Диагноз: любовь

Прошло всего три дня, а казалось, что целая вечность. Иногда дни бегут быстрее, особенно когда ты хочешь остановить время. Но это был не тот случай. Минуты тянулись бесконечно долго, создавая впечатление прошедшей вечности. Малфой задумчиво прохаживался по пустынным коридорам Хогвартса уже вторую ночь подряд. С Паркинсон и Забини он старался проводить по минимум времени, потому что обьяснять причины своего отчужденного вида не было никакого желания. Блондин даже на уроках стал сидеть один на последней парте, потому что все люди начали его раздражать. Он медленно превращался в мизантропа. Парень старался не вспоминать ничего из своего прошлого, а жить новым днем, но иногда это становилось невыносимо. Особенно когда он задирал рукав белоснежной рубашки и вглядывался в ужасное клеймо на руке. Никто, кроме его матери, не знал, насколько сильно Драко боялся быть Пожирателем. Нет, он мог убить, но только в порыве гнева, становясь неадекватным. Убийство по указке - совсем другая вещь. Странно, что его до сих пор не поймали во время ночных прогулок, но данный факт нисколько не затрагивал слизеринца. Девушка сидела на подоконнике и смотрела окаменевшим взглядом на разноцветные плитки. Пальцы всё крепче сжимали край подоконника, а сердце, казалось, прекращало биться. Она не слышала ничего. Вдруг Гермиона заплакала, закрывая ладонями своё бледное лицо. Она просто взвыла. Ещё так Гермиона Грейнджер никогда не плакала. Гермиона не прекращала плакать. Нет, это уже не было плачем, это был крик души. Гермиона уже задыхалась от собственных слёз, не было ничего больней, чем правда. Она осознала, что то, что было между ними три дня назад, наверняка для него совсем не важно, и он уже забыл. До парня доносились чьи-то всхлипы. Насрать. Завернув за угол, он понял, что звук усиливался и был близок настолько, что издававшее его существо должно быть в шаговой доступности. По правде говоря, сначала Драко решил, что это Плакса Миртл. Но ее туалет находился на другом этаже. Парень шел, не останавливаясь, и внезапно справа от него в оконном проеме он заметил кого-то. Черт возьми, в том самом оконном проеме, где обычно сидел он. Такие звуки могла издавать лишь девушка. Не важно. Слизеринец собирался пройти мимо и повернуть в следующий коридор, но оступился потому, что между двумя плитами в полу была большая трещина. И давно она тут? Одним словом, Малфой носком ботинка скользнул по выпирающей плите, что было не очень приятно. А учитывая темноту и его настроение получилось... - Блять! Гребанная школа! Ну теперь сомнений в том, что заплаканное нечто обратит на него свое внимание просто не было. Услышав голос Малфоя, Гермиона быстро спряталась на подоконнике. Рукой девушка мгновенно вытерла слёзы, но опухшие глаза давали о себе знать. Продолжая сидеть на подоконнике, Гермиона всматривалась в сторону, именно туда, откуда и доносился его голос. Тяжело вздохнув, она уже готова была к их неминуемой встречи. Почему она вновь пересеклась с ним? Почему он идёт туда, куда идёт и она? Это просто какая-то закономерность. Хотя... Три дня они и вовсе не виделись. Одна малейшая трещина в плитке довела слизеринца. Да, такое часто бывает, когда человек копит в себе обиду, злость, ненависть, а потом все это выливается сплошным потоком. - Какого хрена я вообще сюда вернулся! Ненавижу этот чертов мир, ненавижу! Парень со всей силы долбанул кулаком по толстой и холодной стене, а потом прижался лбом к этой самой стене и моментально затих. В шестнадцать лет жизнь для Драко превратилась в сплошную пытку. У него не было никого и ничего, что бы он любил. Разве только мать, которой ежеминутно угрожает опасность. Он был никому не нужен. А кто был нужен ему? Еще один вопрос без ответа. Вдруг Гермиона начала тихо шептать слова, это было стихотворение: - Я устала тебе говорить, Как ты мне нужен, очень. Зачем с печалью-то жить? А остальное как между прочим. Зачем кого-то любить? Когда этот кто плюёт в душу. Когда этот кто-то - чужой, И не согреет меня он в стужу. Я к тебе со всей душой, Нет, я тебя не сужу... Просто с теми, с кем я дружу, Не хочется общаться порой. Знаешь, я просто дышу тобой. И это всё было сказано дрожащим голосом. Тяжело различить голос человека, когда он шепчет. Особенно тяжело, когда ты едва помнишь этот голос или стараешься выкинуть его из головы. Но внутренний голос все же подсказал Драко, что заплаканным чудом была никто иная как Грейнджер. Та самая Грейнджер. Хотя почему та самая? Она же вообще-то одна такая. Как глупы бывают люди. Как наивны и жестоки одновременно. - Не ври себе, дорогуша. И мне не ври. Особенно мне. Ненавижу, когда мне врут, - прозвучал ледяной как сталь голос. Ненавижу, ненавижу, ненавижу... Он постоянно говорит о ненависти. Такого человека можно лишь пожалеть, но, как считает Малфой, он не нуждается в жалости. - Мир тесен. Так вот у меня вопрос, - тихо начал парень, а потом чуть ли не закричал, или это была лишь иллюзия. - Какого хрена ты, Грейнджер, меня преследуешь? Оставь меня в покое! Уходи! Проваливай! Вали к чертям из моих мыслей! Я моей голове творится невесть что только из-за тебя! Я блять уже вторые сутки не сплю! Ты бы знала, как я тебя ненавижу! - Врут... Я не вижу смысла мне врать тебе... Спокойным голосом произнесла она и посмотрела в густую темноту. Насколько же он её ненавидит? Хотя, если бы ему было всё равно, он был бы таким же хладнокровным как всегда, а тут... Люди кричат тогда, когда данный человек является предметом их страданий. Перекрутив всё в голове, все его слова, эмоции, крики, с уст Гермионы слетели лишь только одни слова, только это получилось как-то... криком души: - Ты бы знал, как я тебя люблю... Гермиона спрыгнула с подоконника и увидела его, стоящего лицом к стене. Сколько боли ей от него, а ему от самого себя боли не меньше... Странная жизнь, рушит оно всё то, что могло бы воссоединиться. А так всегда: взлетая высоко в небо, мы часто забываем, что нам будет больно падать. Вот так и с ней, и с ним, и с ними... С обоими. - Уйди. Просто уйди, - повторял Драко уже шепотом. Он повернулся спиной к стене и медленно сполз вниз по этой самой стене. Такое ощущение, что выкачали все жизненные силы. Выпили все соки, не оставив ему ни капли энергии. - Ты такая наивная, Грейнджер. Любви не существует. Каждый в жизни преследует свои цели, при этом используя других. Есть страсть, зависимость, привычка, но любви нет. Начиталась сказок, дура. Враги навсегда останутся врагами. Тебе плевать на меня, мне плевать на тебя - так и должно быть. Ты только уйди, ладно? Потому что ты мне жить мешаешь. Обещаю, больше не буду провоцировать скандалы и появляться. Но ты уйди. Так будет лучше всем. Голос слизеринца был измученным и уставшим. Он не хотел так дальше жить. Малфой хотел жить как раньше. Все было проще тогда. Сейчас мир превратился в дерьмо. - Я не уйду. Уверено сказала девушка и опустилась по той же стене, садясь рядом с Драко. Гермиона не стала доказывать, есть ли любовь на свете, она просто знала и верила, что есть. А это право каждого. Если он не верит ей, пусть будет так. Но она не уйдёт, не бросит его в таком состоянии, даже если она и является той причиной, которая привела его к такому, то всё равно не уйдёт. Малфой не верит её словам, так пусть верит её поступкам. Даже просто сидеть рядом и молчать - это уже что-то. Даже если это ему не нужно, это нужно ей. В душе царила пустота. Она овладела полностью всем её нутром, не давая шанса на какой-то лучик света и добра. Минуту назад гриффиндорка заливалась слезами и не могла утихомирить боль, съедающую её изнутри, а сейчас... ей уже вовсе не больно. Ей просто пусто. Так пусто, как не было никогда. Девушка закинула голову, смотря на тёмный и мрачный потолок. Такая же душа была у неё минуту назад, сейчас она просто пустая. Какое-то время они просто молча сидели рядом, потому что говорить было не о чем. Конечно, он мог бы на нее накричать, но сил на это не было. Когда человек не спит двое суток, то его нервная система сильно сдает. Именно это произошло и с Малфоем. На удивление, спать ему нисколько не хотелось. Хотелось забыть всю свою жизнь и начать ее с чистого листа. Но этому есть одно препятствие. И имя этому препятствию - Гермиона Грейнджер. Оставался единственный шанс, что девушка уйдет. Если не сработает, то уйти придется самому. Бросить нафиг школу и стать тем, кем его всегда хотела видеть тетка. Блондин закатал левый рукав рубашки, посмотрел на метку и усмехнулся. - Пойми ты, глупое создание, что я убийца. Я убивал людей и буду убивать. Я могу убить и тебя. Такие как я должны быть одиночками ради общего блага. И их мысли не должны быть засраны лохматыми девчонками. "Пусть она испугается, расплачется, убежит, но только не сидит рядом," - крутилось в голове. Слишком много внимания он оказывает этой гриффиндорке. Такого не должно быть. - Мне уже настолько всё равно, кто ты... Будь ты даже Тёмным Лордом, я всё равно бы тебя любила. Просто не было сил. Она уже не хотела ничего, ни жить, ни дышать, ничего. Лучше бы она тогда разбилась вдребезги и ничего бы не было. Но разве жалеет она? Нет. Кто бы тогда был с Драко искренне, даже если мысленно? Никто. Темнота всё сгущалась, Драко сидел рядом, и она чувствовала, как от него веет холодом, даже не касаясь его. Прикрыв глаза, Гермиона больше не могла что-то представлять, впереди был мрак, пустота. То, что она жива, можно было определить только по громко бьющемуся сердцу в её груди. Внешний вид оставлял желать лучшего, в нём не было жизни. Опустив голову на свои поджатые колени, гриффиндорка тяжело вздохнула, погружаясь в тёмные мысли, которые нашли себе убежище в её голове. - Допустим, что ваша так называемая любовь и правда существует, так как можно полюбить того, кого не знаешь? Нельзя. Видишь, твоя теория провалилась. И вся эта вера в добро и зло - фигня. Несколько молчаливых секунд, а потом парень обнял девушку одной рукой за плечи и прижал к себе. - Зачем ты все усложняешь? - прошептал Драко на ухо Гермионе. - Зачем? Честно говоря, фраза была больше похожа на просьбу о помиловании, чем на вопрос. Как же странно они выглядели вместе в обнимку в коридоре, сидя на полу. Разные люди из разных миров, которые никогда не должны были пересекаться. Однако же, пересеклись. Гермиона неуверено положила свою голову ему на плечо и прикрыла глаза. Странный жест с его стороны, но он ей так сильно нужен. Вздохнув, гриффиндорка прошептала: - Тут про зачем не нужно спрашивать... Я не знаю на это ответ. Это что-то внутри, и оно сильней самой меня. Теперь почему-то холод от его тела не исходил, это как ветер, только он бывает разным - тёплым и холодным. Сейчас он был тёплым. - Я не думаю, что совсем не знаю тебя... И люблю я тебя явно не за внешность. Это было бы глупо и банально... Я люблю что-то глубже в тебе, то, что заперто и никак не хочет открыться. Только я и сама не знаю, что это. Гермиона прижалась к нему покрепче, даря ему своё тепло. - Я тебе не Уизли. Я злой и жестокий. И не переношу грязную кровь. Я эгоист до мозга костей. Но если что-то принадлежит мне, то я это никому не отдам. Никому и никогда. Поняла меня? Нет, они не будут вместе никогда. И Малфой пойдет на все, чтобы оттолкнуть гриффиндорку. Слишком много от нее боли. Не физической боли. Моральной. Почему его не убили? Убивают людей, у которых что-то есть в жизни стоящее, а такие как Драко обречены жить со своей душевной пустотой в мире без тепла. Тепло исходило от девушки, которую он так беспардонно прижимал к себе. Вот ей было, что терять. Она верила в идеальный мир, который никогда не станет реальностью. Она врет себе, но зато счастлива. Он не врет, но несчастен. И где же законы логики? Логики, видимо, нет. - Я устала понимать кого-либо... Сказала Гермиона и сама одной рукой обняла парня за пояс. В голове был кавардель, все мысли и принципы были выкинуты, остались только вопросы, на которых не было ответа. - Я тебя поняла, но ты не злой и не жестокий. По щеке Грейнджер скатилась слеза, которую она в конце её пути сглотнула, искажаясь от горестного вкуса всех её чувств. - Я знаю, что нельзя... Вот только это нельзя заставляет меня идти дальше. Драко лишь крепче прижал к себе девушку и усмехнулся. - Какие же мы идиоты, Грейнджер. Какие же мы все идиоты! А знаешь, что творится вне стен замка? Смерть. Много смертей. И мы тоже умрем. Потому что иначе быть не может. Но перед смертью от нас отвернутся все: родители, друзья, близкие. Спрашиваешь, почему я не верю в любовь? Потому что она причиняет боль. Если ты любишь, то ты зависим и уязвим. У меня уже есть одна ахиллесова пята - моя мать. Лорд умело дергает за ниточки. Он уже давно знает про это мое уязвимое место, поэтому манипулирует мной. Я не хочу давать ему еще повод. Поэтому уйди, пока не стало слишком поздно. Он все еще пытался добиться того, чтобы девушка ушла, но очередная попытка привела к очередной неудаче. - Я не уйду, я не оставлю тебя, даже если пока что только здесь... Пусть убьёт меня, но я буду рядом с тобой тогда, когда отвернутся все... Мне на их мнение давно наплевать. Гермиона вдыхала запах его тела и просто улетала куда-то, куда-то далеко, за пределы этого мрачного замка, этих каменных холодных стен. - Ты нужен мне... здесь и сейчас, там и потом... Всегда. Сказала она, ещё крепче прижимаясь к Малфою и ещё крепче обнимая его. Так крепко, как никого и никогда не обнимала, так крепко, как никто и никогда не обнимал её. Девушка просто забыла о всех: о верных друзьях, о родителях, о жизни, которая там, за стенами, о войне... Она забыла обо всём когда-то важном для неё, потому важным в конце концов оказался он. Драко Люциус Малфой. - Отец меня убьет. А потом тебя. Или наоборот. Драко тяжело выдохнул, а потом резко откинул голову назад, больно ударяясь о каменную стену. - Ненавижу. Как же я ненавижу самого себя. В такие моменты слизеринец походил на импульсивного мальчишку, который не мог контролировать свои эмоции. Порой, когда он оставался один, Драко превращался в этого мальчишку. Шестнадцать лет... Разве это много? Нет. Душа каждого тянется к детству, которое у нее отняли. В случае Малфоя у него детства не было и быть не могло. Такова уж жизнь чистокровных фамилий. А у сидящей рядом девушки было детство... Иногда он ей завидовал. - Ненавижу, - прошипел парень. Если не было счастья раньше, в детстве, так почему же не испытать его сейчас? Почему не почувствовать себя счастливыми хоть на долю секунды? Ведь кислород, которым мы дышим не удовлетворяет наши лёгкие и сердце, нас удовлетворяет счастье, или что-то подобное ему. Он так судорожно шептал эти слова, что в сердце девушки стало как-то тяжело и тесно, она решила выпустить всё наружу... Попробовать сделать что-то... Что-то, что подарит ему тепло, которое ему не дарили, что подарит ему чувства, которых у него не было... Что подарит ему цель, маленькую крошечную, но цель... Для её исполнения, для стремления, для борьбы... Внутренней борьбы. Гермиона повернулась к Драко и коснулась пальчиками его подбородка, поворачивая его голову к себе... В следующую секунду она кратко посмотрела ему в глаза и аккуратно прильнула к его губам. Парень запустил пальцы одной руки в непослушные волосы девушки и притянул ее к себе чуть ближе, углубляя поцелуй. Ему нужны были ее горячие губы. Ему нужна была она, хотя разум еще как-то пытался бороться, но тело не всегда повинуется разуму. Малфой по-хозяйски целовал Грейнджер, приблизив ее к себе настолько, насколько это было возможно. Мысли отключились, чего он безуспешно пытался добиться столько времени. Оказывается, что все было предельно просто. Крышу унесло, но никто и не пытался ее держать. Драко хотел держать лишь девушку, от которой не хотел отрываться. Держать ее рядом с собой. Похоже, что эгоизм и чувство собственности Малфоя проснулись. И не важно, что Гермиона живая, а не вещь. Главное то, что теперь она только его. И не важно, что она сама думает по этому поводу. Ненавидели ли вы когда нибудь кого-то? Каждый человек испытывает такое чувство хоть раз в жизни, как ненависть. Оно может остаться с человеком, а может исчезнуть, сквозь долгие года презрения и злости. Но бывают очень редко и такие случаи, когда ненависть превращается в любовь, такую безбашенную, такую безрассудную и, скорее всего, самую сильную... Так любить, сквозь годы ненависти. Так просто один раз поцеловать и забыть, кем вы друг другу приходитесь. Вдыхать аромат этого человека и путаться в его шелковистых волосах, целовать его холодные губы и прижиматься настолько сильно к телу этого человека, что можно услышать биение его сердца, которое вскипает внутри. Просто взлететь, просто наплевать на все принципы и стереотипы... Говорят, любовь может победить всё, ведь она сильна, а значит бессмертна. Гермиона прижалась ему настолько насколько позволили ей это сделать физические возможности и впивалась всё больше больше в его губы с поцелуем. Еще несколько мгновений парень жадно целовал девушку, а потом неожиданно прервал поцелуй. - Так не может продолжаться. Нам нельзя... Черт возьми, мне в любой момент могут приказать тебя убить, и я это сделаю. Казалось, что глаза Драко остекленели. Он снова стал походить на бездушного манекена. А все потому, что он не хотел никого к себе привязывать. Уже привязал однажды... Теперь всегда будет видеть взгляде Паркинсон укор, даже когда этого укора нет. Он не хочет, чтобы от него зависел кто-то еще. Тяжело и больно быть зависимым, поэтому слизеринец ни от кого не зависит. Лишь от матери, но это другое... Пусть эта глупая уже исчезнет. Ей же будет хуже. Чертово гриффиндорское желание доказать всем и вся свою способность выстоять всегда и перед всем! - Интересно, если бы я тогда разбилась, когда летела с Астономической башни, ты испытал бы то чувство, которое сейчас хоть не на долго, но поселилось в твоём сердце... Я не хочу уходить, а ты всё гонишь и гонишь меня. Уж лучше пусть меня заавадят, нежели я уйду. Казнь для меня не запретное заклинание, казнь для меня - это твоя холодность и отвержение. Чтобы там ни было... я всё равно рядом, рядом с тобой. И не ссылайся на гриффиндорскую благородность, тут не благородность, тут сильнее... Тут любовь. Девушка прошептала это и тяжело вздохнула, смотря ему в глаза. - Убей меня, если осмелишься... По другому я не уйду. - Безрассудная! - выплюнул Драко. Гермиона говорила о тех вещах, о которых даже понятия не имела. Парень тяжело выдохнул и посмотрел на девушку со своей привычной усмешкой на губах. - Иди в башню. Твои друзья удивятся, когда не найдут тебя в гостиной. Да и пару часов сна никому не помешают. " Пару часов сна говоришь? Сколько суток сам уже не спал?" - проснулся внутренний голос. - Иди. Мы поговорим обо всем после. И снова безразличный тон и глухая стена между ними. - Хорошо. Прошептала Гермиона, спокойно вставая с пола и отряхивая свою юбку от пыли. Девушка посмотрела на Драко в последний раз, а после развернувшись, пошла по тёмному и полному тишины и спокойствия коридору. В голове оставался лишь только один вопрос: "Что вообще происходит вокруг? Я закрылась в собственном внутреннем мире, в своём огромном желании быть с ним. Но я совсем забыла о жизни, о других жизнях, которых заберёт война. А разве они нужны мне? Важны ли они тогда, когда ты молишься лишь только о том, чтобы его жизнь не угасла?"