Проект "Кикимора"

      - Нет, Даниил! - адепты не могли поверить происходящему. Многие ещё не могли осознать все откровения, разбивающие учение "Неизвестных Епископов" в пух и прах.       - Он одержим демонами!       Младшие адепты были совсем дезориентированы. Те потерянные люди, что нашли в секте утешение, поддержку и цель, ради которой появился смысл жить. Для них, наверное, тяжелее всего было узнать, что секта оказалась обманом. Мне было их жаль. Хотя я тоже чувствовала растерянность.       - Я не одержима демонами. Меня зовут Анна. Я хочу со всем этим покончить.       - Я могу тебе помочь! - я думала об этом почти всю её речь. - Моя кровь избавляет от кики!       Правда, я не знала, поможет ли моя кровь теперь, когда я сама стала кикиморой. Но надо было что-то сказать. Я понимала, что Анна должна быть в отчаянии. Она могла совершить что угодно. Я мельком подумала об оружии – бомбе или огнестреле среди восставших адептов. Вполне естественно, что они могли так подготовиться. Сейчас надо остановить Анну, которая подняла этот бунт, чтобы не пролилась кровь. Я вышла на сцену, борясь со страхом.       - Я не знаю, смогу ли вылечить тебя. Но надо хотя бы попытаться!       Я повернулась к толпе, в которой смешались испуганные, злые и просто растерянные лица. Я посмотрела на Вениамина и Антонину, которых тоже окружало молчаливое кольцо адептов. Меня подобное кольцо пропустило легко. А вот их вряд ли выпустят. Другие адепты, бывшие в сговоре с Анной-Даниилом вышли на сцену и окружили замолчавшего Стефана. Он только затравленно оглядывался и не позволял касаться себя. Недовольных тут действительно хватало.       - У меня есть доказательства преступлений Епископов! Не только эксперименты над людьми. Стефан – насильник и садист. На его компьютере множество видео с жертвами. Убедитесь сами. Пароль – «сестрички».       Часть адептов отправились в дом. Среди них были и охранники. Некоторые вели себя уверенно, другие постоянно испуганно озирались. Правда поможет им определиться. Сами сёстры Ира и Нарина провожали их немного дикими взглядами. Я их легко нашла по кудрявым копнам чёрных волос.       - Там много информации об экспериментах. Высшие посвящённые епискописты знают, что нет никаких чудес, есть только наука, но они не знают обо всех опытах над людьми. Стефан хочет провести Слияние с умирающими людьми. Ему нужны различные виды агонии.       Я кратко рассказала всё, что знала. Пока диски заполнялись интимными видео Стефана, большую часть из которого я не видела, я читала отчёты об опытах.       - Об этом вы тоже знали, Архиепископ?! - срывающимся голосом закричал незнакомый адепт, обращаясь к Вениамину.       - Я… нет…       - Он врёт, - сказала Анна-Даниил. - Возможно, на изнасилования ему просто плевать. Но любые результаты экспериментов ему интересны.       Архиепископ бормотал невразумительные оправдания, когда вернулись адепты, отправившиеся к Стефану.       - Ованес – это он! Этот посвящённый насиловал своих дочерей! Вместе со Стефаном – это правда!       Толпа осуждающе загудела. Ованес – так звали отца Нарины и Иры – крича ругательства, пытался вырваться из круга окруживших его адептов. Если до похода в дом на многих лицах были неуверенность и растерянность, то сейчас – мрачная решимость. Во мне появилась надежда, что всё разрешится без крови. И брыкающегося Ованеса просто ударили несколько раз кулаками, после чего он перестал сопротивляться и дал себя увести.       А я быстро пошла в дом, чтобы найти Вику. Но ни в толпе вне дома, ни в холле её не нашла.       Там я столкнулась с Варварой, которая говорила со своим отцом. Об их родстве можно было легко догадаться по цвету кожу. Большинство адептов были местными – славянской наружности, и чернокожие отец и дочь довольно сильно выделялись.       - Я хотел… хотел как лучше, - оправдывался мужчина. Говорил он без малейшего акцента. - Они мне помогли. Но куда же я тебя привёл?! Прости меня, Варя.       Я прошла мимо них в Зал Памяти. Там епискописты прижали к стенке Влада и Кирилла, перед которыми стояла Мила.       - Мой отец ничего об этом не знал! - Мила защищала Влада.       К ней подошла Наташа:       - Может, о Стефане он ничего и не знал, но об опытах – знал! И о том, что Даниил убил Аню – тоже!       Влад снял чёрные очки и, щурясь от света, приобнял Милу за плечи.       - Мы знали об опытах. Да и о Стефане догадывались. Мы преступники, Мила, и не стоит нас защищать.       - Папа, ты же говорил, что хочешь вылечиться!       - Хочу. Я хочу стать прежним. Но Анна, наверное, права. Всё это должно закончиться. А я ведь её знал. Даже предупреждал, что с Даниилом лучше не связываться. Она не стала слушать. Её гибель – это и наша вина.       - Она не умерла, - негромко сказал Кирилл. - Но я бы предпочёл смерть, чем это.       - Оставь нас, Мила, - попросил Влад.       Мила крепко держала отца за руку. Он прошептал ей несколько слов, и девочка со слезами его отпустила. Адепты связали и стали уводить мужчин. Глаза Влада без очков покраснели и слезились, он не пытался защищаться. Кирилл шёл с опущенной головой то ли от стыда, то ли от неприятного света.       Я сама уже чувствовала дискомфорт от света. Наверное, со временем он усиливался у кикимор. Однако Влад не пытался надеть очки обратно. Он совсем не походил на того терминатора, что похитил нас с Викой на пруду, где мы гуляли с одноклассниками. Влад уже показывал слабость, когда я только изучала особняк. Теперь мне стало очевидно, что это сломленный человек. Кирилл ещё вроде на что-то надеялся. А Влад просто сдался. Все Епископы были так или иначе вымотаны из-за расстроенной психики.       Мила могла лишь наблюдать, но не отходила далеко от отца.       Я тронула за руку Наташу.       - Ты видела Вику?       - Вика? Я видела её с Ладой. Они шли во двор.       Значит, мы разминулись. Пока Влада и Кирилла уводили, я пошла обратно к сцене.       Там я, к своему облегчению, нашла Вику и её мать. Но, услышав, что они ссорятся, не стала сразу подходить. Вокруг суетились адепты. На меня уже никто особо не обращал внимания. После откровения Ани-Даниила епискописты были заняты установлением правды.       Рядом со связанным Ованесом стояли его дочери. На их лицах сохранялось выражение презрения. Они выглядели усталыми, но терпеливо отвечали на вопросы адептов. Мне было трудно их понять. Я знаю, что такое грубые домогательства и попытка изнасилования, но мои переживания не идут ни в какое сравнение с тем, что пришлось пережить сёстрам, которые год за годом жили с деспотом.       Я приблизилась к Ладе и Вике, но они пока не замечали меня.       - Я… не знала… Вика… Честно слово, я впервые слышу…       - Что ты не знала?! Об извращениях Стефана? Но о смертях ты же слышала! Неужели так трудно было сложить один плюс один?!       - Нам говорили, что это демоны.       - Демоны! А ты поверила в эту ахинею!       - Прости меня, Вика.       Лада стояла с опущенной головой. Я могла заметить слёзы на её лице. Но Вика была беспощадна. Она не могла простить матери, что та дала нас похитить. Забирала кровь для опытов Епископов. И ведь не только у нас. Конечно, Лада должна была знать о смертях, хотя она искренне доверяла самим Епископам.       - И втянула не только меня! Притащила сюда ещё и Настю! О чём ты вообще думала?! Два психопата похитили нас, а ты их на нас натравила!       - Я не натравливала, что ты говоришь. Это же Епископы – они людей лечили.       Мне было немного жаль Ладу. Она была обманута, как и все эти люди вокруг и теперь раскаивалась, но я не хотела её защищать и не вмешалась в спор. Вика имела полное право излить свой гнев. Большинство адептов пришли сюда добровольно. А Лада дала нас похитить. У неё не настолько проспиртован мозг, чтобы не понимать своего преступления, своего предательства по отношению к Вике. Она подчинилась авторитету Епископов. Но у неё был выбор.       Мучительный спор матери и дочери прервала Анна.       Аня-Даниил всё ещё стояла на сцене.       - Я рада, что правда раскрылась. Я просто хотела всё закончить. Но, возможно, надежда ещё есть.       Мне захотелось немедленно поддержать её и я вышла на сцену. Без Анны наш плен у епископистов затянулся бы неизвестно насколько.       - Я не знаю, поможет ли моя кровь, но ты должна попытаться.       Ко мне присоединилась Вика, оставив мать:       - Ты невероятно сильная, Аня. Я бы просто сошла с ума на твоём месте. Но ты смогла всё остановить.       - Я хотела просто убить всех Епископов. Хотя по-настоящему заслуживали смерти, наверное, только Даниил и Стефан. Наверное, и Вениамин, но он сам стал фанатиком своей идеи. Похоже, он искренне верит в кики.       - Но это правда! За кики – будущее!       Архиепископу и матушке Антонине связали руки, как и остальным Епископам. Адепты негромко переговаривались, решая, что с ними делать. Из обрывков разговоров стало ясно, что уже бывшие епискописты хотят, чтобы весь этот проект «Кикимора» закрыли. Военные возлагали на него надежды. Однако толком не финансировали. Скандалы со Стефаном и Даниилом даже упёртых вояк должны убедить в том, что кикиморизация слишком опасна. А афера с созданием секты должна быть наказана.       - Игорь вам доверял, - к Архиепископу подошла Вера, с которой я познакомилась в Тихих Холмах. Кажущаяся весёлой девушка всё надеялась, что её парень вернётся. Но в сухих отчётах, что я видела на компьютере, он значился как неудачный подопытный.       - Он знал на что шёл! - Вениамин даже со связанными руками не терял уверенности. - Высшим посвящённым мы открываем правду о сути Слияния.       - Заткнись! Вы их просто использовали! Завлекли, внушили доверие, уговорили участвовать в опытах.       - Но это было его решение.       - И наше тоже, - не слишком громко, но чётко сказала Антонина.       Вениамин упрямо и вызывающе смотрел на адептов. А Антонина глядела в пол. Подняв взгляд, она обратила его на своего начальника:       - Мы знали, какая выживаемость при кикиморизации. А это были не психически устойчивые, специально отобранные для опытов учёные. Обычные люди ещё и выбранные из сектантов. Как будто ты не знал, что выживаемость среди них будет ещё меньше.       Но Вениамин упрямо повторял своё.       - Они знали, на что шли. Нельзя сейчас всё заканчивать! Сейчас, когда мы нашли Настю!       Анна-Даниил стукнула тростью.       - Нет, это прекрасный повод всё закончить. Кики помогли многим людям. Но это надо остановить.       - Нет, не вам решать! - не унимался Архиепископ. Но Антонина, стоявшая рядом, уже была для него потеряна.       - А кому решать? Тебе с твоим безумным садом в подвале? Я уже даже рада, что всё закончится.       - Что за сад? - угрюмо спросил один из адептов.       На лице Архиепископа появилось беспокойство.       - Это не сад! Мы должны сохранить их. Это…       Его прервала Анна.       - Это застывшие кикиморы. Погибшие адепты, неудачные эксперименты. Зрелище не для слабонервных. Даниилу этот сад нравился.       - Архиепископ прав! - Вениамина поддержал незнакомый мне адепт, работавший в охране. - Сад – лишь музей! Вы не понимаете, как он прав!       Я замечала в толпе множество лиц, полных сомнений. Какой бы природы ни были кики, но они творили чудеса. В этом адепты убеждались многократно. Я и сама некоторое время сомневалась, что надо останавливать Епископов. Сейчас я уже не сомневалась. Я уже на себе узнала, каково это – не контролировать себя, желать убивать, желать Сливаться. И я первая из десятков людей, кто выжила после Слияния.       Я не стала говорить о своих мыслях. Мне казалось, большинство адептов всё поняли. Хоть это было далеко не учёные, а простые потерянные люди, нашедшие в секте защиту и дом. Адепт, решивший защищать Архиепископа, выглядел немного безумно. В глазах была надежда, на лице застыло упрямое выражение:       - Нам нельзя терять веру!       - Епископам нельзя верить, - ответил ему другой адепт.       - Они спасали нас! У меня был рак. Архиепископ меня вытащил! Врачи были в шоке от того, что и следа не осталось от рака!       - Но они убивали людей.       Я слушала их спор с какой-то усталостью. Всё было кончено. Конечно, будут сомневающиеся. Кто-то будет упорствовать. Но в конце концов они должны смириться.       Я подошла к Вике и взяла её за руку.       - Пойдём, Вик.       - Погоди, нам надо дождаться журналистов. Аня сначала хотела просто убить всех Епископов. А сейчас говорит, что нужна гласность. Военные покрывали Епископов, но теперь не будут рисковать, если информация проникнет в СМИ.       Вика хотела сказать ещё что-то, когда к нам метнулся упорствующий адепт. Он схватил Вику в удушающий захват одной мускулистой рукой, а другой выставил нож, заставив всех вокруг испуганно замереть.       - Нет! Отпусти её! - закричала я, протягивая к Вике руки, но, боясь, сделать резкие движения.       - Отпущу, если пойдёшь со мной!       - Зачем я тебе?! - Я сделала шаг навстречу, сердце билось, как сумасшедшее. Перед глазами стало мутнеть, как во время кикиморизации.       Дальше я не могла себя контролировать. Я хотела освободить Вику любой ценой. Моё тело двигалось без контроля разума.       - Отпусти её! - снова рявкнула я.       Я почти коснулась его, когда адепт резко ударил Вику ножом. Она вскрикнула и сразу стала обмякать.       На мгновение всё погрузилось во мрак. Этот нож будто пронзил и меня. Я почувствовала боль в животе, куда адепт ударил Вику. Моя боль вряд ли была такой же сильной, как у Вики. Но она совсем лишила меня рассудка. Я хотела убить адепта. Весь мир сжался до этого простого желания. Померкли звуки и краски.       Я видела только его горло, в которое вцепилась обеими руками, истошно крича, как дикий зверь. Я никогда в жизни не испытывала такой ярости.       Добравшись до его горла, я стала душить изо всех сил, не обращая внимания на его брыкание и удары. Он должен быть раза в два меня сильнее, но не сейчас. Что происходило вокруг, я совершенно не воспринимала. Для меня существовало только чужое горло. Я слабо контролировала себя в тот момент. Отрезвил меня крик Ани-Даниила:       - Зачем ты Сливаешься с ним?!       Только тогда я осознала, что из моих рук стали лезть чёрно-синие ленты. В тот же момент я отпустила адепта.       Тот упал на землю, скорчился, как эмбрион, жадно втягивал воздух и страшно кашлял. Мне всё ещё хотелось его убить. Но окрик Анны отрезвил меня, как ведро холодной воды.       Я отскочила от адепта, голова кружилась, я ошарашенно оглядывалась. Что я творила?! Он же ударил Вику ножом!       Я пыталась найти её, но вокруг были адепты, которые казались мне одной чёрной шевелящейся массой. Я с силой встряхнула головой.       Как ни странно это помогло. Мир приобрёл чёткие очертания. Я отступила от мучительно кашляющего адепта, которому уже связывали руки.       - Столько крови! - рядом с Викой суетились адепты, оказывая первую помощь.       - Кровь не останавливается!       - Вика! Что с ней? - Придя в себя, я бросилась к ней. Крови было и правда очень много. И снова я действовала почти неосознанно. Мои руки потянулись к её ране. Но совсем не так, как горлу убийцы. Я должна была спасти Вику, я знала, что могу это сделать.       Снова из моих рук появились ленты. Где-то на дне сознания мелькнула странная мысль: для кики убийство и спасение равнозначно. Так же, как любовь и изнасилование? Кики просто нужен был близкий контакт. Маленькие механизмы работали для выживания организма-хозяина. Они были бесконечно далеки от этики и диктовали заражённым людям свою волю, выполнить программу, заложенную инопланетянами-создателями. Но сейчас всё это неважно. Кики должны помочь спасти Вику.       - Это чудо! Чудо! - заголосили адепты.       Это не чудо, но выглядело всё именно так. От лент исходило приятное голубое сияние, а рана затягивалась на глазах.       - Я рада, что ты смогла остановиться, - к нам доковыляла Аня-Даниил.       - Я не хочу быть… этим. Мне не настолько плохо, как тебе, но кики – это не для людей.       - Конечно. С этим надо покончить. И с сектой, и опытами над людьми.       Казалось, всё заканчивается хорошо. Насколько то возможно после того, что натворили Епископы. Но опять закричали адепты.       - Держите его!       Схваченный адепт смог вырваться и снова ударил – теперь меня. Как мне потом сказали, лезвие достигло самого сердца. Я почти сразу потеряла сознание.