Парень из легенды.

— Что наденешь? — интересуется на том конце трубки Хосок, пока сам же роется в шкафу, ища что по приличнее. — Да господи, мы же не в ресторан идем, а в музей, — объясняет Гук, натягивая черные джинсы, параллельно успевая прижимать плечом телефон к уху. Такая суматоха у них с самого утра. — Оу май. Чон Чонгук, приглашаете меня в ресторан? — Ой, иди ты, а. — Хосок лишь посмеялся на его слова и поставил телефон на громкую связь, чтобы было удобнее рубашку застёгивать. Маму специально попросил даже погладить, а та и не против была. — Ха-ха, ладно тебе. Просто мама сказал мол, в музей надо ходить как культурные люди. — Культурщина, — хмыкнув подметил Гук, — ты только блокнот не забудь для записей, и электронный билет. — Чонгук как нянька напоминал ему о простых вещах, потому что, зная эту балбесину, может и в школу без рюкзака прийти, как было в шестом классе. Всего то забыл его дома. Подумаешь. Закончив разговор на хорошей ноте, Чон сложил в рюкзак блокнот, бутылку воды и зарядку на всякий случай закинул. Он подошел к зеркалу принимаясь рассматривая себя и свой образ: черные джинсы и клетчатая зеленая рубашка чуть ли не по колено. Выглядел прилично и в каких-то местах стильно. Его образ похвалил даже отец, который толком и не разбирается в этом «молодежном». Он вообще сначала не понял, че это сына на искусство потянуло, но услышав историю о проекте лишь махнул рукой, дал денег на проезд и на кафе после и выпроводил. Пусть пока молодой, резвится и гуляет, а то вечно дома тухнет. Встретились парни у входа в музей, где стояла не такая уж и плохая толпа восьмиклашек, а через время и подъехал учитель Ким. Припарковавшись и закрыв машину, поспешил к ученикам начиная подсчет и проверку билетов. Когда все были в сборе, отряд отправился в помещение, где их встретила тепло улыбающаяся старушка. Она приняла верхнюю одежду и показала в каком направлении начинается сама экскурсия. То, что все были в восхищении, ничего не сказать. Стены практически всех залов украшают гобелены. На них представлено множество картин из разных эпох. Здесь есть и сцена воскресения Христа, и изображения двух леопардов. На втором этаже расположилась небольшая картинная галерея. Фотосъемка была разрешена, так что по возможности, учитель Ким фотографировал всех просящих. Чонгук с Хосоком решили разделиться и записывать все, что заинтересует. Может так они и найдут то самое, что им нужно. Предупредили учителя получив одобрение и разошлись, а Ким повел детей к экскурсоводу, интересно рассказывающего о каждом экспонате. Хосок разглядывал через стекло короны вестготских монархов и поражался их красоте. Наверняка не просто было такую заполучить. Возле них он и остановился, разглядывая каждый камушек. Чонгук же поднялся по лестнице на второй этаж. Там было меньше людей — значит проще сосредоточиться на главном. Зашел в манящую, небольшую галерею с картинами и удивился. Вокруг ни одной души. Кажется им всем не до такого искусства. Картины заполненные стены отдавали вайбом того времени — средневековья. Проходя вдоль коридорчика, можно было заметить изображенные празднования в то время, королей и прислуг. Но больше его привлек портрет широко улыбающегося шута, висящий в самом конце галереи. По щекам его текли слезы и размазывали разукрашенное кажется краской лицо. Чонгук подошел ближе, чтобы получше рассмотреть беднягу. Не понимая причины слез, взгляд его упал на снизу прикрепленную табличку. «Веселый Шут средневековой Франции — лицо при дворе государя или в барском доме, в обязанности которого входило развлекать и смешить забавными выходками господ и гостей.» — Какой-то он не веселый. — Гук обратил внимание на глаза юноши. В них читалась пустота и страх. Ощущение, будто страх съедал его заживо, а он и сделать ничего не мог. На картине было видно и ощутимо, как губы подрагивали от испуга. — Что за дурацкие описания портрету, на котором даже улыбки то нет? Чонгуку кажется, что удивление отца было объяснимо. Ничего он в этом искусстве не понимает, но вот только картина… От нее шло ощущение реальности. Этот шут смотрел прямо в его глаза и так реалистично, а слеза… неужели она правда течет по портрету? — Ерунда какая, — подумал он, помотав головой — Эта картина просто хорошо нарисована, вот и все. Умели же рисовать в то время, надо же. — Чонгук в последний раз посмотрел в эти глаза и задумчиво глянул на блокнот в руке. «Возможная тема про шута» Гук пихнул блокнот в рюкзак и пошел прочь из галереи. Его пугали картины и фальшивые улыбки на лицах нарисованных. Как хорошо, что он живет в нормальное время и не является чьей-то игрушкой для смеха, как этот шут.

***

— Гукич! — окликнул его Хосок, после чего виновато улыбнулся шипящей на его шумы женщине, сидящей на стуле и наблюдающей за порядком. Он быстренько добрался до Чонгука и развернул к нему блокнот с темами. Гук удивлённо моргал, читал и обдумывал. Видимо Хосоку так понравились те короны, что он вписал больше информации о них, чем о чем-то другом. Ну, а что. Не плохая тема. — Мне нравится. — А ты нашел что-то? Недолго думая, Гук за локоть схватил друга и повел на второй этаж, в ту самую галерею. Скорее довел до конца зала к картине с шутом. — Тебе ни че странным не кажется? — поинтересовался Чонгук, смотря на друга. Тот рассматривал картину и непонимающе пожал плечами. — Ну шут, ну улыбается. Им было суждено улыбаться всегда. Это была их жизнь, работа. Да и вообще они для развлечений были придуманы. — Это я знаю, но ты сказал, что он улыбается. Улыбается? Да где?! — Чонгук показал пальцем на портрет и вновь встретился с этими глазами. — Что за… — На него смотрел широко улыбающийся шут, но никаких слез не было, пустота в глазах испарилась, а его разукрашенное лицо был без потертостей краски. — Но он плакал. — Че? — Я пришел сюда и смотрел на него. Никакой улыбки здесь не было. Были слезы, страх и боль какая та! Хосок похлопал его по плечу и начал в быстром темпе выводить из зала. — Кажется ты устал, да и дышать тут совсем нечем. Даже на кондиционерах экономят, изверги. Чонгук всю оставшуюся экскурсию думал не об экспонатах и рассказах экскурсовода, а о том шуте. Ему не могли показаться те слезы. Он правда их видел и та печаль в его глазах… Куда все исчезло? Неужели недосып дает свое, и Гуку померещилось. Эти мысли крутились в его голове и после выхода из кафе, и после прогулки по центру с Хосоком, который с восторгом делился своими впечатлениями об этом дне. Ему так понравилась вся эта атмосфера, что он был вовсе не против для проекта взять что-то такое, средневековое. Попрощавшись возле остановки, Хосок отправился домой, а Чонгук стал ждать своего автобуса. Время подходило к десяти вечеру, мама наверняка волнуется, ну или спит после рабочего дня. Садясь возле окна, Гук заткнул уши наушниками и включил спокойную музыку, продолжая думать. Думать о том пареньке из картинной галереи. Думать о том пареньке с красивыми, но пустыми глазами. Что же его так опечалило? Хотел бы он узнать об этом. В сон клонило неимоверно, так что по прибытию домой, Чонгук переоделся, принял душ и завалился спать, под бочком уместив Симбу. — Ты ведь спасешь меня, да? — Мне понравились твои глаза. Ты придешь за мной?