Проект "Кикимора"

      Ночью в особняке было очень тихо. За окном моросил дождь, помогая избавиться от сонливости. Крови у меня взяли не так много. Но я всё ещё чувствовала усталость. Может, мне что-нибудь подсыпают? Но Епископы вряд ли будут портить мне кровь. Оставив пока эти теории, я вышла из комнаты.       Внутри дома камер не было. Епископам было интересно наблюдать за кикиморами, а не за людьми. Но бежать мне вряд ли бы удалось. Особняк окружён стеной и охраняется лучше, чем посёлок. Наверняка, стражам сказали приглядывать за мной. Просто выбежать с подушкой наперевес не удастся.       Всё же, я надеялась узнать больше об этом месте, Епископах и экспериментах. Пускай дом почти пуст, но днём за мной постоянно наблюдали. Сейчас я чувствовала себя более свободно. Во мне даже появился некий азарт. Хотя об играх думать было не уместно. Мне надо найти информацию, которую Епископы прячут. Может быть, личные компьютеры? Или тайная лаборатория? Я была уверена, что лаборатория, показанная Архиепископом, не единственная. То место было демонстрационным.       В своих блужданиях я нашла личные комнаты Епископов. Они все находились в одном крыле. Часть были закрыты, а другие открыты. Я со смущением, но без сильного удивления увидела Влада и Кирилла, спящих в одной постели. Они оставили свет ночника и даже не озаботились полностью закрыть дверь. Дальше я двигалась, стараясь быть тихой насколько возможно. Я нашла комнату Вениамина – это было понятно по стоящей на письменном столу фотографии, где он был молодым с супругой и дочерями. Но там не оказалось ни компьютера, ни записей. Наверное, он предпочитал хранить свои секреты в более надёжном месте. В комнате Елизаветы и Михаила были записи, но они были разрозненными, в основном касались наблюдений за животными. На фотографиях супруги были всегда вдвоём. Очевидно, детей у них не было, и с родственниками контактов они не держали.       Некоторые комнаты были заперты, но замки тут были ненадёжные. Наверное, Епископы полностью доверяли друг другу. Я смогла открыть замок с помощью нехитрого трюка с заколкой.       В полутьме я различила двуспальную кровать, шкаф, стол с бумагами. На столе стояла пепельница, полная окурков. Сразу было не понять, чья это комната. Сильно пахло пылью и сигаретами. Сигаретами чуть слабей – курили давно. Наверное, этой комнатой нечасто пользуются. Оглянувшись на дверь, я включила настольную лампу. На столе лежала довольно толстая папка.       Вся она была посвящена Лене. Точнее, её феномену – не подчиняться силе Епископов. Были сухие отчёты о проведённых опытах. Все Епископы пытались её подчинить – ничего не выходило. Это я и так знала. Больше ничего примечательного в комнате не было. Только зря время потратила. Уже протягивая руку, чтобы выключить свет, я заметила листок под стопкой книг по биохимии. Осторожно его вытащив, я с удивлением обнаружила портрет Лены.       Карандашный набросок выглядел довольно просто, но Лена на нём выглядела очень красиво. Он был явно не для дела. Его сделала сама Антонина? Похоже, у злобной мегеры есть чувства. Чувства к определённой послушнице. Однако на это у меня не было времени.       Осторожно вернув портрет на место, я вернулась в коридор. Похоже, Влад и Кирилл крепко спали, и я решила заглянуть в ещё одну дверь.       Первым желанием у меня было уйти отсюда подальше. Широкая двуспальная кровать была с наручниками, на ней лежало бельё и секс-игрушки. Но взгляд упал на компьютер.       Несмотря на обстановку, я решила попробовать включить его. Он оказался защищён паролем. С одной стороны, не повезло. С другой стороны, раз есть пароль, значит, информация должна быть ценной. Перебирать пароли у меня не было времени. Оставалась надежда, что хозяин комнаты оставил где-то подсказку для себя. Многие люди так делают на случай, если забудут пароль. Я оглянулась на дверь и прислушалась. Влад и Кирилл спали. Больше никого в крыле нет.       Я включила лампу и стала перебирать предметы на столе. Я не трогала груду бумаг и явный мусор, а смотрела на коробки от дисков и письменные принадлежности, которые должны быть здесь всегда. Мне повезло: записка была под письменным набором.       - Сестрички? - с неприятным предчувствием я набрала код.       Он сработал сразу, после непродолжительного ожидания меня встретила заставка с обнажённой девушкой, привязанной к кровати. Вполне ожидаемо на компьютере мужчины, вот только этой девушкой была Нарина – одна из сестёр, с которыми мы познакомились в Тихих Холмах.       - Какого чёрта…       Сначала я оцепенела, узнав Нарину. Из её глаз будто ушла вся жизнь. Я догадывалась, что это была не просто постановка. Я вспомнила нервное поведение сестёр. Их явное отвращение от упоминания отца. Я посмотрела ещё несколько фотографий, и меня ощутимо замутило. На одной из них было тучное волосатое тело смуглого мужчины. Скорей всего, это и был отец сестёр.       - Какая же мерзость.       Я смогла посмотреть только на несколько фотографий. На всех сёстрам причиняли боль. Я видела раньше подобные фотографии. Но то была постановка с взрослыми женщинами. Особого интереса они не вызывали. Если людям нравится, это не моё дело. Но сёстрам это явно не нравилось. Они были несовершеннолетними. Их насиловал родной отец! После некоторого оцепенения я почувствовала ярость. Горячая волна ненависти заполнила меня, зубы и кулаки сжались. Захотелось что-нибудь немедленно сломать. Потребовалось несколько секунд, чтобы сдержать эмоции. Вместо крика из горла вырвалось слабое рычание. Руки только сжимались и разжимались, но ничего не схватили и не бросили. Я должна всё узнать и не выдать себя. И ради сестёр тоже. Я с отвращение оглянулась на кровать, но она была не той, что на обоях. Какая же гадость. Уж насколько мне был отвратительны приставания маминых мужиков, но это ни шло ни в какое сравнение. Сначала мне не хотелось просматривать все фотографии, но надо было понять, кто снимал.       Вскоре моя догадка, что это Стефан, подтвердилась. Он тоже присутствовал на фото. Возможно, были и другие Епископы. Сейчас у меня не было времени, чтобы изучить архив полностью. Хотя я пришла за информацией о проекте, мне пришлось увидеть, чего я совсем не ожидала. Но я заставила себя просмотреть папки Стефана, полные фото и видео с девушками, часть из которых совершенно точно были младше возраста согласия. Надо записать все данные на диск. От такого журналисты точно не отмахнутся. Я взяла один из пустых дисков и начала скачивание.       Это было рискованно. Но я и шла, зная, что могу нарваться на Епископов.       Я подошла к двери и стала прислушиваться. Если вдруг Стефан придёт, я успею выключить компьютер. Надеюсь, его не будет всю ночь. Тогда ещё успею сходить к себе в комнату и вернуться – за другими чистыми дисками. Стефан может заметить пропажу.       Один диск заполнился, и я вставила другой. Там были фото и из этой комнаты. Но они отличались: незнакомые девушки были довольны происходящим, позировали и улыбались. Видимо, сюда Стефан приводил послушниц, с которыми встречался. Но таких фотографий было меньшинство. На большей их части девушкам явно было в тягость происходящее. Мне особенно тяжело было смотреть на сестёр, которых я уже видела вживую. А авторам снимков явно нравилось снимать именно их. Гнев разгорелся с новой силой. Кикиморизация сказывалась на психике. Но я подозревала, что Стефан был таким и до кики. А папаша сестёр был таким всегда. Садисты, психопаты и извращенцы. Пока шла закачка, я постаралась охладить эмоции и просмотреть другие документы. Они занимали значительно меньше места, чем фотографии и видео, но были более ценными. Однако охочим до жареных новостей журналистам данные об экспериментах могли показаться менее важными. У Стефана хранились общие данные по опытам и подопытным. Подавляющее большинство – животные. Но были и люди. Все они были пронумерованы, об их кикиморизации составляли подробный отчёт. Как я и думала, история с инопланетянами – фарс. Правда, были показания самих подопытных, будто они сотрудничали с учёными. Возможно, они были добровольцами? Но подтверждению этого не было, а обстоятельства смерти были записаны во всех подробностях. Нашла я тут информацию и об Игоре: о том парне, которого потеряла девушка по имени Вера. Всего имён десятки. Сухие отчёты говорили о телесных изменениях и изменениях в психике – агрессии, бреде. Нашлась информация и обо мне.       Анастасия не проявила ни малейшего интереса к учению "Неизвестных Епископов". Атеистка, начитана, цинична. Завлечь её в секту не представляется возможным. Её мать тоже не показала интереса. Через неё действовать не удастся – Анастасия живёт отдельно.       Оказывается, меня изучали через Ладу. Поняли, что религия на меня не подействует. Просто так предложить сотрудничество они тоже не могли, рискуя выдать себя. Меня готовили к кикиморизации. Без спешки, но это было бы неизбежно, никакого выбора. Это меня тоже несильно удивило.       Но я удивилась, найдя информацию о Данииле – одном из Епископов. Оказывается, он Слился со своей любовницей Анной. Наверное, той самой Аней – подругой Наташи! Я поражённо читала, что он, «не справившись с психическим напряжением, использовал насилие». Нетрудно было догадаться, что он пытался её изнасиловать. Сколько ещё гнусных тайн в архивах Епископов? Я глянула план грядущих экспериментов. Он был огромен, и я посмотрела только папку самого Стефана. Садизмом он отличился и здесь. Он исследовал воздействие кики при экстремальных условиях: планировал сжигать, топить, душить и всячески издеваться над подопытными. Пока только животными. В научных целях, конечно. Хотя я сомневалась, что только в научных. Стефану, очевидно, нравилось издеваться и чувствовать свою власть.       Я опомнилась, заметив, как светлеет небо. Скоро рассвет, диски заполнены. Мне и так повезло, что никого из Епископов, кроме Влада и Кирилла, нет. Надеюсь, они ещё не проснулись.       Мне продолжала сопутствовать удача. Парочка продолжала спать, никого в доме не было. Оставалась одна деталь: диски. Пришлось позаимствовать у Стефана три пустых диска. Если он их хватится, вполне естественно подумает на меня. В комнате вместе с компьютером мне предоставили и пачку пустых дисков. Если я успею их подменить, то проблем возникнуть не должно. Надеюсь, Влад и Кирилл поспят подольше.       Сладкая парочка ещё спала. Я, чувствуя растущую тревогу из-за поднимающегося солнца, заменила диски. И, повернувшись, к выходу из комнаты Стефана, услышала шаги.       У меня сердце ушло в пятки.       Кто это может быть? Только бы не Стефан! Но удача покинула меня. Это был именно Стефан.       - Что ты тут делаешь?       Он спросил это не враждебно, скорее пребывая в замешательстве, и кинул взгляд на компьютер. Но тот уже успел остыть. Следы взаимодействия с ним я постаралась скрыть.       - Я… Архиепископ сказал, что я могу выбрать Епископа. То есть, я могу выбрать, с кем Сливаться.       Это было отчаянное оправдание. Жаль, я ничего не придумала для такого случая. Надеюсь, он примет мою тревогу за смущение. Перед глазами была связанная Нарина. Я опять почувствовала вспышку гнева. Но это придало мне смелости. Я должна выбраться и помочь сёстрам.       Я подошла к Стефану ближе, он самодовольно улыбнулся.       - Я хочу, чтобы вы провели Слияние.       - Вот оно что. Хорошо, я принимаю твоё предложение. Хотя Вениамин сказал не спешить. Но я не вижу причин для промедления.       Он протянул к моему лицу руку, но я отрицательно покачала головой.       - Я тут для игр, - при этом я посмотрела на кровать с наручниками. - Не ожидала, что вы таким увлекаетесь.       - А, это. Это просто развлечение!       Выглядел Епископ при этом так невинно, что захотелось сломать о него стул. Ублюдок. Но надо изображать симпатию. Нас так упорно пытались убедить, что секс и Слияние - разное. А они очень похожи не только по виду, но и по сути. Обмен биоматериалом. Точнее, передача, как от самца самке. Лучше об этом сейчас не думать.       - Меня не интересуют такие развлечения. Я хочу узнать, смогу ли я принять кики? Сработает ли Слияние? Ведь моя кровь останавливает действие кики.       Стефан некоторое время молчал. Не знаю, что творилось в его больной голове, но он перешёл на деловой тон.       - Похоже, твоя кровь срабатывает только на коматозников. Их повреждения настолько сильны, что кики входят в особый режим. Твоя кровь заставляет их пожертвовать собой, чтобы восстановить организм.       - Пожертвовать собой?       - Да, звучит странно. Но именно это мы наблюдаем в организмах бывших в коме людей. Влад опробовал твою кровь на себе – никакого результата.       Я удивлённо вскинула брови, на миг даже забыв в какой патовой ситуации нахожусь. Влад мне показался угрюмым и бесчувственным. Это Кирилл открыто говорил о проблемах с психикой. Значит, и его любовник не доволен своим состоянием.       - Обычная реакция при переливании. Мы также провели опыты на мышах. Всё аналогично: мыши, бывшие в коме, восстанавливаются и перестают быть кикиморами. Кикиморы в обычном состоянии не меняются.       - То есть, чтобы избавиться от кики, надо сначала впасть в кому от серьёзной болезни?       - Либо от травмы. Так ты готова к Слиянию? Лучше записать весь процесс.       Пока я пыталась придумать, как отсрочить кикиморизацию, Епископ достал камеру, на которую записывал, всё своё порно. Чёрт, надо было продумать, что говорить в случае его прихода. Но если я буду отпираться, он может что-то заподозрить. Неужели мне придётся стать кикиморой? Стефан улыбался и возился с камерой, по-своему понимая моё волнение.       - Тебе лучше раздеться. При Слиянии становится очень жарко. Но мы можем отложить это дело. Я уверен, тебе понравятся мои развлечения.       Рано я расслабилась, в голосе Стефана появились игривые нотки. Может, в другом случае, я особо не обратила на них внимания. Но после увиденного на компьютере я опять почувствовала злость. Однако я сделала вид, что не услышала вопроса.       - Вы включаете батареи даже летом?       - Ну да, приходится иногда. После кикиморизации и правда всё время нужно быть в тепле. Даже в летний зной бывает зябко. Ты и сама скоро узнаешь.       Он беззаботно рассмеялся, а мне хотелось сбежать. Но куда мне бежать? Епископы не хотели спешить, но всё равно сделали бы меня подопытной. Какая разница, сейчас или потом? Разве у меня будет шанс спастись? Возможно, теперь Епископы будут более доверительно ко мне относиться. Стефан тем временем начал раздеваться и остался в одних трусах.       Я не могла себя заставить поступить так же. Стефан, видя мои затруднения, однако, не стал настаивать.       - Просто сними футболку. Кики нужна большая поверхность кожи. Одежда – преодолимая преграда. Но всё-таки лучше без неё.       Чувствуя нарастающее волнение, я всё-таки сняла футболку и легла на кровать. Взгляд упал на наручники. Может, всё-таки надо было бежать?       Я испуганно вскрикнула, когда чёрно-синие ленты появились из рук Епископа.       - Сначала будет холодно. Но потом очень жарко.       Всё было именно так. Сначала пугающий холод, потом просто адский жар. Внутри будто заработала печка. Я часто задышала и едва могла шевелить руками.       - Не волнуйся и не двигайся. Если ты сейчас будешь двигаться, Слияние будет нарушено.       Он говорил почти без эмоций, немного напряжённо. Похоже, Слияние и правда требовало большой концентрации. Сама я едва могла соображать.       Жар был ужасный. Одежду хотелось немедленно сорвать. Пожалуй, надо было послушать совета и раздеться. Я только и могла думать, как же мне жарко. Стефан хоть и разделся, но тоже уже весь взмок. На меня упали несколько капель пота. В иной раз мне было бы очень неприятно. Но в тот момент я не обращала на такую мелочь внимания.       В глазах стало темнеть. Пошли круги, красивое лицо Стефана на мгновение превратилось в оскаленную собачью морду, затем в полугнилую лошадиную голову с вытекающими глазами. В ушах зазвенело, появились странные писки, рычание, подвывания. Но хуже всего был жар. Я застонала стала хватать ртом воздух.       Лицо Стефана стало обычным.       - Пошла передача материнских кики. Может быть дурно, - он это выдавил таким голосом, будто толкал танк.       Лицо его опять превратилось в морду какого-то инопланетного чудовища. Из спины стали вырастать жуткие наросты, которые тут же опадали или развеивались. Стефан казался кикиморой, какие я видела в Тихих Холмах. На его плечах были головы сестёр. Из макушки росла собачья пасть. Из шеи торчали колючие ветки. Я могла лишь слабо стонать.       Тело чувствовалось так, будто превратилось в поток раскалённой лавы. Было настолько плохо, что я на мгновения теряла сознание. Но большую часть Слияния я смогла запомнить.       Много позже я могла увидеть произошедшее на записи, которую сделал Стефан. Несмотря на жуткие ощущения, я почти не двигалась. Шевелились только чёрно-синие ленты между мной и Епископом.       - Настя, Настя!       - Да, что, где я?       Первые несколько секунд я действительно не понимала, где нахожусь.       - Возьми воды.       Я почувствовала, как мне помогают приподняться с кровати.       - Голова кружится.       - Это нормально. Не тошнит?       - Вроде нет…       В одно мгновение я осознала, где я и кто меня поддерживает. Я инстинктивно отшатнулась и поднялась, несмотря на дурноту.       Фотографии, диски, Слияние! Боже, что я наделала?! Что со мной сделали?!       - Выпей воды.       Я только заметила, что сжимаю в руках стакан, из которого чудом не выплеснулась вода, когда я испуганно вскочила. Я отошла и неуверенно посмотрела на стакан. А потом почувствовала невероятную жажду.       На короткие мгновения забыв обо всём, я жадно выпила весь стакан. Струйки воды полились на шею и грудь, впитываясь в почти насквозь мокрый от пота лифчик.       - Я теперь… я теперь кикимора? Одна из вас?       Стефан довольно улыбался, будто только что мы занимались сексом, а не странной трансформацией, которая меня превратила в неизвестно что.       - Именно так, милая.       Меня передёрнуло от этого «милая».       Вдруг я почувствовала дьявольскую ярость. Мне захотелось вцепиться в Стефана ногтями, укусить и почувствовать вкус его крови. Только сильный испуг от собственной кровожадности остановил меня. Что это такое? Я его ненавидела, но сейчас было что-то отличное от ненависти.       - Тебе больно?       Моё искривлённое лицо он понял по-своему. Этот идиот вообще ни черта не понимал.       Я отступила на шаг к окну. Мне всё ещё хотелось причинить Стефану боль. Не потому что он плохой человек. Не потому что он насильник и садист. То есть, и поэтому, если честно. Но желание причинить боль было слишком неконтролируемым. Ярость была иррациональна, и я едва держала себя в руках.       Мне просто хотелось причинить ему боль.       Разорвать кожу, вгрызться в плоть. Я замотала головой, пытаясь отогнать наваждение. Это не я, со мной что-то сделали. Все кикиморы это чувствуют? Я снова отступила от Стефана. Сильно закружилась голова, и я схватилась за подоконник.       - Настя, осторожно!       Я даже не заметила, как смела с подоконника горшок с цветком. Где-то на задворках сознания мелькнуло удивление, что Стефан растит цветы. Хотя Архиепископ вырастил целый сад роз. Приглядевшись, я заметила, что это конопля.       Присутствие этого растения почему-то очень развеселило меня. Я захихикала, будто сама только курнула. Ярость, только что толкавшая в бой, испарилась, будто её и не было.       - Так ты у нас тоже садовод? Ах-ха-ха, любишь побаловаться с травой. А эти наручники на себе используешь или других приковываешь?       Остановись! Что я несу?! Стефан смотрел на меня озадаченно и, кажется, с интересом. Всё ещё работала камера. Но ни присутствие Епископа, ни камера не могли отрезвить меня. Рассматривая растение, лежащее на полу в земле и осколках, я потянула к нему руку. Мне очень хотелось коснуться его. Съесть, попробовать, узнать… Эта тяга была сильнее всех чувств, что я испытывала ранее.       Из моей руки вышли чёрно-синие ленты. Это меня ничуть не удивило.       Как интересно, растению сейчас очень плохо. Удар потряс его спокойное существование. Последние порезы успели зажить, и растение привыкло к ним. Передо мной будто возникла белая вспышка. Я очнулась, ленты исчезли, и я отползла от растения подальше.       - Что это было?!       - Потрясающе, просто потрясающе! - Стефан светился от счастья. - Так быстро! Мы ждали лент иногда месяцами.       - Лент?       - Это просто название. Слияние на всех сказывается немного по-разному. Но ты так легко освоила это умение! Расскажи, что ты почувствовала?       - Я ничего не осваивала. Мне просто захотелось…       Чего мне хотелось? Неужели Слиться с этим кустом конопли? Но это желание нельзя назвать привычным. Оно было совершенно новым. Можно было сравнить его со знакомыми желаниями близости или голода, но было бы всё равно не то.       - Всё это очень странно.       - Это великолепно! - Стефан был в восторге и не обращал внимания на мою растерянность. - Как насчёт пары тестов?       - Каких ещё тестов?       Дурнота не проходила, я не удосуживалась быть вежливой. Меня мутило, внутри всё пекло, кружилась голова. А Стефан пребывал в восторге.       - На силу Епископов, например. Мы могли бы отправиться в Тихие Холмы. Там бы ты потренировалась на крупных животных. Или мы приведём их сюда. Просто здесь мелочь одна. Мыши, свинки, насекомые.       - Не надо никого приводить!       Я сказала это со злостью, не в состоянии скрыть эмоции. Наверное, надо уйти отсюда, пока я не загрызла Стефана. Покачиваясь, я направилась к выходу.       - Мне надо отдохнуть.       - Ох, ладно, хорошо.       Он выглядел разочарованным. Я поскорее покинула комнату.       Оказавшись одна в комнате, я немного успокоилась. Но со мной ещё далеко не всё было в порядке. Перед глазами плясали огни, в ушах пищало и звенело. Я просто легла на кровать и закрыла глаза.       Но стало ненамного лучше. Перед глазами всё ещё плясали огни. Расслабиться было невозможно от странных звуков. Нечто толкало меня подняться и идти куда глаза глядят. Но я не открывала глаз. Я старалась успокоить эту жажду. Она была столь же новой, как желание Слиться с кустом из разбитого горшка. Что-то абсолютно не моё. Нечто пришлое, чуждое.       - Это не моё. Это не моё. Не моё.       Я шептала это, как заклинание. Самовнушение не сразу, но начало работать. Я могла сдерживать неестественные позывы. Я даже смогла проанализировать своё состояние, вспомнив слова Епископов: кики подчиняли себе людей. Но люди с волей могут им противостоять. Наверное, это длилось около часа. Я просто твердила себе, что эти чувства не мои, что мне надо держаться, и кое-как смогла успокоиться и уснуть.

* * *

      - Идиот!       Я проснулась от яростного голоса Архиепископа. Голос шёл издалека, и можно было услышать только самые громкие возгласы.       - …оставил её одну?!       - …охрана ведь!       После сна я чувствовала себя почти нормально. По часам выходило, что прошло всего часа четыре. В теле сохранялись необычные ощущения. Но дурнота практически прошла. Я неуверенно ощупала себя, посмотрела в зеркало и решила выйти в холл.       Там, как я и ожидала были Архиепископ и Стефан. Местный босс был в ярости, а Стефан виновато оправдывался.       - Надо было подготовиться! Как можно быть таким идиотом?!       Однако мне повезло, что Стефан – идиот. Иначе бы точно заподозрил что-то неладное.       - Но зачем тянуть? Сама Настя была не против. Так данных будет намного больше. И я записал весь процесс!       - Полный идиот!       Искажённое лицо Архиепископа с оскаленными зубами выглядело жутковато. Я вспомнила собственное желание разорвать Стефану горло и напиться крови. Вениамин испытывает то же самое? Все кикиморы так легко поддаются гневу? Нет. Те, что поддаются, быстро умирают. А испытывают, видимо, все. Я думала об этом на удивление отстранённо. А затем, не испытывая страха или тревоги, стала спускаться по лестнице.       - Я сама попросила Стефана о Слиянии.       Архиепископ посмотрел на меня с подозрением, затем перевёл взгляд на Стефана. Всё-таки он был умнее Стефана, и столь быстрое согласие на Слияние его насторожило. Однако и он всё списал на мою молодость и привлекательность Стефана.       - Хм, женщины. Всё же, не стоило так спешить.       Звучало пренебрежительно, но внутреннее я вздохнула с облегчением: он тоже поверил в версию, что Стефан просто мне приглянулся.       - Так как насчёт тестов?       - Стефан, прошло четыре часа! Какие тесты, ты в своём уме?!       В голос Архиепископа вернулась злость.       - Но вы бы видели её ленты! Это произошло практически сразу! Сразу после третичного Слияния!       - Ты забыл Бориса?       - Ну, Борис – то было раз, - Стефан выглядел удручённо.       - Что за Борис? - мне стало любопытно.       - Это один из погибших учёных, - ответил Архиепископ с досадой. - Он тоже начал рано управлять лентами кики. Однако он вскоре Слился в лесу так, что его тело едва различалось. Тебе это надо увидеть.       Я вспомнила страстное желание покинуть дом. Мной управляли кики? Наверное, стоит об этом сказать. Но я не могла сказать ни слова. Это же не действие кики? Или я просто не хочу говорить Епископам слишком много?       - У вас есть видеозаписи? - спросила я, оставив на время внутреннее смятение.       - Да, пойдём в Зал Памяти, - Вениамин успокоился. На его лицо вернулась приветливая улыбка. На Стефана он только зыркнул, и тот, всё поняв, удалился.       Зал памяти напоминал музей и был полон символики епископистов. На стенах висели ещё более крупные, чем в холле, портреты Епископов. Помимо ни были ещё устрашающие картины с кикиморами. Вениамин начал экскурсию:       - Это внешняя часть Зала Памяти. Он сначала придуман, как часть легенды для послушников. Но со временем мы создали вторую часть Зала Памяти. Для себя и высших посвящённых.       Архиепископ подошёл к одному из портретов. На нём был изображён интеллигентного вида мужчина в круглых очках и с крупными залысинами. Одет он был в обычный деловой костюм.       Великомученик Борис – защитник лесов и чистых рек.       Это было написано под картиной. Он стоял на траве на фоне освещённого ярким солнцем зелёного леса. В отличие от обычных музеев тут не было пояснений, кто это вообще такой. Больше напоминало церковь с иконами. Видимо, Епископы рассказывали адептам всё устно.       - Я не помню Бориса, хотя просмотрела все книги.       - Борис кратко упомянут в книгах. Лейле, Дане и Стефану пришлось придумывать ему легенду. Он ведь ничего не успел сделать. Даже я его едва узнал.       Архиепископ отодвинул картину с Борисом. За ней был сейф.       - От Бориса только остались несколько комнатных растений. Так и сделали его защитником лесов. Довольно цинично, но что поделать.       Вениамин открыл сейф, в котором я заметила увесистую папку с документами и несколько видеокассет. Архиепископ взял верхнюю и прикрыл сейф картиной.       - Теперь мы должны тщательно следить за твои состоянием. Сейчас ты увидишь, почему.       Архиепископ привёл меня в отведённую мне комнату и использовал видеомагнитофон. Многое я тут повидала, но всё равно вздрогнула от душераздирающего вопля. На экране был мужчина, схватившийся за голову. Он стоял в комнате с мягкими стенами и истошно кричал.       Я невольно отступила от безумного зрелища. Мужчина упал на четвереньки и стал корчиться, продолжая кричать и стонать.       - Борис совсем сошёл с ума. Мы вынуждены были его полностью изолировать. Он пытался Слиться со всеми живыми объектами. Его жажда вырваться была ужасающа.       Архиепископ немного перемотал вперёд. Борис бился в стены, царапал их, рычал и выл.       - Он совсем ничего не осознавал? - хоть мне было противно и страшно, я не могла оторвать взгляда от экрана. Это всё может повториться и со мной.       - Когда сильно уставал, бывали проблески. Если бы мы тогда знали, что можно ввести его в кому… Но это было самое начало. Борис смог выбить дверь и сбежал. Его вела жажда Слияния.       Архиепископ снова стал прокручивать запись. Возможно, он что-то хотел скрыть. Я заметила, как Бориса связывали, к нему приходили люди. Но что именно они делали, Архиепископ не показал. Он остановил запись на побеге.       Удары были страшной силы. Борис бился в дверь так, что нормальный человек себе что-нибудь бы сломал.       - Он так долбился день и ночь. Поэтому в день побега не обратили особого внимания на стуки.       Когда дверь была с треском выломана, Вениамин последний рз включил перемотку. Я сглотнула, подавляя вспышку ужаса. Люди в белых халатах суетились рядом с жутким винегретом из растений, животных и человеческих частей тела. Наверху был череп. Наверное, самого Бориса. Всё вокруг было в крови.       - Это то, чем стал Борис. Он добрался до подопытных животных и растений. Его растущее тело буквально изрешетили. Мы извлекли сто пятьдесят девять пуль.       Я с каким-то звериным любопытством рассматривала чудовище на экране. Среди учёных я узнала Лейлу. Она уже была в чёрных очках. Я вспомнила слова Кирилла, что Лейла – одна из первых заражённых кики. Запись ещё продолжалась, учёные монотонно говорили о собранных данных.       - Масса тела – 1089 килограмм.       - Установлены фрагменты тридцати семи животных.       - Сколько растений?       - Ещё ведём подсчёт.       Эти подробности были не особо важны, и Архиепископ остановил запись.       - Теперь ты понимаешь мои опасения? Я рад, что ты в здравом уме. Твой случай уже отличен от Бориса. Кики всеми принимается индивидуально. И всё же, будь настороже. Ты ощущаешь жажду вырваться отсюда?       Ещё бы я её не ощущала, учитывая, что меня похитили. Но я понимала, что имеет в виду Архиепископ. Я была не уверена, надо ли об этом говорить? А вдруг во мне говорят кики? Я боялась, что за мной усилит надзор. С другой стороны, куда ещё больше усиливать?       - Была странная вспышка. Хотелось вырваться из помещения, но я смогла пересилить это чувство. Это было после того, как я отдохнула. А в начале после Слияния я несла какую-то чушь.       Вениамин слушал внимательно, наверное, сравнивая поведение с другими кикиморами. Не знаю, смотрел ли он уже запись, сделанную Стефаном. Мне было немного стыдно за то, что на ней происходило.       - Это вполне нормально.       - Я бы не сказала. При исцелении все чувствуют себя по-настоящему нормально.       - Исцеление – это вторичное Слияние. При нём организм больного на время становится частью тела Епископа. Вероятно, это было заложено в кики. Лейла это сравнивала с исследованием бесплодных мужчин-разведчиков, за которыми могут прийти женщины-поселенцы, которые будут оставлять потомство. У кики часто сменяются поколение, им нужно воспроизводство. Но им занимаются определённый тип кики. Мы стали называть их М-кики. Материнские или женские кики. Кики-разведчики – это отцовские или мужские О-кики. Никаких яйцеклеток и сперматозоидов у них нет, разумеется. Но эта классификация прижилась.       Внезапно перед глазами потемнело. Я испуганно покачнулась и схватила Архиепископа за рукав чёрной рубашки.       - Что случилось?       - Не знаю, как-то нехорошо.       Я замерла от шума, накрывшего меня, будто волна. Неразборчивые громкие разговоры, крики птиц, скрип древесной коры, рычание животного, скрежет когтей о металл клетки. А громче всего - собственный пульс.       В глазах опять потемнело.       - ВСЁ-ТАКИ, НАСТЯ…       - Ай! Зачем вы кричите?       Вообще-то это не было похоже на крик. Но голос Архиепископа стал таким, будто он говорил через громкоговоритель мне в оба уха. Я схватилась руками за уши, затем потрясла головой. Чуть успокоившись, я снова посмотрела на Архиепископа.       Он заговорил со мной шёпотом:       - Настя, что-то со слухом?       - Сейчас, кажется, уже всё нормально. Но несколько секунд… я буквально всё вокруг слышала! Что происходит в лесу, слышала животных в клетках! Тут ведь близко животные?! - я только заметила, что держу старика за рукав, и быстро убрала руку.       - Разумеется, здесь есть лаборатория с подопытными. Правда, там в основном грызуны. Не бойся, повышенная чувствительность - это тоже в пределах нормы. У многих чувствительность повышается скачками. Но со временем ты сможешь это контролировать. Если самочувствие будет ухудшаться, ты можешь не идти на церемонию. Это просто традиционная встреча с адептами. Мы ещё не объявляли, что нашли Избранную. Всё же, я хотел тебя представить…       - Я хочу пойти, я хочу увидеть Вику!       Опять получилось слишком громко и эмоционально. Но я так хотела увидеть Вику.       - Хорошо, церемония начнётся в шестнадцать часов. Все будут в чёрных одеяниях. Это тоже всего лишь формальность. Но нам важно соблюдать дисциплину среди адептов.       - Ладно, я надену это платье.       Опять получилось слишком капризно, но Архиепископа удовлетворил мой ответ, и он оставил меня в покое.       Оставшись одна в комнате, я внимательно прислушалась к своему телу. Сразу после Слияния меня будто из стиральной машины вытащили. Сейчас было намного легче, но я постоянно ощущала странные покалывания, иногда зуд, прохладу или жар. Иногда сразу во всём теле, иногда локально в каком-то месте. По крайней мере, никаких вспышек агрессии и галлюцинаций до самой церемонии больше не было.