Я небо за тебя благодарю

      Дом семьи Диггори располагался недалеко от деревни Оттери-Сент-Кэчпоул, где жили люди не обладающие волшебной силой, как их здесь обзывают — маглы. Дом стоит в красивом месте и защищён каменным забором с чугунными воротами, а также защитными чарами, пропускающими только самих хозяев и тех, кого они пригласили. Дом сравнительно небольшой (трёхэтажный коттедж на даче семьи Драгомировых намного больше) — да и действительно, зачем семейству состоящему из трёх человек, огромный особняк? Но зато дом стоял на обширном участке, где были построены теплицы, оранжереи и парники. Недалеко от дома небольшое озеро, окружённое деревьями и вечнозелёными кустарниками. Хорошо! Будет где заниматься плаванием, чтобы не терять форму.       Внутри дом оказался больше, чем представлялся снаружи. На первом этаже: большой холл с высоким камином, кухня и столовая. Мебель без вычурности на первый взгляд, но приглядевшись, я определил, что вся она из позапрошлого века, только немного осовременена. На втором этаже две жилых комнаты, одна родителей, другая — теперь уже моя и рабочий кабинет главы семейства, из него выход в библиотеку. Отец работал в министерстве Магии в отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. Я даже не мог себе представить, что это за должность и чем занимались сотрудники этого отдела. А мама занималась разведением и выращиванием трав для лечебных и косметических зелий.       В дом мы переместились с помощью каминной сети из кабинета директора Дамблдора. Возле камина нас встретило странное существо, ростом не более одного метра, с тонкими руками и ногами, оканчивающихся крупными для такого тщедушного тела большими четырёхпалыми ладонями и ступнями. На овальной формы голове с редкими бесцветными волосами, заплетёнными в две тоненькие косички, торчали остроконечные уши, большие круглые глаза, как говорят — больше самого лица, приплюснутый, как у мопса нос и широкий безгубый рот. А его тело было прикрыто коричневого цвета с жёлтыми полосками тканью, наподобие римской тоги. Гарри мне рассказал, что у волшебников есть домовые эльфы, которые работают у них прислугой, но он не знал, были ли домовики у семьи Диггори. Оказывается, были. — Флора рада, что молодой хозяин вернулся домой, — как-то не очень уверенно произнесло это существо нормальным женским голосом. — Флора, молодой хозяин сильно пострадал в этом турнире… — строго проговорил отец, снимая с себя мантию и отдавая её домовухи, — на тебе все заботы о нашем сыне. — Флора всегда заботится о молодом хозяине, — обиженно пробормотала та и поклонилась в пол. — Хозяева будут кушать? — Нет, Флора, — ответила мама более теплым голосом, — мы уже позавтракали в Хогвартсе. Проводи Седрика в его комнату и приготовь ванну и одежду. Амос, я думаю, надо вызвать моего отца из Италии. Пусть посмотрит нашего сына. — Да, Джулли, я тоже об этом думал. — Чем занимается мой дедушка? — Он специалист в ментальной магии. — ответила мама, — Магистр оклюменции и легиллименции. Лет десять назад он смог вылечить Алису и Френка Лонгботтомов. Они тоже были подвергнуты заклятию забвения. — Не сравнивай, Джулли, — укоризненно покачал головой отец. — У Лонгботтомов было совсем другое. Но тесть смог добраться до их разума и всё восстановить. Они, конечно, многое так и не вспомнили, но продолжают жить жизнью нормальных людей, правда потеряли волшебную силу и стали сквибами. Зато их младший сын с сильным магическим потенциалом, не то что старший. — А я? Я ведь так и не проверил, могу ли я колдовать, — растерянно спросил я. Отец испуганно дёрнулся и что-то пробурчал нелицеприятное в адрес Дамблдора и его «ручного героя» и шмыгнув носом, направился к лестнице, ведущей на второй этаж. — Не переживай, Седрик, — ободряюще сказала мама, — ты не потерял магию, мы бы это почувствовали. Просто ты забыл заклинания. Вот позанимаешься и всё вспомнишь. А сейчас иди отдыхай. Я так поняла, что ты не спал всю ночь. — Да, мы с Гарри разговорились и не заметили, как пролетела ночь. Мне на самом деле, нужно поспать, — я зевнул и устало потёр глаза пальцами. — Веди меня, Флора. — Сынок, ты веришь этому мальчику? — я взглянул на маму, в её голосе звучали нотки волнения. — Да, мама, — не задумываясь ни на секунду, твёрдо ответил я, — я верю Гарри. — Но почему? Почему ты веришь? Ведь есть доказательства того, что он напал на тебя и применил заклятия забвения… — Какие доказательства? — нахмурив брови, сердито спросил я. — Его палочка… — неуверенно произнесла она. — Её нашли, когда разбирали лабиринт. — Мамочка, дорогая моя мамочка, — я мягко обнял маму за плечи и доверительно заглянул ей в глаза, в которых плескались неуверенность, вкупе с неподдельной тревогой, — палочка Гарри почти сутки находилась в чужих руках. Разве есть доказательства того, что именно он выпустил из неё эти заклинания? Возможно, парализующие он и применил, когда отбивал меня от акромантула, но вот чары забвения… Нет, — покачал я головой, — Нет и ещё раз нет. Гарри Поттер ни за что бы не сделал этого. Мама, Гарри хороший светлый человечек, он из тех людей, которые просто не способны лгать. — Как ты можешь быть в этом так уверен? Ты же его тоже не помнишь?.. — Я просто это чувствую. На интуитивном уровне. Я уверен, что не ошибаюсь и не понимаю, почему вы все верите тому что говорит Дамблдор, даже не требуете доказательств, и не верите Гарри? — проговорил я, с трудом подавляя горький вздох. — А я не понимаю, почему ты так веришь ему? — раздался раздражённый голос отца, он спускался по лестнице уже переодетый в свободную домашнюю одежду. — Отец, нравится тебе это или нет, но перед Гарри Поттером у меня долг жизни. Он мог бросить меня на том кладбище и спастись сам, и я не уверен, что те люди, которые там были, оставили бы в живых свидетеля. Да, я был парализован, но я слышал почти всё, что там происходило, и, думаю, запомнил где-то в подсознании. Я понимаю, что это не может быть достоверным свидетельством, но я полностью верю Гарри и, как и сказал в Большом зале, буду твёрдо отстаивать его правоту и доброе имя. И мне жаль, папа, что ты тоже в той толпе. Простите, но я действительно очень устал и хочу спать, и не в состоянии доказывать вам, что снег белый, а небо голубое, — я поцеловал маму в щёку и направился к лестнице. — Что? О какой толпе ты говоришь? — гневно воскликнул отец и схватил меня за плечо. — О той самой, что похожа на стаю гиен, которая способна толпой сожрать одного льва, но они забывают, что даже затравленный и прижатый к стенке кот может превратиться в царя зверей… — резко ответил я и сбросил его руку со своего плеча. — Да как ты можешь сравнивать своего отца с этими падальщиками? — Амос, оставь сына в покое, — вдруг жёстко произнесла мама, — мы ведь действительно не знаем, что там произошло. Не стоит судить опрометчиво. Я не знаю Гарри Поттера, но я верю своему ребёнку. Раз Седрик говорит, что доверяет этому мальчику, значит и мы должны ему верить. А вот вашему Дамблдору я верю с трудом. Скользкий он какой-то и всё время чего-то не договаривает. — Я тоже не очень-то доверяю старому интригану и пройдохе, — примирительно проговорил отец, — Прости меня, сын, я был не прав… бездоказательно обвиняя Поттера. На самом деле я не думаю, что он мог напасть на кого-либо и тем более применить заклинание забвения. Это может сделать только очень сильный маг-менталист. Но я всё же не понимаю, почему у тебя образовалась потеря памяти? — с тяжелым вздохом и обвиняющим тоном высказался он. — Оставь, Амос. Лучше отправь письмо моему отцу, — уже мягче проговорила мама. —А ты, сынок, иди, отдыхай. — махнула она мне рукой.

***

Через неделю в нашем доме, да, именно так, в НАШЕМ ДОМЕ, (я как-то очень быстро вписался в комфортную атмосферу жизни теперь уже СВОЕЙ семьи) появился Паоло Гвидиче, отец мамы и соответственно, мой дед.       Высокий, статный мужчина неопределённого возраста, с загорелым, породистым и знакомым мне лицом, без усов, но с аккуратной бородкой, с лёгкой сединой в чёрных, как смоль волосах и холодными карими глазами, одет он был в строгий классический костюм-тройку и в тёмно-синюю рубашку. Вылитый мой дед Алексей Гридасов!       Когда он появился в дверях моей комнаты, у меня от изумления в буквальном смысле отвисла челюсть, а глаза полезли на лоб и напрочь пропал дар речи.       Его глаза сверкнули каким-то странным огнём и вдруг всё вокруг всколыхнулось, слилось и спуталось в прозрачное разноцветное облако, обнявшее мои мысли чувством покоя. В голове калейдоскопом стали мелькать, как при ускоренной перемотке кадров, эпизоды из жизни Сергея Драгомирова, перемешиваясь с эпизодами из прошлого Седрика Диггори. Мне показалось, что всё это промелькнуло в моей голове в какие-то доли секунды, последнее — жуткий визг тормозов, глухой удар и… зелёный луч, пронзившийся острой иглой сердце. Я вздрогнул всем телом и открыл глаза.       Мужчина сидел на краю кровати и с сочувствием смотрел на меня. — Прости, что я нахрапом вломился в твоё сознание. Но так, без подготовки, легче отделить зёрна от плевел.       Я молча кивнул, голова раскалывалась на части от всепоглощающей боли, словно меня пытали несколько часов кряду. — На, выпей это, — он протянул мне склянку с жидкостью. — Это зелье снимет головную боль, — ровно и убеждённо сказал он и, положив руку мне на затылок, приподнял голову, поднося склянку к моим губам.       Пузырёк голубовато-полупрозрачного зелья был опустошён в пару глотков. Откинувшись обратно на подушку, я закрыл глаза. Дожидаясь, когда сотни маленьких дрелей перестанут сверлить мой мозг, я попытался сосредоточиться на том, что пронеслось в моем сознании и подсознании. Поняв, что это всё видел не я один, моё сердце болезненно сжалось и я ещё крепче зажмурил веки, боясь взглянуть в его глаза. — Скажи, чего ты хочешь? — Чего я хочу? — переспросил я и чуть приоткрыл глаза. — Что значит, чего я хочу? — Ты хочешь вернуться в ту твою жизнь или остаться здесь? — Вернуться? А разве это возможно? Разве там я не умер? — Пока нет. Сердце ещё бьётся. И да, ты можешь вернуться в то тело.       Я с нетерпением вскинулся и тут же со стоном упал на подушку, в глазах померкло… — Не делай резких движений, — он положил тёплую ладонь мне на лоб, — а то может произойти разрыв капилляров. Ты можешь вернуться, — продолжил он, — но то тело сильно пострадало, да и мозг почти умер. Ты там будешь находиться долгое время в состоянии овоща. — А здесь? Кем я буду здесь? — Полноценным человеком. — А волшебником? Я буду волшебником? — Конечно. Магическое ядро в целости и сохранности. — Но я пробовал колдовать. У меня почти ничего не получилось. — Это потому, что на данный момент магический концентратор тебе не подходит. Магическое ядро хоть и целое, но сама магия изменилась. Нужно будет приобрести новую палочку. — Что будет там, если я решу остаться здесь? — Там — умрёшь окончательно.       Я задумался.       Я был уверен, что родные меня ни за что не бросят, но быть тяжким бременем на их плечах я не хотел. Лучше пусть помнят меня молодым и красивым. А здесь… Здесь был Гарри и новая жизнь и магия. — Почему вы так похожи на моего дедушку Лёшу? — Потому, что он мой брат-близнец Алессио Гридасе. Но так вышло, что он родился сквибом. Но родовые способности менталиста-интуита в нём присутствуют. Когда брату исполнилось семнадцать лет, он уехал в Россию. В этой стране волшебники более лояльно относятся к сквибам, чем в других странах. — Вы потом мне всё расскажете? — Конечно, расскажу. — Я могу попрощаться с родными? Я же их больше не увижу. — Да. Но не больше пяти минут. Больше я не удержу связь.

***

      На экране монитора прибора отсчитывающего равномерные с большими перерывами удары сердца, быстро замелькала змейка, говорящая о том, что пациент пришёл в сознание. Молодой человек открыл глаза и несколько раз моргнул. — Мама! — услышал он вскрик. — Мамочка, иди скорее. Серджик открыл глаза! — Сынок! Серёженька! Родной мой мальчик! — он почувствовал, что кто-то обнимает его и прикасается влажными губами ко лбу. — Мама? — раздался хриплый, скрипучий от долгого бездействия голос. — Мама, я не надолго. Простите меня, что оставляю вас, простите все. Лиска, магия на самом деле существует и я там, я — волшебник. У меня всё хорошо. Я видел Гарри Поттера и даже разговаривал с ним. У меня мало времени, всего рассказать не смогу. Спросите дедушку Лёшу. Он должен всё помнить и рассказать вам. Прощайте. Помните, я вас всех люблю… Змейка на мониторе на мгновение замерла и экран потух…