переплетения красных ветвей. Онест по какой-то причине выбирает его. – Дьявольский хребет, сынок, – гордо произносит генерал. – В его использовании много подводных камней. Но аппарат, несомненно, выдающийся. Журавлики из фольги от пачки сигарет на разбитой колонне – бесполезное занятие на ночь. В хребте хранится что-то сложнее. Сам ВОЕ – сложнее из простого. Бог из машины – в его руках. Собирает вместо него оригами сжатых структур угол к углу, сторона к стороне. Вместе с ним. Для него. Так точно, и правда, может только машина. Берюрен повторяет, смотря на модели, развертывая, записывая в блокнот. Но сделать хоть одну схожую форму – не может. Играющие в творца – они создают пустыню и называют это миром. Они запирают хребет в ВОЕ и называют это малой вселенной. За спиной. Защелкнутой ровным рядом фиксаторов. ВОЕ оборачивается к своему оператору и говорит: в его базе данных около пятнадцати форм. Он сделает сам всю работу. А право стрелка – потянуть журавлика за крылья – из плоского в объем. Не задумываться. Не перемешивать. Не менять местами понятия – оператор и машина. – ВОЕ – аппарат с повышенной огневой мощью, сынок. Для них создано четыре уровня защиты на случай безумия. Первый – блокировка хребта, снять которую может только модуль. Второй – программа, она беспристрастна к гражданским без прямого приказа. Третий – другие ВОЕ, им ничего не стоит убить одного из своих. И четвертый – непосредственно оператор. Я не знаю, что это за дерьмо, но они исполнительнее самых прожженных контрактников. Символ мирного неба, бессмертия и благородства рядом с боевой единицей – бог из машины в прошлой войне. Для Суйсо – свобода. Для Онест – чистота гена, её «продукт», её гордость. Нонсенс и бред – боевой журавлик из тонкого металла. На центре стола он сложен в сотню и тысячу раз в районе спины, между крыльями. И «братья» никогда не поймут смысл простой обманчивой формы. Дьявол из машины – не навороченный оверэкстенд. Не скорпион, не богомол, или что там они собирают еще. Это журавлик – им легко управлять. Он поражает цели лучше, чем любая обложка.