Ненадёжный папочка

Появление новой жизни в мире давно уже не столь важное событие, как тысячелетие назад. Культ рождения детей для создания большой семьи постепенно сводился к концентрации человека на собственных желаниях, без воздействия «лишних раздражителей» и без деления личных границ. Каждый выбирал ту степь в которой ему комфортно, и обязательства которые преимущественно полагались прежде на одного омегу теперь либо отсутствовали вовсе, либо делились между ним и альфой. Понимание семьи в принципе достаточно размытое и имеет различные значения, даже если открыть ссылку в википедии и рассказать каждому «правильную точку зрения». Некоторые утвердительно закивают, другие снисходительно покачают плечами, потому что им все равно, третьи не согласятся просто или аргументировано. В любом случае, люди никогда не приходили к общему взаимопониманию, и доказывать что-то кому-то было занятием откровенно глупым. Юнги смотрел на спящего Чонгука, свернувшегося на его коленках словно крошечная гусеница и принялся неосознанно откусывать заусенцы на пальцах, до крови. У него эта привычка с тех пор как он пошел в первый класс, тогда учительница пристыдила его перед всеми за неправильно прочитанный стих. Вместо слез Юнги стал совать пальцы в рот, тем самым успокаивая себя, переключаясь на легкую боль. Осознание своей беспечности, незаинтересованности чужими жизнями и чувствами, даже для тех был дорог, слабость во многих аспектах жизни - била его раскаленной сковородкой по голове. И он ежедневно твердил себе не сдаваться, потому что выбрал этот путь и не имеет права свернуть с него. Юнги знал, что люди всегда были делимы на тех кто поймет тебя, и тех кто нет. Покидают ли семьи слабые люди? Злые? Эгоисты ли они? Он не знает, сам в себе не разобрался толком, чтобы других судить. Ему оставалось смириться с прошлым, так как сделал это Чимин, но гонение за хвостом бешеной лисицы - непринятие собственного "Я" казалось ему чем-то правильным. Это приносит боль, вынуждает его страдать и чувствовать вину на вкус паршивее дерьма. Только прошлое - это ключ к счастливому будущему. Отвергая его, ты автоматически теряешь и то хорошее, что может произойти. После оказывается, что ты та самая бешеная лиса, а хвост твой собственный. Чимин сам договорился о месте в больнице, подготовил родильную сумку, и держался столь храбро, что заряжал этим альфу, хотя должно было быть иначе. Говорят у неправильных пчёл и мёд такой же, вот и в их отношениях изначально заложенных не привычным способом, все разворачивалось так же. Юнги был морально не подкован к сложностям, и он сам это понимал. Пусть общепринято говорить об омегах как о «слабом поле» несмотря даже на то, какой их вторичный пол (мужчины-омеги были физически сильнее женщин-омег), Юнги как альфа уступал многим в психологическом плане. Такие вещи как биологические особенности человека отходили на второй план, когда дело касалось уроков жизни. Вот и сегодня, он бегал за сумкой к чиминовой машине, не имея к ней никакого отношения и даже не понимая, для чего она нужна. Благодаря его умелому подбору кадров на роль няни, пострадал его сын, а Чимин преждевременно рожает. И наверное, к счастью, что он не находится внутри палаты, потому что беда за ним по пятам ходила и упасть в обморок на родах было бы худшим решением в такой ситуации. Злиться на самого себя — глупо. Беспокойство перекрывало триггеры в голове, и оставалось только на Чонгука смотреть, что должен был спать в своей кроватке, и жить спокойной жизнью, но папочка у него, к сожалению, не идеал. Юнги успел подать электронное заявление в полицию на бывшую няню, и даже попытался ей дозвониться (но естественно та трубку не взяла). Покормил малыша его любимым пюре, самому правда кусок в горло не лез, потому себе еду и не покупал. Успел обдумать значение знаков зодиака, возможное существование инопланетян, вспомнил таблицу умножения и несчетное количество раз проклял самого себя. И все это происходило в момент сладостного и мрачного одновременно ожидания. Юнги был бы рад возможности выносить ребенка вместо Чимина, понимая, что это тяжело, но не представляя масштаб боли и страха. Рождение детей у омег-мужчин из-за иного строения тела, чем у омег-женщин, проходило только с помощью операции кесарево сечения. Так же у многих, как и у Чимина, не вырабатывалось вовсе или в недостаточной мере молоко для кормления ребенка, что увеличивало количество проблем. Исторически сложилось, что омеги-мужчины рожали лишь в богатых семьях, где их детей смогли бы выкормить кормилицы, бедные же чаще всего умирали в одиночестве. Даже сейчас в век технологий и борьбы за равноправие, многие боялись брать в мужья омег-мужчин. Проблемы других гендеров не исчезали из-за этого. Упомянутых и более удобных омег-женщин стали воспринимать как инкубатор. А самой привилегированной верстовой населения были альфы, вне зависимости от вторичного пола. Они и руководили процессией мироустройства занимая руководящие должности. Отличались ли они от других повышенной умственной активностью? Сильными моральными устоями? Нет. К счастью гендерные стереотипы с развитием человечества стали отступать в прошлое. Пусть и не все сразу. Чонгук ухватился за папину руку, сонно хлопая глазами, не понимая почему смотрит на белый потолок. — Па? — Чонгуки чмокает губами, опухший ото сна и весь в мази, для заживления ран. Он чувствительный к запахам, потому сразу нос морщит и руками к синякам лезет, пытаясь убрать то, что ему так сильно мешает. Нечто липкое, влажное и вонючее. — Нельзя, потерпи немного, — Юнги убирает ручки в сторону, усаживая капризного Чонгука на ноги и пытаясь усыпить его покачиваниями. Ему это явно не нравится и он ползет к папиной шее, выпрашивая взять его на руки, что и получает естественно. Кто такой Мин Юнги чтобы отказать этим просящим глазкам? Юнги лохматит собственные волосы и укачивает сына, напевая:

Looks like a winter bear You sleep so happily I wish a good night, good night, good night Good night, good night

Спустя несколько минут Чонгуки уже слюнявит рубашку, несмотря на не самые лучшие вокальные способности альфы. Стоило бы поехать домой, дать ребенку выспаться нормально, но Юнги не хочет покидать Чимина. Время тянется резиновой жвачкой, и голова набита всяческими ненужными вещами, что создают множество эмоциональных всплесков для него. Он садится на уже остывшее место. Малыш опускает ручку вниз, волосы у него взъерошены и напоминают ершик, он что-то ворчит во сне и ерзает, чтобы удобно уместиться. Юнги поглаживает его хрупкую спину и откидывает голову на холодную, бетонную стену, пока работники больницы продолжают двигаться по коридорам и несколько медсестер даже спрашивают у него, все ли хорошо. — Все отлично, — отвечает альфа и косится на часы в коридоре, считая каждую секунду. Обычно такая операция длится не больше сорока минут, а бывает и до двадцати, потому естественно, что через сорок две минуты в восьмом часу вечера альфа начинает трусится излишне и грызть по привычке ногти. То, какие мысли лезут в его дурную голову лучше вслух никогда не говорить, а звонок матери Чимина (что взяла его номер когда они пили) выбивает почву из-под его ног. Он смотрит на свой телефон, будто видит его в первый раз и уже наводит палец на сенсор как к нему подходит врач. — Здравствуйте, — мужчина уже переоделся и видимо в последний момент вспомнил про альфу, — операция прошла успешно, мальчик весом 3.900, с омегой все в порядке он пока не отошел от анестезии. Юнги счастливо выдыхает, сердце падает кажется в пятки, а телефон наконец затихает и груз с плеч падает. Он задает вопросы, интересуется здоровьем своих родных людей, получая только положительные ответы. Улыбка на его лице яркая и сладкая. За окном спускается дождь, сначала он мелкий, а капли теплые, но с каждой минутой он усиливается пока не превращается в ливень. Вода смывает жар земли, ее пыль и людские пороки, напитывает почву для продолжения жизни.