Черных маков море

Ричард попытался еще что-то сказать, но голос его хрипел и не слушался. Рокэ помог ему сесть и дал напиться воды, наконец, чувствуя облегчение — для этого простого действия больше не требовалось идти на ухищрения. Их руки будто сами собой сжали пальцы друг друга, как несколько минут до этого, когда Ричард еще не очнулся от морока, и Рокэ не решился бы с уверенностью сказать кто из них за кого держался сейчас. Ричард первый опустил взор. Отвел глаза, перевел дыхание. Метнул на Рокэ странный взгляд, будто тот сказал или сделал что-то непристойное. Не такого взгляда Рокэ ожидал, но отчего-то это даже обрадовало. Все лучше, чем если бы Ричард смотрел потерянно и непонимающие. Рокэ медленно отпустил руки бывшего оруженосца, тот очевидно тоже хотел разорвать прикосновение. Заговорили они одновременно. — Что я... — Вы в моем доме... Ричард опустил взгляд и замолчал. Рокэ снова накрыл его руку своей. И пусть Окделл на прикосновение не ответил, но отстраниться не попытался. Такая перемена несколько сбивала с толку: вот только же он так крепко и уверенно держал его за руку... Но то было во сне, в бреду. Значит, наяву он не хотел этого? Понимает ли он? Помнит ли их сегодняшний разговор? В считанные мгновения между ними как будто выросла каменная стена. — Вы в моем доме, Ричард, и вам ничего не угрожает. Последний год вы были… Вы спали. Идти вам некуда, и я прошу вас остаться здесь, моим гостем, сколько вам угодно. Рокэ кратко пересказал случившееся: то, что знал от Эпинэ и то, что видел сам. Наблюдая за реакцией Ричарда он понял: многое из сказанного юношу не удивляет, значит, он понимал и помнил. Не умолчал Рокэ и о том, что случилось в мире, и с его, Ричарда, родовым замком и родными пока он спал. На юношу жалко было смотреть, и Рокэ запоздало подумал, что может быть, не стоило вываливать все это на него сразу, но рассудил, что держать в неведении, давая ложную надежду, было бы верхом жестокости. — Значит, мне не приснилось... Все было... Все было. — Произнес Ричард тихо. Рокэ все же сжал его руку и прохладные пальцы юноши слегка дрогнули в ответ. — Есть что-то, что вы хотите мне сказать? — Спросил Рокэ не совсем о том, о чем собирался. Ричард смотрел на него, но молчал. Взгляд его устремился будто бы сквозь и Рокэ вдруг ясно увидел, в глазах Ричарда тысяча слов, вопросов, сомнений, и они давят и рвутся, но Окделл был явно не в состоянии сейчас ничего сказать, спросить, или объяснить. — Хорошо. — Кивнул Рокэ своим мыслям. Хватит на сегодня необходимой жестокости, — Начнем с простого. Вам нужно умыться и позавтракать. Я распоряжусь. Ресницы юноши дрогнули и это, очевидно, было согласием. Рокэ встал, замечая у себя вдруг легкое головокружение, как после трудного боя или нескольких суток в седле. Нужно было признать, что все случившееся задевало его сильнее, чем он мог показать. Не хотелось уходить, хотелось сесть рядом еще ближе, притянуть к себе, обнять, прижать, качать в объятьях, гладить по волосам. Все закончилось, хороший мой, все закончилось. Кого успокаивая этим, его, себя? Уйти сейчас, показалось правильным. Дать им обоим место и время побыть с собой. Рокэ не решился сжать руку Ричарда в третий раз, или как-то еще обозначить свое сочувствие. Он кивнул и вышел из комнаты. ~ Марсель застал Рокэ на полпути в его кабинет. — Ты вовремя, — бросил Алва, даже не посмотрев на Марселя, и попросил налить вина. Он сел за стол опустил голову на скрещенные руки, и добавил, — Хотя нет. Прикажи подать шадди. Марсель потянулся к шнурку, чтобы вызвать слуг. — Кстати, Окделл пришел в себя. — Бросил Рокэ как бы между прочим, и Марсель даже поверил бы, что это было ерундой, хоть и приятной, если бы не видел сам, как Рокэ дрожал над юношей и как заботился о нем все это время. Вопросы застряли у Марселя в горле, Рокэ с дальнейшими объяснениями медлил, а в коридоре раздался стук, будто кто-то упал или кого-то толкнули. Рокэ даже голову не поднял, а звук повторился ближе. Алва, казалось, дернулся встать, но не смог. — Рокэ? — Позвал Марсель ощущая смутное беспокойство. В коридоре что-то происходило, и Марсель решил выяснить что. В дверях его ждало еще одно странное происшествие: он столкнулся с Ричардом Окделлом, который зашипел на него: — Где Рокэ? — Рокэ? — Переспросил Марсель, хотя прекрасно слышал. — Да, Рокэ, герцог Алва, соберано Кэналлоа и прочее. Знаете такого??? — Прохрипел Окделл так, что Марсель почувствовал сквозь этот нервный окрик весь его страх. — Здесь в кабинете. Страх Окделла, похоже, был заразительным. Марсель собирался отступить, пропуская герцога Окделла, но слабая рука вцепляется в плечо довольно крепко и юный Повелитель Скал настойчиво развернул его внутрь кабинета. — Не дайте ему уснуть, вы слышите?! Окделл толкнул снова и до Марселя дошло, как бы странно это не звучало: не дать Рокэ уснуть — единственное, что сейчас важно. Не очень понимая, что происходит — точнее отказываясь понимать — а еще, почему он не одернет кричащего на него мальчишку, Марсель стремительно вернулся, но что тут сделаешь? Алва уже спал. Ричард и сам это увидел, зайдя наконец сам и весьма несдержанно выругавшись: — Четыре свечи, — прошипел он и пояснил четче. — Пожалуйста, дайте четыре свечи. Рокэ безучастно лежал на столе уткнувшись в свои руки и Марселю очень не хотелось думать, что с ним случится все то же, что происходило с Окделлом. Скорее всего уже случилось. Впрочем, паника не мешала ему стремительно действовать. Взяв свечи непослушными пальцами он зажег огонь и поставил их прямо на стол. Две перед Рокэ, по одной возле них. Ричард начал четверной заговор и они по очереди его договорили, если нет четверых, сойдут и двое, а потом Окделл как-то беспомощно посмотрел на Марселя и спросил: — Вы любите его? — Что? — И снова Марсель просто хотел убедиться, что не ослышался. — Вы убьете за него? Ответ, очевидно, требовался немедленно, так требовательно и предельно серьезно теперь смотрел на него Ричард Окделл. Так мог бы смотреть строгий священник на исповеди. — Д-да... Да, наверное. На войне. Если потребуется... — Марсель заставил себя успокоиться, напомнив себе, что не на исповеди, — Ричард, я не вполне понимаю, кого убить, зачем? Герцог Окделл даже не заметил вылетевшее фамильярное обращение, он помотал головой, набирал в грудь воздуха и путано объяснил: — Проклятие. Его можно разрушить. Я узнал там. Получается, он не разрушил его... А забрал? Кто-то должен разбудить его. Поцеловать. Если любит. Если... Это взаимно. И... — Он не закончил. Его прервал полный ужаса или боли, стон Алвы. Обоим было ясно, будь Рокэ в сознании или способен себя контролировать, никто никогда не услышал бы от него ничего подобного. Марсель посмотрел на Ричарда и заговорил: — Ричард. Если вы так ставите вопрос... Не знаю как вы, но за вас — он убьет. И убивал. Вы тут единственный, кто может... Кто имеет право будить Рокэ подобным образом. Кроме того, если это проклятье перейдет на меня... Кто здесь разбудит меня? Последний аргумент, по всей видимости, был лишний, но, похоже, именно он и подействовал на юного Окделла больше всех. — Наверное, вы правы. Просить вас... Просто бесчестно. Дальше медлить Окделл не стал. Решительно ринувшись, как будто в ледяную воду, он обогнул стол, подошел к Алве и осторожно устроив его безвольную голову не сгибе локтя, закрыв глаза поцеловал, как будто в первый и последний раз. Не со страстью, скорее нежно и отчаянно. Так вдыхают жизнь в утопающего, а не целуют любимого. Марсель не сразу заставил себя отвернуться. Обернулся он на звук удара, несомненно, пощечины. Ричард пошатнувшись, конечно же, тоже не ожидая такой реакции, схватился за край стола и, не удержавшись на ногах, упал на ковер. Алва медленно встал, вскинул руку, зажал себе рот и посмотрел на Ричарда удивленно. — Я вам говорил, что там страшно. — Пробормотал тот не глядя ни на кого, поднимаясь с ковра. Алва кивнул и отмер. — Прошу прощения, я не... — Не стоит объяснений. — Прервал его Ричард. Он посмотрел на Алву, осторожно отстранился от его рук, помогающих подняться, — Я бы немедленно покинул ваш гостеприимный дом, но как вы верно заметили... — Не стоит объяснений. — Чуть улыбнувшись остановил его Рокэ, — Я вновь прошу вас: оставайтесь сколько вам угодно. Ричард кивнул опустил голову избегая встречаться взглядом с Алвой. — Свечи. Их нужно закопать или утопить. Никогда больше не зажигать. В саду под яблоней Рокэ сам копает яму, лопатой принесенной Хуаном. Домоправителя они тоже взяли с собой, ведь четверо в таком деле намного лучше, чем трое. Ричард держал завернутые в бумагу свечи, как ядовитых змей, а Марсель с Хуаном просто стояли и смотрели, как два герцога ритуально закапывают свечи, поглотившие их общее проклятие в своем огне. Только с последним комом земли, Марсель вдруг вспоминает решительный взгляд Рокэ, когда тот узнал, что Окделл жив. Он ведь снова переиграл судьбу. Они оба, Алва и Окделл, ее переиграли.