Фальшивые Отношения или Как Стать Образцовой Лесбиянкой

      Катара стояла на крыльце своего дома, неустанно массируя виски, изо всех сил пытаясь победить одолевшую её с самого утра головную боль. Бессонная ночь сказалась на самочувствии девушки сильнее, чем она могла себе вообразить. Альто пыталась уснуть, правда пыталась, но так и провела большую часть ночи, глядя в потолок, пожираемая мыслями о том, что, как бы она ни сопротивлялась, завтра неизбежно наступит, и ей придётся столкнуться с ним лицом к лицу.       Вчера Катаре повезло. А, может, она просто схитрила. Но так или иначе, она умчалась домой сама, без Азулы, которая осталась на дополнительные занятия по истории, и даже без Сокки, что весь оставшийся день подозрительно на неё косился. (Катара боялась, что, узнав правду, Тоф разболтала её своему парню, но времени и желания рассуждать об этом у Альто не было). Девушка провела весь долгий путь до дома в полном одиночестве, впервые за долгие годы попросту игнорируя вибрации телефона и собственное постукивающее сердце, порывавшееся проверить сообщения. Но Катара так и не сделала этого.       Наверняка, друзья сходили с ума, желая узнать, правда ли всё то, о чем болтают на каждом углу подростки. Аанг наверняка волновался... Сокка доставал сестру вопросами, где она была и почему не поехала с ним и Тоф как всегда. Даже Зуко, наверняка, объявился и отправил парочку смс, которые она оставит без ответа, как всегда. Скорее всего телефон Катары также был полон сообщений от Азулы, злившейся на то, что Альто не соблюла первое и самое простое правило. Тем не менее, к телефону смуглая ручка Катары тянулась вовсе не из-за обеспокоенных друзей и даже не из-за Азулы, которая, наверняка, сейчас дышала огнём от злости. Катара надеялась, что спустя столько времени, на экране её мобильного наконец высветится её имя, пусть это и было настоящей глупостью.       Когда Катара пришла домой, она отбросила телефон в самый дальний угол своей комнаты, спустилась вниз и начала готовить ужин, предварительно включив музыку в колонках так громко, как это было возможно. Альто зареклась вспоминать обо всём происходящем, своём телефоне и, что гораздо важнее, жалеть саму себя. Решение было принято, теперь на ближайшие три месяца она будет подружкой Азулы, а значит с этим необходимо смириться и вести себя так, будто в её жизни начался новый, головокружительный роман.       Когда домой пришли Сокка с Тоф, они оба почти сразу же отправились на второй этаж. Альто-старший успел бросить лишь один обеспокоенный взгляд на сестру, пока она стояла у доски, нарезая овощи, после чего Тоф, хмуря брови, утянула его наверх. Когда домой пришёл Хакода, он даже не обратил внимания на некоторую напряженность, царившую среди трёх подростков, обыденно оккупировавших кухню. Катара заканчивала приготовление лапши, нарезала салат. Сокка сервировал стол, поглядывая в учебники по физике каждый раз проходя мимо него. А Тоф Бейфонг, ставшая за последние годы одним из членов семьи, грызла яблоко чуть мрачнее, чем грозовое облако. Если быть честной, такая Тоф не сильно отличалась от обычной Бейфонг. Возможно, Хакода слишком устал на работе, а, может, подростки научились хорошо скрывать то, как чувствуют себя на самом деле, однако мужчина, сев за стол даже бровью не повёл.       Как бы то ни было, Катара не собиралась сидеть весь вечер, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд брата, который начал порядком раздражать, и видя осуждающие брови Тоф, что так за весь вечер ни разу и не посмотрела на подругу. Альто отодвинула тарелку в сторону, не в силах заставить себя съесть хотя бы чуть-чуть, и ушла в комнату, где зарылась в учебники с головой. Катара не вышла из комнаты, чтобы проводить Тоф, не зашла к отцу в кабинет перед сном, чтобы напомнить выпить таблетки, не помогла брату с неутом по биологии и даже не осмелилась дойти до ванны, чтобы почистить зубы: слишком боялась попасться кому-то на глаза. Телефон так и остался лежать в дальнем кармане сумки, а старенькие кроссовки для бега тем вечером не покинули дом. Обманывать семью оказалось куда более сложной задачей, чем Катара могла себе представить.       Когда пришло время ложиться спать, Альто заняла привычную подушку, пахнущую жасмином, и зарылась в одеяло по самый нос, пытаясь успокоиться. Но сколько бы Катара ни старалась, сколько бы не игнорировала клокочущий в груди страх, всё было бестолку. Она знала, что завтра утром за ней заедет Азула, и ей уже будет некуда деться от этого медового взгляда, каждый раз смотрящего на неё так, будто бы она успела в чём-то провиниться. Один этот взгляд возвращал Катару в детство, когда она стояла перед родителями, сзади была разбитая ваза, глаза застилали слёзы, а впереди этот нескончаемый строгий взгляд, ожидающий, что она произнесёт эти два слова: «Я виновата». Так на неё смотрела Азула, будто бы уже знала, что Катара сделала что-то не так, но сколько бы девушка ни пыталась, она не могла понять, в чем она виновата перед Азулой Лин Ху.       Азула вообще вызывала в Катаре множество непонятных чувств. Большую часть учебы Лин Ху просто пугала или неимоверно раздражала. Раньше у Альто не было возможности пообщаться с местной стервой, да и желания как такого тоже не было. За вчерашний день она говорила с Азулой больше, чем за всё совместное обучение в старшей школе. И за это время Катара поняла, что её живот сворачивается в толстый узел при виде аккуратной фигуры Лин Ху. Голова начинает слегка кружиться, когда лавовые очи смотрят прямо в её, а ноги становятся ватными, почти неуправляемыми, когда горячая рука касается её кожи. Катара не была уверена, почему так резко реагирует. Может, её собственное тело пытается предупредить девушку, что Азула опасна, а, может, это всё ненависть закипает в жилах.       Как бы то ни было, прямо сейчас Катара стояла на крыльце своего дома, ощущая всё сразу и не ощущая вообще ничего. Поспать так и не удалось, поэтому она решила выйти на пробежку раньше обычно и бегать до того момента, пока ватность в ногах не сменится болью. Альто вдыхала свежий холодный воздух так глубоко, всей грудью, покуда голова и горло не заболели от переизбытка кислорода, а тонкие пальчики не одолел холод настолько, что перекрыл легкое покалывание при мысли об Азуле.       Сокка так ничего и не сказал с самого вчерашнего вечера. Только утром, когда выходил из ванной, ухватил запястье сестры, заглянул ей прямо в глаза и, когда она уже готова была вырвать руку из хватки брата, произнёс:       — Ты бледная. Всё нормально?       Катара неуверенно кивнула и поспешила закрыть за собой дверь. Её лицо и правда выглядело хуже обычного: круги под глазами, грустные глаза и непривычно бледная кожа. Ей пришлось постараться и потратить чуть ли не половину тональника, чтобы придать своему лицу привычный вид, который не станет пугать всех вокруг, кроме разве что Тоф.       Альто не смогла заставить саму себя поесть, это было выше её сил. А потому она просто схватила пару конфет и яблоко, засунула их в сумку и поспешила выйти из дома, пока Хакода и Сокка смеялись над чём-то в гостиной.       Сейчас, стоя на мокрой после дождя улице, окружённая понурыми облачками, которые только сильнее нагнетали и без того не веселую атмосферу, Катара по-настоящему боялась. Она схватилась тонкими пальцами за ручку сумки и переминалась с ноги на ногу, не решаясь сойти с ветхого крыльца. Теперь старый пикап брата, припаркованный рядом с гаражом и вонявший бензином за километр, казался не ежедневным наказанием, а маленьким спасительным островком. Да, у Бумеранга, – как сам Сокка называл свой автомобиль, – были проблемы: когда он ехал, внутри всегда что-то потрескивало, радио не работало, ни печки, ни кондиционера не было, а это означало, что летом там было неимоверно жарко, а зимой ужасно холодно. Попа болела, когда бумеранг подлетал на кочках, потому что пух уже давно покинул внутренности сидений, а коврики внизу пропахли водой и гнилью, так как крыша давненько не защищала от дождя. И тем не менее, сегодня, с тех самых пор, как на телефон пришло короткое сообщение «5 минут», Альто хотела прыгнуть в эту старенькую машину с потрепанными креслами и больше никогда оттуда не вылезать. Свернуться калачиком и провести там всю свою жизнь.       Катара обхватила себя руками, выдыхая изо рта пар, чувствуя, как её живот готов выбросить из себя те жалкие пару глотков воды, что она с трудом сумела залить в саму себя. Девушка почувствовала, как холодный ветер проник под одежду и провёл за собою рой мурашек, как маленький экскурсовод, показывающий самые укромные места её тела местным туристам. Катара дрожала от страха и холода, переминалась с ноги на ногу, нервно поправляла волосы, завязанные в высокий пучок. И именно в этот момент к дому подъехала машина.       Сердце пропустило удар, когда красный, как спелая вишня, Порше остановился на подъездной дорожке. Это была дорогущая машина, о которой её брат Сокка даже и мечтать не смел, зная, что заработает на неё не раньше, чем у Альто появятся дети. Машина блестела на солнце так ярко, даже когда на улице было облачно, будто бы сама могла осветить мир красными оттенками, что эта машина исправно делала, покрывая асфальт у земли розоватыми отсветами, отражаясь в лужах бордовым, как если бы это было вино или варенье.       Несмотря на дождь, верх автомобиля был откинут, а потому Альто открылся прекрасный вид на Лин Ху, сидевшую за рулём. Азула даже не посмотрела в сторону Катары: поставив автомобиль на ручник, она посмотрела в зеркальце, поправила помаду у краев губ, после чего вышла, облокотилась о кузов машины и подожгла сигарету. Сегодня Азула была в красной водолазке, горло которой доходило почти до самой челюсти, зато облегающая ткань открывала вид на накаченную, и тем не менее худенькую фигуру девушки.       Катара стояла, как заворожённая, не в силах ни сдвинуться с места, ни оторвать глаз от Лин Ху. И только когда Азула, нахмурив брови, бросила взгляд на часы, Альто пришла в себя. Она испугано засеменила ногами к красному автомобилю, то ли постукивая каблучками, то ли просто разбрасывая брызги во все стороны.       — Привет, ты готова? — Произнесла Катара, продолжая впиваться ногтями в ладонь, кое-как пытаясь успокоить собственные нервы.       Азула окинула Альто скучающим взглядом, о чём-то порассуждала про себя, пока, наконец, не произнесла, полностью игнорируя вопрос девушки:       — Что это на тебе?       Катара растеряно опустила глаза вниз, оглядывая собственный наряд. Сегодня утром она перерыла весь шкаф, пытаясь найти что-то более сдержанное, более утонченное, элегантное или хотя бы деловое. Она не хотела позорить Азулу своим внешним видом, всегда больше похожим на принцессу из сказки или маленькую фею Динь-Динь, в то время как сама Азула в свои почти 16 выглядела как владелица собственного предприятия. Это был хороший образ, это был сильный образ. Возможно, в том числе из-за этого образа Азулу считали той, кем она была.       Альто казалось, что ей удалось хотя бы приближенно воссоздать что-то подобное: она нашла старенькие черные брюки в коробке с вещами матери, однако они оказались на несколько размеров больше самой Катары. Девушка решила эту проблему, подвязав брюки ремнём, но верх оказался куда более сложной задачей: в шкафу Альто не было ничего простого или элегантного, а потому она позаимствовала белую рубашку у брата, которую заправила в брюки. Катаре казалась, что она молодец, что она выглядит прилично и по-взрослому, как такого хотела бы Азула. Она думала, что Лин Ху понравится её преображения, она оценит её жест и те жертвы, на которые пошла Альто, чтобы угодить ей. Но вместо этого Азула была мрачнее тучи.       — Я... эм... — Катара замялась, не зная, что ответить или как реагировать. — Я думала, тебе понравится...       — Зачем ты пытаешься выглядеть как я?       Азула не жалела её. Резала, как по живому. Может, она и не подозревала, что творит своими словами. Или просто не заботилась о чувствах других. Как бы то ни было, Катаре от такого откровения девушки не стало легче.       — Я не знаю. — После долгого молчания наконец произнесла Альто, опуская глаза ещё ниже.       — Ты слишком стараешься. В школе все поймут, что это цирк, это будет очевидно, — Лин Ху сделала затяжку, после чего окинула Катару новым, ещё более жёстким взглядом. — Иди переоденься. Ты выглядишь хорошо и в своей одежде.       Катара кивнула, поворачиваясь на пятках и убегая обратно в дом. Голос Азулы был холоден и жесток, как обычно, но это не значило, что Альто пропустила слова девушки мимо ушей. Это был комплимент от Азулы Лин Ху, это точно был он.       Катара забежала в дом, что вызвало кучу непонимающих взглядов от брата и отца. Сокка уже сделал шаг в сторону сестры, как Хакода вдруг остановил сына. У парня был пунктик по поводу защиты своей сестры с некоторых пор, и с тех самых пор, как Катара начала проявлять определённую самостоятельность, всё чаще и резче отвечая брату на его попытки помочь, Хакода начал приучать сына к тому, что ещё сам не принял полностью. Катара росла, ей не нужна была защита, и это делало больно обоим мужчинам.       — Что-то случилось? — Сокка обеспокоенно окинул фигуру сестры коротким взглядом, после чего переглянулся с отцом. В конце концов он кинул взгляд в окно, и, заметив Порш и саму его хозяйку, заметно напрягся. Его руки сжались в кулаки, однако он быстро напустил на себя добродушный вид, когда услышал радостный голос сестры.       — Всё хорошо! Азула сказала мне переодеться, вот и всё.       Катара улыбнулась и убежала наверх, в свою комнату. Она не знала, почему улыбается. Смех и хорошее настроение вдруг просто одолели её, и губы сами растянулись в радостной улыбке.

***

      В Азуле было много всего, что не нравилось Катаре Альто. Например, она курила прямо в машине, а окурки выбрасывала прямиком на тротуар. Она переписывалась и разговаривала по телефону за рулём и отпускала язвительные комментарии в сторону любого другого водителя. Она уходила в кофейню, чтобы купить свой холодный кофе, оставляя Альто в машине, как какую-нибудь собачку или назойливое насекомое. И большую часть времени молчала.       Но больше всего Катару бесила привычка Азулы решать всё за неё, будто бы она была маленьким не смышлёным ребёнком, которому был необходим постоянный присмотр. Лин Ху постоянно брала Альто за руку, тащила её за собой, говорила стоять на месте, когда она уходила, и била по ладошкам, стоило Катаре потянуться к чему-то опасному или просто к чему бы то ни было, что не вызывало доверия у Азулы. Девушка предпочитала молчать, редко говорила и лишь окидывала в такие моменты Альто недовольным взглядом, как это делают родители, когда не хотят устроить сцену на виду у людей.       Азула была властной, холодной, расчетливой. Ей не нравилось, когда Катара не соблюдала всё то, что Лин Ху ей не переставая приказывала. Азулу будто бы вообще в детстве не учили вежливости и учтивости. Она привыкла указывать, хамить, запрещать и недовольно фыркать. В её поведении и действиях не было ни просьб, ни учтивости, ни доброты, ни даже элементарного уважения. Она привыкла получать всё то, что хочет, обращаясь с людьми так, будто бы они по определению ей что-то обязаны.       За те пару часов, что Катара провела с Азулой, постоянно следуя за ней попятам, разговаривая, когда та приказывала, и молча, когда та хмурила брови, Катара поняла, что у неё выработалась определённая модель поведения, которой она успешно следовала, дабы выжить в эти три месяца. Альто стремилась соблюдать всё то, что говорит ей Лин Ху с предельной точностью, желательно так хорошо, чтобы у девушки просто не было поводов придраться.       Зачем Катара это делала? Так было проще. Проще, чем бороться, жаловаться, злиться, страдать и обижаться. Азула привыкла получать то, что хочет, и пусть Катара никогда не позволила бы так с собой обращаться кому-то другому, Лин Ху была исключением. Не потому, что Альто боялась её, как это делали все остальные в школе. Не потому, что Азула нравилась Катаре или хотя бы была симпатична. Не потому, что презрение к Лин Ху куда-то делось, и даже не потому, что Катара уважала её. Альто логично заключила, что проиграла в тот самый момент, когда согласилась на этот спектакль, а потому бороться с Азулой, отыгрывая жалкие сантиметры личных границ, было глупо и бессмысленно. Катара предпочитала выйти из этой борьбы, не потеряв сил и крови, а потому она сыграет свою роль так, как положенао, без сучка и задоринки. Так, чтобы Азула была довольна и оставила её в покое по истечении срока их договора.       У Катары с Азулой сложились определённые отношения подчинения, в которых Альто ходила, склонив голову и кивая на всё, что ей говорила Лин Ху. И это в определённой степени устраивало Катару. Чем правильней она всё делала, тем меньше претензий было у Азулы. Чем меньше у Азулы было претензий, тем меньше она разговаривала с Катарой. Чем меньше она разговаривала, игнорируя присутствие Катары, тем дольше девушка могла притворяться, что всё нормально и ничего особенного не происходит.       Сейчас, когда они вместе пришли в столовую, Азула осмотрела помещение скучающим взглядом, фыркая почти на каждого ученика, что попадался ей на глаза. Она проверила свои элегантные наручные часы, открыла телефон, что бесконечно разрывался от уведомлений, и, даже не удостоив Альто взглядом, задумчиво произнесла, головой и разумом всё ещё находясь в уведомлениях своего телефона:       — Мне надо отойти.       — Что? Куда это ещё?! — Катара не знала, почему так злится. Может, потому что та пара уроков, что ей пришлось провести с Азулой, убедили её в том, что Лин Ху конченная стерва, терпеть которую она не может и не хочет. А, может, потому что Азула опять обращалась с ней, как с собачкой, с которой можно играть, когда тебе весело, и отбрасывать в сторону, как только наскучит. А, может, потому что правила, соблюдение которых Азула так жестко требовала, никаким образом не касались её самой. — Ты же сама сказала, мы должны обедать вместе!       Азула устало вздохнула, откидывая голову назад и прикрывая на секунду глаза, чтобы, казалось, собрать остатки своих сил и не накричать на Альто. Лин Ху наклонила голову в бок и снисходительно улыбнулась Катаре:       — Не волнуйся, цветочек. Я скоро приду, — Азула бросила последний взгляд на экран телефона, после чего поспешила вернуть его в карман. — А ты пока иди к своим друзьям. — Она вальяжно махнула рукой, будто бы давая разрешение, повернулась к Катаре боком, уходя назад, в коридор, из которого они всего пару секунд назад вышли.       Альто тяжело вздохнула, окидывая помещение, переполненное ученикам. Сейчас ей предстоит столкнуться с друзьями, и будет враньем сказать, что Катара была рада этой встрече. Все они тут же начнут расспрашивать об Азуле, и, даже несмотря на тот факт, что Альто придумывала ответы на самые разнообразные вопросы со вчерашнего вечера, она не была готова к подобному испытанию. Катара хотела, чтобы сейчас рядом с ней оказалась Азула, потому что никто не осмелился бы её допрашивать, окажись Лин Ху рядом. Азула обладала особым авторитетом, название которому Альто не знала, однако его волшебная сила заключалась именно в том, что, как сильно бы вся компания не презирала Лин Ху, никто не осмелится ей перечить, грубить или встать у неё на пути.       Катара хотела частичку этого авторитета. Она хотела превратиться в холодную стерву, в чью сторону боялись смотреть, а разговаривали только с её собственного дозволения. Конечно, такой авторитет вовсе не всегда был хорош. Конечно, Катара не хотела быть Азулой и уж точно не хотела проходить через всё то, через что прошла Лин Ху, чтобы завоевать себе имя. И тем не менее, иногда эта история казалась такой заманчивой...       Но совершенно не важно, чего сейчас хотела Альто, этого не будет. Азула сбежала, даже не подозревая, как сильно в ней сейчас нуждалась Катара.       Альто пригладила свою одежду, сделала глубокий вдох, после чего разом собрала себя в кучу, вальяжно перекинула волосы через плечо и пошла вперёд с таким видом, будто заговорить с ней могли только избранные. Катара убедила саму себя, что может ненадолго сыграть эту роль, с которой Азула родилась, а потому вместо того, чтобы просто лавировать между обеденными столиками, представляла себе Лин Ху. Катара примерила на себя роль, которую никогда не могла представить, что захочет сыграть, и тем не менее, ей нравилось, во что она превратилась. Альто стучала каблучками по полу столовой, держала руки с маленькой голубой коробочкой на уровне живота, точно также выстукивая ноготком ритм, что отбивали её ноги. Катара, задрав нос, проследовала к тому столику, где они сидели обычно, и вдруг, когда её аквамариновые глаза упали на группу глупых, шумных подростков, собравшихся вместе и до боли похожих на одну большую семью, её губы расплылись в тёплой улыбке.       В ту же секунду это нелепое наваждение, вызванное потоками страха и ужаса, исчезло. И почему Катара так сильно боялась их? Почему она боялась своих друзей? Это ведь одни из самых близких для неё людей. Неужели они не поймут её? Неужели осудят? Неужели сделают больно? Они были рядом все эти годы и какой-то глупый роман не сможет этого изменить.       Катара не дошла пару метров до знакомого столика, где на дереве ножиком были выцарапаны инициалы, как вдруг знакомые медовые глаза поднялись на неё. Зуко усмехнулся, как делал это всегда, слегка насмешливо. и, прежде чем произнести то, что хотел, приветственно кивнул ей:       — Смотрите, кто пришёл!       Вся команда разом подняла головы, а Аанг, сидевший спиной к девочке и пулявшийся в Тоф едой, резко повернулся. На его лице тут же заиграла радостная улыбка, он почти подскочил с места и смеясь произнёс:       — Катара! — Джио бросился на шею к девушке, сжал её так крепко, как только умел, целуя в щеку, и тут же отстранился. — Садись, я освобожу тебе место!       Катара только благодарно улыбнулась в ответ. Аанг обогнул стол и уселся между Зуко и Джетом, напротив Катары, что явно обрадовало Тоф, которая, недовольно хмурясь, вытирала со своих щёк безвкусный рис. Альто примостилась между Бейфонг и Зуко, тем не менее оставляя чуть-чуть свободного места, если Азула всё же соизволит почтить их своим присутствием. Прежде, чем открыть собственную коробочку, Катара аккуратно подхватила поднос Джио и передала его ему.       Все друзья были в сборе, и Альто, впервые за два дня, вдруг почувствовала себя дома. Напротив сидел Джет, который, покусывая сигарету, постоянно делал какие-то пометки в своей небольшой записной книжице. Рядом с ним сидел Аанг, из наушников которого как обычно доносилась веселая мелодия. Его руки были изрисованы напоминаниями о домашнем задании и списке продуктов, а на коленках были видны ссадины: он явно провёл вчерашний вечер на площадке для скейтбординга. Зуко выглядел слегка уставшим, как и всегда, он держал в руках привычный стаканчик с кофе из кофейни Айро, а в ухе, кажется, с прошлых выходных появился новый прокол. Слева от Джета сидел Сокка, в чьих объятиях так удобно устроилась Тоф. Девушка игралась с пальцами парня, что по-хозяйски перекинул свою руку через её плечо, и улыбалась, когда Альто наклонялся к её уху и тихо-тихо что-то шептал. Всё было как обычно, как всегда, и этой стабильности Катаре не хватало.       Альто оглядела глазами стол, казалось, даже Тоф сегодня с утра не так сильно ненавидела её, а ведь им предстояло посетить первую тренировку. Девушка улыбнулась всем присутствующим, пару раз аккуратно толкнула локтем Бейфонг, та в ответ улыбнулась и легонько ударила подругу в плечо.       — Как дела у нашей принцессы? — Джет сделал глубокую затяжку и выдохнул дым прямо на Катару. Девушка слегка покашляла, отгоняя ладонью дым от себя, но всё равно улыбнулась. Даже эти назойливые привычки друзей, сегодня казались такими знакомыми и родными.       — Вроде нормально, — Альто пожала плечами, опуская взгляд на свою коробочку с едой. — Голодна только.       Друзья прыснули, будто бы привычка Катары голодать стала чем-то вроде стабильности. Скорее наоборот, Альто почти всегда была сыта, питалась исключительно только полезной пищей и, сколько бы друзья не завлекали её вкусными блюдами и сладкими обещаниями, девушка всегда отказывалась. Сегодняшнее изменение было не только приятным, но и забавным..       Зуко начал рассказывать один из сотни анекдотов своего дяди, делая это неуклюже и нелепо, вызывая смех скорее своей способностью к повествованию, чем самой историей. Джет пару раз кинул язвительный комментарий, Аанг внимательно слушал, покуда в него не прилетел рис прямиком из коробочки Тоф (не без помощи Сокки, конечно же).       И всё. Друзья были увлечены разговором. Они стали смеяться и, перекрикивая друг друга, рассказывать истории. Никто ни разу не спросил про Азулу, не кинул осуждающего или обеспокоенного взгляда. Всё было как всегда. Настолько нормально, что Катаре даже удалось расслабиться, позабыв о своих проблемах. Она грелась в лучах стабильности и теплой атмосферы, несмотря на то, какой шторм царил вне здания и в её собственной жизни. Как только она выйдет из-за стола, покинет этот островок дружбы и уюта, всё вновь превратится в хаос. Но сейчас, в эту конкретную минуту, Катара была счастлива. Она была полна нежных воспоминаний и новый впечатлений, окутана семейной идиллией и дружеской атмосферой. Всё было правильно, всё было прекарасно.       Но так продлилось не долго. Вскоре Зуко замолчал, расширив глаза, теряясь взглядом где-то в пейзаже позади Альто. Он, не отрывая глаз неизвестного Катаре предмета, тыкнул пару раз Аанга в бок, отвлекая мальчика от маленькой войны едой с Бейфонг. Джио поднял недоуменный взгляд на друга, но как только его глаза цвета дымки нашли то же, что и Рей, он схватился своими маленькими пальцами за куртку Джета, который, недовольно нахмурив брови, оторвал глаза от своих записей. Он готов был недовольно вырвать руку из хватки друга, однако его глаза тоже нашли реагент, на который среагировал Джио, и теперь Хэвн сам вцепился в руку Аанга так, будто она была спасательным кругом. Сигарета выпала изо рта Джета, и парень повернул голову, одними глазами задавая Сокке вопрос, который мучил всех. Альто неуверенно покачал головой, как бы говоря, что сам не знает, что происходит.       И только голова Тоф осталась такой же, какой была. Её голова не поднялась, глаза не расширились в немом вопросе, рот не открылся, испуганно пытаясь выдавить из себя писк. Бейфонг лишь нахмурилась, сжала кулачки, но продолжала смотреть в пол своими пустыми глазами. Она всё поняла без объяснений, и их маленькой перемирие с Катарой закончилось так же неожиданно, как и началось. Бейфонг вновь злилась, но злилась она вовсе не на неизвестный триггер позади шатенки, а на саму шатенку, и Альто могла только гадать, почему.       Катаре не нужно было поворачиваться, чтобы знать, почему её друзья ведут себя так, как ведут. Она знала каждого своего друга слишком хорошо. Так они реагировали, когда в кабинете химии или на футбольном поле, в актовом зале или на вечеринке, в столовой школы или в кафе в центре города показывалась Лин Ху. Только теперь Азула не проходила мимо, презрительно фыркая. Теперь она направлялась прямо к ним, и Катаре не нужно было поворачиваться, чтобы знать это.       Альто втянула голову в плечи, покорно выжидая момент, когда Азула окажется рядом. Долго ждать не пришлось, и, тем не менее, эти пару минут показались Катаре целой вечностью. Азула, не издавая ни звука, села рядом с Альто. В одной её руке был тот же холодный кофе, что и вчера, а в другой нежно-голубой смузи, который она тут же поставила перед своей девушкой.       Катара потупила глаза, переводя глаза с напитка на Лин Ху и обратно. Все продолжали молчать, откровенно пялясь на Азулу, что спокойно облокотилась спиной назад, и потягивала свой кофе из трубочки, в ответ наблюдая за друзьями Катары. Кажется, это был тот же взгляд, которым Азула вчера одарила саму Альто - оценивающий. Будто бы в голове составляла маленькие анкеты для каждого, сидящего за этим столом, с большим списком всех плюсов и недостатков. И, судя по взгляду Лин Ху, недостатков в этой компании ребят было гораздо больше.       Катара недовольно нахмурилась, видя презрительный взгляд Азулы, направленный прямиком на Аанга. Она что и впрямь сейчас оценивала её друзей? Сколько вообще было наглости в этой девчонке?! Альто поверить не могла, что после всего, что она сделала для этой наглой девчонки, она имела смелость так себя вести!       Катара уже готова была дать понять Азуле, что она переходит некоторые границы, которые были бы очевидны любому другому человеку, но тут вспомнила, что друзья тоже сидят за столом. Альто окинула взглядом друзей и брата, одними глазами прося прощения за то, во что она сама их втянула, но тут увидела, что глаза друзей, раньше упорно наблюдавшие за Азулой, вдруг упали вниз, на ярко-голубой напиток с мелкими черными и фиолетовыми крапинками в нём. Взгляд Катары тоже упал на него, и в ту же секунду, когда она увидела вязкую жидкость, пахнущую мятой и лавандой, злость куда-то пропала. Остались только растерянность и испуг, сопровождавшие её каждый раз, когда Азула делала что-то неприлично нормальное, настолько нагло милое.       — Это мне? — Наконец выдавила из себя Альто, будто бы слова весили целую тонну.       — Ну а для кого ещё? — Выпалила Азула, будто бы ответ был очевиден. И как бы очевиден он ни был, это ощущалось странно. Странно, потому что Лин Ху была зла, и зла она была без причины. Может, она была зла, потому что Катара была не способна сыграть влюблённую так же хорошо, как она сама, но скорее всего Азула была зла не поэтому. Возможно, она тоже оказалась в необычной для неё ситуации, которая пугала её, заставляя метаться из стороны в сторону, как испуганное животное, загнанное в угол.       Как бы то ни было, рассуждать на эту тему у Катары не было времени. Азула поставила перед ней смузи, даже не представляя, чем это грозило. Альто впёрла взгляд в голубую жидкость в блестящем стаканчике, а потом медленно перевела взгляд чуть в бок, где на большой подставке стоял фраппучино с большой шапочкой из сливок, усыпанной шоколадными крошками. На прозрачном стакане красовалась нежно-зелёная эмблема китайского дракона в лепестках жасмина, а к трубочке зелёной ленточкой как обычно была привязана маленькая записка с ежедневным наставлением от Дядюшки Айро. Это был кофе из Жасминового Дракона, кофейни недалеко от школы, хозяином которой был старший из братьев Лин Ху, дядя Зуко и Азулы. Это было кофе, который старик с длинной седой бородой каждый день готовил специально для Катары, с оособой внимательностью и нежностью выбирая ингридиенты.       Айро был другом для каждого здесь и абсолютно не важно, что старик был старше них на несколько десятков лет. Он никогда не брал денег за напитки, очень быстро запомнил заказ каждого из подростков и всегда старался угодить им. Каждый будний день он вставал почти с рассветом, чтобы успеть приготовить угощения прежде, чем Зуко заскочит к нему по дороге в школу, забирая напитки, и престарелый бизнесмен никогда даже не думал жаловаться на это. Он был рад, что может чем-то помочь, хотя сама Катара подозревала, старик рад тому, что у его одинокого племянника наконец появились друзья.       Каждое утро Айро кипятил молоко и готовил улун для Аанга, добавляя туда ложку мёда. Затем он всегда готовил зеленый чай с имбирём для Тоф и Романо* с лимоном для Сокки. Своему племяннику он делал американо, пусть и ругался, что подросток совсем не пьёт чай и не может оценить всего букета вкусов и чувств, что дарит этот напиток. Зато подобное наслаждение каждый день выпадало на долю Джета: его черный чай всегда был холодным, а внутри плавали лайм и мята с почти незаметной щепоткой корицы. Последним Мистер Лин Ху всегда делал фраппучино: доставал самые свежие сливки, наливал кофе, перемешивал его с корицей и белым шоколадом (рецепт, который старик придумал специально для Катары) и измельчал лёд до почти незаметных осколков.       Это был особенный кофе. Этот кофе был из Жасминового Дракона.       Этот кофе, что сейчас стоял перед девушкой, был старательно и со всей любовью приготовлен самим Айро. Этот кофе превратился в настоящую традицию для их компании друзей: не взять его, означало предать семью. Сокка уже почти допил свой Романо и теперь пожевывал лимонную корочку. Тоф потягивала свой чай, обхватив холодными пальцами поверхность стакана, а Аанг уже давно допил свой улун и теперь делал маленькие глотки чая Джета, что друг ему любезно предоставил. Зуко, выпив половину своего американо, теперь тупо уставился на него, переводя взгляд сначала со своего кофе, на холодный фраппучино Катары и обратно. Девушка была единственной, кто ещё не взял своё ежедневное благословение от Дядюшки Айро, наполненное его мудростью и любовью. Но это не было предательством, покуда на столе место рядом с обедом Катары не занял смузи с голубикой.       Зуко знал это, а ещё он знал, что этот выбор значил для Альто, и теперь он хотел быть уверен, что она сделает правильный выбор. И Рей даже представить себе не мог, насколько сложен этот выбор на самом деле, ведь это были даже не настоящие отношения. Будь всё это реальным, будь её чувства хотя бы на половину так похожи на то, что она сама изображала, Катара выбрала бы смузи. Она дала бы всему этому шанс, зная, что друзья простят её. Но вчера Альто дала обещание, и Азула вряд ли простит её за неправильный выбор...       Разговор глазами между Зуко и Катарой прервала Лин Ху. Кажется, ей совсем не понравилась заминка в поведении Альто. Конечно, для неё всё было так просто. Ей ничего не стоило взять смузи, который ей принесла бы Катара, и выпить его у всех на глазах. Азула не потеряет друзей. А вот выбор Альто может вызвать вопросы, который она старательно избегала. Тем не менее, Азуле до страданий Катары не было никакого дела. Она нахмурилась, скрестив руки на груди, и произнесла:       — Он с голубикой. Тебе не нравится?       — Нет, нет! Конечно, нет, голубика – моя любимая ягода. — И это было единственной правдой за весь разговор: Катара и впрямь любила голубику. Только вот откуда это было знать Азуле?       Катара впёрла взгляд сапфировых глаз в Азулу, теряясь в угловатой фигуре девушки, пытаясь одним выражением лица намекнуть Лин Ху на то, что происходит на самом деле.       Большие глаза Азулы горели уверенностью, как и всегда, руки спокойно лежали на коленях, губы были сложены в тонкую линию. Не было ничего необычного, ничего удивительного. Ничего из того, что заставило бы Альто думать, будто бы Азула потеряна, не уверена, волнуется или испытывает хоть что-то из того, что ощущал бы нормальный человек, впервые знакомясь с друзьями своей второй половинки. И тем не менее Катара готова была поставить своё любимое колье на то, что Лин Ху боялась. Может, Альто прочитала это в искорке медовых глаз, может, нашла в необычно лежащих смольно-черных волосах, а, может, в россыпи мурашек, пробежавших по коже брюнетки, когда Катара одарила свою девушку испытующим взглядом. А, может, всё это было глупостью, и Альто просто придумала всё это, потому что отчаянно хотела наделить Азулу человеческими эмоциями и реакциями. Может быть, если Лин Ху окажется таким же простым человеком, как и сама Катара, ей будет проще провести эти три месяца вместе.       Альто долго, возможно, даже слишком долго смотрела в глаза Азулы, теряясь в обжигающей огненной лаве, рассуждая о том, что произойдёт, когда эти три месяца закончатся, совершенно позабыв о том сложном выборе, что всего пару секунд назад привёл её к глазам Азулы. Возможно, жизнь Катары никак не изменится за три месяца, но это навряд ли. Скорее всего произойдёт что-то, чего она не сможет предотвратить и что сейчас даже представить себе не может. И в эту минуту, смотря в омут цитриновых глаз, Альто ясно это понимала. Скорее всего, что-то дрогнет, изменится, надломится, извратится до неузнаваемости навсегда.       Обычно эта мысль напугала бы Катару. Ещё вчера, лежа в постели, смотря на черный потолок комнаты, где в лунном свете отражались васильки небесного цвета, что они с матерью рисовали после школы, когда девочка приходила домой в слезах, потому что над ней издевались одноклассники; ещё вчера, теряясь в воспоминаниях о тех днях, когда всё было ужасно и так прекрасно одновременно, Альто боялась этого надлома, который неизменно наступит. Но сегодня, сейчас, смотря в медовые глаза Азулы, Катара ощущала что-то, чего не могла объяснить. В животе снова появился узел, в пальцах закололо, и сердце забилось как бешенное. И это всё пробуждало в Альто любопытство. Она хотела узнать, что же произойдёт, когда эти три месяца закончатся.       Катара вспомнила, где находится, не сразу, и ей потребовалось усилие, чтобы оторвать глаза от Азулы. Альто окинула друзей и брата пристыжённым взглядом, понимая, что всё это время, показавшееся ей вечностью, они все пристально наблюдали за девушками. Шатенка заправила прядь за ухо, пытаясь привести себя в чувства, что сейчас почему-то было так сложно. Ей предстоит полностью проигнорировать свои эмоции и разыграть сценку, будто бы Азула ей не только не противна, но ещё и нравится.       Как это сделать, если Катара совсем не умеет врать? Сейчас Альто так сильно ненавидела саму себя. Ну почему она никогда не ходила в школьный театральный кружок?! Так, может, у неё появился бы шанс изобразить что-то помимо растерянности и стеснения. Теперь ей предстояло сыграть не маленькую сценку из Шекспира, а изобразить целый трёхмесячный спектакль. Как это сделать, если Катара и про отношения-то ничего не знает, кроме как из фильмов и книг, что не имеют ничего общего с реальностью? Во всяком случае так всегда говорил Сокка. К сожалению, если её тупой, вечно голодный братец прав, то Альто совсем уж не знала, как себя вести.       Катара сделала глубокий вдох, прикрывая глаза и нажимая ноготками на кожу так, чтобы отвлечь себя от охватившей её паники и сосредоточить всё внимание на резкой боли в ладонях. Да, эти отношения фальшивые, и да, Катаре не нравится врать друзьям. Правильней даже будет сказать, что она совершенно не умеет делать это. Однако ей придётся научиться. Альто уже согласилась на эту игру и, пусть она совсем не так представляла себе свои первые отношения, это могло стать неплохой тренировкой перед чем-то серьезным. Во всяком случае, Катаре удалось убедить саму себя в этом.       Шатенка уверенно подхватила пальцами напиток, что ей принесла её новая девушка, полностью игнорируя карамельный фраппучино с кубиками льда, на котором Айро заботливо написал «Жемчужная Принцесса», и сделала большой глоток. Смузи был ягодным, холодным и, кажется, в нём было что-то помимо голубики. Что-то, напоминавшее весну и первые цветы, купающиеся в солнечных лучах и холодной росе. Катара ясно ощутила, как вкус окутал её язычок, а потом прошёлся вниз по горлу, оставил приятный холодок в груди и затерялся в животе. Альто не смогла скрыть удивления: брови сами подскочили вверх, а губы, отодвинувшись от холодной трубочки, растянулись в довольной улыбке.       ― Очень вкусно. Спасибо.       Азула подняла недоумевающий взгляд на девушку, сидевшую рядом, будто бы никогда в жизни не слышала слова "Спасибо", и потому пару секунд, не понимая, смотрела на неё, будто бы пытаясь прочитать ответ на персиковых губах. Лин Ху неуверенно кивнула, после чего тепло улыбнулась.       ― Аанг, ― наконец произнесла Катара, заставляя всех друзей дёрнуться, вспоминая, как откровенно они наблюдали за двумя девушками. Сокка тут же повернул голову направо, устремляя взгляд на плакат с расписанием спортивных соревнований этого года. Джет испуганно опустил глаза в свою книжицу, а Зуко, не найдя лучшего варианта, повернулся к окну, где моросил мелкий дождь. И только Аанг устремил большие, серые глаза на подругу, ожидая, что же она скажет. ― Кажется, ты что-то рассказывал про вчерашний вечер.       Джио был единственной надеждой Катары. Она не могла прямо сейчас сделать вид, что всё нормально и начать что-то рассказывать. Да и что ей рассказать? Весь вчерашний вечер она провела в переживаниях, а обо всём остальном её друзья были прекрасно осведомлены. Поэтому девушке был просто необходим хоть кто-то, кто мог бы развить беседу, разрядить обстановку, привести ситуацию в обычную, нормальную, к которой все привыкли. К той ситуации, когда Азула ещё не пришла, не села за их столик и не купила этот дурацкий, но очень вкусный смузи.       И, к сожалению или к счастью, Аанг был единственным, кто способен на это. Зуко просто не стал бы ничего говорить при Азуле, он по-настоящему не любил свою сестру. Почему? Катара не знала, но по одному только виду Рея поняла, что он зол: он насупился, скрестил руки на груди и, нахмурившись, упорно смотрел в сторону, избегая взглядом и сестру, и Альто. Сейчас он выглядел не лучше, чем Тоф вчера, да и сегодня: зол и недоволен всем тем, что имело наглость происходить сегодня за обедом. В свою очередь Сокка был слишком растерян, чтобы сориентироваться в ситуации и придумать, как разрядить обстановку и заставить всех забыть об Азуле Лин Ху, сидящей на столом, а Джет, кажется, не на шутку испугался. Оставался только Аанг, на его хрупкие плечи легла тяжкое бремя решения этой нелепой проблемы. И Катаре было по-настоящему стыдно, что она взвалила на его плечи свои проблемы.       Но он взялся за это с энтузиазмом. Джио тут же просиял и начал рассказывать о вчерашнем вечере. Катара оказалась права, он до ночи катался на скейтборде, отрабатывая новые приёмы, из-за чего не успел сделать домашнее задание по математике. Катара была почти уверена, что друг не очень-то и расстроился из-за этого факта: логарифмы ему никак не давались, и он был рад найти повод не сидеть над учебниками, а просто списать работу у Альто. История Аанга заставила слегка просиять Джета, который тоже включился в обсуждение, жалуясь на то, что ему пришлось прождать друга до самой ночи, так как у Джио не было прав и он не мог сам доехать до дома. Катара знала, что злость Джета – лишь притворство: он был рад провести вечер подальше от семьи и поближе к другу. Аанг купил Хэвну в качестве извинения буррито, а Джет рассказал, как бегал по улицам в поисках круглосуточной аптеки, чтобы купить бинты, когда Джио в очередной раз разбил коленки. Это было так же смешно, как и мило, пусть Аанг и не послушался Джета и снял бинты перед походом в школу.       Оба друга смеялись, толкаясь локтями и переглядываясь так, как, казалось, ещё никогда не смотрели друг на друга. Катара почти не участвовала в разговоре, ей и не нужно было: Аанг и Джет прекрасно разрядили обстановку. Правда, только для самих себя. Сокка всё ещё испуганно посматривал на Азулу, Зуко кидал в сторону сестры убийственные взгляды, которые она даже не замечала, а Тоф в свою очередь пыталась испепелить Катару. Ничего не вышло, присутствие Азулы не получалось игнорировать, и сама главная стерва школы никак не упрощала друзьям Катары задачу: её руки были скрещены на груди, она вальяжно откинулась на спинку стула и ни разу за весь рассказ Аанга не улыбнулась. Зато она постоянно фыркала и активно закатывала глаза. Так, что в какой-то момент даже Альто стала кидать на свою девушку злобные взгляды. Это переходило все возможные границы. Лин Ху могла бы хотя бы постараться сделать вид, что ей интересно или не противно от рассказа Джио, но вместо этого она очень старалась всем дать понять, что лучше них.       Когда Джет, услышав очередной язвительный комментарий от Аанга, стал щекотать мальчика, прерывая его рассказ, Азула вдруг встала. Все испуганно подняли на неё свои глаза, а Лин Ху, кинув взгляд на наручные часы, произнесла:       ― Мне пора.       ― Уже? ― Катара была слегка напугана, но это было даже на руку, ведь её голос прозвучал скорее грустно, будто бы она предпочла бы, чтобы Азула осталась.       Лин Ху подняла глаза на свою девушку, и её лицо вдруг потеплело. Она мило улыбнулась:       ― У меня урок философии. Стоит прийти заранее.       Азула уже собиралась уйти, но такая отличная игра девушки сподвигла и Катару постараться ради этого спектакля. Она ухватила пальцы Лин Ху, заставляя ту обернуться, и обеспокоенно произнесла:       ― Но мы ведь ещё увидимся?       Азула даже не подала виду, что удивилась. На её лице вновь заиграла тёплая улыбка, будто бы действия Катары и впрямь заставляли её умиляться. Лин Ху была так хороша в своей лжи, что ещё чуть-чуть и на её лице выступил бы поддельный румянец.       ― Конечно, ― Азула повернула свою руку так, чтобы переплести свои пальцы с холодными пальцами Альто, и только сейчас Катара поняла, что, какими бы длинными пальцы девушки ни были, они никогда не резали ей кожу. Лин Ху прекрасно умела с ними обращаться. ― У нас сегодня тренировка, а вечером я отвезу тебя домой.       ― Хорошо. ― Катара ещё пару секунд подержала руку Азулы в своей, согревая кончики пальцев во всегда тёплых руках своей девушки, после чего наконец кивнула Лин Ху, выпуская её пальцы из своих, позволяя уйти. И Альто хотела бы соврать, что это была лишь игра, но в этот раз отпускать длинные пальцы Азулы почему-то оказалось сложнее.       ― Увидимся позже! Не опаздывайте. ― Азула подмигнула Катаре через плечо и умчалась вперёд, теряясь в потоке учеников.