Диагноз: любовь

Случаи нападения на магглорожденных и на маггловский мир участились, поэтому МакГонагалл объявила об отмене осеннего бала. Кто-кто, а Малфой точно не видел связи между этими двумя событиями. Но эта драная кошка считала, что они связаны чуть ли не напрямую. Бред. Время нещадно летело вперед, не оставляя людям никакого шанса. Прошла ровно неделя с последних событий, но создавалось обманчивое ощущение, что прошло лишь несколько минут. Как жестоко с нами время! Драко Малфой молча сидел на собрании Пожирателей в Малфой Мэноре и тупо смотрел на стол перед собой. Повисшее в зале напряжение съедало его все больше и больше. Но самым страшным было то, что он больше не чувствовал, что находится в родовом поместье, у себя дома. Ему было не по себе от осознания того, что отныне этот холодный и неприступный замок уже никогда не сможет называться его домом. Давайте посмотрим правде в глаза: Волдеморт не откажется от такой штаб-квартиры, хотя тетка Белла и настаивала том, чтобы Лорд прибывал в ее поместье. Ха, интересно, как бы на это отреагировал Рудольфус? Увы и ах, теперь этого никто не узнает, потому что Лестрейндж умер. - Какие последние новости в Хогвартсе...? - произнес Темный Лорд и сделал длительную паузу, а после добавил: - Драко. Парень напрягся всем телом. Он безумно боялся этого человека... Нет, монстра. Волдеморта нельзя было назвать человеком. - Все спокойно, мой лорд, - произнес Малфой, не поднимая головы. - Поттер снует по замку и, насколько мне известно, никуда не выходит. - А где гарантия, что он находится в замке в то время, пока тебя нет или ты спишь? - елейным голосом спросил Волдеморт. Драко промолчал, хотя прекрасно понимал, что за этим может последовать. Как же он сейчас хотел оказаться в той чертовой школе, которую так нелепо ненавидел. Лучше быть там, чем на этом чертовом собрании. Волдеморт смерил парня презрительным взглядом и хладнокровно произнес: - Белла, займись мальчишкой. Драко поднял взгляд на тетку, но не увидел ничего, чего хотел. Темноволосая женщина покорно склонила голову и с фанатизмом в голове сказала что-то вроде: "Как прикажите, мой лорд". После чего она быстро подошла к племяннику и схватила того за локоть, поднимая со стула. Парень никак не отреагировал на ее поведение, лишь встал с места и посмотрел тетке в глаза. Как она может спокойно пытать своего племянника? Глупый вопрос. Это же Лестрейндж. У нее нет ничего, никаких чувств, кроме безумной любви к Волдеморту. Женщина подняла палочку и собралась прошептать заклинание, но перед этим посмотрела на Монстра, сидящего во главе стола. Темный Лорд кивнул, и в тот же момент с губ Беллатрисы Лестрейндж сорвалось всего одно слово. - Круцио. Сначала Драко пытался бороться, но его хватило ненадолго. Парень упал на колени, и сквозь стиснутые зубы на всю залу раздался приглушенный стон. Нарцисса подскочила на стуле, но железная хватка мужа заставила ее сесть на место. Женщина повиновалась. Люциус знает, что делает, но смотреть на пытку своего единственного сына Нарцисса не могла. Она безвольно закрыла глаза и теперь уже сама вцепилась в руку мужа, искренне желая, чтобы все закончилось как можно быстрее. *** В то время как Драко сидел на собрании Пожирателей с низко опущенной головой, Гермиона нервно мерила Библиотеку шагами. Целую неделю она не обмолвилась ни единым словечком с Драко, как будто она ушла тогда не на время, а навсегда. Грустным взглядом всматриваясь в пол, гриффиндорка не прекращала своей ходьбы. Её волновало то, что творится за пределами школы, за пределами её стен. Она не могла смириться с тем, что Драко придётся быть слугой Того-Кого-Нельзя-Называть-По-Имени. По телу била дрожь. Всё новый и новый разряд молнии проходил по каждой клеточке её тела. Что же делать? Поговорить с ним? Бессмысленно. Увидеть его? Больно. Спасти его от всего этого? Нереально. Что же делать? Лечь и умереть? Неплохая перспектива, только не по характеру Грейнджер. Не по её принципам. Или же по её? Ведь тогда-то она смогла... А была причина менее важная. Или нет? Что вообще творится в голове этой несносной гриффиндорки? Единственное, что точно царило в её голове - это беспокойство, беспокойство о том, кого она так преданно любит. Сердце Гермионы обливалось кровью, а душа ныла, невероятно ныла. Она чувствовала, что с ним сейчас происходит что-то нехорошее. Нет, не то, что он становится Пожирателем, а то, что сейчас ему очень плохо, не только душевно. Гермиона продолжала мерить комнату шагами, ей казалось, что это её успокоит, но нет, девушка всё больше и больше разгоралась жаждой увидеть его, узнать, что с ним. Вдруг её рассуждениям помешали: в библиотеку вошёл взволнованный Рон: - Мы тебя весь день ищем, Гермиона! Нельзя же так пугать двух старичков! - Не до этого мне сейчас, помолчи пожалуйста. Я думаю... Девушка судорожно обхватила себя руками, продолжая ходить: - О чём ты думаешь? Гермиона! - Рон, не твоё дело, не твои проблемы, не твоя жизнь! Хватит лезть со своими тупыми вопросами ко мне в голову! Подумаешь, пропала! Не было всего три дня! Какая потеря! Я вот человека найти не... Неважно. Девушка взъерошила волосы и выбежала из Библиотеки, оставив юношу наедине с самим собой. Туалет. Тут как всегда царит тишина, ну и Плакса Миртл. Гермиона вбежала в туалет и резко остановилась, когда увидела перед собой Драко. - Малфой? Малфой, Господи, это ты! Малфой, я искала тебя! Девушка кинулась с объятиями на "Драко", но всё, что она почувствовала, это пустота. Гермиона выдохнула и опустила руки, садясь на пол в углу комнаты. - Теперь я ещё и брежу... Вдруг впереди показалось что-то бледное-бледное, позже же этим оказалась та самая Плакса Миртл, хозяйка этого милого местечка. - Грязнокровка Грейнджер? Неужто ты пожаловала сюда? А что это... только что было? Ты воздух что ли обнимала? Я бы могла подумать, что ты хотела обнять меня... Но ты кричала, как сумасшедшая: МАЛФОЙ! - Миртл, пожалуйста, исчезни... Я тебя очень прошу. - Все меня не любят, все меня ненавидят, - началась старая песня призрака, к которой все уже привыкли. - Слушай, меня тоже никто не любит, точнее не любят меня те, которые мне так сильно нужны... - Хорошо. Исчезаю. Как и обещала, Миртл исчезла. Гермиона наколдовала пергамент и перо, после чего начала писать: "Драко... Я не знаю, где ты. Я сказала бы, что волнуюсь, но тебе этого не нужно. Просто хочу знать, что с тобой? В порядке ли ты? Я не буду просить тебя о встречи, бессмысленно. Ответь мне хотя бы на это..." Девушка встала с пола, она и не заметила, как оказалась в своей комнате. Там она и отправила письмо с помощью совы, в глубине души надеясь на то, что он ответит. *** Драко не помнил, как потерял сознание, но окружающая обстановка просто кричала о том, что он многое пропустил. Он лежал в собственной кровати, а рядом сидела мать и тихо всхлипывала. Сил говорить у парня не было, но он должен был ее успокоить. Слизеринец протянул руку и взял ладонь матери в свою. Женщина тут же посмотрела на сына и быстро смахнула слезы. - Драко... Сынок... Белла совсем рассудок потеряла... Я... Я так больше не могу, - ее голос сильно дрожал, хотя она и пыталась держаться. Парень напрягся и собрал все силы, какие только у него остались. Он должен ее успокоить. - Все хорошо, - еле слышно произнес Драко. - Не надо, милый. Я все и так вижу. - Школа... Мне надо в школу... - Да, ты там будешь в большей безопасности, чем здесь. Я позову домовиков, они о тебе позаботятся, - сказала Нарцисса и встала с места, собираясь уходить, но потом наклонилась и поцеловала сына в макушку, как маленького ребенка. - Если с тобой что-то случиться, я не переживу. Драко еле кивнул. Женщина провела рукой по его волосам и натянуто улыбнулась. - Береги себя, ладно? Хотя бы ради меня. Нарцисса постояла еще мгновение, а потом вышла из комнаты, вытирая на ходу так не кстати нахлынувшие слезы. Эти домовики явно издевались. Они напоили парня какой-то дрянью, но он мог хотя бы стоять на собственных ногах. Бесполезные твари помогли Малфою переодеться в один из его классических темных костюмов и отошли в сторону, когда все было закончено. - Я спрашиваю последний раз: какого дементора вы, тупые недомерки, ничего не сделали с моими ссадинами? - чуть ли не кричал Драко. - Сэр, мы не понимаем, о каких ранах вы говорите... - Не понимаете? Может быть, их вид осветит вам память? Слизеринец дернул на себя правый рукав пиджака, еле сдерживаясь, чтобы не закричать от боли. Какого черта сделала эта сумасшедшая? На правом предплечье парня ясно были видны следы от режущего. Тогда почему они болят не как резанные раны? - Извините, молодой хозяин, но Тот-Кого-Нельзя-Называть запретил обрабатывать эти раны. - Блять. Пошли к черту! - Вам письмо, сэр, - пропищала эльфиха. - Я говорю: проваливайте! Несколько щелчков, и ни одного домового эльфа уже нет. Малфой взял палочку с тумбочки в левую руку и трансгрессировал на территорию Хогсмида. Идти до замка было прилично, но другого выхода не было. Блондин шел медленно, стараясь не думать о дикой боли в порезанной руке. Кажется, у его тетки отказали последние извилины. Драко уже давно волновал тот факт, что его отцу было плевать на происходящее в собственном замке. Люциус называл присутствие Волдеморта честью. Похоже, он не учитывал тот факт, что его сына пытают почти каждое собрание. Действительно, кого это вообще волнует? "Чёрт, чёрт, чёрт..." - думала про себя гриффиндорка, вновь меряя комнату шагами, только теперь её жертвой оказалась спальня старосты Гриффиндора, то есть её. Гермиона не находила себе места, поэтому больше не могла находиться в замкнутом пространстве. Не накидывая ничего сверху, Грейнджер выбежала из своей спальни и вскоре уже шла по территории Хогвартса. Учитывая тот факт, что сейчас глубокая осень, а в волшебном мире она намного суровее, чем в маггловском, то девушка вскоре вовсе озябла, но на это было плевать. Её цель: заморозить мысли о нём, чтобы они больше не сумели шевелиться в её голове, но ничего... ничего не получалось. Замок слегка отдалился. Вдруг, девушка увидела, что впереди кто то идёт. Эта фигура ей показалась до боли знакомой, после... она увидела лицо Драко. "Я снова брежу?" - подумала Гермиона, но картинка становилась всё чётче. Это он. Он измучен... Это видно. Но это он! Он жив, он здесь... Он просто идёт по направлению к Хогвартсу... Гриффиндорка просто не выдержала и побежала ему навстречу. В ней смешались все чувства за последнюю неделю. Ей просто хотелось его ощущать, чувствовать, коснуться к нему... Убедиться в том, что это не сон, не мираж, что это он, что это Драко. Гермиона резко обвила его шею руками, прижимаясь и утыкаясь ему в плечо своим лицом. Она молчала, просто молчала... Но её объятия многого стоили. Девушка дрожала, ей было холодно... Но главное, что она видит его, она чувствует его, а остальное неважно. Единственное, что из себя сумела выдавить измученная гриффиндорка, было нежное, едва слышное: - Малфой... - Твою мать! Скажем так, это было не лучшее приветствие. Да это и приветствием назвать нельзя! Парень стиснул зубы, из глотки вырвался протяжный стон. Все тело ужасно болело, но правая рука просто горела. Такое ощущение, что ее отрывали заживо. - Отпусти... Пожалуйста... Умоляю.... Ему и так было тяжело стоять, а тут еще и появившаяся из неоткуда Грейнджер. Что она делает? Зачем? В голове отчетливо стучала лишь мысль о боли. Настоящей, нестерпимой боли. - Прошу тебя... - твердил парень, как заученный текст. - Где ты был? Где? Скажи, они тебя мучили, да? Что они сделали? Девушка отстранилась от него и посмотрела ему в глаза. Он был слишком рядом, болезненно рядом. Её губы тряслись, не только от холода, но и от одной только мысли, что ему больно. Гермиона бегала глазами по его телу, ища какие-то следы от заклятий... После она вновь встретилась с его глазами. Гермиона была одета в лёгкие джинсы и какую-то очень лёгкую футболку. Тело девушки покрылось мурашками, но она не отводила взгляда от его измученных серых глаз. Так хотелось, чтоб с его губ сорвалось всего лишь несколько слов, что она нужна ему сейчас, но это было маловероятно. Зато он был ей нужен. Очень. - Иди в замок, - отрезал Малфой. Эти твари напоили его лишь для того, чтобы он мог дойти, встать на ноги. Приказ Лорда. Шикарно. Он хочет, чтобы Драко помучился. Стоит признать, что пока все задуманное Волдемортом прекрасно исполняется. В эту минуту слизеринец больше всех ненавидел собственную тетку, которая сделала с ним такое по указу Монстра. Она потеряла разум. И дело совсем не в Азкабане. У Драко создавалось впечатление, что он сейчас упадет в грязь, потому что боль становилась все более нетерпимой. Судя по всему, эльфы влили в него обезболивающее на определенное время действия. - Если мы сейчас же не двинемся в замок, то я не смогу дойти, а ты, дура, заболеешь и умрешь от какой-нибудь магловской болезни. Парень запрокинул голову назад и резко дернул плечами, как при ломке, а потом вернулся в исходное положение. - Если из тебя снова прет гриффиндорское любопытство, то побереги его для Поттера. Меня не надо жалеть. Блондин сделал несколько шагов в сторону замка и остановился. Да, Лестрейндж постаралась на славу. Она может собой гордиться. Еще немного, и она сможет записать родного племянника в список убитых собственноручно людей. Гермиона подошла к нему и обняла за пояс, придерживая. - Пошли, я доведу тебя до Подземелья Слизерина, и мне плевать на все твои будущие протесты. Я сказала, что доведу, значит так и будет. Девушка посмотрела на него и тяжело вздохнула. Ведь всего полчаса назад она послала Рона, а значит и Гарри вместе с ним. Она писала записку Драко, но видно он её не получил, или же вовсе получил и просто не прочёл. Проигнорировал. А быть может, её получил его отец, и Драко такой измученный именно из-за этой записки... Быть может, ему досталось из-за этого? Хотя, его бы отец убил, если бы увидел такую записку от грязнокровки Грейнджер, а не то, что просто покалечил. Хотя, всё это неважно сейчас... Важно его довести. - У тебя раны, я их обработаю бадьяном, как мы придём... Так, я поведу тебя в Выручай-комнату, так будет лучше. Там всё и сделаем. И даже не пытайся со мной спорить... Мистер Малфой. - Нет никаких ран, - прошептал парень. Ему не нужна ничья жалость. Особенно Грейнджер. Не нужна. Сам справится. Уже большой мальчик. Больше сил на споры не было. Нужно дойти до замка, а все остальное потом. Дорога до Выручай-комнаты показалась Драко вечной. Он старался терпеть боль, чтобы не напугать согласившуюся довести его девушку. Зачем она все это делает? Какая ей с того выгода? - Я сам. Слизеринец убрал руку Гермионы от себя и медленно дошел до какого-то дивана. Он сел туда и, выпустив из левой руки палочку, прижал правую руку левой к себе. Парень закрыл глаза и попытался сконцентрироваться, но сейчас ничего не помогало. Никакие другие мысли не занимали голову Малфоя. Хотя нет. Была одна. Почему его отец ничего не сказал? Ничего не сделал? Почему не пришел узнать, жив его сын или нет? Девушка вошла в Выручай-комнату и тяжело вздохнула. Он выглядел измученным, подавленным, убитым собственными мыслями, которые явно были не радужными. За что? За что ему это всё? Гермиона подошла к дивану, стоящему напротив того, на котором сидел Драко, и села на край. Она опустила глаза в пол и о чём-то явно задумалась, хотя у неё даже на это не было сил. "Он думает, что я его жалею? Он думает, что это жалость? Господи, нет же... Но ему этого не понять. Почему он не старается меня понять? Что я ему плохого сделала, что меня даже понять нельзя?" Гермиона неуверенно подняла голову и посмотрела на Малфоя. Он сконцентрировался. Но... Девушка видела каждое изменение в его лице... И одно было хуже другого. Вдруг, гриффиндорка выпалила: - Скажи мне хоть раз... Хотя, что я несу? К чёрту всё! После она закрыла лицо руками и глубоко вздохнула, не хотелось ничего. Совсем ничего не хотелось. - Без тебя я бы не дошел. Длительная пауза. Драко усмехнулся и только потом продолжил: - Это не то, что ты ждала. Правда? Смирись, Грейнджер. Я бездушная скотина. Эгоистичная сволочь. Только я тебя теперь не отпущу. Ты мне почти жизнь спасла... Минутное молчание и холодный взгляд. - Ты действительно хочешь знать, что произошло? Уверена? Только потом не надо своих "бедный-несчастный Малфой". Я заслужил. Парень стянул пиджак и кинул его гриффиндорке. - Держи. Заодно согреешься. После этого Драко закатал правый рукав рубашки и перед девушкой предстали раны от режущего. Глубокие кровавые порезы. Про испорченную рубашку и пиджак можно было даже не упоминать. - Не отпустишь? А я и не уйду. Гермиона подняла вновь свои уставшие глаза и взяла в руки его пиджак. - Спасибо. Девушка надела на себя его немного окровавленный пиджак и обняла себя крепко руками, согревая. Она ожидала от него того, что он хотел ей сказать. Перед её глазами открылась ужасная картина: его руки были все в порезах. - Беллатриса постаралась? Ей хотелось сказать, что он не заслуживает этого, но ведь он просил молчать об этом. Её окаменелый взгляд был направлен на раны. - В моей семье нет понятия "свои". Лишь матери не все равно. Если я умру, она одна будет на моих похоронах. А Лестрейндж и сама меня с удовольствием убьет, если Лорд прикажет. Спорим, ты не ожидала таких кровно-родственных чувств? Как легко было поносить всех окружающих его людей. Малфой ни на секунду не задумывался о сказанном. Он говорил все, что думал. Как редко это было с ним раньше. - Ах да... Совсем забыл. Какого хрена, Грейнджер? Какого хрена ты меня сюда притащила? Почему не дала мне подохнуть? Найди любое другое объяснение кроме своей псевдолюбви. Да, я прекрасно помню наш последний разговор. Ну же, я жду. - Я хочу, чтобы ты жил... Гермиона опустила глаза, а после вновь их подняла: - Если бы дошло до того, что тебя бы убили, не одна бы Нарцисса стояла у твоего гроба. Я бы тоже была... Но, я надеюсь, до этого не дойдёт, потому что потом я просто не представляю свою жизнь... Она хотела сказать "без тебя", но не осмелилась. - А притащила я тебя сюда только потому, что это единственное место, которое нас с тобой примет. Остальные места отвергают нас своей людностью. И... Я не удивляюсь тому, что ты сказал про свою семью, я всегда это знала. Хотя, что мне теперь даже до своих кровных уз? У меня теперь-то и родителей для этого нет. - Я бы пригласил тебя в свой клуб изгоев общества, но у тебя полно друзей и все сторона добра и света тебя любит, - сарказмом произнес парень. - Кроме того, мой клуб для таких изгоев, что там состоит всего один человек. И этот человек - я. Малфой откинулся на спинку дивана и посмотрел в потолок. - Когда-нибудь в этой войне мы умрем. Я точно. Я даже жду этой смерти. Все потому, что у таких подонков, как я, нет будущего. У меня нет причины для жизни. Если бы она у меня была... Драко более-менее стерпелся с болью, или же это боль так его утомила, но вскоре он провалился в сон. Тихий и однообразный сон. Так обычно спят смертельно больные люди. Почему? Потому что они лишь существуют, доживая свой век. А во снах они живут. Живут по-настоящему. Девушка не знала, почему он так думал. Он не умрёт, она не позволит ему такой роскоши. Ей проще самой умереть, чем пережить то, что в его лёгких больше нет и не будет воздуха, что его сердце больше не бьётся. Гермиона тихонько встала и подошла к спящему Драко. Она села очень близко к нему и положила свою голову на его плечо. Пусть он сейчас не знает и не чувствует, что она это сделала, но пусть будет так. Пусть это лучше будет, чем такому совсем не быть. Гриффиндорка слегка приподняла голову и коснулась его губ, прошептав, хотя и зная, что он её не услышит: - Я не отпущу тебя... Если бы ты её видел... И не боялся её... Она вновь вернула свою голову на его плечо и ,прижавшись к слизеринцу, уснула.