Глава 24. Ты не знаешь, каково это – убивать
28 августа 2021 г., 14:09
До этого дня Регулус был в отличном расположении духа, но драка брата с Эваном его расстроила. Он боялся, что на этот раз последствий не избежать и Сириуса все же отошлют. Когда они с Ремусом вернулись в палату, он сел на кровать, подтянув ноги к груди.
Ремус присел рядом, обеспокоенно глядя на друга.
− Ты в порядке? – осторожно спросил он.
Регулус судорожно вздохнул и, к своему удивлению, разрыдался.
− Вдруг на этот раз они отошлют Сириуса, − всхлипнул он.
− Нет, Лили этого никогда не допустит, − Ремус обнял Регулуса за плечи.
− Это моя вина, − шмыгнул тот носом.
− Почему?
− Потому что… я плохой человек. Это своего рода карма. Вокруг меня все время случаются плохие вещи. Я не хочу, чтобы люди страдали, но они страдают… Я п-плохой человек. Люди страдают и у-умирают. Как Кричер… − он с новой силой разразился слезами. – Это была моя вина. Я убил Кричера. Он был моим другом. А я убил его!
Ремус закусил губу и опустил голову. Мгновение он молчал, слушая плач друга. Потом медленно сделал глубокий вдох, прежде чем вновь заговорить.
− Регулус, ты не убивал его. Ты не знаешь, каково это – убивать. Я знаю…
Регулус вскинул голову и недоверчиво уставился на Ремуса.
− Ч-что? Что ты имеешь в виду?
Ремус сидел, глядя на колени. Он вновь ощутил оцепенение, как тогда, когда рассказывал Лили и Пандоре о сексуальном насилии.
− Это было как раз перед тем, как я попал сюда, − странно ровным голосом начал он.
Мозолистые пальцы грубо пробегают по неровно обрезанным волосам Ремуса, дергают и отпускают.
Ремус сидит на старом матрасе на полу, одетый в большую футболку и боксеры. Свет в подвале тускл, голая лампочка на потолке раскачивается от сквозняка из маленького окошка, которое открыли на пару минут, чтобы проветрить помещение. Ремус знает, что звать на помощь не стоит. Он умрет прежде, чем кто-то поймет, откуда раздался крик.
Высокий мужчина стоит к нему спиной, пряча в кармане расческу и ножницы, которыми стриг волосы Ремуса.
− Не люблю слишком длинные, − говорит он. – Но, кажется, я уже наловчился. Мог бы открыть отличную парикмахерскую. Да? – он хрипло смеется, отчего у Ремуса по спине бегут мурашки.
Ремус молчит. Надо молчать. Он лишь опускает голову, моля Бога, чтобы этот человек оставил его в покое до конца дня. Он кладет руку на грязный матрас и едва не ахает, нащупав нечто холодное и твердое. Металл. Ремус чуть поворачивает голову и широко открывает глаза, заметив маленькие ножнички. Это не те, которыми мужчина его подстригает. Нет, эти для ногтей. Он не любит, когда у Ремуса длинные ногти. Едва они отрастают, он вновь коротко их стрижет.
Ремус чувствует бешеное сердцебиение. Может, он должен их взять? Покончить с собой? Напасть на плохого человека? Нет, если плохой человек его поймает, то сильно навредит, возможно, даже убьет. Мысли роятся у него в голове, словно стая ворон, туманя разум и вызывая головокружение. И все же он ловит себя на том, что осторожно смыкает пальцы на ножницах и медленно прячет их под подушку.
Мужчина поворачивается, чтобы взглянуть на Ремуса, и сверкает улыбкой; бакенбарды и грубая щетина на подбородке придают его оскалу еще более зловещее выражение.
− Зайду позже. Мне пора на работу. Твоя еда не бесплатна, − он садится на корточки перед Ремусом. – Как насчет поцелуя на прощание?
Ремус отшатывается, но мужчина хватает цепь, прикрепленную к ошейнику. Он с силой тянет Ремуса к себе и яростно целует. Вкус сигарет. Вкус и запах, которые Ремус будет ненавидеть до конца жизни.
Вечером Ремус просыпается от звука тяжелых шагов на лестнице. Мужчина вваливается в подвал, от него пахнет перегаром.
− Он меня уволил, − рявкает он, швыряя в стену почти пустую бутылку виски. Она разбивается вдребезги, брызги и редкие осколки летят в Ремуса. Мальчик с силой прижимается к стене, всей душой желая в ней раствориться.
Взгляд мужчины останавливается на Ремусе. На лице появляется злая усмешка.
− Мне бы не помешал хороший трах, а потом разберусь, что делать.
Мужчина надвигается на Ремуса, закрывая его своей тенью. Он похож на чудовище, коим и является, у него массивная фигура, волосатые руки, лицо безумца и желтозубый оскал. Мальчик впадает в панику. Он вскакивает на ноги и пытается отбежать в сторону, но цепь дергает его с такой силой, что на мгновение кажется, будто вот-вот переломится шея.
− Не смей от меня убегать! – рычит мужчина и тащит Ремуса обратно на матрас. Ремус кричит от страха. Он давно научился молчать, но это слишком. Он не видел этого человека в таком бешенстве много лет, если вообще видел когда-то. Он пытается отбиваться, пинается и царапается короткими ногтями, но у него нет ни единого шанса.
− Я тебя выебу так, что не поднимешься! – рычит мужчина, оседлав Ремуса. Одной рукой он расстегивает ремень, а другой отмахивается от его кулаков. Когда он приподнимается, чтобы спустить штаны, Ремус пытается отползти, но мужчина хватает его за волосы и тянет назад.
− Нет! Прекрати! – кричит Ремус.
Мужчина отпускает его волосы и хватает за горло, прижимая к матрасу, а другой рукой стягивает с него боксеры.
− Заткнись! – рявкает он в лицо Ремусу.
Мальчик хватал ртом воздух, глядя на острые желтые зубы. Его рука лихорадочно шарит под подушкой, и он сжимает дрожащими пальцами их. Ножницы. Когда порыв зловонного дыхания обжигает лицо, Ремус вонзает ножницы в горло насильнику.
Ремус никогда не слышал столь громкого крика, горячая кровь хлещет во все стороны. Он отдергивает руку, вновь и вновь вонзает маленькие ножнички в горло. Кровь заливает ему лицо, потом бульканье стихает, и плохой человек падает на него.
Мальчик истерически рыдает, пытаясь столкнуть с себя тяжелое тело. Наконец, ему это удается, в панике он рвется с вделанной в стену цепи и продолжает плакать, боясь, что мужчина очнется и накажет его.
Спустя несколько минут Ремус немного успокаивается и, оставив в покое цепь, разворачивается к мужчине. На полу вокруг его головы и торса расползается большая лужа крови. За всё это время он не сдвинулся ни на миллиметр. На цыпочках мальчик с колотящимся сердцем приближается к телу. Наклоняется, чтобы заглянуть в лицо и нерешительно тычет неподвижное тело в плечо. Теперь Ремус абсолютно уверен: этот человек мертв, но ужас в его сердце не утихает. Он обыскивает карманы мужчины, краем глаза следя за его лицом. К своему облегчению, в левом кармане штанов он обнаруживает большую связку ключей. Трясущимися руками он пробует один за другим и предпоследним ключом расстегивает ошейник. Тот соскальзывает с шеи и с грохотом падает на пол. Ремус, шатаясь, идет к лестнице, его лицо в крови, грязи и слезах.
Он останавливается на верхней ступеньке лестницы, колеблясь, прежде чем открыть дверь в коридор. Вдруг в доме кто-то есть? Скорее всего, этот человек живет один – Ремус никогда никого не слышал и не видел – но он не уверен. С минуту он напряженно прислушивается, потом, собравшись с духом, открывает дверь и прокрадывается в коридор. Жалюзи опущены, так что здесь почти так же темно, как в подвале. Но у Ремуса нет времени осматриваться. Он мчится по коридору и выбегает на улицу, но резко останавливается, когда на него обрушивается ослепительный свет. Он вскидывает руки, пытаясь прикрыть глаза. Он не видел солнца лет десять, и оно намного ярче, чем то, каким сохранилось в его воспоминаниях.
Регулус молчал, не прерывая рассказ Ремуса, и долго сидел, уставившись на него, после того, как он закончил.
− Ты убил его… Вот, значит, как тебе удалось сбежать, − наконец, сказал он. – И что потом? Ты что же, прошел через все это лишь ради того, чтобы добежать до ближайшего моста и сигануть вниз?
− Нет. Это не входило в мои планы. Все эти годы я мечтал лишь о свободе. А для этого надо было выжить. Я думал, что, если мне удастся сбежать, то все будет хорошо, − Ремус покачал головой. – Но ничего подобного. Я жутко испугался. Меня пугали все люди. Я не знал, что делать. Я был напуган даже сильнее, чем в подвале. Потому-то я и поднялся на мост.
Регулус сглотнул ком и медленно кивнул.
− Понимаю. Должно быть, это был настоящий культурный шок – очутиться на улице, когда ты с детства даже солнца не видел. Но почему ты не обратился к кому-нибудь за помощью? Не пошел в полицию? Уверен, тебе бы помогли. – Увидев страх в глазах Ремуса, он сообразил: − Ты боялся, что у тебя будут неприятности из-за убийства этого человека?
Ремус кивнул.
− Долго ты пробыл на улице? – спросил Регулус.
− Наверное, дня два, − прикинул Ремус.
− А как же твоя одежда? Лицо? Ты же наверняка был весь в крови. Люди бы сразу это заметили.
− Я умылся в луже и нашел в чьем-то саду одежду на веревке. Не для того, чтобы никто не понял, что случилось, мне просто хотелось смыть кровь. Пахло этим человеком и смертью. Это напоминало о том, что я совершил. Я убил человека.
Регулус услышал дрожь в голосе Ремуса, словно тот собирался расплакаться. Он крепко обнял друга.
− Ты его не просто так убил. Ты защищался.
− Пожалуйста, никому не рассказывай. Это убийство. А за убийство сажают в тюрьму.
− Нет, не в случае самообороны.
Но Ремус не слушал.
− Нет! Регулус, пожалуйста, не рассказывай! Пожалуйста!
− Ладно, ладно, не буду. Но я считаю, что нужно рассказать. Тебя никто не станет винить. Ты не сделал ничего плохого.
Ремус мелко дрожал, обхватив себя руками. Он вовсе не разделял оптимизм Регулуса. Возможно, он прав, но что, если нет? Он не хотел, чтобы его снова заковали и бросили в одиночную камеру. Вроде той, которую Регулус описывал в «Графе Монте-Кристо». Нет, он не мог рисковать разлукой с Регулусом. Он уже потерял одного лучшего друга. И не мог допустить потери еще одного.
Регулус видел, что Ремус уходит в себя, потому настаивать не стал. Надо дать ему время свыкнуться с самой мыслью о признании, а потом уж Регулус его убедит. Он на мгновение задумался, не рассказать ли об этом персоналу, но сделать это означало предать доверие Ремуса. Этого он не мог допустить. Между ними установилась особая связь, и Регулус хотел её сохранить.
