Я небо за тебя благодарю

      В министерстве Магии, куда парни переместились через каминную сеть — прямо в Отдел по контролю за магическими существами, где работал мистер Диггори — они провели больше двух часов. А ведь и требовалось от них всего-то подписать несколько бумаг, но Седрик с придирчивой педантичностью и дотошностью правоведа изучал чуть ли не каждую букву в показаниях леди Боунс и мистера Скримджера, а так же в отчёте вчерашнего дежурного по отделу, чем привёл в молчаливое негодование начальника Отдела мистера Ше́парда. И только, когда удостоверился, что Гарри Поттеру не предъявляют никаких обвинений, а он, Седрик, леди Боунс и Скримджер, проходят как свидетели того, что в мирном магловском районе действительно двадцать седьмого июля в двадцать один час двадцать минут были дементоры, Седрик спокойно дал Гарри подписать бумаги. А вот отчёт дежурного не порадовал молодого волшебника. Оказывается, что один из «джойстиков» — как с лёгкой руки Поттера начали называть пульт управления дементорами — был передан ещё два года назад директору Дамблдору, чтобы он мог контролировать дементоров, которых министр Фадж направил охранять Хогвартс и Гарри Поттера от сбежавшего из Азкабана Сириуса Блэка, о чём была запись в журнале, но вот о том, что пульт был возвращён назад в Отдел, записи не было. А это значит… — Да ничего это не значит! — раздражённо рявкнул Шепард, вытирая платком вспотевшее лицо, — Это вовсе не значит, что именно Дамблдор направил дементоров в магловской район! Этих «джойстиков», как вы их называете четыре штуки. Один, самый мощный — у начальника охраны в Азкабане, другой, для управление одним дементором — у министра Фаджа, третий хранится у невыразимцев в Отделе Тайн, а четвёртый был выдан директору Дамблдору по личному распоряжению Фаджа… Но он уже должен быть давно разряжен и не действовать. Так что я не думаю, что Дамблдор причастен к этому… — Я вообще-то не совсем это имел в виду, — скептически скривив губы, спокойно произнёс Седрик. — А что вы имели в виду? — Года полтора назад, во время матча в квиддич между факультетами Хаффлпафф и Гриффиндор, дементоры напали на стадион, тогда пострадал не только Гарри, но и многие другие студенты, в основном младшекурсники. Только из Хаффлпаффа в Больничном крыле после того матча оказалась чуть ли не половина факультета, думаю и из других факультетов тоже было немало пострадавших от присутствия дементоров. — А потом ещё в конце учебного года дементоры напали на… меня, — задумчиво вставил свою реплику Гарри. — Я тогда смог вызвать Патронус… — Так это действительно вы тогда уничтожили больше десятка дементоров? — с толикой восхищения и недоверия спросил Шепард. — Уничтожил? — непонимающе уставился Гарри на начальника Отдела и недоумённо пожал плечами, — Не знаю… Мне казалось, что мой защитник просто отогнал их подальше. И разве можно уничтожить их? — Это произошло пятого июня девяносто четвёртого года? — спросил Шепард, заглядывая в какие-то бумаги. — Да. — кивнул Гарри. — Тогда десять особей было развеяно полностью… Вы уничтожили имущество принадлежащее министерству Магии… — обиженным тоном произнёс мужчина и обвиняюще посмотрел на него. Гарри и Седрик буквально опешили от этого неожиданного обвинения. Парни остолбенело смотрели на начальника Отдела… Молчание длилось минуты две. — Ну знаете… Очень жить хотелось, — наконец выдавил из себя гриффиндорец и хмуро уставился на него. — Вы хотите предъявить Гарри обвинение? В том, что он защищал свою душу и жизнь? — слегка подавшись корпусом вперёд, Седрик гневно смотрел на начальника своего отца. — Обвинение? — Шепард приподняв лохматые брови, пожевал губами, — Нет, конечно. Ну какое обвинение?.. Вот если бы тогда… так сказать по горячим следам… А сейчас чего уж. Тем более, директор Дамблдор уже заплатил штраф. — Дамблдор заплатил штраф? — в унисон возмущённо воскликнули парни и обалдело переглянулись. — Ну да. А что вы хотели? Это же ему были доверенно следить за дементорами. Ему под подпись было выдано двадцать особей, а вернул он восемь… Как бы я списывал ещё двенадцать? Вы, молодые люди, даже не представляете, сколько бумажной волокиты от передвижений магических существ, начиная от оборотней и заканчивая домовыми эльфами. — устало вздохнув, Шепард развёл руками, показывая на забитые бумагами и свитками стеллажи. — А теперь идите, молодые люди, идите, — нервно замахал он руками. — Мне ещё отчёт писать министру, а вы меня уже утомили. — Куда теперь? — спросил Седрик, когда они вышли из кабинета. — Седрик, может наведаемся к леди Боунс? — неуверенно спросил Гарри. — Ты хочешь узнать как обстоят дела с твоим крёстным? — Гарри кивнул. — Хорошо, пойдём в департамент правопорядка. Это на минус третьем этаже.       Здание министерства Магии уходило глубоко под землю, ближе всего к земле был только Атриум, в котором были лифты и камины, а посреди Атриума большой бассейн со скульптурной композицией выполненный из золота и изображающий волшебника и волшебницу с поднятыми палочками в руках, а у них в ногах расположены: домовой эльф, гоблин и кентавр…

***

      Гарри и Седрик беспрепятственно спустились на лифте на этаж, который занимали департамент правопорядка и аврорат. Там их задержал дежурный аврор, проверил палочки, спросил куда и зачем они идут, что-то записал в журнале и, пожелав удачи, пропустил.       Не успели они постучать в дверь, как она распахнулась и из неё вышла леди Боунс. — Мистер Поттер, — удивлённо произнесла она, — вы уже здесь? Я только хотела отдать распоряжение, чтобы за вами послали аврора. — Аврора? — испуганно переспросил Гарри, непроизвольно дёрнувшись поближе к Седрику и нервно сглотнул. — Зачем аврора? — Не переживайте так, — ровным, успокаивающим голосом проговорила женщина и тепло улыбнулась. — Сириус Блэк уже здесь. Пойдёмте.       В кабинете главы департамента сидело несколько человек: Сириус — он встревоженно смотрел на крестника, не понимая, что тот здесь делает, высокий темнокожий мужчина с круглыми выпученными глазами и глава Аврората мистер Скримджер. — Присаживайтесь, господа, — любезно предложила хозяйка кабинета, и дождавшись, когда парни усядутся на диване, кивнув им головой, продолжила, — не будем медлить и начнём пожалуй. Мистер Блэк, вы согласны дать показания о том что произошло тридцать первого октября в тысяча девятьсот восемьдесят первом году с применением зелья правды? — Да, конечно, я согласен, — взволнованно ответил Сириус, часто кивая головой.       А дальше Блэка напоили зельем и глава Аврората, поймав взгляд синих, слегка затуманенных глаз, начал задавать вопросы. Темнокожий мужчина вёл параллельно запись на зачарованном пергаменте. — Ваше имя? — Сириус Орион Блэк. — Ваш возраст? — Тридцать пять лет. — Сердцевина вашей волшебной палочки? — У меня нет сейчас её, но сердцевина моей первой палочки — была сердечная жила нунду. — На каком факультете вы учились? — Гриффиндор. — Вы были знакомы с Джеймсом и Лили Поттерами? — Да. — Насколько близко? — С Джеймсом мы были друзьями с первого курса. С Лили учились на одном факультете и на одном курсе. Я был шафером на их свадьбе, а потом — крёстным их сыну, Гарри. — Обряд крестничества был магическим? — Конечно. Взрослые волшебники замерли и озадаченно переглянулись. — Не знаю, есть ли смысл продолжать дальше, — задумчиво произнесла Боунс, — магический обряд не дал бы навредить ребёнку и его родителям. — Я думаю, что нужно продолжать, — сказал Скримджер, — может узнаем, что же тогда на самом деле произошло. — Что ж, — вздохнула Боунс, — давайте продолжим, всё равно действия зелья закончится через пятнадцать минут. — Вы были Хранителем Фиделиуса Поттеров? — Нет. — А кто был? — Сначала директор Дамблдор, — снова воцарилось молчание, — а потом Питер Петтигрю. — Это Питер Петтигрю передал информацию о местоположении Поттеров? — Я думаю, да. — Вы были в доме Поттеров после их убийства? — Да. — Джеймс и Лили были мертвы? — Да. — А их сын? — Гарри был жив. — Вы крёстный мальчика, почему вы не забрали его оттуда? Или забрали? — Нет, его забрал Хагрид. — Хагрид? Почему? — Не знаю. Так приказал директор. — Зачем вы устроили взрыв на магловской улице? — Это не я. Это Петтигрю. — Вы убили Питера Петтигрю? — Питер жив. — Но арестовали вас за убийство Петтигрю. Кто вас арестовал? — Я не помню. — Вас допрашивали после ареста? — Я не помню. — Вас кто-нибудь навещал в тюрьме? — Не помню. Кажется никто. — Как вам удалось сбежать? — Я не помню. Леди Боунс кусала губы. Она, видимо, очень хотела задать вопросы, но прерывать допрос было нельзя, как и отвлекать допрашиваемого от того, кто вёл допрос. — Время, — голос темнокожего аврора прозвучал набатом, хотя тот его и не повышал. Скримджер вздохнул и протянул флакончик с антидотом Блэку. Тот послушно выпил и практически сразу напрягся. — Он сейчас уснёт, — сказал аврор. — Мистер Поттер, — повернулась к Гарри леди Боунс, — аврор Кингсли сейчас препроводит вашего крёстного в госпиталь Аврората, где он выспится и им займутся целители, а завтра начнётся нудная и длительная процедура оформления освобождения и возмещения всех возможных ущербов. — А почему в госпиталь Аврората? — взволнованно глядя на крёстного, спросил Гарри, — Почему не в Мунго? — Пусть лучше пока будет на наших глазах, а то мало ли? — неопределённо ответил аврор Кингсли, Скримджер поддержал коллегу кивком. — И ещё надо узнать, что там с Петтигрю произошло? — Ничего с ним не произошло, — рявкнул Гарри, — Петтигрю анимаг. Его анимагическая форма — крыса. Он всё это время, пока Сириус сидел в Азкабане, прятался в семье Уизли. А уж как он к ним попал, не знаю. Мы в прошлом году было поймали его, но ему снова удалось сбежать. Где он был целый год, не знаю. Но я его видел на том кладбище, куда нас с Седриком перекинул портал из лабиринта. Это Петтигрю… он… оглушил Седрика и он же проводил какой-то темномагический ритуал… — всё тише и тише произносил он слова, понимая, что его сейчас могут начать распрашивать о том, что было на кладбище. Авроры разом повернулись к нему и замерли в охотничьей стойке, сверля глазами растерявшегося мальчишку. Гарри вздрогнул, съёжился и попытался спрятаться за спину старшего товарища. Тот обнял его за плечи и защищая, притянул к себе. — Давайте об этом поговорим в другой раз, — уверенно, но негромко сказал Седрик.       Боунс понимающе кивнула. — Идите, займитесь Блэком. Он вон, уже спит, — тяжело вздохнув, сказала она, указав рукой на сидевшего с закрытыми глазами и откинувшегося на спинку кресла мужчину. — Но, Амелия, это тоже важно, — недовольно вскрикнул Скримджер. — Согласна. Может быть это самое важное на нынешний момент. Но я обещала мистеру Поттеру, что мы сначала разберёмся с делом его крёстного, а потом всё остальное. Идите. Кингсли и Скримджер ушли, подхватив под руки действительно крепко уснувшего Блэка. — Мистер Поттер, я вам ещё раз обещаю, что все обвинения с вашего крёстного будут сняты уже завтра. И мы постараемся найти виновных в этом деле. Кто-то же должен за это ответить. — Мэм, а почему он почти ничего не помнит? — поинтересовался Седрик. — Боюсь, что ему не раз стирали память. — Похоже на то, — кивнув, согласился Седрик. — И кто бы это мог быть? — Боунс ещё раз вздохнула. — Увы, этого мы можем и не узнать. Много времени прошло, магический почерк уже стёрся. Хорошо хоть, совсем овощем не стал.

***

      Они сидели на лавочке в парке и ели мороженое, наблюдая за гуляющими в парке людьми. — Возникает первый вопрос — а зачем Волдеморт вообще охотился за твоей семьёй? — вдруг ни с того, ни с сего, заговорил Седрик. — И почему твои родители не предприняли то, что приходит в голову обычного нормального человека, когда он узнаёт о грозящей его семье, а главное — его ребёнку, опасности — хватай документы, деньги, этого самого ребёнка и, сменив имя, уезжай из страны. А что делали они? Продолжали жить прежней жизнью. Ну, Фиделиус на дом наложили и что? Да все в магическом мире на свой дом накладывают Фиделиус, чтобы их лишний раз не доставали. А ещё какая-то непонятная история с твоим крёстным отцом. Я переворошил газеты за тот период. Ни одного упоминания о судебном процессе над Сириусом Блэком я так и не нашёл. Даже упоминания об аресте нет. Но дело, которое получило такой резонанс, просто обязано было разбираться долго и пристально и при большом скоплении народа. Блэк — это же готовый «козёл отпущения». И только спустя столько лет выясняется, что твой крёстный не виноват, причём настолько не виноват, что это при первом же слушании раскрылось бы. Но кому-то было выгодно, чтобы Блэк сидел в Азкабане. А он сам? Почему не сопротивлялся? Не требовал разбирательств? Не настаивал на собственном допросе с применением зелья правды и в присутствии опытного легиллимента? Складывается такое впечатление, что твой крёстный не совсем здоров умом, или ему нравится испытывать боль и страдания, или он находится под каким-то заклятием, что, на мой взгляд, более вероятно. — Ты же слышал — ему стирали память, — пробурчал Гарри, обиженно косясь на друга. — А может и поили разными зельями. — Наверняка так и было, — кивнул Седрик, доедая мороженое. — И ещё меня беспокоит, почему директор так настаивает, чтобы ты жил с людьми, которые тебя по меньшей мере просто не любят? Кровная защита твоей мамы? Сам понимаешь, что это глупость. Во-первых: в заклятиях, подобных этому, есть одно специальное условие — оно действует только в том случае, если объект защиты считает приютивший его дом своим родным домом. Ты считаешь тот дом своим? — Даже в мыслях нет! Я никогда не называл дом Дурслей своим. — Вот видишь, значит никакая кровная защита не может стоять на этом доме. А во-вторых: после того, как тебя там…убили, все охранные щиты должны были исчезнуть. Мне надо посмотреть на этот дом; что-то там, конечно, есть. Но вот что? — задумчиво произнёс хаффлпаффец. — Ты хочешь сделать это прямо сейчас? — Нет. Думаю, что лучше это проверить после твоего дня рождения. А сейчас пошли в аквапарк? — легко поднимаясь с лавки и протягивая руку Гарри, весело произнёс Седрик, — Ты когда-нибудь был в аквапарке? — Я вообще нигде не был, ни в аквапарке, ни на атракционах. Вообще, кроме детской площадки на улице Магнолий нигде не был. Только в зоопарке один раз, летом перед Хогвартсом.