Черных маков море

Повторять два раза Рокэ было не нужно. Довольно быстро организовав спасательную операцию по вызволению Ричарда из застенок дома Эпинэ, Рокэ все же понимал, что благоразумнее было дождаться вечера. Только вот, когда вечером ко входу подъехала карета, Окделл снова начал кричать, уже порядком сорванным голосом, и плакать. Можно было не обращать внимание, ехать тут было не больше четверти часа, но Рокэ не хотелось лишнего интереса и пересудов. Лекарь предлагал все же дать настойки или просто-напросто завязать рот, что было логично, и будь это кто угодно другой Алва бы так и сделал. Но с Ричардом так поступить Рокэ отчего-то не мог. Сев рядом и устроив голову юноши у себя на коленях, Алва понадеялся, что им удастся договориться. Проведя ладонью по взмокшему лбу, убедившись, что отбиваться сейчас юноша не станет, Алва заговорил: — Ричард, у меня будет для вас задание. Очень важное. Кивните, если слышите и понимаете. Голова Окделла качнулась, и Рокэ счел это согласием. — Если... Сейчас вам будет страшно, пожалуйста, очень постарайтесь молчать. Это важно. Я скажу вам, когда снова можно будет говорить. Хорошо? Дождавшись, когда Ричард слабо кивнет в знак того, что понял, Алва провел ладонью по его лбу и волосам. Вот и умница. Поездка прошла спокойно и, разместив Ричарда в приготовленных комнатах, Алва ушел в свой кабинет, намереваясь в тишине обо всем подумать. Впрочем, долго думать не пришлось. Выругавшись, и досадуя на свою глупость, Рокэ встал и быстро пошел, а затем и побежал по коридору в комнату, где лежал Ричард. Тот кусал губы, из под закрытых век текли слезы, но юноша не издавал ни звука, как Рокэ и просил. Схватив его за руку и довольно сильно сжав, Алва наклонился очень близко и поспешил заверить: — Ричард, все. Можешь кричать. Все кончилось. Слабое хриплое "Ааааааа" перешло в тихие всхлипы, а потом и в сдавленные рыдания. Алва сидел рядом, осторожно поглаживая безвольно лежащую на одеяле руку, пока все не закончилось. Ушел он только заполночь, когда убедился, что Ричард, наконец успокоившись, задремал. ~ Когда, на следующее утро, Марсель заявился к Рокэ, он и не сомневался, что найдет того сидящим у постели мечущегося в бреду Окделла. — Отбил? Алва хмурится и Марсель понимает — эпитет был верным. — У Эпинэ невозможно что-то отбить. Проще дождаться, пока он сам сдаст. — C усмешкой ответил Рокэ. Алва осторожно убрал с лица юноши взмокшие волосы, а тот дернулся, как от удара, и только схвативший его за плечи Рокэ удержал от падения. — Тише, тише, Ричард... Наш спящий красавец нервно относится к прикосновениям, — поясняет Рокэ Марселю. — Я бы тоже на его месте так относился. — Он указывал на пострадавшие руки и Алва хмуро кивнул. — Если так продолжится, он рискует падать с кровати раз по десять на дню. — Скорее себе, чем Марселю замечает Рокэ. — А знаешь... — Марсель подходит ближе, — Если постелить на полу — некуда будет падать. Рокэ мимолетно смотрит на Марселя и говорит только "помоги-ка", берет бессознательного Окделла на руки, тот стонет, пытаясь выпутаться из объятий, но Рокэ держит крепко. Марсель перекладывает матрас и всю остальную постель на пол. Затем они устраивают там Окделла, который что-то бормочет и вяло отмахивается. Подбросив поленьев в камин, Марсель, устраивается на подоконнике, игнорируя кресло у кровати, наблюдая, как Рокэ поправляет одеяло, взбивает подушку, и все это очень осторожно, чтобы ненароком не коснуться вздрагивающего от каждого шороха Ричарда. И сидит, сцепив пальцы, рядом на полу, гипнотизирует напряженное лицо своего бывшего оруженосца. Когда мальчишка затихает и Рокэ поднимает голову, Марсель успевает отвернуться к окну. — Пусть спит. Пойдем. Налив вина и передав Марселю бокал, Алва прошелся по кабинету: — Ты знал. Справедливое замечание, но у Марселя есть оправдание, хоть и наивное. — Я думал, что ты тоже знал! Как ты мог не знать? — Ты прав. Как я мог. Повисает пауза. — Робер боялся тебе говорить. Алва кивнул: — Он мне сказал вчера. Боялся, что я решу этот вопрос одним выстрелом. Марсель и сам думал об этом. — Рокэ. Ты же так и сказал — убьешь. — Тихо напомнил Марсель. — Убью,— кивнул Алва соглашаясь,— Пусть только придет в себя. А вот теперь Марселю кажется, что он начал понимать. Хотя, можно ли на самом деле понять Рокэ? — Ты знаешь, что делать? Алва рассеянно пожимает плечами и поводит рукой с бокалом. — Что-нибудь. ~ — Ричард?... Рокэ сел рядом и тихо позвал. На секунду показалось, будто Окделл вздрогнул, как от окрика. Слышал? Нет, он не заметался по постели — лежал почти неподвижно, только глаза под веками, будто бы осматривали что-то вокруг себя. Тяжело и размеренно дышал, будто бы... Так мог дышать человек только что долго бежавший... Но Ричард, разумеется, никуда не бежал, он лежал в постели, и только дышал загнанно. Что-то это напоминало. На ум пришла сказка о девочке, которую околдовали феи. Стоило ей уснуть — она плясала с маленькими волшебными существами. Проснувшись — не могла рассказать о том, где была. И так каждую ночь. В той истории феи свою добычу затанцевали до смерти. Может и Окделл где-то танцует с неведомыми существами? Дышал он все тяжелее. Может быть поднимался в гору? Иногда плакал от бессилия и снова куда-то шел, потом, будто делал короткие привалы — четверть часа его сон казался действительно спокойным. А потом все повторялась. Как будто там, в своем сне, он не мог найти дорогу... Куда-то. Так прошло несколько дней. Если Алва не был занят и не сидел в библиотеке в отчаянных попытках найти что-то похожее в старинных текстах или магических трактатах, то он проводил время в комнате Ричарда, наблюдая за ним. Ричард больше не плакал, не кричал, не метался в бреду, просто лежал иногда начиная тяжело дышать, иногда — проваливаясь в сон. Тогда его лицо из печально-сосредоточенного становилось безмятежным, и Рокэ чудилось, что он неплохо научился различать эти его состояния. Зато накормить и напоить юношу стало сложнее. Ричард упрямо сжимал зубы и отворачивался. Алва сидел и брызгал Ричарду в лицо водой, тот слизывал капли с губ и только так его можно было, хоть как-то, напоить. Рокэ сидел, меланхолично брызгал и думал, что и он сам, вероятно, тоже уже слегка не в себе. Нужно было, не церемонясь, зажать нос и держа за плечи, заставить нормально пить... Но не мог, он просто не мог заставлять Ричарда силой. Разве мало тому досталось? Разве с него не хватит? И хотя юноша больше не откликался на просьбы и слова, Рокэ все же помнил, что он слышал его тогда, в последнюю ночь в доме у Эпинэ, и когда увозили, он все понял и сделал правильно. В тот вечер сидя на подоконнике в комнате, где на полу в ворохе одеял и подушек лежал Ричард, Рокэ, бездумно рассматривал двор, и отчего-то вспомнил старую печальную балладу. Золото мое - ковылем да степной травой... — Громче! Рокэ посмотрел на лежащего юношу и понял, что затянул песню вслух. Показалось ему или нет, будто Ричард прислушивался и вглядывался в даль, где-то там, у себя во сне? Осторожно спустившись с окна и стараясь не спугнуть наваждение, Рокэ продолжил медленно и чуть громче: Серебро мое променяли на сталь и боль — Продолжайте! Я не знаю где вы... Куда?... Рокэ медленно подошел к постели. Стpуны не звенят — ветер бьется в небесах... Hе тревожь меня... Алва замолчал и сел рядом на полу. Ричард все еще вглядывался в даль. В одному ему видимую даль. Рокэ осторожно позвал его по имени, как сотню раз до этого. Пусть раньше он не отзывался, сейчас была надежда. И еще раз. И еще раз... — Вы? Что вы здесь делаете? — Юноша взмахнул рукой и Рокэ ее поймал. Впервые Ричард откликнулся на прикосновение, сжав держащую его руку ладонь. На вопрос Алва не ответил. Просто не знал, что ответить и не хотел спугнуть. Ричард сам того не зная, подсказал: — Тоже не можете выйти... — И сразу же, — Давно вы здесь? — Да... Недавно. — Как вы вышли из города? Алва не знал, что сказать: — Я не помню. Приходилось импровизировать, но Рокэ считал, что как раз это неплохо у него получалось. — Вы видели... Как я вышел? — Что-то в голосе Ричарда было пугающие. Ему было бы легче, если бы Алва не видел? — Нет. У Ричарда вырвался тихий выдох. — Хорошо... — Хочешь пить? — Спросил Рокэ. Конечно хочет, но будет ли? — Очень. — Тихо произнес Ричард, и Алва поднес ему бокал с водой, но останавил руку на полпути. Как он будет объяснять бокал, где они там? Куда они вышли из города? Может быть Ричард и не заметит этого, а может быть это разобьет и без того хрупкое доверие с его стороны? Хорошо, что у Рокэ была с собой фляжка с водой. Быстро поставив бокал обратно, он подносит фляжку к пересохшим губам Ричарда — тот жадно пьет. Но почти тут же вдруг резко дергается и Алва ели успевает поднять руку, чтобы не облить его. — Нужно оставить. Неизвестно когда... Мы еще найдем воду... Будет ли дождь. Дождь. — Все нормально, воды хватит... Тут недалеко есть родник. — На ходу сочиняет Алва, желая только, чтобы Ричард поверил и нормально напился. — Правда? Я не нашел ни одного. — Я нашел. Пей. На этот раз, напоить его удается. — Расскажи, что ты видишь? — После паузы спрашивает Рокэ. — А вы? Вы разве... Не видите, да? — В этой фразе, в том, как он это сказал, было столько понимания и сочувствия, что Рокэ даже стыдно стало, за свой обман. Но если он скажет, что видит, рано или поздно Ричард поймает его на лжи. Тем более он действительно не видит, что там происходит у Ричарда в голове. — Да. И что-то вдруг меняется в его прикосновении. Дикон держался за Рокэ, а теперь он его держит. — Все... Все будет хорошо, эр Рокэ. Мы выберемся. Решимость в его голосе была самая настоящая и это весьма обнадеживало, будто бы они действительно нашли друг друга где-то в бесконечности и вместе им теперь не так страшно. Теперь Ричард явно прячет свой страх и старается держаться бодро. Он начинает рассказывать про все, что успел узнать. Про лес, на крою которого они встретились, на север большая поляна, а позади - город. Но в город нельзя, совсем нельзя, там выхода нет. Точно! Обещайте, что не пойдете?! Рокэ обещает и уговаривает его поспать. Ричард тревожно засыпает у него на плече, а ночью Рокэ уходит к себе. Утром следующего дня, когда он приходит и касается руки Ричарда, тот сжимает ее отчаянно. — Где вы были? — Требовательно, с обидной, зло. — У родника. — Неправда! Я был там! Вас там не было... И родник пересох. — Нет, я был там и набрал воды. Хочешь пить? — Нет! Зачем вы ушли один? И как? Здесь не безопасно! Не успев ничего придумать, ответить, объяснить — Алва воочию видит, как Ричарда вновь накрывает отчаяньем. — Это место морочит меня. Может даже вы... Тоже просто морок, — Ричард давит испуганный вздох, отпускает руку Алвы — Вас нет... Нельзя, нельзя разговаривать с мороком! Алва снова ловит Ричарда за руку и сжимает, но тот пытается вырваться. — Нет, нет же. Я с тобой. И мы выберемся как ты и сказал. Помнишь? — Я не верю. Я уже ничему не верю... Что сказать, чтобы не потерять его доверие? Сказать правду, понимает Рокэ. — Ричард. Я тоже не знаю, что настоящее. Но ты мне нужен. Я хочу чтобы ты выбрался... Мы выбрались. Ты мне нужен. Понимаешь? Ричард кивает. Будто бы вдруг сдается, потянувшись к Рокэ, тыкается в плечо: — Прости... Не уходи, пожалуйста? Я просто... Не уходи больше без предупреждения, пожалуйста. — Конечно. Обещаю. — Алва гладит юношу по волосам,— Куда же я без тебя. В окно бьет утренний свет, начинается еще один день, а Рокэ все еще понятия не имеет, что делать. От этого хочется выть. Но хоть бы Ричард лежит у него на плече и не бьется от ужаса, хоть Рокэ и чувствует, что юноша никак не успокоится и напряженно к чему-то прислушивается. — Слышите? Слышите??? Так уже было, но я не успел... Идемте скорее, — Ричард тянет его за руку и зовет, — Идемте. Там выход! Должен быть... Скорее, он пропадет! — Я иду. Ричард шипит: "Идемте же", Рокэ повторяет "Иду!", но что-то не так. — Нет, вы не идете. Вставайте! Идем! Пожалуйста, Рокэ, Пожалуйста! Что случилось? Ричард почувствовал обман? Алва встал над ним и потянул за руку вверх. "Ну, идем?". Не помогло. Юноша заладил, чтобы Алва встал и уже, кажется, начинал терять способность внятно соображать, как тогда, задыхаясь, повторяя одно и то же. Снова сев рядом, Алва, успокаивающе погладил Ричарда по щеке: — Подожди. Прекрати истерику. — Сильнее сжав его пальцы, Алва постарался, чтобы его слова звучали достаточно убедительно. — Иди один. Если это выход, ты вернешься за мной. Иди посмотри. Ричард дрожал, но больше не кричал, Алва надеялся, что он поверит ровному уверенному тону Рокэ. — Посмотри выход ли это и вернешься за мной, — Рокэ касается губами горячего лба, — Я буду тебя ждать. Отпустив руку и разжав объятия, он отстраняется и не трогает, не прикасается к Ричарду больше. А тот тяжело дышит, сжимает зубы и, кивнув.... Открывает глаза. Видит? Рокэ хочется закричать от облегчения. Юноша щурится от яркого света и Алва, справившись с эмоциями, быстро встает и идет к окну, опускает портьеру. Растерянный взгляд Ричарда скользит по комнате и снова возвращается к Рокэ. — Вы? Что вы... — Жду вас, Ричард. — Улыбается Рокэ.