Глава 25. Очень плохая реклама
4 сентября 2021 г., 12:59
Ремус и Эммелина играли в ятци у неё в палате, пока Регулус был на сеансе у Дамблдора. Ремусу не нравилось находиться в комнате отдыха без Регулуса, поэтому он охотно согласился, когда Эммелина предложила посидеть у неё. Он смеялся над шутками Эммелины, и она смеялась вместе с ним. За последние несколько недель они стали хорошими друзьями.
− Завтра меня мама навестит, − сказала она. – Наконец-то. Я давно её не видела.
− А папа тоже приедет?
Улыбка Эммелины погасла.
− Нет. Он в тюрьме. Но даже будь он на свободе, я бы не хотела, чтобы он сюда приезжал.
Ремус немного смутился при упоминании о тюрьме, но все же с любопытством спросил:
− А почему он в тюрьме?
− Он… он домогался меня. На протяжении многих лет.
− Ой… − Ремус нервно потер руку. Он помолчал, прежде чем сказать: − Мне очень жаль. Я не знал.
− Прости, если поставила тебя в неловкое положение, − сказала Эммелина, глядя на Ремуса. – Мы не обязаны это обсуждать.
− Нет, все в порядке. Твой… твой собственный отец?
− Да, − тихо ответила Эммелина. – Это странно, не так ли? Родители должны защищать своих детей, а не причинять им боль.
Ремус кивнул.
− Что… что он делал? – он не мог сдержать любопытства. Эммелина была первым человеком из числа его знакомых, кто прошел через это. – Если ты не против. Ты не обязана рассказывать.
Уверенная в искренности Ремуса, Эммелина поделилась пережитым и ответила на все его вопросы.
− Слушай… − сказала она, когда договорила. – Не рассказывай никому, ладно? Только Марлен знает, ну и персонал, конечно. Я не хочу, чтобы знали другие пациенты. В особенности Регулус.
− Конечно, − кивнул Ремус. – Я понимаю. Я ему не расскажу, но он поймет. Я хочу сказать, он помог, когда я рассказал.
Эммелина растерянно посмотрела на него.
− Когда ты ему рассказал? Что? Ты уже знал, что со мной произошло? И рассказал ему?
− Н-нет, − Ремус покачал головой. – Я имел в виду… когда я рассказал ему о случившемся со мной. – Он смущенно опустил взгляд, хотя и понимал, что в этом нет необходимости, поскольку они с Эммелиной были в одной лодке.
− К тебе тоже приставали? – Эммелина не особенно удивилась. – Так и знала, что с тобой плохо обращались. Я не могла сказать наверняка, в сексуальном плане или нет, но была уверена, что ты подвергся насилию. Тот, кто сам через это прошел, легче замечает такие вещи. – Она мягко сжала плечо Ремуса. – Кто тебя обидел? Расскажи, если хочешь. Но я не заставляю.
Ремус сглотнул.
− Плохой… плохой человек?
− Плохой человек?
− Мой отчим. Мысленно я так его называю.
− Ох. Мне ужасно жаль, − сказала Эммелина. – Он сейчас в тюрьме? За то, что сделал с тобой?
Ремус помотал головой.
− Нет. Думаю, он до сих пор дома.
− Ты должен обратиться в суд. Он заслужил это. Сперва я тоже не хотела. Но когда попала сюда, меня убедили выдвинуть обвинения. Мне было жутко неловко, какая-то часть меня хотела его защитить. Но я рада, что теперь он сидит.
Ремус вновь покачал головой.
− Нет, в этом нет необходимости. Больше он не сможет причинить мне боль, − он на мгновение развернулся к окну.
− Хорошо, если так, − кивнула Эммелина. – Наверное, это у всех по-разному. Я лишь надеюсь, что дело не в том, что тебе стыдно. Но я не удивлюсь, если это так. Наверное, все, кто подвергся насилию, стыдятся. Я вот до сих пор. Уже не так сильно, как прежде, но не думаю, что когда-нибудь смогу полностью избавиться от чувства стыда. Наверное, по-настоящему понять это способен лишь тот, с кем случилось то же.
Ремус взглянул на неё, обдумывая сказанное.
− Регулус все время говорит, чтобы я не стыдился. И Лили с Пандорой. Но мне до сих пор стыдно.
− Я понимаю, − кивнула Эммелина. – Но это не твоя вина. Жертва никогда не виновата. В руках взрослых вся власть. Помню, мне было стыдно до тошноты. Я боялась кому-то об этом рассказать, мне казалось, что тогда ко мне станут испытывать отвращение. Мне хотелось, чтобы меня спасли, но в то же время нет. Дело было не только в том, что я боялась его. Можем сменить тему, если ты не хочешь это обсуждать, − предложила Эммелина, когда Ремус некоторое время не отвечал. – Только если тебе хочется об этом поговорить. Это помогает – общаться с кем-то, кто прошел через то же самое. Мне помогло, хотя больше у нас ничего общего с ней не было.
− С кем? – с любопытством спросил Ремус. – С кем еще ты говорила об этом?
− С Ритой. Вижу, ты удивлен, ведь не принято считать, что жертве насилия будет так хотеться секса со всеми подряд, да? Так я поняла, что люди реагируют по-разному. Некоторые жертвы путают секс с любовью, потому отчаянно пытаются его добиться. Это и вправду грустно. Мне всегда было её безумно жаль, а остальные считали её просто дешевкой.
***
− Эй, Лили, выпустишь Сириуса? – попросила Молли. – Если, конечно, он угомонился. − Конечно, − улыбнулась та. Спустя пять минут она заглянула в маленькое окошко и увидела Сириуса, лежащего на спине и разглядывающего потолок. Он пробыл в изоляторе три дня. Лили открыла дверь и вошла. − Привет, Сириус, − ласково произнесла она. – Готов вернуться в наш цирк? − Лучше уж здесь сидеть, − пробормотал Сириус и встал. Выглядел он спокойным. − Будешь хорошо себя вести? − Конечно. Как скажешь. − И держись подальше от Эвана, ладно? Ему сильно досталось в прошлый раз, мы не хотим больше неприятностей. Тебе повезло, что драку начал он. Иначе, думаю, от тебя бы все-таки избавились. Регулус очень этого боялся, так что держи себя в руках хотя бы ради него. Сириус, закусив губу, посмотрел на неё. − Хорошо, − кивнул он. – Так и сделаю.***
На следующее утро Лили поняла, что что-то не так, лишь свернув на дорогу к больнице. Действительно, перед зданием стоял автомобиль скорой помощи и две полицейские машины, на одной из которых мигали синие огни. Лили бросила машину на обочине и помчалась к дверям, чувствуя, как колотится сердце. Заплаканная Помона стояла и давала показания детективу. Очевидно, происшествие потрясло ее. Мимо проехала каталка с мешком, а за ней молча проследовал коронер. − Что произошло? Кто…? – в отчаянии воскликнула Лили. − Это… − начала Помона, но её слова прервало появление двоих дюжих полицейских, тащивших Сириуса к выходу. − Блядь, отпустите меня! Я ничего не сделал! – кричал он. Помона обернулась к Лили. − Эван. Его нашли задушенным в палате. Они уверены, что это Сириус, ведь он на днях орал, что убьет его. Боже… Поверить не могу… Лили ощутила прилив облегчения. Наверное, ей должно было стать стыдно, но она была рада, что в этом мешке нет ни Ремуса, ни Регулуса. − НИ ХРЕНА Я НЕ ДЕЛАЛ! – надрывался Сириус. – Я НЕ УБИЙЦА! − Вот только ты пытался убить его несколько дней назад, − напомнил один из сопровождавших его офицеров. − Да нет же! Мы просто поругались! В нескольких метрах поодаль столпились пациенты, включая Ремуса и Регулуса. Лили поспешила к ним. − Ты в порядке? Регулус выглядел больным, лицо его посерело. − Они забрали Сириуса… − Уверена, его скоро отпустят. Склонность к буйству еще не делает его убийцей. Он избивает других, а не устраивает убийства.***
Атмосфера в комнате отдыха была, мягко говоря, напряженной. Все присутствующие были напуганы. Если уж кто-то смог одолеть рослого крепкого Эвана, то никто не мог чувствовать себя в безопасности. − Это кто-то очень сильный. Должно быть, кто-то из охранников, − предположила Натали. − Торфинн, − с горечью произнесла Марлен. Она была очень расстроена из-за ареста Сириуса. – Он злой, и у него зуб на Сириуса. Держу пари, он задушил Эвана после их драки, чтобы его подставить. − Но полицию вызвал Антонин. Я слышал, − сказал Питер. – Он рассказал им о случившемся и о том, как Сириус орал, что убьет Эвана. Вне контекста. Он не сказал, что Сириус просто среагировал на то, что Эван издевался над порезами Регулуса. Антонин хочет, чтобы убийство повесили на Сириуса. Майлз покачал головой. − Я тебе все твержу – кандидатуры Торфинна и Антонина слишком очевидны. Это кто-то, кого не видно. Лучший профессиональный агент. − Да заткнись ты уже со своими ебаными теориями заговоров, мелкий чудила! – воскликнул Эйвери. – Убийца оказал бы нам огромную услугу, выпилив тебя! − Эй, оставь в покое моего друга! – вмешался Джеймс. – Чувствуешь себя виноватым из-за Эвана, вот и бесишься, да? Кстати, почему он был один в палате? Его соседом был ты! Эйвери хотел что-то сказать, но, поскольку все смотрели на него, а обычной поддержки ждать было неоткуда, он лишь пробормотал: − Иди на хуй, очкарик. Джеймс вздохнул и откинулся на спинку дивана. − Надеюсь, Сириуса скоро выпустят. Я уже по нему скучаю. − Но что, если это в самом деле он? – спросила Люсинда. – Полиция ж не просто так его забрала. − Сириусу сил не хватит, чтобы одолеть Эвана, − заметила Натали. – Отлупить еще может быть, но не удержать и задушить. Нет, наверняка это охранник. Или Хагрид. Но он такой добрый и безобидный. Трудно представить, чтобы он… − Кингсли тоже хороший парень, − сказал Джеймс. – Хоть я и доставляю ему много хлопот, но знаю, что нравлюсь ему. Он не такой, как Торфинн. − Значит, это либо Торфинн, либо Долиш, − кивнула Натали. − Это может быть кто угодно из всей больницы, − заметила Люсинда. – У персонала есть ключи от других отделений, так? Регулус внезапно встал и вышел. Нашел Кингсли в коридоре у главного входа. − Мне нужно поговорить с полицией, − сказал он. Охранник удивленно взглянул на него. − Детектив сейчас разговаривает с доктором Дамблдором в его кабинете. Регулус развернулся, чтобы пойти туда, но Кингсли его остановил. − Погоди, ты же не можешь просто туда ворваться. Пошли вместе. Спустя минуту Кингсли постучал. Когда Дамблдор ответил, охранник заглянул в кабинет. − Со мной Регулус. Он хочет пообщаться с полицией. Сказать ему подождать в комнате отдыха? − Нет, конечно, впустите его, − ответил детектив. − Сириус не убивал Эвана. Никого не убивал, − с порога заявил Регулус. Детектив слегка удивился и приподнял бровь. − Почему вы в этом так уверены? − Потому, что он не убийца! Он мой брат, я знаю его лучше всех. У него вспыльчивый характер, но он хороший человек и не способен на убийство. Единственная ситуация, когда он мог бы убить – спасение собственной жизни. Но это не тот случай. − А, так он ваш брат? – детектив кивнул, всем видом показывая, что не воспринимает слова Регулуса всерьез. − Вы его не знаете! – взволнованно воскликнул тот. − Должен сказать, я согласен с Регулусом, − сказал доктор Дамблдор. – Я не считаю Сириуса виновным. У него горячая голова, он может травмировать кого-то лишь в пылу. Поправьте, если я ошибаюсь – все же я не детектив, специализирующийся на расследовании убийств, – но разве эти преступления не совершены хладнокровным и расчетливым человеком? Детектив пристально посмотрел на доктора Дамблдора и вздохнул. − Его пока ни в чем не обвинили, только забрали на допрос. − Эван тоже много раз угрожал другим, − напомнил Регулус. – И тоже явно не был убийцей. Неужели вы считаете, что Сириус настолько глуп, чтобы при всех брякнуть, что убьет Эвана, а потом сделать это? − Спасибо за сотрудничество, молодой человек, − взгляд детектива ясно давал понять, что Регулусу пора уходить.***
Лили вошла в комнату отдыха и тут же заметила Северуса на обычном месте, но не одного. Рядом сидел Карадок. Она вернулась позже, когда Карадок отлучился в уборную. − Вижу, тебе понравился новый сосед, − улыбнулась она. − Пожалуй, да, − закусив губу, пробормотал Северус. − И это все? – спросила Лили, усаживаясь. – Разве ты не рад, что у тебя появился новый друг? Или думаешь, пока рано так его называть? Северус потер руку и вздохнул. − Нет, почему, наверное, не рано. Но я чувствую себя слегка виноватым. Как будто я бросаю Барти, когда болтаю с Карадоком. − Не надо так, Северус. Если Барти настоящий друг, он тобой поделится. Держать кого-то при себе все время – это эгоизм. Так что не думай об этом. Хорошо, когда у тебя больше одного друга. Так что ты держись Карадока. Северус закусил губу, казалось, тщательно обдумывая её слова. Затем кивнул. − Как продвигается учеба? Готов к следующему экзамену? Северус покачал головой. − В последнее время я не очень много читаю. Трудно сосредоточиться, когда столько всего происходит. Убийства и все такое. − Понимаю, − вздохнула Лили. – Будем надеяться, что скоро все закончится.***
Доктор Крауч прибыл в сопровождении директора больницы Корнелиуса Фаджа. Они собрались в конференц-зале вместе с Дамблдором и Молли. − Чем обязаны удовольствию видеть вас, Корнелиус? – спросил Дамблдор, пожимая руку генеральному директору. − Что ж… − мужчина сел. – Как всем нам известно, больница переживает не лучшие времена. Мы должны решить, что делать. Дамблдор сложил руки на груди и посмотрел из-под очков-полумесяцев. − Мы сделали все возможное, чтобы обеспечить безопасность пациентов. Наняли дополнительных охранников и ночных сторожей. Кроме того, теперь у всех пациентов есть соседи по палате. Никому не позволено находиться в одиночестве. − Не знаю, будет ли этого достаточно. Информация просочилась… новости… слухи… − заломил руки Фадж. – Это очень плохая реклама для больницы. − Надо закрыть отделение, − заявил доктор Крауч, словно предлагал это уже много раз. − Но это неверный посыл… − Какой неверный посыл? Что мы серьезно воспринимаем ситуацию? – спросил Крауч. − Почему бы нам не перевести дух и не понаблюдать, как будут развиваться события? Мы даже не знаем наверняка, есть ли у нас серийный убийца, − произнес Фадж. − Разуйте глаза, − сказал Крауч. – Всего за несколько месяцев у нас четыре смерти. Что это, по-вашему, – массовое самоубийство? − Полиция сказала, что самоубийство можно исключить только в двух случаях… − начал Фадж. − Корнелиус, − спокойно заговорил Дамблдор. – Мы говорим только о закрытии отделения, а не всей больницы. Я считаю, это может быть выходом. По крайней мере, на какое-то время. − Но вы не генеральный директор, так что решать не вам! – рявкнул Фадж. – Вы лишь работник! Дамблдор умиротворяюще поднял руки, на губах у него заиграла мягкая улыбка. − Конечно, − заверил он Фаджа. – И какое решение вы бы хотели принять? − Давайте подождем и посмотрим. Вы сами сказали, что меры безопасности были усилены. Уверен, полиция скоро найдет преступника. К тому же, как они смогут его поймать, если закрыть отделение? − Вы предлагаете использовать пациентов в качестве приманки? – сердито спросила Молли. − Нет, конечно, нет, − тут же открестился генеральный директор. – Я думаю об их интересах. Что с ними будет, если мы закроемся? Вы предлагаете выкинуть их на улицу? − Конечно, нет! – воскликнула Молли. – Половину из них родители уже забрали домой или перевезли в другие больницы. Что касается остальных… Разве мы не можем перевести их в другие отделения? − К сожалению, мы почти полностью забиты, − ответил Крауч. – Нескольких, возможно, смогли бы. А пациентов, находящихся в не слишком тяжелом состоянии, можно отправить домой. Фадж взглянул на Крауча. − Я слышал, что Блэка арестовали, так что высока вероятность, что преступника уже поймали. Есть ли смысл в закрытии отделения, если проблема, возможно, уже решена? − Он же не убийца! – фыркнула Молли. − Он самый буйный пациент в отделении, разве нет? Бартемиус рассказывал мне о весьма занятных эпизодах с участием Блэка. По-моему, его стоит отправить за решетку только за это! – начал злиться Фадж. − У Сириуса есть проблемы, но у него доброе сердце! – Молли тоже повысила голос. Дамблдор встал, успокаивающе подняв руки. − Пожалуйста, Молли, присядь и дай нам передохнуть. Корнелиус, я согласен с Молли не только насчет того, что у мальчика доброе сердце. Как психиатр могу вам сказать еще вот что: будь Сириус убийцей, это были бы убийства чрезвычайно жестокие, совершенные в порыве агрессии. Здесь же мы наблюдаем иную картину. − Этот человек еще хуже, чем Крауч, − сказала Молли Дамблдору, когда собрание закончилось. Ничего они толком не решили, кроме как подождать несколько дней. – Крауч хотя бы признает, что проблема существует.
