Дела сердечные

      Ло Бингэ вспоминал об Учителе из другого измерения со странным трепетом. Грудь стягивало непривычной теплотой. Она не кололась, не пыталась сдавить ребра до боли, напротив, приносила лишь успокоение. Перед глазами упорно рисовался волнительный, чуткий образ с зеленой лентой в волосах и расписным веером в обманчиво хрупких запястьях. Но что сила простого заклинателя для него, Императора Трех миров? Цветная пыль и только. Но причинять боль этому Учителю не хотелось. Его можно было лишь холить и лелеять, разговаривать с ним поздними вечерами, сидя на крыльце бамбуковой хижины и поглядывая на круглобокую луну.       Тоненький девичий писк вывел Ло Бингэ из праздных мечтаний. Одна из множества его жен, имени которой он упорно не помнил, восторженно взирала куда-то чуть выше его головы и выглядела при этом до омерзительного счастливой. Казалось, у нее даже появились новые силы после изматывающей близости с ним. Ло Бингэ вернул ей обворожительную, но совершенно неискреннюю улыбку, а затем все же перевел взгляд туда, куда смотрела благоверная. Любопытство всегда было его камнем преткновения, и в этот раз он не смог справиться с соблазном.       На глаза попалось маленькое черное сердце, которое зависло у него над волосами как будто смущенно и неуверенно. Ло Бингэ ошеломленно моргнул, потер глаза для достоверности, а затем и вовсе ткнул причудливую штуку пальцем. Подушечка скользнула по идеально гладкому боку, сердечко пошло довольной рябью, а Бингэ, казалось, впервые в жизни был искренне удивлен. Что это вообще такое и откуда оно взялось? И почему эта женщина подле него так ярко реагирует?       Он на пробу поймал сердце в ладони, пощупал упругие стенки задумчиво, укололся об острый кончик и зашипел. Крохотная ранка мгновенно затянулась, не проронив ни единой бисеринки крови. Пахло от сердечка как-то странно — бамбуком, мятой и молочным улуном. Приятно и терпко, как пахло когда-то от одежд Учителя. Ло Бингэ застыл, пораженный пугающей догадкой, а затем взглянул на девушку.       — Не объяснит ли эта красавица своему возлюбленному мужу, что это? — бархатно промурлыкал Ло Бингэ, склонившись над раскрасневшимся личиком. Он игриво провел одной ладонью по высокой груди, чуть задержался на темном кружке, а сам все это время напряженно ждал ответа.       — Этот знак появляется у людей и демонов, когда они испытывают сильные светлые чувства, мой господин, — с томным вздохом пропела глупышка, сильнее прильнула к ласкающей ее ладони, лишь бы чувствовать его ближе и ярче. Ло Бингэ же окаменел, взгляд на черное нечто в своей руке перевел совершенно обескураженный.       Не отшатнуться от любвеобильной жены стоило многих усилий. Ло Бингэ примерил нежную улыбку, коротко поцеловал ее в губы, а затем плавно соскользнул с чужого ложа. Одевался он вдумчиво и неторопливо, а растерянного взгляда, аккурат между лопаток, старательно не замечал. Что таинственный знак любви не принадлежал ей, поняли уже оба. Вот только если красавица была растеряна и обижена, то Бингэ, как минимум озадачен. Осознание, из-за кого выплыло столь позорное и чертовски унизительное сердце, пришло несколько позже, когда Ло Бингэ уже добрался до своих покоев.       Ненависть всколыхнулась в израненной душе следом. Разгневанный на весь мир, на самого себя в частности, Ло Бингэ схватил Синьмо и в ночь рванул в непокоренный им край. Он вернулся во дворец к взволнованным женам спустя месяц, залитый старой кровью, черной и вязкой, почти как патока. Очередная территория с блеском захвачена, порядка трех десятков новых красавиц упало к нему в руки, что спелые яблоки в саду, но никакого вкуса удовлетворения Ло Бингэ не почувствовал. Только проклятые разочарование и горечь. А еще бесконечную злость.       Всю последующую неделю он пировал, дарил наскучавшимся девушкам ласку и в объятиях Лю Миньянь ненадолго забылся. Красота у нее была чарующая, кожа мягкая и нежная, как наливной персик, глаза горели страстным огнем, но все это было… не тем? Вспомнился плакса-двойник из другого мира. А потом то, как Учитель с ласковой улыбкой обнял его со спины. Возле рук прямо из воздуха распустились два налитых чернотой сердца, и Ло Бингэ попытался их быстро смахнуть.       — Неужели наш А-Ло познал любовь? — чарующим перезвоном поинтересовалась Миньянь и голову склонила набок заинтересованно, как птичка. Черные шелковистые волосы соскользнули с ее плеч, придавая легкой загадочности, но даже в такой момент Ло Бингэ не смог прогнать из головы мужскую фигуру.       — Я познал ее давно, — отозвался он льстиво. — Разве не мы с тобой обменялись ножнами, в знак нашей искренности? — до смешного просто спросил Ло Бингэ, а Миньянь не нашлась, как бы ему возразить.       Что-то в груди протестующе вспыхнуло и заныло. Ло Бингэ яростно отмахнулся от тоски и нежности, толком даже не понимая, что это они. Следом полыхнули привычные и понятные гнев, презрение, отвращение и жажда мести. Они жгли Бингэ кожу и зудели в костях. Они пели ему колыбельные грозным урчанием сытого Синьмо. Вспомнилась внимательная забота Шэнь Цинцю и его руки, аккуратно перебирающие смольные пряди, чтобы заплести их в косу. Все это предназначалось не ему — отрезвил внутренний шипящий демон.       Ло Бингэ отчаянно искал объяснение смутному чувству внутри. И нашел одну из граней — то была зависть, с щепоткой зарождавшейся беспочвенной ревности. Жалкого двойника отчаянно хотелось убить, а затем занять его место. Знать бы еще только, как Учитель так легко их различал?..       Агатовые поганцы с острыми пиками появлялись редко и чаще по одному, но служили Ло Бингэ неплохим злорадным напоминанием. Никчемный плакса обошел его! Его — Императора Трех миров! Грозного и безжалостного полудемона, к чьим ногам склонились сильные царств! Тому Ло Бинхэ не могло быть достаточно лишь одного!       Как доказывала практика, а еще три четко укрепившихся в своих позициях сердца, еще как могло… Во внимание пришлось взять и тот факт, что оба они, несмотря на различия, были Ло Бинхэ. И оба испытывали странного рода привязанность к Учителю. Туманным утром Бингэ уверенно рассек грань измерений и ускользнул в чужое. Бамбуковая роща зеленела и пела приглушенным шелестом.       Неизменно величественный и утонченный, Шэнь Цинцю отрешенно вглядывался в алеющий горизонт. Он обернулся спустя мгновение, улыбнулся солнечно, так, что у Ло Бингэ взволнованной птицей что-то зашлось в груди. Ответная улыбка тронула губы, и он шагнул навстречу Шэнь Цинцю. Тот глядел на его лицо, иногда бросал смущенные взгляды поверх головы, и выглядел безумно счастливым. Привлекательным.       Бингэ покосился в сторону и наконец понял, как их в прошлый раз различил Учитель. Над головой один за одним расцветали черные предатели, от которых прежде никогда не отбивался Бингэ.       Он оказался не до конца прав, но это было совершенно неважно. Потому что возле правого плеча Шэнь Цинцю распустилось белое сердце.