«Квазар»

Waterparks — Mad All the Time

— Итак, Фрэнк, как у тебя дела? — миловидная маленькая женщина средних лет, в очках с достаточно толстыми стёклами, поëрзала на диване, устраиваясь удобнее. Она была здесь уже второй раз и планировала прийти как минимум ещё дважды: этому парню нужен контроль, и она это знала. Фрэнк неосознанно скрестил руки в защитном жесте, сидя в отдельном кресле, и перевëл недружелюбный взгляд с одной женщины на другую: — Порядок. Повисла неловкая пауза, женщины переглянулись, и соцработник продолжила, сверяясь с бумагами в планшете и что-то там помечая: — Это хорошо. Как у тебя дела в школе? Не возникает проблем с тем, что твой попечитель — директор? — женщина подалась вперёд, прижимая планшет к коленям, отчего на её колготках образовалась зацепка. Похоже, она была весьма прямолинейна и не собиралась ходить вокруг да около. Вернувшаяся буквально час назад из поездки Хелена рядом с ней заметно волновалась. Атмосфера в гостиной её дома складывалась, мягко говоря, гнетущая. Фрэнк перевёл взгляд от коленей сотрудницы к её лицу: — Нет, а они должны быть? — он явно не горел желанием продолжать диалог, но правила обязывали. Ещё полтора месяца до его совершеннолетия. — Не обязательно… — женщина замялась. — Но дети могут быть жестоки, — она поджала губы, немного помолчав, будто проявляя сожаление. — Что ж, а как у тебя дела обстоят с друзьями? — Я всего лишь перешёл в ещё один дом, а не сменил школу, — скептично подметил Фрэнк, начиная уставать от попытки этой женщины придать участия своему голосу. Безусловно, это её работа — проконтролировать, чтобы он жил в подходящих условиях с подходящими людьми, но всё это было так бессмысленно и так заученно, что уже набило оскомину. — Ты прав, — невозмутимо продолжила она. И, не стесняясь присутствия попечителя, спросила: — А как ваши отношения с мисс Рамп? Она хорошо о тебе заботится? Возможно, у неё был припасён разговор и с ним наедине позже. — Она… — Фрэнк задумался, бросая на неё взгляд. Хелена была занятым человеком, и её работа отнимала по-настоящему много времени, особенно если учитывать, что её первый учебный год в этой школе в качестве директора только начался, но она пыталась быть доброй к нему. — Она кажется приятным человеком, — наконец сказал он. Губы женщины дрогнули, превращаясь в крошечную улыбку, которую она тут же постаралась скрыть, отпивая горячий кофе из своей кружки, всё ещё немного пахнущей таблетками для посудомоечной машины. Соцработник, похоже, тоже удовлетворилась ответом. Она расспрашивала его ещë некоторое время, уточняя детали его нахождения здесь, а потом, уже прощаясь, произнесла в дверях такую фразу: — Я верю, Фрэнк, что Бог послал тебя этой хорошей женщине не спроста, — она доверительно коснулась его предплечья, немного сжимая его. — Если бы Бог существовал, не думаю, что Хелене достался бы такой подонок, как я, — Фрэнк равнодушно пожал плечами, и соцработник отпустила его руку. — Фрэнк! — не сдержалась провожавшая её Хелена, осуждающе глядя на доверенного ей ребёнка. Верно, он всего лишь уставший от перемен ребёнок, пусть ему и оставалось всего ничего до восемнадцати. Она старалась говорить это себе почаще. Он лишь коротко попрощался с сотрудницей опеки и поднялся по лестнице в свою комнату, заканчивая для всех вечер воскресенья на этой нерадужной ноте.

***

Хелена привалилась спиной к кухонным шкафчикам и бросила влажное полотенце на столешницу, устало закрывая глаза. Сегодняшний разговор с работником опеки вытянул всю её душу. Она догадывалась, что просто не будет, но всё равно чувствовала себя разбитой. Вступив в должность директора новой для неё школы в июне этого года, первое, с чем она посчитала нужным ознакомиться, — это личные дела её новых подопечных, а также бумаги по проверкам комплексной безопасности учреждения. Когда она дошла до дела мальчика по имени Фрэнк Айеро, ей пришлось задержаться на нём чуть дольше, чем над многими другими. Родители активно содействовали лишению их родительских прав (что уже настораживало), когда ему было девять, — подробности о причинах в деле не уточнялись. Он находился в первой своей фостерной семье семь месяцев, после чего был определён решением суда к двоюродной бабушке по материнской линии, где проживал на протяжении следующих трёх лет. Совершил побег и, после повторного непродолжительного пребывания на патронатном воспитании в новой семье, перешёл в дом к МакКонеллам, где прожил ещё три года и совершил повторный побег. Затем его сразу определили к Арчерам, но спустя всего год, в начале этого лета, они отказались от попечительства над ним, и через неделю он должен был вновь попасть в другую фостерную семью. «Из рук в руки, как вещь…» — с ужасом подумала тогда Хелена, разбираясь в бумагах и пытаясь представить, чем руководствовались родители и бывшие попечители, которые просто отказались от ребёнка. Задержаний полицией не зафиксировано, психических заболеваний тоже. Если бы причина отказа от мальчика заключалась в чём-то недопустимом, она бы точно была указана. Хелена наводила справки всё это время, обратившись в опеку и задействовав имеющиеся связи, расспрашивая школьных работников и медсестру. И ни от кого она не получила какой-то ужасающей информации, которая могла бы оправдывать поступки взрослых по отношению к Фрэнку. Достаточно уверенный в себе парень, со средней успеваемостью, но весьма необщительный со сверстниками. Хотя это как раз вопросов у неё не вызывало. И она решилась. После разговора с Фрэнком один на один, в котором он, кажется, был достаточно равнодушен к своей дальнейшей судьбе, она подала прошение в опеку, чтобы взять попечительство над парнем до его совершеннолетия и определить местом постоянного проживания для него её дом. Она надеялась, что ей удастся дать ему недостающее тепло и со временем он станет считать это место своим, даже после того, как получит возможность жить где угодно. Но пока всё складывалось не лучшим образом. Фрэнк находился здесь уже три месяца, в собственной комнате, которую она в спешке приводила к его приезду в порядок. Сообщать все нюансы своей жизни она не хотела, так что просто рассказала ему, что она в разводе вот уже три года и живёт без животных, потому что ухаживать за ними ей некогда. Он без сопротивления принял правила этого дома: не курить внутри, не грубить и, по возможности, сообщать, если задерживаешься, но расположения за это время ей завоевать не удалось, хотя она и старалась. Отношения между ними были очень напряжены: Фрэнк оставался холоден и недоверчив, но сотрудница опеки убеждала её, что мальчик прошёл через много трудностей и ему просто нужно время. И, конечно, она это понимала, но… Всё равно было так сложно. Хелена встряхнулась, вытаскивая себя из апатичных размышлений и собираясь с мыслями, чтобы немного поработать в кабинете перед завтрашним педагогическим собранием, и вышла из кухни, погасив свет.