Диагноз: любовь

Решила делать то, что она хочет? Нет, так не пойдёт, Грейнджер. Похоже, что она забыла, кто тут кто. Парень сделал озадаченное выражение лица, словно собирался спорить или пререкаться. - Знаешь, Грейнджер, я ухожу. Ты слишком многого хочешь. Надо было всё сразу обговаривать, - фыркнул Драко и встал с кровати. Он сделал пару шагов в сторону выхода, и в голове мелькнула шальная мысль. Ещё несколько уверенных шагов вперёд, а потом всё произошло слишком быстро. Малфой резко развернулся, пара шагов, и он снова стоит у кровати, хватает Грейнджер за талию, притягивая к себе, и абсолютно по-хозяйски впивается в её губы. Какое-то наваждение, но Драко специально всё провернул слишком быстро. Иначе неинтересно. Иначе всё не то. На какое-то время он просто забыл, что целует Гермиону Грейнджер - гриффиндорку, грязнокровку, подругу Поттера и просто человека, которого он презирал всю свою жизнь. Он мог прервать этот грёбанный поцелуй в первую же секунду, и никто бы его не осудил за это, потому что условия были бы всё равно выполнены, но что-то было кроме спора. В тот момент она и вправду подумала, что он уйдёт. Ну правильно, она слишком много потребовала, наверняка. Но... уже в следующую секунду девушка оказалась в объятиях Малфоя, он схватил её за талию и притянул, впиваясь в её губы поцелуем. Гермиона думала, что поцелуй будет кратким, как одолжение, но оказалось всё вовсе не так. Почувствовав себя в уверенных руках, Грейнджер обвила его шею своими ручками и ответила на поцелуй. Что-то в нём было, что-то другое, кроме желания и исполнения. Она боялась, что он скинет её руки со своей шеи и оттолкнёт её так же неожиданно, как и притянул. Ей хотелось, чтобы это не кончалось, по крайней мере сейчас. Почему она захотела именно это, именно поцелуй из всех желаний, которые ей могли быть даны? Но она это захотела ещё до того, как началась игра. Закрыть глаза и не возвращаться в реальность, Гермиона по истине захотела это. Зачем он вообще это делает? Что, мозг совсем отключился? Полностью? Ну вот, он сошёл с ума. Как и все вокруг. Драко чувствовал только то, какие горячие губы у девушки. Как будто жар. Что? Стоп... да она же болеет! Ну там, ноги, все дела. Внутренний голос отчаянно орал, но кто бы его услышал. У Малфоя похоже начало сносить крышу. Он только крепче прижимал Грейнджер к себе, заявляя свои права на неё. Какие к черту права? Да они враги. Враги! Но этот непередаваемый момент имел место быть. Сейчас было совершенно не важно всё, что происходит вокруг. И пусть в любой момент Поттер и Уизел могут вспомнить про свою ненаглядную грязнокровку и навестить её. Всё это сейчас не имеет значения. Только эти губы, эти руки, это сбившееся дыхание... Кто бы мог поверить - два заклятых врага целуются так жадно, как целуются не все влюблённые парочки. Это было необычно, странно, ненормально. Сказать, что ей сносило крышу - это ничего не сказать. Гермиона почувствовала, как Драко прижал её ещё покрепче к себе, и тогда девушка более уверенней обняла его за шею, сама углубляя поцелуй. Они враги. Два человека, которые ненавидели друг друга с самого детства. Но... поцелуй с каждой секундой становился более желанным и горячим, пылким и страстным. Наверное, ни один влюблённый не целуется так, как сейчас целовались они. Они целовались. И даже если не будет продолжения в будущем этого пира, то сейчас они здесь, они горят и пылают от происходящего безумия. Гермиона немного блуждала пальчиками по его холодной пульсирующей шее... Он такой... Не было ни единого слова, которым она могла бы сейчас его охарактеризовать. Мозги улетели на Марс, а взамен прислали на Землю безумие. Безумие овладело всем миром, а главное - ими. Наконец-то здравый смысл достучался до Драко, и он на секунду, всего на секунду, отстранился от девушки, но этой секунды вполне хватило, чтобы в мозг поступил кислород. Парень отпустил Грейнджер и еле слышно прошептал: - Я сошёл с ума. Малфой развернулся и быстрым шагом пошёл прочь из больничного крыла. Теперь это был настоящий уход. В мозгу только что произошёл взрыв. Он шёл по школе, ничего не понимая. Поцеловал Грейнджер. И не просто из одолжения чмокнул, а именно поцеловал. В засос, мать вашу! Что на него нашло? Всё, хватит. Пора вернуться в гостиную в свою компанию. Хорошенько нажраться, и мир станет лучше. Мысленно Драко дал себе обещание, что больше никогда в жизни не приблизится к Грейнджер. Чего бы ему это не стоило. Никогда. - Не ты один. Гермиона стояла. Этот поцелуй заставил её ноги стоять. В глазах помутнело, в голове тоже... Что сейчас произошло? Может, наваждение? Нет. Это не то. Она попросила его поцеловать себя, себя поцеловать, он почти что ушёл, но вернулся. Почему? Честь? Нет, это вряд ли. Ведь поцелуй был не таким наивным, детским... И не был одолжением. Это был настоящий первый поцелуй Гермионы Грейнджер. Он жадно впивался в её губы своими губами, он прижимал её горячее тело к своему холодному, он просто забыл, кто они друг другу. Зачем он её так поцеловал? Поцеловал так, как никто никогда никого не целовал. Она миллион раз видела, как целуются другие влюблённые парочки и всегда завидовала им. Но теперь их поцелуи казались ей не такими, как надо, совсем не теми. В них не было страсти, огня, рвения, взлёта, желания, люб... Любви и у них нет, но зато у него к ней была и, наверное, есть ненависть, которая сделала этот поцелуй жгучим, прожигающим до основания её тела, до самих костей... Этот поцелуй стал для неё кальцием, витаминами, лекарствами от всего, что только может быть. Это было то, чего, как оказалось, она по истине хотела. Малфой вышел из школы и сел под какое-то дерево. Теперь нужно просто успокоиться. Это же так просто. Выкинуть из головы всё, как будто этого никогда не было. Всё скоро забудется как сон. Пройдёт как утренний туман. И он никогда об этом не вспомнит. Погода на улице была пасмурная, шёл моросящий дождь. В такую погоду практически никто не выходит на улицу. Только такие психи как он могут торчать здесь вместо того, чтобы сидеть в гостиной у камина, где намного приятнее и комфортнее. От чего он бежит? От самого себя не убежишь. Как бы быстро не бегал. Только в тот момент, когда Драко прижимал к себе эту несносную гриффиндорку, никакой многолетней вражды не существовало. Были только обычные парень и девушка. Она ведь не была такой противной, какой он считал её раньше. Сегодня он увидел совсем другую Гермиону Грейнджер, которую, скорее всего, не видел никто другой. Пожалуй, эти воспоминания будет сложно выкинуть из головы, как бы он ни хотел. Дождь начинал усиливаться, но парень не спешил уходить в замок. Не было ни сил, ни желания. Холодные капли воды ударяли в лицо, смачивали одежду и волосы, однако, Драко не обращал на это своего внимания, как будто всё так и должно было случиться. На него вдруг навалилась сильная усталость, как после непосильного физического труда. Малфоя словно прибило к земле, и он не мог встать. Тяжесть во всём теле. За небольшой промежуток времени он совершил слишком много ошибок. Пожалуй, не существует другого такого человека, который допустил бы такое же количество ошибок за столь короткое время. Всё смешалось в одно. Голова начинала болеть так сильно, словно раскалывалась надвое. Лучше ни о чём не думать, но разве человек может не корить себя за промахи в своей жизни. Тем более, когда эта жизнь не такая долгая. Всего шестнадцать лет. Но ошибок больше, чем у многих сорокалетних. *** На губах Гермионы остался тот поцелуй, который так захватил её душу в крепчайший плен. Что то щёлкнуло в груди, непонятное чувство взлёта. "Что сейчас было? Почему он не сумел уйти, а впился в мои губы таким неповторимым поцелуем? Зачем он прижал меня к себе? Он исполнил желание, но исполнил его так, как будто сам этого захотел. Никакого одолжения, только тела, соприкасающиеся к друг другу и губы, переплетающиеся в едином поцелуе. О, Мерлин... Какой же этот бред, но так сладок этот бред, как грех, который не искупить и следует, но невозможно забыть". Подумала Гермиона и села обратно на кровать, только теперь на ту, где лежал Драко и где сейчас были разбросаны карты. Она их поштучно медленно собрала, а после тяжело вздохнула, вспоминая всё с самого начала. С самого начала. Гермиона очень долго думала об этом. Ей с каждой секундой становилось плохо оттого, что она сделала для него непоправимое... неповторимое бедствие. Она не заставляла его, но это было желание, которое он обязан был исполнить. Или же заставила? Девушка не знала, что ей сделать, как поступить, как теперь ему в глаза в конце концов смотреть... А когда это её волновало? И почему теперь её это терзает? Что происходит чёрт возьми? Гермиона решила сделать одну вещь... Написать ему и отослать записку с помощью своей совы. Девушка взяла небольшой пергамент и перо и начала писать, всего несколько слов: "Я знаю, ты сейчас ломаешь себе голову и твердишь, что это была ошибка. Быть может, это и была ошибка, но для меня, это была самая лучшая ошибка в моей жизни". Гермиона свернула данный листик, перевязала своей красной ленточкой для волос и, прицепив к своей сове Аламандре, отправила его к Драко. *** Через какое-то время к Драко подлетела сова с мокрым куском пергамента в клюве. Он забрал у неё клочок бумаги и уже хотел развернуть, но вовремя опомнился. На таком огрызке могла написать только Грейнджер. Нет, его совсем не интересно, что пишет эта лохматая. Парень разорвал кусок бумаги и бросил на землю, не прочитав содержимого. Какая к дементору разница, что там было написано. Его это мало волнует. Вообще не волнует. Даже если это была предсмертная записка или завещание. Грейнджер не может писать что-то важное или интересное для него, поэтому всё это не имеет смысла. Малфой промок насквозь, но уходить обратно в школу не хотел. Побыть одному там не удастся, особенно в гостиной, где сразу начнутся расспросы. Где пропадал? Почему промок? Он и сам не хотел знать ответы на них, поэтому просто оставался сидеть под деревом, надеясь, что мысли пройдут точно так же, как и дождь. *** Гермиона знала, что он не ответит. Гермиона знала, что он не прочтёт. В груди что-то сжалось и захотелось кричать. Закрыв глаза, она надумала нарушить правило Хогвартса, а дальше будь что будет. Гриффиндорка едва сумела подняться. Взяв свою палочку, она, в том, в чём была, аппарировала во двор школы. Там шёл дождь... Он шёл стеной, а ей хотелось промокнуть. Промокнуть насквозь. Ей было тяжело идти, ей хотелось упасть, почему всё такое происходит с ней? Она сама виновата. Не должна была, не должна. Сквозь дождь было практически ничего не видно. Идя на ощупь, Гермиона добрела до какого-то огромного дерева и примкнула к нему всем телом, притулив лицо к промокшей коре. Девушка промокла насквозь, но ей было всё равно, совсем всё равно. По иронии судьбы из всех деревьев на территории школы Грейнджер выбрала именно то самое, под которым сидел Малфой. Он усмехнулся, заметив её, но не сказал ни слова. Хватит этого глупого и никому не нужного общения. Пока она не заговорит, он не произнесёт ни слова. Кто знает, может, и потом тоже промолчит. Дождь шёл не переставая. Он лил стеной и совсем не собирался останавливаться. Парень слегка поправил мокрые волосы и продолжал сидеть, вглядываясь в горизонт, которого практически не было видно из-за ливня. Что бы ни случилось, он больше не будет с ней говорить. Хватит. Пусть скажет спасибо, что он не послал её сейчас, когда она пришла сюда и встала рядом с ним. Надоело. Мерлин, как же сильно ему всё надоело. Жизнь превратилась в жалкое существование, когда никого, совершенно никого, нет рядом. Было долгое молчание до того момента, пока насквозь промокшая девушка не решила заговорить: - Я знаю, что ты не прочёл то, что я тебе прислала. Я не знаю, что привело меня именно сюда, просто само собой так получилось. Я почувствовала. Не думай, что я следила. Я следить не могу. Я просто хочу сказать, что там было написано, надеюсь ты не против. Просто если я не скажу, меня это будет терзать до конца моих дней, если, конечно, кто-нибудь не укоротит мои дни. Гермиона вздохнула, сделав краткую паузу, а после продолжила: - Я знаю, Ма... Драко, ты сейчас ломаешь себе голову и твердишь, что это была ошибка. Быть может это и была ошибка, - ещё один краткий вздох, - но для меня это была самая лучшая ошибка в моей жизни. Это было последнее, что сказала девушка. Ни один мускул не дрогнул на лице парня. Драко решил её игнорировать, хотя дико хотел встать с места и наорать на Грейнджер, ударить. Ударить так, чтобы у неё кровь из носа пошла. Может, так не поступают с девушками, но он еле сдерживал себя, чтобы не сделать ей больно. Похоже, что девушка и сама не понимала, что за ересь несёт. Полная ерунда. Ошибкой была она. Ошибкой природы, которую Малфой должен был презирать и ненавидеть всю свою жизнь. Он не поднял взгляд на неё, а продолжал сидеть всё в той же позе, сосредоточив взгляд где-то на дальней точке горизонта, которую было не суждено увидеть из-за стены дождя. Глядишь, девушка и сама уйдёт. Поймёт, что всё неправильно и уйдёт. Только одно но - Драко Малфой не знал кто такая Гермиона Грейнджер и на что она способна, когда ей что-то от кого-то нужно. Именно тут он и просчитался. - Неправильно... Всё неправильно. Но я не могу понять одного: если ты настолько меня ненавидишь и презираешь, почему поцелуй не был похож на одолжение, или же просто исполненное желание? Он был другим, и я думаю, что ты сам понимаешь, но боишься принять... Господи, что я несу? Наверное, то... что думаю. Гермиона не могла больше стоять, было слишком тяжело, но она продолжала. Дерево помогало держать ей равновесие, спасибо ему за это, иначе бы без него она давно бы упала и валялась на сырой траве, впрочем, именно этого она секунду назад и хотела. Дождь шёл стеной, видеть было ничего невозможно, только ощущение того, что она здесь, а он где-то рядом, но всё же так далеко. Парень не выдержал. Он вскочил на ноги, подошёл вплотную к девушке так, что мог бы коснуться дыханием её щеки, если бы не дождь. Она нехило подзавела его, поэтому теперь сама виновата во всём, что он скажет. Драко говорил еле слышно, но каждое слово было пропитано ядом. - Что ты себе возомнила? Что твоя глупая голова вообще решила? Думаешь, между нами возможно что-то кроме ненависти? Идиотка. Ты сильно шибанулась, Грейнджер. Так, что тебе напрочь все мозги отшибло. Хотя, нет, дурой ты была ещё до падения. Я не знаю, что ты там себе напридумывала и знать не хочу. Ничего не изменилось за эти шесть лет учёбы. Ты всё та же грязнокровая шлюха, которая мешает мне спокойно жить. Не питай иллюзий, потому что они никому не нужны. Если так хочешь, то иди и скажи то же самое кому-то другому. Он не кричал, но так хотел наорать на неё. Чтобы эта дура раз и навсегда запомнила: они враги, мать вашу, враги. - Хочешь сделать мне больно, или уже по привычке? Мне не больно, мне больно от того, что я пожелала того, чего не желал ты, но тогда мне ничего не понятно. Почему ты возился со мной, почему приходил? Почему ты появился? Я же наговорила тебе столько обидной правды, неужели это был повод прийти ко мне? Или чувство вины... или, я не знаю. Но проблема в том, что я хочу знать. Ты сейчас здесь, ты сейчас не со своими друзьями. Почему? А вообще, где они, когда тебе плохо? Знаю, мои ничем не лучше твоих, но я уже не нуждаюсь в них. Я не знаю почему, не знаю какое объяснение дать всему, что происходит. Ты целовал, целовал меня, зачем? Зачем целовал? - Её губы задрожали, и было видно, что сейчас эта вечно сильная девушка сдастся и заплачет. Он вновь доведёт её до слёз, только хочет ли теперь он этого? - Зачем прожигал мои губы таким страстным поцелуем? Зачем прижимал меня так близко к себе, что я чувствовала, как бьётся твоё сердце? Ты же мог этого не делать, МОГ! - Заткнись! - рявкнул парень. Он не хотел её слушать. Она говорила то, что он не хотел слышать. Она сошла с ума. Он ненавидит эту грёбанную сучку, которая решила, что может управлять им, его жизнью и поучать его. - Ты никогда не думала, что говоришь то, что не соответствует действительности? Спрашиваешь, почему я здесь. Может, я не хочу видеть тебя. Спрашиваешь, зачем пришёл тогда. Может, хотел поиздеваться и сделать тебе больно. Спрашиваешь, зачем поцеловал. Потому что я хочу видеть, как ты будешь реветь каждый день, понимая, что тебя так легко обставить и обмануть. Мне нравится, когда другим плохо. Ты слишком слаба для моего мира, Грейнджер. Тебя легко раздавить. И кажется теперь у меня это окончательно получилось. Драко говорил всё, что могло унизить девушку окончательно. Завершающим аккордом этой тирады стал его уход в замок. Он не дал ей возможности ответить, а лишь оставил одну стоять под проливным дождём. Гермиона не плакала. Ей не было больно, ей было никак. Вода стекала по её хрупкому истощённому телу, и ничего не хотелось более. Девушка была рада, что поговорила сейчас с ним. Она знала, что он будет об этом думать. Она знала, что всё то, что он говорил, было защитной реакцией, было неправдой. Было мерзкой ложью, которой он был пропитан. Дождь становился ещё сильней и беспощадней, было очевидно, что слабый иммунитет Гермионы не выдержит и она заболеет. Да плевать! Плевать на всё! Плевать на чувства и на правду! Плевать на то, что он говорил! Грязнокровная шлюха? А получше придумать не мог? Она целовалась впервые с ним... Никогда до этого не целовалась. Так разве она шлюха?! Просто у Малфоя как всегда не хватало слов, а сбежал он от правды... Сбежал, оставив её здесь одну. В таком случае, она должна была сказать в воздух: "Я тебя ненавижу"... А она сказала то, о чём бы никогда не осмелилась думать. Она сказала: - Я тебя люблю.