Глава 20. Это не галлюцинация, мать вашу
3 августа 2021 г., 17:13
На другой день Лили повела Ремуса в комнату отдыха. Он немного нервничал, не совсем понимая, что она задумала. Он застенчиво покосился на Эммелину, когда Лили их познакомила.
− Может, пойдем в палату одного из вас? – предложила Лили. – Чтобы вы могли поболтать наедине. Я вам вкусняшек от Хагрида принесу.
Поболтать? Они должны болтать? Ремус не был уверен, что им есть о чем болтать.
Они с Ремусом направились в палату Эммелины и застенчиво поглядывали друг на друга, ожидая возвращения Лили из кухни.
Она вернулась через несколько минут и поставила на стол тарелку чипсов и три фанты. Она захватила минералку и морковные палочки, надеясь, что Эммелина их съест. Лили очень сомневалась, что девушка хотя бы притронется к чипсам. Потом она уселась и открыла одну из газировок.
− Это не сеанс психотерапии. Я просто подумала, что вы двое хорошо поладите, и решила вас познакомить. Вам не обязательно просто сидеть и разговаривать. Если хотите, можем поиграть в какую-нибудь игру, − предложила она, вытащив из кармана колоду карт.
Они принялись играть в кункен – единственную карточную игру, которую знал Ремус. Его научил Регулус, когда они начали вместе проводить время в комнате отдыха.
− Ну… как тебе здесь, Ремус? – спросила Эммелина после нескольких партий.
Ремус надолго замолчал. Как ему здесь?
− Ну… хорошо, − пробормотал он, не глядя на неё. – В цепи не заковывают.
Эммелина озадаченно взглянула на него.
− Нет… с чего бы? Ну, разве когда кто-то начинает сильно буянить, как Сириус или Северус, тогда их иногда привязывают ремнями.
Ремус взглянул на неё и занервничал, вспомнив, как его пристегнули.
− Меня тоже. Я не буянил. Просто испугался.
− Это была ошибка, Ремус, − быстро вставила Лили, не желая, чтобы он пугался. – Мы это обсуждали, подобное больше не повторится.
− Мне жаль… − сказала Эммелина. – Ну а в остальном тебе тут нравится? Тебе нравится твой сосед?
− Да, Регулус мой лучший друг, − кивнул Ремус. – Мы хорошо общаемся, он меня многому учит. А кто твоя соседка?
− Алиса. Но мы не общаемся. Она ни с кем не общается. Она больна, наверняка ты заметил. Когда я сюда поступила, у меня была другая соседка, но она выписалась три месяца назад. У неё была депрессия, и ей стало лучше.
− Вы с Ремусом тоже когда-нибудь поправитесь, − улыбнулась Лили.
Ремус медленно покачал головой.
− Я рассказывал о своих сложностях, от этого мне не полегчало. Это лишь заставило меня вспомнить то, что я хочу забыть.
− Но тебе стало лучше с тех пор, как ты сюда поступил, − возразила Эммелина. – Сперва ты был так напуган, что даже в комнату отдыха войти боялся. А когда, наконец, зашел, то цеплялся за Регулуса. Сейчас тебе явно комфортнее.
Ремус с минуту обдумывал услышанное. Да, во многих смыслах ему стало лучше. Но воспоминания о том, что с ним сделал плохой человек, ранили точно так же, как и в самом начале.
− Да, наверное. Но внутри по-прежнему болит.
Лили удивилась разговорчивости Ремуса. На ее памяти он так открыто и непринужденно общался лишь с Регулусом и с ней самой. Она не ошиблась в Эммелине, кажется, они и впрямь поладили.
Ремус выложил карту и пристально взглянул на Эммелину.
− Тебя тоже держали взаперти? Ты такая худенькая.
− Меня здесь никто не держит взаперти. Это мой выбор. Я… лучше здесь, чем дома.
− В смысле, раньше, и потому ты худенькая.
Эммелина долго смотрела на свои карты.
− Я не такая худая, какой кажусь… Если бы ты видел меня раздетой… Я толстая и прячу это под мешковатой одеждой.
Ремус наклонил голову и еще раз внимательно посмотрел на девушку. Он отчетливо видел кости на запястьях, впалые щеки, резкие линии скул и подбородка. Он прекрасно понимал, что она вовсе не толстая. Она была даже худее, чем он при поступлении сюда.
− Ты не толстая. Если ты толстая, то я большой бегемот, − он нервно улыбнулся, пытаясь заставить её взглянуть на себя.
− Нет. Ты худой. Для парней все иначе, полагаю. Девушки уродливы, если они не худые. У меня никогда не будет парня, если я не сброшу лишний вес. Никто из ребят на меня даже не смотрит…
Ремус никак не мог взять в толк, почему она расстраивается из-за своего веса. Он заметил тарелку с едой, вероятно, оставшейся после обеда, и задумался, почему Эммелина ее еще не съела. К чипсам и морковным палочкам она тоже не притронулась.
***
− Где ты был так долго? – спросил Регулус, когда Ремус вернулся в палату. – Я не мог тебя найти. Не знал, что у тебя сеанс сегодня. − Лили хотела, чтобы я пообщался с Эммелиной, − Ремус поскреб шею, прежде чем сесть. – Не знаю, зачем. Но она оказалась довольно приятной. − Все это время ты общался с Эммелиной? – удивленно переспросил Регулус. − Она считает себя толстой. И не поверила мне, когда я сказал, что это не так. Регулус вздохнул. Ему было безумно жаль Эммелину. − У неё анорексия. Это означает, что она считает себя толстой, какой бы худой не была на самом деле, и не хочет есть. Поэтому она здесь. Врачи по мере сил пытаются заставить её съесть как можно больше и убедить, что она слишком худая. И может даже умереть, если не перестанет морить себя голодом. Ремус недоверчиво взглянул на Регулуса. − Зачем морить себя голодом? Не понимаю, − сказал он. – Должно быть, она очень голодная. А еда здесь очень вкусная. Не высохшая и не испорченная. − Дело не в еде. Это её заболевание. Ты же знаешь, здесь у людей разные психические болезни. У кого-то депрессия, кто-то видит воображаемых друзей и так далее. Майлз вот уверен, что кто-то выдает себя за его отца. Голодающая Эммелина это еще цветочки.***
На следующий день Регулус отправился к себе после завтрака, чтобы прихватить кое-что из палаты. В коридоре он прошел мимо Артура, пытавшегося избавиться от Риты. Та буквально терлась об него, томно мурлыча, как кошка. − Рита, пожалуйста, − самым учительским тоном говорил Артур. – Я говорил тебе «нет» много раз, ты знаешь, что флирт со мной или с кем-то еще из персонала недопустим. А теперь, пожалуйста, убери руки. Нет, Рита. Остановись, − он мягко, но настойчиво взял её за запястья и снял ее руки со своей груди. Регулус не удивился, что этот слабый отказ не возымел никакого эффекта. − Но Артур, никто ничего не узнает. Можем зайти в мою палату, − кокетливо предложила она. − Рита, я же сотни раз тебе говорил, что такое поведение недопустимо. Она вцепилась в него, словно пиявка. − Но почему? Я же знаю, что ты не гей. Разве я не горячая штучка? − Я не стану отвечать на этот вопрос, − твердо заявил Артур. – Возвращайся в комнату отдыха. Регулус увидел, как она подалась вперед и что-то прошептала на ухо Артуру, почти коснувшись губами кожи. Тот покраснел и оттолкнул ее чуть сильнее. − Рита! Я же сказал «нет»! − Но почемуууу? – Рита надулась, словно капризный ребенок. − Потому, что медбратьям и медсестрам нельзя заводить отношения с пациентами. Никто не нарушает этот запрет, − строго сказал Артур. – К тому же я женат. Ты это знаешь. − Но я же не требую серьезных отношений! Я лишь хочу немного развлечься! − А я сказал «нет», − повторил Артур и на этот раз ушел. Похоже, спастись можно было только так. Девушка, наконец, сдалась и отпустила его. Потом она заметила Регулуса. − Привет, − кокетливо сказала она. – Не знаешь, где Сириус? − В комнате отдыха. Удачи в соблазнении. Он сегодня не в духе.***
Позже за ужином Алекто окинула стол пристальным взглядом и поинтересовалась: − А где Рита? Кто-нибудь разрешал ей ужинать в палате? Присутствующий персонал покачал головами. − Ну так приведите её кто-нибудь! Северус, иди ты. Ты ближе всех к выходу. Северус вздохнул, но повиновался. Он подошел к палате Риты и постучал. − Рита? Ужин. – Ответа не последовало. Он разозлился, постучал еще раз и, не дождавшись, вошел. – Рита, ради всего святого… − Он замер. Рита висела на простыне, привязанной к карнизу. Её глаза вылезли из орбит, а лицо приобрело бледно-голубоватый оттенок. Северус попятился из палаты и с криком выбежал в коридор. Несколько взрослых и пациентов вскочили со своих мест. − Во имя всего святого, что на тебя нашло? – воскликнул Антонин, когда Северус ворвался в столовую. − Р-Рита! Она мертва! − Глупости. Рита не под надзором. Зачем ей себя убивать? − Блядь, не знаю, но зачем-то она это сделала! Слагхорн обошел стол, положил обе руки на плечи Северуса и внимательно взглянул ему прямо в глаза. − О чем ты говоришь? Расскажи, что ты видел? Северус был близок к панике. − Она… она висела на карнизе… Она повесилась! − Какого черта, придурок? – заорал Эван. – Мать твою, это не смешно! Не смей шутить на такие темы! − Северус, − окликнул Слагхорн. Было очевидно: Северус не шутил. Он искренне верил в сказанное. – Успокойся. Это не по-настоящему. Это была просто галлюцинация. − Это не галлюцинация, мать вашу! – крикнул Северус. − Тебе опять мерещится, − сказал Сириус. – Как обычно. Барти там тоже был? − Замолчи, Сириус! – приказала Молли. − Я говорю правду, − с несчастным видом твердил Северус. – Пожалуйста… Лили встала. − Почему бы нам просто не заглянуть в палату Риты вместо того, чтобы сидеть и гадать? Она последовала за Северусом, но в нескольких шагах от двери он остановился. − Больше я туда не войду, − твердо сказал он. − Хорошо, − ответила Лили. Она не знала, что думать, но Северус в любом случае заслуживал, чтобы его воспринимали всерьез. В дверях она замерла и долго не могла пошевелиться. Затем Лили медленно развернулась и, побледнев, пошла обратно к Северусу. − Я же говорил, что не лгу! – почти требовательно воскликнул он. − Я знаю, − сказала Лили. – Я знаю, что ты не лжешь. – Ей хотелось сбежать в ванную и проблеваться, но она находилась на работе и должна была выполнять свои обязанности. – Северус… Возвращайся в комнату отдыха и позови Молли и Кингсли. Я не хочу оставлять Риту одну, вдруг кто-то из пациентов заглянет. Кингсли и Молли прибежали через минуту. − Что происходит? – спросил Кингсли. − Она там. Северус сказал правду. Кингсли открыл дверь и застонал, увидев висящую девушку. Затем развернулся к остальным. − Пожалуй, стоит вызвать доктора Крауча. И полицию… − Думаешь, это убийство? – спросила Лили. − Это не может быть совпадением, − ответил он. – Три смерти за два месяца. И за Ритой однозначно не замечалось склонности к самоубийству. − К тому же, как она там оказалась? – вторила Молли. – Стула нет, а подоконник слишком узкий, на него не встанешь.***
Полчаса спустя доктор Дамблдор, доктор Лавгуд, Молли, два детектива и следователь стояли в палате Риты. Доктор Крауч, к сожалению, был в отъезде. Лили, Антонину и Артуру было поручено удерживать пациентов в комнате отдыха. Крыло, где находилась палата Риты, было заперто, но за пациентами по-прежнему нужно было следить и сохранять спокойствие. Ремус хотел расспросить Лили, что происходит, но кругом было слишком много людей, и он не осмелился. Он ощутил страх при виде двух полицейских, но вскоре они ушли, пообщавшись с персоналом. − Говорю вам, её прикончили, − заявил Майлз. – Она слишком много знала, и кто-то решил, что лучше заставить её замолчать. − И что же она знала? – спросила Марлен. − Я не знаю, − ответил Майлз, озираясь по сторонам. – А если бы и знал, неужели ты думаешь, проболтался бы? Я же не хочу, чтобы и меня прикончили! − Ты только и болтаешь, что об этом! Тебе всюду мерещатся заговоры! − И правда, − согласился Сириус. − Ты что же, считаешь, это убийство? – спросил Джеймс, оглядывая комнату отдыха. − Конечно, − ответил Сириус. – Иначе не было бы полицейских. − По-моему, это самоубийство, − сказал Антонин. – Никаких заговоров и убийств, так что заткнитесь все. А ты, − продолжил он, угрожающе тыча пальцем в сторону Майлза, − в особенности, мать твою. Перестань накручивать остальных пациентов! − Думаю, он в этом замешан, − прошептал Майлз Джеймсу и Сириусу, когда Антонин отвернулся. – Лучше не спускать с него глаз. − Да… пожалуй, − согласился Джеймс, глядя на кружащего по комнате медбрата. Лили сидела между Ремусом и Регулусом, обняв их за плечи. − Вам лучше просто расслабиться, − сказала она. – Вы же знаете, Майлз и Джеймс не упустят случая устроить драму. Уверена, этому есть простое объяснение. − Но ведь… она не могла покончить с собой, − сказал Регулус. – Я видел, как сегодня утром она болтала с Артуром. Когда он, наконец, ушел, она решила найти себе другой объект. Она вовсе не выглядела грустной. Лили провела рукой по его волосам, чувствуя, что он начинает тревожиться. − Регулус, иногда не так легко определить эмоции людей. Иногда они выставляют напоказ маску, чтобы скрыть истинные чувства. − Просто… Люди вокруг меня продолжают умирать, − произнес Регулус, стараясь говорить ровно. − К тебе это не имеет никакого отношения. Если только ты не вошел к ним и не убил их собственными руками. − Нет, но… Это происходит вне зависимости от того, где я. − К тебе это не имеет никакого отношения, − повторила Лили. − Ты не можешь быть уверена. − Нет, могу. Я не суеверна. А ты? Тебе кажется, что ты можешь убивать силой мысли? − Нет… − Регулус почувствовал себя глупо от слов Лили. − А как же? − Я… я не знаю. Просто у меня такое ощущение. − Но это не значит, что так и есть. Вон, у Майлза ощущение, что его отца убила МИ-5, а наше учреждение находится под наблюдением правительства. Ты веришь, что это правда? − Конечно, нет. Но он же параноик… − Знаешь что? Твоя теория еще менее реалистична, поскольку теория Майлза, при всей маловероятности, имеет право на жизнь. Его отца могли убить, а больница может находиться под наблюдением. Не находится, но теоретически это возможно. А твоя идея идет вразрез со здравым смыслом и законами природы. И, думаю, в глубине души ты это знаешь. На лице Регулуса читался откровенный шок. − Ты знаешь это, правда? Ты же умный парень. Ты понимаешь, что это невозможно, что, сколько бы ты ни считал и ни щелкал выключателем, это не повлияет на чье-то самоубийство. Или смерть от несчастного случая. Знаешь же? Регулус склонил голову и прошептал: − Да. Ремус был слегка шокирован. Он никогда не видел Регулуса и Лили такими. Но он был также рад тому, что ей удалось до него достучаться. − Видишь? – уже ласковее произнесла Лили и заключила мальчика в объятия. Регулус уткнулся носом в её плечо. Спустя несколько мгновений он сказал: − Разумом я понимаю, что это не моя вина, но… внутренний голос всегда шепчет: «Ты не можешь быть уверен на сто процентов». И что, если ты ошибаешься? Что, если это все же моя вина? Мы же не можем быть уверены. − Регулус, дело в твоем заболевании. Так проявляется ОКР. Когда удается справиться с этим голосом, люди поправляются. Чуть позже вернулась Молли и жестом подозвала Лили. Она была слегка бледной. − Они считают, что это убийство. Также нет уверенности насчет Фрэнка и Доркас. Мы идентифицировали их как самоубийц, но полиция полагает, что их тоже могли убить. − Боже! Они думают, здесь разгуливает серийный убийца? − Возможно… Они хотят задать несколько вопросов каждому из нас, чтобы выяснить, кто что знает, и, наверное, выявить подозреваемых, − сказала Молли. В комнату отдыха вошел полицейский. − Здравствуйте, я детектив-инспектор Айвэн Тайлер. Как вам известно, одна из пациенток была обнаружена мертвой, и нам предстоит выяснить причину смерти. − Так повешение же, болваны! – перебил Сириус. − Нет, придурок, он имел в виду, было ли это убийство, − сказал Эван. − Как, мать твою, ты меня назвал? – Сириус вскочил и вцепился Эвану в воротник. − СЯДЬТЕ! – крикнул Долиш, до этого спокойно сидевший у стены. Он подошел и впился взглядом в парней. – ЧТОБЫ СЕГОДНЯ БЫЛИ КАК ШЕЛКОВЫЕ! И без вас неприятностей хватает! Оба выглядели сбитыми с толку, но вернулись на свои места. Было понятно, что Долиш не шутит. Спустя полчаса Молли объявила, что все могут разойтись по палатам. Когда Ремус и Регулус вскочили на ноги, Молли подошла к ним и попросила подождать. − Лили, можно тебя на минутку? – когда Лили подошла, Молли продолжила: − Дамблдор просил проследить, чтобы Регулус ни на миг не оставался один. − Но я почти никогда не бываю один, − перебил Регулус. Молли взглянула на него. − Ну а теперь присмотр еще строже. Даже когда ты в ванной. − Что? Я не собираюсь идти в ванную вместе с кем-то! − Я не то имела в виду, − Молли успокаивающе подняла руку. – Пока ты там, кто-нибудь будет ждать снаружи. То есть, если ты пользуешься уборной в палате, Ремус будет приглядывать за дверью, − она повернулась к Ремусу. – Время от времени ты будешь спрашивать, все ли с ним хорошо. Если не слышишь ответа, зовешь меня. Могу я на тебя положиться? – ласково спросила она. Ремус перевел взгляд с Регулуса на Молли и кивнул. − Да. Я за ним присмотрю. − Я ничего такого не собираюсь делать, − произнес Регулус со смесью обиды и злости. − Помнишь, что произошло, когда в прошлый раз человек умер? Мы не можем рисковать, − сказала Молли. − Но я пообещал, что больше не буду, − запротестовал Регулус. – Да и стекла у меня уже нет. − Мы просто беспокоимся о тебе, − пояснила Молли, сжав его плечо. – Мы понимаем, как близко к сердцу ты воспринимаешь смерть. Завтра же Дамблдор проведет с тобой сеанс. Регулус опустил взгляд и кивнул. Он испытывал сильное чувство вины из-за того, что дал им повод так волноваться.
