Глава 11. Передай кому-нибудь сову
10 мая 2021 г., 05:55
Регулус был рад, что его брата нет на этом групповом сеансе. Возможно, ему удастся остаться незамеченным.
− Как у вас дела? – спросила доктор, представившись, как обычно.
− Офигенно, − просиял Джеймс, ткнув в бок сидевшего рядом Майлза. – Ну чего ты, весело же!
Майлз скрестил руки на груди и смерил присутствующих подозрительным взглядом.
− Рада это слышать, Джеймс, − сказала доктор Лавгуд. – Сегодня с нами новенький. Очень хорошо, что ты сегодня смог к нам присоединиться, Майлз. Не хочешь начать сеанс?
− Дайте ему сову, − произнесла светловолосая девочка. – Таковы правила, им нужно следовать.
− Верно, Натали, − улыбнулась доктор Лавгуд и бросила Майлзу плюшевую сову. – Итак, Майлз, как ты себя чувствуешь сегодня?
Он изучающе покосился на неё, пытаясь определить, можно ли ей доверять. Несколько очков он присудил ей, когда узнал, что она возражала против решения Дамблдора перевести его на сильные препараты. Но этого было недостаточно, чтобы завоевать доверие Майлза.
− Все в порядке… Учитывая, что я пленник, бессильный перед системой.
− Мне очень жаль, что ты оказался здесь против своей воли, − искренне ответила доктор Лавгуд. – Но надеюсь, ты сможешь извлечь максимум выгоды из пребывания у нас. Ты хотел бы поговорить о чем-нибудь сейчас?
− О камерах, − кивнул Майлз.
− О каких камерах? – вздохнула доктор Лавгуд.
− Тех самых, что установлены по всему отделению. Почему их прячут? Почему бы просто не признать, что они есть?
− Майлз, у нас нет камер. Только в изоляторах, предназначенных для пациентов, которым нужно успокоиться. Мы поддерживаем неприкосновенность частной жизни.
Майлз несколько мгновений разглядывал ее, потом заметил:
− Не пойму, ты врешь или просто слишком наивна.
− Этот человек начинает мне докучать, − заявил Гилдерой. – Он без конца твердит о скрытых камерах, но разве он нашел хоть одну? Нет. Мне кажется, все они лишь у него в воображении. Или же он – лживый змей, вознамерившийся рассорить нас и разрушить наше братство!
− Правда, что ли, чудак? – спросил Эван.
− Чудак? Я Гэндальф Серый!
− Ладно, достаточно, − вмешалась доктор Лавгуд. – Давайте обсудим что-нибудь другое.
− Я хотел бы побольше узнать о случившемся в палате Регулуса на днях, − объявил Джеймс, словно Регулуса не было на сеансе. – Что за крики оттуда доносились? Я слышал только…
− Это не твое дело! – перебил Регулус, смерив Джеймса выразительным взглядом.
− Тш-ш, − Джеймс погрозил пальцем. – Малыш, ты не можешь говорить, пока у тебя нет совы.
− У тебя её тоже нет, − встряла Натали.
− Нет, есть, − с торжествующим видом Джеймс схватил сову с колен Майлза.
− Раз Регулус не хочет об этом говорить, значит, не будем, − сказала доктор Лавгуд. – Джеймс, передай кому-нибудь сову.
Джеймс бросил сову Фрэнку, но тот даже не пытался её поймать, а просто молча смотрел в окно.
− Фрэнк? – окликнула доктор Лавгуд. – Как ты? Что тебя сегодня тревожит?
− То же, что и всегда, − ответил Эван. – Ненавидит жизнь.
Фрэнка, похоже, не волновали слова Эвана. Ему вообще было безразлично, о нем ли речь.
− Эван, надо ли тебе напоминать о том, что, если ты будешь грубить, тебе не разрешат посещать групповые сеансы? – спросила доктор Лавгуд.
− Я просто ответил за Фрэнка, − Эван скрестил руки на груди, − поскольку он молчит.
− Просто дело в твоем поведении. Если ты не научишься уважать других, то не сможешь уважать и себя.
− Леди, себя-то я очень уважаю, − фыркнул Эван. – Что касается других… С чего бы мне быть с ними милым? Они со мной не слишком милы.
− Может, и были бы, будь ты хоть немного дружелюбнее, − раздался застенчивый девчачий голосок. – И оставь в покое беднягу Фрэнка.
− Хорошо сказано, Бриджит, − доктор Лавгуд поощрительно улыбнулась. – Фрэнк, ничего страшного, если сегодня ты не хочешь делиться. Может, мы с тобой попозже поговорим.
Фрэнк по-прежнему молчал, глядя в окно.
− Ладно, − продолжила доктор Лавгуд. – Давайте перейдем к теме сегодняшнего сеанса. Я бы хотела побеседовать о нашем отношении к мнению других о нас. Рита, начнем с тебя, − она попросила Натали, сидевшую рядом с Фрэнком, передать Рите сову.
− Волнует ли меня мнение других? – переспросила Рита. – Наверное. Знаю, парни считают меня горячей штучкой, тут я спокойна. Девчонки иногда говорят обидные вещи, но, уверена, они просто завидуют.
− Я не завидую, − сказала Марлен. – Просто считаю, что ты слишком легкодоступна, и говорю это для твоего же блага. Ты ведь знаешь, таким способом любви ты не добьешься.
Рита плотно сжала губы и, кажется, в кои-то веки лишилась дара речи. Она молча швырнула сову Регулусу и возмущенно скрестила руки на груди.
− Ты точно больше ничего не хочешь сказать? – спросила доктор Лавгуд. – Уверена, некоторые девушки тебе действительно завидуют, ведь ты и впрямь очень красивая.
− Нечего говорить, − Рита по-прежнему выглядела обиженной. – Кое-кто просто не хочет признавать очевидного.
− Что ж, тогда… Регулус? – обратилась к нему доктор Лавгуд.
− Знаю, обо мне думают очень плохо, − вздохнул он. – Раньше меня это волновало, а теперь стало безразлично.
− Почему же, Регулус? – спросила доктор Лавгуд.
− Стало и все. Они не могут думать обо мне хуже, чем думаю я, − он тут же пожалел о сказанном. Ему не хотелось, чтобы окружающие знали о нем слишком много.
− И что же ты думаешь о себе?
− Это мое дело. А они пусть остаются при своем. Мне все равно.
− Никто здесь тебя не осудит.
− Говори за себя, − фыркнул Эван.
− Почему бы тебе не заткнуться? – зло предложила Марлен.
− Эван, последнее предупреждение, − необычно строгим тоном произнесла доктор Лавгуд. – Люди должны чувствовать, что они в безопасности, что они могут поделиться своими мыслями и чувствами.
− Это типа угроза? Как будто эти гребаные хиппи-сеансы такие крутые…
− Непосещение групповых сеансов означает больше индивидуальных, − ответила доктор Лавгуд. – Ты это знаешь.
− А если я и туда не хочу? – разозлился Эван. – Они мне не нужны. Это не мне секта мозги покорежила, − фыркнул он, кивнув на Регулуса.
− Можешь идти, − сказала доктор Лавгуд. – Мы с доктором Дамблдором поговорим с тобой позже.
Эван встал, опрокинув стул, и вышел, с грохотом захлопнув дверь.
− Ну, скатертью дорожка, − произнесла Марлен. – Вовремя мы от него избавились.
− Извини за это, Регулус, − сказала доктор Лавгуд. – Продолжай, пожалуйста.
− Мне больше нечего сказать…
− Тогда передай кому-нибудь сову, − добродушно напомнила Марлен.
Регулус бросил её Северусу, но Джеймс подался вперед и поймал.
− Мне все равно, что обо мне думают, поскольку я знаю, что я – гений!
− Твоя гениальность может сравниться с собачьим дерьмом, которое я соскреб вчера с ботинка, − фыркнул Северус. – И я в своем мнении не одинок. Даже твой дружбан тебя поколачивает, потому, что ты невыносим.
− Заткнись, Нюнчик, − огрызнулся Джеймс. – Конечно, у нас с Сириусом всякое бывает, но мы друзья. А ты что знаешь о дружбе? У тебя только мистер Невидимка есть.
− Нет. Нет, − доктор Лавгуд подняла руку, явно не желая допускать конфликта. – Если вы хотите подраться, мне придется попросить одного из вас уйти.
− Если один уйдет, драки не будет, − заметил Джеймс.
− Ты знаешь, что я имела в виду.
− Тогда пусть Нюнчик уходит. Никто не хочет смотреть на его сальную рожу.
− Следующий, кто отзовется в негативном ключе о другом, покинет сеанс, − предупредила доктор Лавгуд.
Джеймс выпятил подбородок и бросил сову Эммелине.
Эммелина несколько секунд смотрела на сову на коленях.
− Я… Мне не все равно, что обо мне думают другие. Какой они меня видят. Говорят одно, но я никогда не могу определить, правда ли это.
− Понимаю, как об этом сложно говорить, Эммелина, но я рада, что ты пытаешься, − улыбнулась ей доктор Лавгуд. – Ты не спрашивала себя, отчего сомневаешься в искренности тех, кто тебя хвалит?
− Они… Не знаю. Жалеют, наверное, вот и подбадривают. Например, когда говорят, что я вовсе не толстая.
− О господи, только не это! – взмолилась Натали. – Ты же моришь себя голодом! Потому и говорят, что не толстая!
− Натали, − доктор Лавгуд поднял руку. – Давай не будем сейчас об этом. Эммелина, я бы хотела, чтобы ты прислушивалась к другим, − продолжила она, улыбаясь худенькой девочке. – Все же большинство людей честны, и намерения у них добрые.
− Большинство как раз не честны, − возразила Марлен. – В лицо будут хвалить, а думать паршиво. Особенно, когда узнают, что ты психически больна.
− Да, я понимаю, о чем ты, − кивнула доктор Лавгуд. – Но уверена, ты переоцениваешь негатив и осуждение со стороны окружающих.
Регулус погрузился в собственные мысли. Он размышлял об одной из бесед с доктором Лавгуд о добром, светлом и вере в человечество. У Регулуса в голове не укладывалось, как она может в это верить после того, что наверняка делали с пациентами на её глазах. Многие из них были жертвами различных видов насилия.
− Я согласен, − спустя несколько минут произнес Джеймс, не в силах усидеть спокойно. – Толку с негатива? Поэтому вы моя любимая врачиха, − он улыбнулся доктору Лавгуд.
− Спасибо, Джеймс, − ответила она и тут же хлопнула себя по коленям. – Ну, на этой маленькой речи, думаю, можно закончить на сегодня. Фрэнк, я бы хотела, чтобы ты остался, а остальные могут идти.
Джеймс вскочил и потащил за собой Майлза.
− Пошли, поищем камеры! Может, Сириус захочет помочь.
− Ты же не веришь в камеры, − напомнила Марлен, когда они с Эммелиной вышли следом.
− Ему только не говори, − шепнул Джеймс. – Я хочу развлечься. – Он вновь обернулся к Майлзу и расплылся в улыбке. – Пошли!
***
Лили сидела с Ремусом, ожидая возвращения Регулуса. Она пыталась научить его играть в карты, но, похоже, он не мог сосредоточиться. Увидев Регулуса, он расцвел. − Как прошел сеанс? – спросила Лили усталого мальчика. − Ничего особенного, − пожал плечами Регулус. – Эван вел себя как придурок, Джеймс и Северус вцепились друг к другу в глотки. В общем, все как обычно, − он направился в душ, чтобы побыть в одиночестве. Лили присматривает за Ремусом, значит, с ним все будет в порядке. Ремус взглянул на закрытую дверь и опустил голову. − Думаю, он по-прежнему злится на меня, − пробормотал он. − Он злится не на тебя, Ремус, − Лили положила руку ему на колено. – Уверена, он рад, что у него есть такой друг, как ты. Оба резко развернулись, услышав громкий шум и крики снаружи. Лили выбежала в комнату отдыха, где увидела Эвана и Сириуса. Они орали друг на друга, стоя по разные стороны бильярдного стола и колотя по нему кулаками. Молли пыталась их успокоить, но не добилась успеха и позвала на помощь Долиша и Кингсли. Сириус перепрыгнул через стол и набросился на Эвана. Они покатились по полу. Джеймс подпрыгивал, а заметив прибывших санитаров, крикнул: − Ставки принимаются здесь! Кто победит в сегодняшнем матче? Эван Истребитель или Сириус Убийца? Никто не мог сильнее распалить других пациентов, чем Джеймс, и многие собрались вокруг дерущихся. − Дерись! Дерись! Дерись! – скандировали они, словно дети на школьном дворе. − Поттер! – взревела Алекто. Долиш и Кингсли примчались и растащили подростков, но это далось им непросто. Сириус оказал упорное сопротивление и даже изловчился хорошенько стукнуть обоих охранников, пытаясь возобновить драку с Эваном. Антонин бросился на помощь Кингсли, пока Молли помогала Долишу с Эваном. Лили восхищалась ею все сильнее – она была гораздо крепче, чем казалась с виду. Эван сдался быстро и перестал отбиваться, но Сириус довел себя до исступления. Кингсли и Антонин уволокли его в изолятор с мягкими стенами и привязали к кровати с помощью Лили и доктора Лавгуд. Сириус яростно кричал, проклинал и угрожал, пытаясь разорвать путы. Доктор Лавгуд сделала ему укол, и он постепенно утих, бормоча непристойности. Когда они вышли из изолятора, она повернулась к Лили. − Будь осторожна с ним. Каким бы он ни казался обаятельным. Кингсли потер подбородок, где наливался синяк от удара Сириуса. - Его в тюрьму надо засадить, − сказал Антонин. – Он опасен для окружающих. − Там он был бы безнадежен. Ожесточился бы и понял, что этим зарабатывает уважение. И мгновенно превратился бы в опасного преступника, − сказала доктор Лавгуд. – Сириус сильно обозлен, − продолжила она, обращаясь к Лили, когда Антонин и Кингсли ушли. – Помни, через что ему пришлось пройти. Жизнь в секте, три года на улице. Полиция ему не поверила, как и мы, стыдно признаться.***
− Если тебе снова приснится кошмар, нельзя выскакивать в коридор, − сказал Регулус Ремусу. – Вот почему тогда тебя схватили. − Я не знал, где я, − смущенно произнес Ремус. – Мне казалось, что я вновь в подвале… с ним. − С кем? – после секундного колебания решился спросить Регулус. − С плохим человеком, − пробормотал Ремус. – Я слышал его голос во сне. − Они… они не допустят его возвращения. Ведь он обижал тебя, − заверил Регулус. – Они даже моим родителям не дадут меня забрать. А они меня не обижали. Хотя другим разрешали это делать. − Тебя обижали? – Ремус сел и взглянул на Регулуса. – Что с тобой сделали? Те, другие. Регулус заколебался. Он редко говорил об этом, поскольку не хотел вспоминать. Но Ремус рассказал о себе, и он чувствовал, что должен ответить тем же. − Мы жили в секте. Помнишь, я объяснял тебе, что такое секта? Темный Лорд – лидер – хотел наказать меня за… непослушание… − он вздрогнул от одной мысли об этом. − Не… непослушание? – переспросил Ремус. Регулус кивнул и объяснил, что это значит. − Эндрю тоже велел мне быть послушным. Мой друг. Он говорил, чтобы я слушался плохого человека. А твой… что он с тобой сделал? Ничего, что я спросил? Некоторое время Регулус молчал. − Он… он меня утопил. Но потом меня вернули. Ну, запустили сердце вновь. − Ты… ты умер? – глаза Ремуса широко распахнулись. − Да, на несколько минут. А мои родители стояли и смотрели, − Регулус почувствовал, как его замутило. Он отогнал образы каменных лиц матери и отца, стараясь забыть, как плакал и умолял его спасти. − Мне очень жаль, − Ремус почувствовал неловкость из-за того, что спросил Регулуса о прошлом. – Тогда я рад, что ты здесь, а не с ними. И понимаю, почему ты злишься на брата за то, что он бросил тебя там. Я тоже злюсь. − Я больше не хочу об этом говорить. Не к добру, − пояснил Регулус. – Если говоришь о чем-то плохом, оно может сбыться.
