Глава 13. Один из способов побега из этой адской дыры
22 мая 2021 г., 12:23
Придя на другой день, Лили тут же почувствовала: что-то не так. Все находились в комнате отдыха, но, казалось, ровным счетом ничего не делали.
− Привет, Лили, − поздоровалась Молли, пока та вешала куртку.
− Привет, − Лили огляделась. – Что-то случилось?
− Ночью один из пациентов покончил с собой. Фрэнк, − Молли вздохнула. – Накопил в подушке побольше таблеток и погиб от передозировки.
− О боже! – воскликнула Лили, тяжело опускаясь на стул. – И никто… ничего не подозревал? – Лили не доводилось работать с Фрэнком, так что она его едва знала. Однако ей было известно, что он находился в глубочайшей депрессии.
− Это так грустно, − Молли провела ладонью по лицу.
− Кто его личный медбрат? Должно быть, это очень тяжело, − Лили представила, как бы чувствовала себя она, случись подобное с Ремусом или Регулусом.
− Мой муж. Он очень подавлен.
− Сочувствую, − сказала Лили. – Где он сейчас?
− Разговаривает с Дамблдором и Пандорой. Наверное, они пытаются убедить его в том, что он ничего не мог сделать.
− Ну, это один из способов побега из этой адской дыры, − раздался позади голос Эвана. – Трудно его жалеть. Я ему почти завидую.
Молли обернулась и строго посмотрела на него.
− Эван, человек умер, это не повод для шуток!
− Это его право, − со скучающим видом отозвался Эван. – Так что, в его честь будет пьянка?
Молли увела его из комнаты отдыха, чтобы поговорить наедине.
Лили подошла к дивану, на котором сидели Ремус и Регулус. Ремус поднял голову и вымученно улыбнулся. Регулус же выглядел так, словно ему нехорошо.
− Ты в порядке? – Лили накрыла его руку своей.
− Да… А что?
− Тяжело, когда кто-то умирает. Особенно тебе.
Регулус пожал плечами, избегая ее взгляда.
Лили подалась вперед, чтобы её слышал только Регулус и, возможно, Ремус.
− Ты же не считаешь, что это твоя вина?
− Нет! – резко вскинул голову Регулус. Не успела она ответить, как он вскочил и вышел из комнаты.
Ремус проводил друга недоуменным взглядом, а потом посмотрел на Лили.
− Он просто… Ты же знаешь, как он реагирует на смерть, − объяснила Лили.
***
В тот же день самоубийству Фрэнка было посвящено два сеанса групповой терапии. Лили подумала, что, наверное, лучше дать пациентам повод для раздумий, а не замалчивать случившееся. Регулус отказался идти, хотя Дамблдор настаивал на его присутствии. Вместо сеанса Лили согласилась поговорить с ним в палате. Ремус тоже не пошел на сеансы. Когда вошла Лили, он тихонько сидел на кровати. Он явно не понимал, остаться ему или уйти. − Итак, Регулус, − Лили присела рядом с мальчиком. – Ты не против сеанса со мной? − Всё лучше, чем групповой… − Хочешь, чтобы мы провели его наедине или Ремусу можно присоединиться? − Пусть присоединяется, − Регулус посмотрел на друга. – Если захочет. − Отлично, − улыбнулась Лили. – У нас будет сеанс в мини-группе. Жалко, у меня плюшевой совы нет. Ребята, что вы думаете о случившемся? Меня это сильно шокировало. Понятно, что медсестра должна быть готова к столкновению со смертью, работая в таком заведении, в том числе и суициду. Но я все равно в шоке. − Мне, конечно, грустно. Как и всем, − сказал Регулус, глядя на свои руки. − Мне тоже, − Лили ласково сжала его ладонь. – Фрэнк был очень подавлен и не видел другого выхода. − Неужели никто не мог для него ничего сделать? – спросил Ремус. − Уверена, Пандора и Артур сделали все возможное, − сказала Лили. – Но иногда предотвратить это нельзя. Если человек хочет уйти из жизни, он найдет способ. Регулус внезапно встал и без объяснения покинул палату. Ремус посмотрел ему вслед. − Он переживает из-за того, что не смог ничего сделать. − Ты же знаешь, как он реагирует на смерть, − вздохнула Лили. – Вспомни, что было, когда ты пытался повеситься. Фрэнка он не знал, поэтому реакция не такая сильная, но ему все равно плохо. − Мне жаль, − Ремуса вновь охватило чувство вины. – Может, ты его разыщешь? А я здесь подожду. Лили улыбнулась и взъерошила ему волосы, прежде чем отправиться на поиски Регулуса. Она обнаружила его на кухне. Он вяло грыз печенье, а Хагрид чуть поодаль возился с кастрюлями. Она приблизилась осторожно, словно Регулус был зверем, который мог убежать, завидев её. − Эй, Регулус, − окликнула она и села. Хагрид грустно улыбнулся Лили и похлопал Регулуса по плечу. − Почему ты пошла меня искать? – тихо спросил мальчик, не глядя на неё. − Мы с Ремусом заволновались, все ли с тобой в порядке. Ты так быстро ушел. − Просто я проголодался и решил, что мы уже наговорились. − Хорошо, − Лили чувствовала, что Регулус и впрямь просто хочет покоя. – Может, принесешь Ремусу печенья, когда вернешься? – Регулус лишь кивнул в ответ, и она встала. – Тогда я пойду пообщаюсь с остальными. Увидимся позже.***
Регулус избегал Лили целый день, не пришел на ужин и прятался под одеялом перед сном. Он слышал, как она укрывает Ремуса, и надеялся, что она подумает, что он спит. К сожалению, вскоре он почувствовал, как она присела на краешек кровати. − Регулус? Понимаю, тебе не хочется разговаривать, но попытки игнорировать меня и случившееся с Фрэнком не помогут. Регулус молчал несколько минут. Поняв, что она не уйдет, он пробормотал из-под одеяла: – Чего ты от меня ждешь? − Расскажи, что ты чувствуешь. − Мне плохо. Разве это удивительно? – Нет, но, думаю, дело не только в этом. Мне кажется, ты винишь себя в его смерти. Некоторое время Регулус молчал. Затем, не высовываясь из-под одеяла, спросил: − С чего бы? Я его едва знал. − Ну, винил же ты себя в попытке самоубийства Ремуса. Думаю, сейчас происходит то же самое. − Я не виню себя. Я лишь говорил, что знал, что это произойдет, если подселить его ко мне, и оказался прав. Я не раз говорил, что в этом отделении люди умирают. Пожалуйста, вот и Фрэнк умер. − Разве люди умирают потому, что они рядом с тобой? – мягко спросила Лили. – Ремус живет с тобой почти два месяца, и он жив, а Фрэнка рядом с тобой вообще не было. − Ремус едва не умер. А Фрэнк был в одном со мной отделении. Это близко. − «Едва», но не умер, − Лили вздохнула, не зная, что сказать о Фрэнке. Она понимала, что переубедить Регулуса ей не удастся, потому встала. – Ладно, надеюсь, позже ты захочешь это обсудить. А сейчас отдыхай.***
В пятницу у Регулуса состоялся сеанс гипноза. Он надеялся, что доктор Дамблдор не станет расспрашивать о Фрэнке. Последние несколько дней Регулус был одержим случившимся, пытаясь совладать с мыслями и тревогой. Он не мог изгнать из головы образ мертвого Фрэнка, уставившегося в потолок. Здесь были бессильны все ритуалы и заклинания. Он едва начал успокаиваться и не хотел, чтобы Дамблдор заставлял его обсуждать эту тему. Дамблдор поздоровался с ним и с Лили. Регулус тут же направился к кушетке, на которой обычно лежал во время сеансов гипноза, надеясь, что доктор приступит к делу без разговоров. − Вижу, тебе не терпится начать, − улыбнулся Дамблдор, усаживаясь на стул рядом с диваном. Введя Регулуса в глубокий транс, он заговорил: − Я хотел бы, чтобы ты извлек из памяти очень старое, возможно, почти забытое воспоминание, оставшееся в чертогах твоего подсознания. Ты можешь вспомнить нечто подобное? Регулус некоторое время молчал. А потом произнес: − Я не должен здесь быть. Я не послушный… − Не волнуйся. Здесь тебе ничего не грозит, − заверил Дамблдор. – Где ты находишься? − Я... нам здесь не место. Мы суем нос не в свои дела. Нас накажут. − Тебе никто не навредит, пока я рядом, − успокоил Дамблдор. – Что ты видишь? − Я хочу вернуться, Уильям зовет меня трусом. Он любит бродить повсюду, но нам нельзя ходить по особняку в одиночку. Мы должны сидеть у себя в комнатах. − То есть вы двое ходите по запретной территории? Регулус кивнул. − Что ты видишь? − Д… дверь. Это… больничное крыло. Оттуда доносились крики. Уильям хочет взглянуть, что там. Он смеется: «Регги, держу пари, ты грохнешься в обморок, если увидишь кровь». − Кричит мужчина или женщина? – продолжал Дамблдор, пытаясь выудить детали. Лили было известно, что в секте пытали людей. Об этом упоминали в новостях, и она заинтересовалась, не стал ли Регулус невольным свидетелем чего-то подобного. − Женщина. Она снова кричит. − Вы приближаетесь к палате? − Мы… я иду за Уильямом сквозь пустой кабинет врача. Погодите… крики прекратились, − Регулус облегченно вздохнул. – Теперь плачет ребенок. Дамблдор и Лили посмотрели на него и обменялись взглядами. − Ребенок? Так это новорожденный. С ним и молодой матерью все в порядке? − Не знаю. Дверь… Она приоткрыта. Уильям идет туда. Машет мне рукой. Уходить не хочется, но еще меньше хочется, чтобы он опять назвал меня трусом. Я стою у него за спиной. − И что ты видишь? − Вообще-то ничего… Он заслоняет обзор. Но я слышу разговор. – О чем там говорят? – Я могу разобрать лишь несколько слов. Но происходит нечто серьезное. Мать просит: «Пожалуйста! Отдайте его мне!». Теперь она явно напугана. Она их умоляет. Лили сидела тихо, не желая мешать, но была уверена: Регулус напуган, а Дамблдор встревожен. − Они… они велят ей молчать. Говорят… нечистый. Я заглядываю в комнату над ухом Уильяма. Они держат ребенка. Показывают ей. Говорят, что он нечистый. Она… она кричит и тянет руки. Они её отталкивают. И… забирают ребенка. – Регулус начал задыхаться, по щеке покатилась слеза. – Она кричит. Кричит. Кричит! Лили вскочила, глядя на обезумевшего мальчика. − Пожалуйста, доктор! – взмолилась она. Дамблдор кивнул. − Хорошо, Регулус, сделай глубокий вдох. Ты будешь слушать мой и только мой голос. Регулус сел, едва Дамблдор привел его в чувство. Он дрожал от потрясения после увиденного. Затем он наклонился, и его вырвало на пол. Несколько капель попали и на ботинки Дамблдора. Лили поспешила за мусорным ведром, но, когда она вернулась, Регулуса больше не тошнило. − Лили, пожалуйста, проводи Регулуса в палату, − произнес доктор Дамблдор. – Мы можем это обсудить завтра, когда ему станет лучше. Регулус обернулся к нему. По его щекам струились слезы. − Зачем вы заставили меня это вспомнить? – спросил он. Дамблдор немного помолчал, потом ответил: − Затем, что тебе важно проработать все трудности, с которыми тебе довелось столкнуться. Иначе ты никогда не поправишься, мой мальчик. − Но я же все забыл! Какой от этого вред? − Подавленные воспоминания самые опасные. Их нужно извлекать и разбираться. Поверь, я знаю, о чем говорю. Но мне жаль, что они тебя так расстроили. − Пошли, Регулус, − Лили мягко вывела его из кабинета. Регулус беззвучно плакал, скрывая лицо за волосами и прижимаясь к ней, пока она вела его по коридору. Лили обняла его за плечи и крепко прижала к себе, давая понять, что он не один.***
Когда они вошли в палату, Ремус приподнялся на постели и отвлекся от новой книги, которую ему дал Регулус. Он тут же заметил, что друг расстроен. Регулус улегся на кровать и свернулся калачиком. Лили присела рядом и ласково положила руку на плечо. − Тебе что-нибудь нужно? – спросила она. − Можно таблетку? – с надеждой попросил Регулус. Персонал больницы знал, что ему нельзя давать столько успокоительного, сколько он захочет, иначе он выпьет все, что сумеет достать (поскольку от лекарств притуплялись и замедлялись мысли). Но сейчас ему казалось, что одну он все-таки «заработал». − Я уточню у Дамблдора, но, думаю, он не будет против, − Лили улыбнулась, ласково взъерошила ему волосы и вышла. Возвратилась она минут через пять. Регулус был рад, увидев две таблетки вместо одной. Он посчитал это моральной компенсацией от старика за то, что тот заставил его освежить в памяти столь ужасное воспоминание. Регулус тут же выпил обе таблетки и снова лег. Лили укрыла его одеялом и посидела рядом, пока он не уснул. Затем она посмотрела на Ремуса, с любопытством наблюдавшего эту картину и явно ожидающего объяснений. − Утомительный сеанс, − сказала она, посчитав, что лучше пусть Регулус сам расскажет Ремусу то, что сочтет нужным. Ремус медленно кивнул. − Я могу ему чем-то помочь? Лили заметила, что за последние недели его речь стала намного лучше. Грамматические ошибки стали встречаться реже, да и словарный запас обогатился. Она полагала, что это заслуга Регулуса. − Нет, милый, − улыбнулась Лили. – Скорее всего, до конца дня Регулус будет спать. Но уверена, он будет рад тебе, когда проснется. Ремус слегка поник и кивнул. − Ладно, − кивнул он, чувствуя себя слегка беспомощным.***
На другой день Дамблдор попросил Лили привести Регулуса после завтрака, чтобы поговорить о вчерашнем сеансе. − Как ты себя чувствуешь сегодня? – спросил старый доктор, сложив руки на коленях. Регулус опустил глаза, его по-прежнему клонило в сон от таблеток. − Нехорошо, да? Понимаю, это было немного… слишком. Однако у меня ощущение, что мы достигли некоторого прогресса. − Прогресса? – Регулус поднял голову. – Я и так знал, что они плохие. Мне не нужно было это вспоминание, чтобы это понять. Дамблдор покачал головой. − Да, но теперь, когда ты вспомнил, вытесненное воспоминание не будет тебя преследовать всю жизнь. Какое-то время Регулус сидел молча. − Что… Как вы считаете, что они сделали с ребенком? – он был почти полностью уверен, что знает ответ, но внутри теплилась надежда на то, что Дамблдор ответит: сдали в сиротский приют или еще куда. − Конечно, наверняка я не могу сказать, − Дамблдор поправил очки, − но боюсь, от него каким-либо образом избавились. Почти уверен, бедное дитя прожило недолго. Регулус опустил голову и кивнул, слезы жгли ему глаза. − Что, по-вашему, с ним было не так? − Скорее всего, врожденный дефект, − доктор Дамблдор вздохнул. – Ты должен понять, что ничего не мог сделать для этого ребенка. Регулус закусил губу. Разумом он осознавал правоту Дамблдора, но все равно не мог избавиться от чувства вины. Стоя за дверью, он ощущал собственную беспомощность, слышал душераздирающие крики той женщины. − Как я мог забыть нечто столь ужасное? − Ты не забыл. Лишь отодвинул поглубже, на задворки сознания. Классический защитный механизм. − Женщина… Там вскоре кто-то покончил с собой. Думаю, это была она. Я ничего не видел, но Уильям рассказывал, что она выбросилась из окна, когда он играл во дворе. Дамблдор был очень серьезен. − Должно быть, она считала, что самоубийство – единственный выход. Надо, чтобы ты понял… − Но она была взрослой. Она вступила в секту добровольно. Должно быть, она верила в их идеологию. По крайней мере, поначалу. − Не сомневаюсь, − кивнул Дамблдор. – Но если такая вот потеря новорожденного ребенка не может изменить убеждений матери, то я не знаю, что может. − Я расспрашивал маму о ней. Она сказала, что самоубийцы – это слабаки и мир без них становится лучше, и я не должен её жалеть. Добавила, что для секты лучше, что она самовыпилилась. − А ты что подумал? – с любопытством взглянул на него Дамблдор. − Мне было её жаль. Возможно, она была слабой, но это же не повод для смерти. Но она сама захотела. Я понимаю её.
