Глава 19. В мире есть монстры
25 июля 2021 г., 23:00
− Как ты насчет прогуляться? – предложил Регулус однажды после завтрака.
Ремус нетерпеливо кивнул. Он любил сад.
Кингсли вышел вместе с мальчиками. Согласно правилам, пациентов должен был сопровождать кто-то из персонала. Не желая нарушать их личное пространство, Кингсли уселся на скамейку поодаль.
Ремус болтал ногами, задевая носками ботинок землю и разглядывая остающиеся на гравии следы. Сидеть на солнце было приятно. Он поднял глаза, услышав вздох Регулуса. Заметил, что тот беззвучно шевелит губами. Ремусу уже давно была любопытна причина такого поведения.
− Кхм… − откашлялся он, нервно потерев руку. – Зачем ты повторяешься? И когда читаешь мне тоже.
Регулус замер.
− Э… Нет, я ничего не повторяю. Просто, наверное, забываю, что один раз уже что-то сказал, − попытался он уйти от ответа.
− Значит, ты многое забываешь, − сказал Ремус, снова пнув камешки. – Я не понимаю почему, потому и спросил, мало ли, вдруг ты хочешь рассказать. Но если нет, все в порядке.
Регулус вздохнул. Он терпеть не мог рассказывать другим о своих навязчивых мыслях. Даже Дамблдору было сложно заставить его говорить о них во время сеансов. Дело в том, что Регулус их стыдился. Мысли были нелогичными, даже безумными. Но с Ремусом они сильно сдружились и обсуждали личные темы, даже болезненные и сокровенные.
− Просто у меня ощущение, что я должен это делать, − пояснил он. Наверняка Ремус, будучи изолированным от внешнего мира, не слышал об ОКР до знакомства с Регулусом. – У меня ощущение, что так надо, и, если я этого не делаю, то волнуюсь.
− Ага, − хотя Ремус не совсем понял. – Значит… поранился ты из-за этого?
− В некотором смысле. Но это не то же самое. То, что я должен сделать, – например, повторять, считать – если я этого делать не буду, случится что-то плохое. Поэтому я это делаю.
Ремус явно занервничал.
− Значит, ты вроде волшебника? Можешь влиять на ход вещей?
− Нет, − Регулус вдруг почувствовал себя глупо. Он не думал о себе как о волшебнике. Не то что этот псих Гилдерой. – Это не то. Это… Это трудно объяснить. Дамблдор говорит, это неправда. Что я не могу влиять на ход вещей. Что ж, все так говорят. И, возможно, они правы. Возможно. Но я не совсем в этом уверен, потому боюсь не делать то, что мне подсказывают мысли.
− Понятно. Мне жаль, что ты так себя чувствуешь и вынужден через это проходить, − после долгого молчания произнес Ремус.
Регулус сомневался, что Ремус на самом деле понял. Его объяснение звучало и впрямь безумно.
− Дело в том, что то, о чем твердит мне разум, действительно случается! Например: «Случится что-то плохое. Кто-то умрет. И все из-за тебя. Будешь правильно поступать – сможешь это остановить». Но у меня не получается, ведь кругом все продолжают умирать, − продолжил он, изо всех сил стараясь не расплакаться. – Я боюсь, что это моя вина.
− М-м-м… − задумчиво промычал Ремус, поджав губы. – Звучит, конечно… так себе. Но не думаю, что это твоя вина. Ты не виноват в том, что я поднялся на мост и хотел спрыгнуть. И в том, что я пытался повеситься.
− Может, не мост, но... повешение? А самоубийства? И… Кричер. Мой друг. Почему люди из моего окружения продолжают умирать?
− Не знаю, − пожал плечами Ремус и на мгновение задумался. − Интересно, а со мной почему так случилось? Что я сделал плохого, что семья от меня отказалась и единственный, кто был рядом, это плохой человек, − он прикусил губу и решительно добавил: – Я виню его в том, что решил спрыгнуть с моста.
Регулус взглянул на друга.
− Я тоже. Я не знаю, что конкретно он с тобой сделал, но одно то, что он запер тебя в подвале, уже ужасно. Думаю, он делал что-то намного хуже. Правда? Потому-то ты так и боишься мужчин.
Ремус поднял глаза и кивнул.
− Он… э-э… делал со мной разное. То, что обычно делают только взрослые. Я этого не хотел, но Эндрю сказал, что теперь так будет всегда. Но, если я буду хорошо себя вести, будет не очень больно, − он вновь опустил голову. – Неправда. После исчезновения Эндрю стало еще хуже. Этот человек избивал меня. Кусал. И прочее в том духе.
− Он кусал тебя? – в ужасе прошептал Регулус. – Что… что еще он сделал?
Ремус поежился, глядя на гравий.
− Он… совал в меня… свою штуку… И всякое такое.
Регулус сглотнул.
− Ужасно творить нечто подобное с ребенком. Мне очень жаль, Ремус.
Ремус покачал головой и приложил пальцы к вискам, пытаясь собраться с мыслями. Неужели он только что рассказал кому-то о случившемся?
− Ты не должен этого стыдиться, − произнес Регулус, положив руку на плечо Ремуса, понимая его чувства. – Это не твоя вина. Я знаю, ты не единственный, кто подвергся такому насилию. Здесь есть по меньшей мере несколько человек с похожим опытом. Ремус… − продолжил Регулус после нескольких минут тишины. – Я думаю, нужно рассказать Лили и, возможно, Пандоре о том, что он с тобой сделал. Они здесь для того, чтобы помочь пациентам справиться с насилием. Они могут помочь тебе, но для этого они должны знать об этом.
− Я… не знаю, смогу ли, − срывающимся голосом ответил Ремус. – Мне страшно…
− Чего ты боишься? – тихо спросил Регулус. – Они не станут тебя винить.
− Я не хочу, чтобы они заковали меня в цепи и лишили возможности вновь увидеть солнце, − пробормотал он и обхватил себя руками.
Регулус уставился на Ремуса.
− Заковать тебя в цепи? Они никогда этого не сделают! Ты не совершил никакого преступления. Это сделал тот человек! Это его надо арестовать и посадить в тюрьму за то, что он сделал с тобой и Эндрю.
− Х-хорошо. Я попробую поговорить с Лили, − немного подумав, согласился Ремус.
− Хорошо, − с облегчением вздохнул Регулус. – Она знает, как помочь тебе справиться с этим.
Темная туча вдруг закрыла солнце, за ней потянулись еще несколько. Казалось, вот-вот пойдет дождь, но мальчики не двигались с места. Через несколько минут действительно начался ливень.
Кингсли встал со скамейки.
− Регулус! – позвал он. – Возвращайтесь под крышу, промокнем же!
Регулус притворился, что не слышит. Дождь освежал.
Вдруг кто-то начал петь – точнее, кричать – «Поющих под дождем» во всю мощь легких. Обернувшись, мальчики увидели Джеймса, выбежавшего на лужайку. Он стащил с себя футболку и принялся скакать по траве. В дверях стоял Слагхорн, тщетно призывая мальчика вернуться. Он метнул беспомощный взгляд на Кингсли. Тот поднялся со скамьи, чтобы поймать Джеймса.
− Может, пойдем внутрь? – предложил Ремус.
− Зачем? Здесь весело. Джеймс – псих, но безобидный. Жалко, Лили нет. Она тоже считает его забавным. Несмотря на то, что ей полагается воспринимать его всерьез, она ничего не может с собой поделать, такой он смешной.
Ремус улыбнулся при мысли о смеющейся Лили.
Кингсли догнал Джеймса и протянул было руку, но тот резко свернул в сторону, и охранник шлепнулся лицом в грязь.
Регулус хихикнул, хотя ему было немного жаль Кингсли. Тот поднялся весь в грязи. Теперь Джеймсу придется несладко, Кингсли явно разозлился. В конце концов охранник поймал его за небольшим деревом. Но поющий подросток изо всех сил обхватил ствол руками и ногами.
Слагхорн поспешил помочь Кингсли удержать Джеймса, который теперь верещал как недорезанный поросенок.
− Джеймс! – рявкнул он. – Остынь, а то нам придется посадить тебя в изолятор! Ты же знаешь правила.
− Неееееет! Только не в изолятор! – заголосил Джеймс, но дерево не выпустил. Молния рассекла небо пополам, отчего все вздрогнули. Наконец, Джеймс разжал руки.
Слагхорн вразвалку подошел к Регулусу и Ремусу.
− А вы тут что делаете? Вы же оба промокли! – они последовали за ним внутрь (Ремус держался подальше от Горация), и он тут же запер дверь во двор. – Вам лучше переодеться в сухое, пока не простудились.
Сириус подловил Регулуса, когда тот шел в палату с Ремусом.
− Регги? Несколько раз ко мне приходили юристы, чтобы поговорить о секте. Они просят, чтобы я убедил тебя дать показания. Я их послал, но подумал: надо тебя спросить на всякий случай…
Регулус почувствовал, как у него скрутило желудок.
− Дамблдор говорит, что я не должен давать показания, что для меня это будет чересчур. Я и не хочу! Не хочу идти в суд, не хочу больше никого из них видеть!
− Я так и думал, − кивнул Сириус. – Но хотел услышать это от тебя, а не от Дамблдора. – Он вдруг заметил, что брат промок. – Ты принимал душ в одежде?
− Да, в саду. Но развлечение того стоило. Видел бы ты Джеймса.
− Да, Джейми-бой – это всегда занятно, − усмехнулся Сириуса. – Тебе лучше переодеться в сухую одежду. – Он вдруг обнял брата, хоть с того буквально текло.
Регулус испытал неловкость. Да, он был рад, что брат вернулся, и понимал, почему Сириус его оставил. Но Регулус так долго злился на него, что ему требовалось время привыкнуть.
***
− Ты готов к сеансу? – спросила Лили у Ремуса на следующий день после обеда. – Похоже, ты нервничаешь? В прошлый раз было не так уж плохо, правда? Ремус кивнул, но, честно говоря, был в ужасе от того, что собирался сделать. Когда они сели, доктор Лавгуд достала жестяную банку. − Я сама засахарила лепестки собственных роз, − улыбнулась она, открывая крышку. – Помню, как ты любишь розы, держу пари, ты никогда такого не пробовал. Давай, бери! Ремус медленно протянул руку и взял один из лепестков. Откусил и быстро улыбнулся ей. − Вкусно, − пробормотал он. Но не стал брать еще. Доел и опустил голову. − Ремус, − начала Пандора. – Ты так хорошо справился в прошлый раз. Сегодня ты готов рассказать больше? Он кивнул. − Просто… просто пообещай, что меня не закуют. Я не люблю быть в цепях. − Закуют? – недоуменно переспросила Пандора. – Нет, конечно, ты никогда не вернешься к тому человеку. − Я знаю, − Ремус нервно прикусил губу. – Но не хочу вновь сидеть взаперти. − Ты и не будешь, − Лили положила руку ему на плечо. – А кто тебя может запереть? − Полиция, − буркнул Ремус. «Знай они, чем ты занимался, не были бы к тебе так добры». − Не знаю, что тебе наговорил тот человек, но, уверяю, он лгал, − сказала доктор Лавгуд. – Люди, которые жестоко обращаются с детьми, часто лгут жертвам и угрожают, чтобы те молчали о том, что с ними делают. Особенно, если это… Ремус, скажи, он… Он трогал тебя за интимные места? Некоторое время Ремус не шевелился. Он вспомнил, как Регулус говорил, что они хотят помочь ему, и, наконец, кивнул. − Да. Он делал это со мной и Эндрю, − сказал он, по-прежнему не поднимая глаз. − Ремус, − сказала Лили. – Мне очень жаль. Доктор Лавгуд выглядела участливой, но не удивленной. Она явно ожидала услышать нечто подобное. − Понимаю, это легче сказать, чем сделать, но тебе нечего стыдиться. Он держал тебя в плену. У тебя не было никакого выбора. − Я не сопротивлялся, − сказал Ремус, чувствуя странное оцепенение. – Эндрю сказал, что, если я буду вырываться, будет еще больнее. − Ты правильно сделал, − сказала доктор Лавгуд. – Уверена, в противном случае было бы еще хуже. Он мог тебя даже убить. − Он спускался в подвал ежедневно. Иногда два или три раза. Я знал, когда у него плохие дни, он тогда становился еще злее… − Ремус осторожно оттянул воротник футболки, обнажив старую отметину от укуса на плече. Лили прикрыла рукой рот от ужаса, уставившись на шрам. Она взялась за нижний край футболки и помедлила. − Можно? – Когда он кивнул, она потянула ткань вверх, открывая многочисленные шрамы и укусы, усеивающие его торс. – Ремус… − прошептала она со слезами на глазах. − Сколько… сколько тебе было лет, когда он начал делать с тобой такое? – спросила доктор Лавгуд. − Не знаю. Я был маленьким. Наверное… пять или шесть, − Ремус услышал, как обе ахнули. Лили молча плакала, не желая его прерывать. Нужно было, чтобы он рассказал как можно больше. − Мне очень жаль, Ремус, − произнесла доктор Лавгуд. – Мне нравится думать, что в каждом есть что-то хорошее, но когда слышу такое, мне очень трудно придерживаться этой философии. Мне очень жаль, что ты стал жертвой такого чудовища. Ремус нервно теребил нитку на футболке. Он чувствовал себя оцепеневшим и оторванным от реальности, словно рассказывал чужую историю. − Хочешь отдохнуть? – мягко спросила доктор Лавгуд. – Ты совершил очень смелый поступок. Впервые рассказать о таком – самое сложное, и ты преодолел этот барьер. Надеюсь, тебе стало легче. Ремус медленно кивнул. − Я хотел бы вернуться к себе и немного поспать. − Пожалуй, это хорошая идея, − кивнула доктор Лавгуд. – Может, вы с Лили зайдете на кухню и возьмете ромашковый чай? Это прекрасное естественное снотворное.***
Лили проводила Ремуса в палату. − Хочешь, я принесу тебе чай? – она понимала, что после эпизода на кухне Ремус и на милю не приблизится к Хагриду. Когда онемение прошло, Ремус вдруг ощутил нахлынувшую волну стыда. Неужели он только что открыл им свою самую ужасную тайну? − Ремус, все будет хорошо, − сказала Лили, усаживаясь рядом. – Не волнуйся, мы с Пандорой никому не расскажем о том, что ты нам поведал. Даже Регулусу. Если, конечно, ты этого не хочешь. Ремус закусил губу и пробормотал что-то. − Что ты сказал? – Лили, не расслышав, наклонилась ближе. − Я ему уже рассказал. Это он посоветовал рассказать тебе, сказал, ты сможешь помочь. – Ремус покачал головой. – Не думаю, что это помогло… Мне просто стыдно, и теперь, когда вы все знаете, начнете относиться ко мне иначе. − Нет, Ремус, это помогло. Возможно, сейчас ты этого не чувствуешь, но позже обязательно ощутишь, − сказала Лили и притянула его к себе. – Регулус очень умный мальчик. Рассказать нам было правильным советом. Вспомни, что сказала Пандора: труднее всего – первый шаг. Позже станет легче. Не волнуйся, что мы изменим отношение к тебе. Тебе нечего стыдиться. Ты не сделал ничего плохого. − Надеюсь, ни с кем не обращались, как со мной, − тихо сказал Ремус и замолчал. Он ощутил головокружение от эмоций и спрятал лицо на плече у Лили, пытаясь справиться с тревогой. − Боюсь, что обращались, − ласково произнесла Лили, гладя его по волосам. Возможно, не запирали в подвале, но обращались плохо. В мире есть монстры. Хорошо, что их мало. Ремус почувствовал, как жгучие слезы подступают к глазам и струятся по щекам. − Плакать – это нормально, − сказала Лили и сама вытерла слезу. – Это помогает. Помогает смыть боль. Они сидели так, пока Ремус не устал плакать. Лили помогла ему прилечь и ласково провела рукой по волосам. − Я только принесу тебе чай, хорошо?***
Позже, когда Регулус вернулся в палату и принялся читать Ремусу, Лили отправилась на поиски Эммелины. − Привет, − улыбнулась она, обнаружив девушку в одиночестве в углу комнаты отдыха. – Как у тебя дела сегодня? Эммелина подняла глаза и улыбнулась Лили. − Хорошо, вроде. − Эммелина, − Лили положила руку на плечо девушки. – Я хотела тебя кое о чем попросить. Тебе вовсе не обязательно соглашаться. Это просто предложение. − Да? – Эммелина взглянула на нее с интересом. − Я подумала, тебе было бы неплохо пообщаться немного с Ремусом. Помнишь его? Это сосед Регулуса по палате. Ему было бы полезно пообщаться с кем-то, кроме него, а ты такая милая и спокойная. Он очень застенчивый, как ты знаешь, но, уверена, с тобой ему будет легко. − Но о чем мне с ним говорить? – Эммелина выглядела удивленной. – Я почти ни с кем не разговариваю, меня трудно назвать экспертом по общению. − Ну, тебе тоже было бы полезно расширить круг общения. Вы с Ремусом чем-то похожи. Ему, как и тебе, несладко приходилось дома, − добавила Лили. Она обещала Ремусу никому не рассказывать о случившемся с ним, поэтому не могла сказать Эммелине прямо, но могла намекнуть, что в прошлом Ремуса имело место насилие. Эммелина на протяжении многих лег подвергалась сексуальному насилию со стороны отца. После многочисленных сеансов терапии она стала довольно откровенной (по крайней мере, с персоналом), и Лили надеялась, что она откроется и Ремусу. Ему было бы полезно поговорить с кем-то, кому пришлось пройти через подобное, кто мог его по-настоящему понять. − Ясно, − кивнула Эммелина. – Что ж, я не прочь познакомиться с ним поближе. Он кажется милым. − Я рада, − улыбнулась Лили. – Сейчас он отдыхает после тяжелого сеанса, но, может, завтра вы могли бы пообщаться.
