Аскад

Лошади. Кто же такие лошади. Это просто четвероногие травоядные млекопитающие создания. Они умные добрые и на них можно положиться. Чимина всегда интересовало, что же такого Тэхён в них нашёл, что он увидел в самых обычных лошадях. Чимин тоже бы хотел смотреть на них такими же яркими глазами, как и свой друг.

***

Когда Хосок показал им всех лошадей и наконец-то лично познакомил их со сбежавшими жеребятами, они направились обратно. Что-то Чимину показалось странным, какое-то ощущение не давало ему покоя, и он предупредил парней, что ненадолго задержится там. Как только он вновь обошёл всю конюшню и уже начал подходить к последнему деннику, он понял. Лошадь, находящуюся там, им не показали. Беспокойный топот стих, как только Пак всё ближе и ближе шагал к нему. Денник был заперт. Освещение почти нулевое, но глаза… было видно яркие глаза. Они были жемчужно-молочными, а сама лошадь смольно-чёрная. Вороная. Парня удивило, что они не видели её, когда осматривали всех. Чем же эта малышка так отличилась, что её заперли? Он протянул руку, даже не задумываясь. Было совсем не страшно. — Хей, малышка, всё хорошо. Почему же тебя заперли? Ты такая красивая. Я Пак Чимин, — из-за улыбки его щёки слегка начали закрывать глаза. — Будем знакомы. Пак ощутил тепло. Нежная шерсть сливалась с темнотой, словно он касался ночного неба, вот только его рука утопала в нём. Лишь её глаза выделялись, такие чистые и… свободные. Она прекрасна. — Ух ты… такая нежная, ты такая хорошая. Как про тебя забыли? — Чимин протянул к ней вторую руку и начал почёсывать её мордашку с обеих сторон. Она немного высунула её за дверцу. Так нежилась, будто ждала этого вечность. Немного пыхтя, она издавала звук, схожий с мурлыканьем кошек. — Эй, Чимин, аккуратнее, отойди от неё. Она немного… так скажем, опасна, — Хосок увидел обе его руки, гладящие её, и он был очень удивлен. — Почему… почему она позволила тебе гладить себя? Что ты сделал?

***

— Что?! Ты раньше сказать не мог? Я рисковал остаться без пальцев! — Это очень странно. Она не позволяет никому и приблизиться к себе. А ты как-то умудрился чуть ли не поцеловаться с ней, — уже готовые к поездке, все они сидели и ждали ещё одного гостя. В общем, вести всех будет Намджун. Он владеет этой конюшней, она досталась ему от отца. Потом едут Хосок с Чонгуком, которые поведут Тэ и Чимина, и ещё один человек. Вроде как, его зовут Мин Юнги.

***

— Знаешь, Чимин, мне это сказал один человек: нормально, если нет мечты. Мечты может и не быть. Достаточно просто быть счастливым… — вечер обволакивает еле доносимым теплом. Совсем скоро лето. — Я даже не уверен, хотел ли я быть тем, кем являюсь сейчас. Мне тяжело признать это, — осторожно проговаривая каждое слово, Чимин впервые доверился кому-то ещё. — Это нормально, не знать, запутаться или просто ничего не хотеть. Ты тоже человек, как и все мы. Тот, кто мне это сказал, сам был таким. Ничего не хотел, постоянно был с угрюмым выражением лица. Мы его не беспокоили до определенного момента. Когда-нибудь я расскажу тебе, сейчас пока рано, — когда Намджун говорил, его лицо тронула аккуратная мягкая полуулыбка, её было еле заметно. — Быть счастливым гораздо важней, чем быть тем, кем ты не желал становиться, слушать того, кто заставил тебя стать таким.

***

— Ты чем-то обеспокоен, Хосок-щи? Прости за вопрос, если это личное. Просто ты выглядишь подавленным с самого утра, вот я и решил узнать, всё ли хорошо, — Чимин правда волновался о нем, хоть они и были знакомы всего пару дней. Долгожданного ответа так и не последовало, парень просто ушёл. Чимин в какой-то мере понимал его. Прошло уже двадцать минут, но тот, кого они так ждут, всё ещё не объявился. Ждать уже просто не было сил. Тэхён с Чимином переоделись в специальную амуницию и не без помощи забрались на лошадей. Их кони были отдельно привязаны к лошадям Хосока и Чонгука, это для безопасности. Вдобавок Намджун предложил взять ту вороную кобылу. Никто и не был против. Недоуздок закрепили к седлу лошади Хосока.

***

Парни прошагали одну треть всего пути до лагеря довольно быстро. — А как зовут всех этих лошадей? — Тэхён держался с самого прибытия на конюшню, чтобы выдался удачный шанс для этого вопроса. До момента, как его задать, парень немного нервничал, слегка теребил в руках поводья, смотрел в одну точку и игнорировал все вопросы раздражённого Чимина. — Того коня, на котором сейчас ты, зовут Вёрст. Он очень грациозен, также хорош в выездке, вот и имя оттуда, — ответил Хосок. — У всех наших лошадей эстонские имена, так что не удивляйтесь. — Чтобы дать каждому жеребенку имя, мы ещё с первого дня рождения наблюдаем за их поведением. Это не так легко, как кажется, — подхватил разговор Намджун. — Его имя переводится как Принц, тебе этот жеребец очень подходит, Тэхён-щи. — Кобылу Чимин-щи зовут Вир, сокращенно от Вирсик, что в переводе значит персик. Её окрас помог нам определить имя. Это было гораздо легче, чем с нынешними жеребятами. У нас есть недавно родившийся альбинос. Я не стал показывать его, пока что он пугается всех, так что… — Можешь обращаться к нам не официально, всё-таки мы младше да и не думаю, что мы видимся в последний раз, — случайно перебил Хосока Чимин. Когда до него только дошло, что он создал возможную прореху в их только начавшейся дружбе, то сразу же посыпались извинения в сторону хёна. — Боже, мне так жаль, Хосок-щи, я забылся, извини. — Не переживай, Чимин-щ… Чимин, я рад, что мы теперь друзья, зови меня хёном, — и снова, снова эта наигранная улыбка. — Далее конь Намджуна. Ламмас – барашек. Честно говоря, его имя подошло бы скорее наезднику, — но вот после продолженного разговора, Чон был уже более расслаблен. Пака это успокаивало. Намджун действительно был похож на барашка из-за своих немного кудрявых волос. Выглядело очень мило. — Потом Каду, кобыла Гука. Имя в переводе «потерянная». Мы нашли её в лесу, когда так же проводили экскурсию, тогда её пришлось прервать. — Ну и мою кобылу зовут Киир – луч. — Думаю, тут и объяснения не нужны, — подал голос Чонгук. — А вот эту? Которая без наездника. Какое имя у неё? — долгая неловкая пауза после очередного вопроса Тэ. — Если честно… мы и сами не знаем. Её хозяин никогда не говорил нам. До этого мы и сами как-то особо не придавали этому значения. Он вечно с ней в поле шатался, либо на пастбище. Его почти невозможно было найти, — пока Намджун всё это рассказывал, Хосок что-то пробормотал, но следом повторился, уже громче. — Я зову её Вари, либо Варес, это как ворон или тень вроде, — печаль. В его голосе лишь грусть. Он просто уже не в силах натягивать маску счастья. Чимин всю дорогу туда жалел, что вообще вспомнил про эту экскурсию. Жалел, что написал. Что поехал туда. Он чувствовал себя виновато за испорченное настроение Хосока. Хоть и не знал, что вообще происходит, ему просто было жаль.

***

Как только они добрались до лагеря, уже начинало темнеть. Парни сняли амуницию со всех лошадей. Напоили и накормили их. Сами же поставили палатки, приготовили ужин и, спустя некоторое время, которое они болтали, улеглись спать. Чувство вины не давало покоя, и всё время с момента отъезда Чимин не переставал думать об этом. Он не мог уснуть и как способ решил выйти прогуляться. Снаружи было чудесно, этот легкий осенний мороз пробирал до костей, но холода не было. Словно ты по-настоящему свободен. Пока он бродил вдоль тропы, несколько раз проходил мимо места, где стояли лошади, что-то показалось странным. В темноте было плохо видно, но просвечивалось пустующее место. Подойдя уже вплотную, возможно, из-за окраса кобылы могло показаться, что её нет. Пак обошел лошадей несколько раз и на последнем точно был убеждён. Она пропала. Телефона нет, никого рядом тоже, будить… а если она уйдет слишком далеко?

***

Шум сверчков заглушал еле доносимый топот копыт. Если забыть о беглеце, то никого там и вовсе нет. Пак осторожно обошёл пару кустов. Он находился довольно далеко от лагеря, но это даже не вызывало беспокойства. Перед глазами открылась небольшая полянка. Если устроить здесь пикник на рассвете будет чудесная атмосфера, подумал он. Хорошие мысли всегда помогают сосредоточиться и успокоиться.

***

Выйдя на середину, он увидел стоящую на дыбах беглянку. С громким ржанием, взмахами копыт. Ноги подкосило незаметно, он уже было попрощался с жизнью, как она, как-будто осознавая, кто перед ней, встала обратно на все ноги и отошла. Недопонимание в её молочных глазах, испуг и растерянность всё ещё поглощали её затуманенный разум. Попытка. Есть одна попытка, возможность поймать её, вернуть, помочь. Уже подняв себя на ноги и отдаляя страх в самый дальний угол сознания, Чимин протянул руку. Как в первый раз, надежда – его единственный шанс помочь ей. — Всё х-хорошо, это я, Чимин, помнишь? — в голосе дрожь, но больше неуверенность и страх отражались во взгляде. Пусть и темно, пусть ничего не видно, но они видели. В слепую смотрели друг на друга. Ладонь всё ближе, пугает до одури. А что ещё остается, если упустить – то конец. — Я рядом, хорошо, я помогу тебе, — вроде страх сошёл на нет, ещё немного и сквозь эту тишину послышался звонкий топот. Все спят да и звук не со стороны лагеря… кто это? — Боже, эй! — она не видит Чимина. — Посмотри на меня, — взгляд, всё её тело направлено в сторону шума. — Нет, чёрт. Прошу, всё в порядке. Топот был всё ближе, и как только он стих среди ветвей появился тёмный силуэт всадника, резко прыгающего со своего коня и бегущего в сторону Пака.

***

Как он проморгал, как не заметил тяжёлые шаги испуганной, бегущей в его сторону лошади. Этот человек резко оказался рядом, он так сильно толкнул Чимина в плечо, что тот отлетел, его сразу вынесло из потока мыслей, о чём он вообще думал? После жёсткого соприкосновения с землёй, уже немного придя в себя, он видит силуэт, стоящего к нему спиной и защищающего его от неуправляемой лошади человека. Его примирение с ней так быстро закончилось. После всего, что успел разглядеть и запомнить Чимин, незнакомец просто подошёл и обнял её, так бережно надел узду, всё так аккуратно, словно это хрупкий оленёнок. Маленький, беззащитный и беспомощный. Видны были лишь тёмные пятна, очертания двоих, но даже сквозь эту черноту, можно было понять его намерения. Человек был очень обеспокоен. Произносил кучу фраз, его голос… бархатистый и нежный. Такой успокаивающий. — Поднимайся, чего разлёгся на земле да и ещё и в таком виде, — на Чимине была лёгкая рубашка и такие же по толщине спортивки, хотя была почти зима, но что это меняет. — Что ты сделал? — единственное, чего желал знать Пак. То единственное, ради чего он сейчас продолжил разговор. — Ты ведь Юнги, так? Мин Юнги верно? — Откуда… постой, здесь Хосок? — Эй, куда это ты? — парень просто ушёл, почти сбежал. Держа узду кобылы, которая спокойно вышагивала рядом, ластилась к нему. Скучала. А его заботило совсем иное. Не Чимину решать его проблемы, но лошадь так волновалась, что просто не выдержала и сбежала ото всех. — Юнги-щи, подожди меня, мы же только начали.

***

Уже светало, каждый луч уделял всему своё внимание. Ощущалась приятная свежесть. В горле пересохло. Весь помятый, Чимин приподнялся на локтях, чтобы легче было нащупать воду. Но его вдруг осенило, что он в палатке, как он там оказался? Прошлой ночью он встретился с кем-то… или это всё было сном? — Какого… эй, когда ты успел, а? — с улицы доносились удивлённые крики. Пак ещё не осознал всю сложность происходящего. — Юнги-хё-он! Когда ты успел добраться? Почему ты не дал нам свой телефон, мы ведь беспокоились! Тебя слишком долго не было рядом… Только выйдя из палатки, Чимин увидел, как на земле валяется Чонгук, обнимая парня, который явно не желал быть захваченным. Рядом за всем этим, стоя, наблюдают Намджун и Тэхён. — Сколько я спал?.. — почёсывал взъерошенные волосы Пак. — Чимин-а, иди к нам. Тебе обязательно нужно на это посмотреть, — заливистый хохот Тэ граничил с его попытками что-то проговорить. Такого Чимину точно не хватало. Этой легкости от звука смеха в пусть и незнакомой, но интересной и приятной компании. Долгих разговоров и разных откровенностей при новом знакомстве возле костра. Ощущения теплоты и нужности, которые он испытал вчера.

***

Через пару часов пропавший Хосок вернулся и помог седлать лошадей, но снова уехал, отговорившись тем, что на конюшне посетители. Откровенная ложь граничит с правдой. Как ни странно, все поверили ему, просто продолжили собирать палатки. Чимин уже сидел верхом, ждал остальных и всё время наблюдал за действиями одного из старших. Он был одет во всё чёрное. Его обтягивающие джинсы, конные сапоги почти до колен. Футболка, поверх которой была надета короткая ветровка. Кепка и перчатки, открывающие тыльную сторону ладони и чуть меньше половины пальцев. Даже лошадь соответствовала его предпочтениям. Выражение его лица почти не показывало эмоций, но изредка он пересекался взглядом с Чимином.

***

С каждым шагом становилось всё страннее. Никто не говорил, слышалось только тяжелое пыхтение и топот с десяток копыт по влажной земле.

***

К вечеру все благополучно добрались до конюшни. Всех встретил Хосок. Старшие отводили лошадей отдыхать, но перед этим им нужно было выполнить ещё парочку действий. Тэхён и Чимин ушли снимать одолженную амуницию. — Ты в порядке? — внезапный вопрос Тэхёна не на шутку удивил Пака. — Конечно, почему спрашиваешь? — с недоумением в голосе переспросил он. — Ты разве не помнишь? Юнги-щи сказал, что ты ночью ударился о толстую ветку головой и потерял сознание. Он принёс тебя в палатку. Не вспомнил? — Что? Когда это… — он вспомнил. До него не до конца доходило произошедшее, но это уже не так уж и важно.

***

— Намджун-а, неси полотенце, быстрее, — тогда почти двадцатилетний парень, точно уж не ищущий проблем на свою пятую точку, оказался в самом центре не понятно как, но решаемой проблемы. — Зачем ты вообще принёс это на конюшню? Думаешь, с него будет прок? Навряд ли оно выживет вообще. Да даже если ты и позаботишься о нём, у тебя ведь даже… — Ней, — перебил брюнет. — А… эм, что? — Позабочусь о ней, — эти слова сопровождались тяжёлым выдохом, будто так он пытался избавиться от всех нынешних проблем и сфокусироваться только на маленьком комочке грязи. Таком беззащитном и, возможно, ищущем в пока живом сознании ответы, которые терзали с рождения и по сей день. Он хотел позаботиться о той, кому только предстоит увидеть красоту всего мира, что он обещал показать. Ведь они так похожи. Брошены и одиноки. — Хён, — с возможной обидой на такое, окликнул брюнета Намджун, — я могу выделить для неё денник и всё необходимое для дальнейшего проживания здесь, — он остановился, задумался. Начал смотреть в сторону под взглядом недоумевающего хёна и… — Только пообещай мне, что ты её никогда, слышишь, никогда не бросишь. В этот момент Юнги знал, что ответить, знал, что делать, чтобы оправдать обещание, но он молчал. Молчал и смотрел на эту кроху в своих руках. Она немного ёрзала ножками, фыркала и пыхтела. Терлась носом о грудь Юнги сквозь ткань, которой он её накрыл. В это мгновение всё сразу стало очевидно. Намджун оставил их вдвоём. Ему хватило немой улыбки и обычного, с одной стороны, взгляда Мина. Ведь улыбка второго непередаваема, она так редка и так нежна. — Обещаю, Аскад, — единственное, что он произнёс. Этот ответ принадлежал только ей.

***

Семь месяцев спустя маленькая, вся измазанная в грязи лошадка немало подросла. Её шерсть блестела на летнем, испепеляющем солнце. Она постоянно резвилась на пастбище, но когда приходил её человек, то она с радостным ржанием выполняла все его указания вроде тренировок и попыток приучить её к недоуздку. — Как, прости? — Ты не намного младше меня, а уже такой глухой. Может к врачу наведаешься? — Боже… забудь. — Имя есть имя, если чем-то недоволен, можешь забыть о ней. Весеннее небо и облака, плывущие по нему. Самый разгар дня и постоянные крики наездников. Ругательства, оскорбления и ещё много всего интересного Юнги слышит уже на протяжении четырёх-пяти месяцев. Буквально с момента, когда та, кому он дал вечное обещание, встала на свои прекрасные длинные ножки. Вороная, полностью мрачно-чёрная – и эта чернота поглощает каждое прикосновение, – маленькая кобылка. Но её необычно яркие молочно-жемчужные глаза были похожи на луну, что отражает солнечный свет в десять раз сильнее, чем отдает его само солнце. Неожиданно она была похожа на порождения добра и зла. Словно этот ошибочный союз дал знак и право на любовь каждого человека, каждого существа, желающего ею овладеть. Неосознанно появился маленький дракон. — Не неси бред, Юнги-хён, лошади не могут рокотать, я уверен, тебе просто показалось. — Моя может, — гордо заявил парень. Это правда. Он спас маленького дракона. Теперь уже не одинокого и беззащитного. И пусть он маленький, неразумный да ещё и застрявший в теле какой-то нелепой лошадки, но дракон. Душой. Пускай, так даже лучше. — Я ещё ни разу не пожалел, что забрал её тогда. Кажется, в ней я нашёл тот смысл, который искал годами, чтобы жизнь не казалась отвратной, — Юнги смотрел, как резвиться Аскад, наблюдал за ней каждый день. Он любил проводить с ней ночи. А как только она подросла, и брюнет её оседлал, они частенько выезжали глубоко в горы. Наблюдали там за звёздами, исследуя новые тропы. Они буквально стали единым целым. — И вправду, терпение красиво.