Диагноз: любовь

Он уже битый час сидел в пустой классной комнате. А что толку? Никакого толка не было. В ушах отчетливо стучала фраза Лорда. "Твое задание - убить Дамблдора". Значит, убить. Только как можно убить этого гребанного старикашку, который превосходит Драко по силе раз в десять точно? Как? Как, вашу мать??? Он должен придумать. Иначе умрет. И его мать тоже. И отец. Но на отца было плевать. Также плевать, как Люциусу было плевать на пытку своего единственного сына в своем доме. Парень развернулся к стене и со всей силы долбанул кулаком по холодному камню. Его жизнь раздражала. Он сам себя раздражал. Нет, раздражал не то слово. Ненавидел. Он ненавидел все это каждой клеточкой своего тела. Каждой частичкой души. Души? Ха. А она у него хотя бы есть? Малфой снова полностью пропитался ненавистью. Казалось, что он никогда не испытывал и не будет испытывать ничего другого. Лишь съедающая изнутри ненависть. В памяти сразу всплыли старые и давно забытые слова Грейнджер. "Ты - дитя преисподней!" Так оно и было. Похоже, что Драко был сгустком всего самого отрицательного на земле. В этом гребанном мире. Его любила лишь мать, а остальные презирали, ненавидели, боялись... И из-за него единственный любящий парня человек - Нарцисса Малфой - находился в смертельной опасности. Так не должно продолжаться. Блондин вышел из пустой классной комнаты и направился в подземелья. Там есть другие люди. Их присутствие хоть немного отвлечет от мрачных мыслей. *** Гермиона сидела за столом в библиотеке, внимательно смотря в книгу, но не читая её. Как будто она смотрела сквозь неё, ничего не видела, думала о своём. Это же надо было так влюбиться в такую тварь! Как он вообще посмел назвать её похотливой сучкой? Ведь это было не так... Ну ничего. Он получил своё, и теперь Гермиона решила, что не подойдёт к нему ни на шаг. Насколько бы сильно она не любила этого эгоистичного самовлюблённого заносчивого слизеринца. Ненавидеть. Почему стало настолько сложней вновь его ненавидеть? Ответ прост: потому что она стала его любить. Мысли о Малфое настолько съедали девушку, что она уже захотела от них убежать. Скрыться. Лишь только бы не сидеть на одном месте и не подпитываться ими. Она устала. Очень устала. Выбежав, именно выбежав из библиотеки, Грейнджер кинулась в коридор. Она всё шла и шла, не смотря вперёд, ей казалось, что вокруг пустота и что весь мир - это вакуум. Вдруг послышались шаги, подняв слегка взгляд, девушка увидела знакомый силуэт, но решила пройти мимо. Она уже прошла мимо него, но так близко, что Драко мог почувствовать запах яблок и корицы, которые были самым любимым вкусом Гермионы. Девушка ещё не далеко ушла... Яблоки и корица. Корица и яблоки. Грейнджер. Ошибки быть не могло. Блондин повернул вправо голову и увидел удаляющуюся девушку. Он мог промолчать и отпустить ее на все четыре стороны света, но нет же! Малфой всегда остается Малфоем. - Кого я вижу! Решила подпортить мою и без того херовую жизнь? Сейчас нужна была разрядка. Пусть она еще раз на него наорет. Пусть еще раз залепит пощечину. Пусть пошлет. Пусть сделает хоть что-то. А лучше, чтобы она принесла с собой физическую боль, потому что моральной боли Драко не способен испытать. Никак не отреагировав на его крик, Гермиона продолжила идти по тёмному коридору. Это кто ещё без кого прожить не сможет... Ему обязательно нужно было остановиться и что-то ей сказать. В этом весь он, но когда, когда же он изменится? Сердце выстукивало миллион ударов в секунду, дыхание участилось, но гриффиндорка не прекращала идти, как будто от этого хождения зависела вся её жизнь. Его голос... Нет, не надо думать о нём. Пожалуйста, не надо... - Торопишься? Боишься, что твое место в постели Поттера кто-то займет? Издевательский и насмешливый тон. Будто бы не было ничего. Совсем ничего. Никогда. "Ударь меня, Грейнджер. Можешь даже по лицу. Сегодня я позволю тебе это. Ударь!" Нет, она не может вот так взять и уйти. Пусть немедленно вернется. - Поттеровская подстилка. Шлюха, - сквозь зубы, но достаточно внятно произнес Драко. "Давай, ударь меня, Грейнджер" Гермиона продолжала идти и не оборачиваться. Слишком много чести, чтобы тратить на него своё драгоценное время. Гермиона хотела скрыться... Хотя нет, единственное, что она очень хотела, это то, чтобы он сказал ей хоть раз, почему она Поттеровская подстилка и шлюха? Ведь она не даёт повода быть такой, ведь она не шлюха и не подстилка. Почему он это говорит ей? За что? За то, что она его любит? Нет, больше она не повернётся к нему! Хватит! Устала! Ей было больно, страшно больно... К глазам непроизвольно подступали слёзы. Ведь нет более жесткого наказания, чем обида и унижение от любимого человека... Малфой потерял всякое терпение. Нет, она точно умеет выводить из себя. Плевать на то, что он решил, чтобы она помучилась. На все плевать. Парень почти бегом догнал Грейнджер и, больно схватив за предплечье, рывком развернул к себе. Он собирался унизить ее еще сильнее, но на глаза попались ее слезы. Она ревела? Черт возьми! "Какая же ты дура, Грейнджер!" - Вытри слюни, - рявкнул блондин, оборачиваюсь по сторонам. Слишком много народу. Надо найти тихое и безлюдное место. Он потащил ее за собой, надеясь, что Гермиона достаточно умна, чтобы не привлекать к ним всеобщего внимания. Со стороны все выглядело так, будто слизеринский принц решил еще сильнее втоптать в грязь грязнокровку. Грязнокровку в грязь? Именно так. И никто даже не решил за нее заступиться. Да это было бы и не к чему. Потому что он может делать с ней все, что душе угодно. Ничего не говоря, Гермиона последовала за ним, хотя и не хотела ни видеть его, ни слышать. Когда они зашли за какой-то тёмный угол, Гермиона встала и молча посмотрела на него. Ей нечего было ему сказать, просто нечего. Глаза были влажными и слегка покрасневшими, но она не плакала. Гермиона сдерживала слезы со всей силы. Знаете, как ей хотелось, чтобы этот разъярённый зверь прижал её к себе и сказал, что нечего бояться. Сказал бы, что это молчание разрывает его на части, попросил бы её что-то сказать... Или же просто впервые нежно бы поцеловал, не так как всегда. Не так, как ненасытный жестокий зверь, а как простой парень... Но нет, вместо этого была боль и унижение, которое она уже привыкла и устала выслушивать. Была пустота, которая её съедала изнутри. Дико. - Угомонись. И просто ударь меня, - почти мольба, не просьба. Почему ему нужен именно ее удар? Зачем? Ведь Драко мог пойти на поле для квиддича. Всего один неудачный финт, и сильный ушиб, если не перелом. Это было бы более действенно. Или нет? Парень хотел, чтобы гриффиндорка залепила ему звонкую пощечину. Он бы почувствовал себя живым хоть на мгновение. - Не в первый раз же. Просто ударь. Давай, Грейнджер. Ты же хочешь причинить мне боль. Моральной я не чувствую, а вот физическую... Ударь меня, или я заставлю тебя это сделать. Он мог бы следовать принципам и заставить Грейнджер страдать, но нет. Эгоизм превыше всего. Сейчас Малфою нужна была боль. И он ее получит. Любыми возможными методами и путями. - Я не хочу тебе причинять боль, Малфой. Я... Я просто больше ничего не хочу от этой жизни. Я устала, и сейчас, слушая тебя, я слышу только пустоту, которая наполняет с каждой секундой всё больше этот коридор. Мне больно, ты это хотел услышать? Услышал? Теперь можешь быть свободен. Тебя заждались твои дружки, которым на тебя "не" всё равно. Я же в твоей жизни просто игрушка, игрушка, которую можно пинать, оскорблять, унижать, втаптывать в грязь... Я привыкла к этой боли, для меня она... Просто, теперь я жалею, что тогда, прыгая с Астрономической башни, я не разбилась... Гермиона говорила всё то, что теперь знала и понимала... Она устала, просто устала. Драко выслушал ее с абсолютно каменным выражением лица, если не считать слегка прищуренных глаз. Он ненавидел свою гребанную жизнь и то, что сейчас несла Грейнджер. Парень прижал девушку к себе настолько крепко, насколько это было возможно. Он наклонился к ее уху и перед тем, как что-то сказать, вдохнул полной грудью. Корица и яблоко. Яблоко и корица. - Заткнись. И больше никогда так не говори. Почему-то ее слова больно отозвались где-то внутри. Будто она и правда его ударила. Но ведь гриффиндорка не била Малфоя. Тогда что это? Снова совесть, которая отчаянно грызла блондина, когда это лохматое чудо чуть не погибло? Она не знала, понимал ли Малфой, что тем всем он унижал человека, у которого есть принципы и чувства. Что у этого человека есть родители, которые также переживают за неё, как за него переживает мать. Просто не было грани у Малфоя, он вчера сделал всё то, что раздавило её. Ведь он этого хотел? Правда? Когда слизеринец прижал её к себе, Гермиона поддалась. Она просто прижалась к нему настолько, насколько могла, и больше ничего не хотелось. За что ей это наказание по имени Драко Люциус Малфой? За что ей дана эта любовь к нему? Она не знала. Это было испытанием, это было мукой... Но сейчас, когда он обнял её, так крепко, и прошептал эти вроде и грубые, но и мягкие по-своему слова, ей не захотелось уходить. Ей захотелось на мгновение остаться. - Лучше бы просто ударила меня, - усмехнулся парень. Разве? Блондин зарылся лицом в копну волос Грейнджер и продолжал вдыхать запах яблок и корицы. Ее запах. Правильно, что она осталась тогда жива. Правильно. Впервые в жизни за последнее время что-то правильно. Не хотелось ничего говорить. Хотелось просто молчать. Малфой одновременно не хотел отпускать девушку и в то же время хотел, чтобы она его оттолкнула. А он бы не отпускал ее. Потому что он не смог бы ее отпустить. Такая пытка для самого себя. Иногда Драко ловил себя на мазохистских мыслях. Что за бред у него в голове? Он провел тыльной стороной ладони по щеке Гермионы и устало улыбнулся, чего она, вероятно, так и не заметила. Тепло. От нее исходило неимоверное тепло. Не физическое, а какое-то моральное, что ли. Только от одного человека исходило такое же тепло... Нет, это нереально. Просто не думать. Просто не думай, Малфой. Хотелось оттолкнуть его, но это было всего-то мгновенное желание. Голова опустела, не хотелось ни о чем думать. Хотелось быть просто рядом. Подняв на него свои опустевшие на миг глаза, Гермиона стала смотреть в его серые, грустные, но такие красивые глаза. Их лица были очень близко, но это расстояние девушка не решалась больше нарушать. Она боялась, но сама не знала чего. Казалось, всё страшное уже сделано и сказано, но в такой момент казалось, что нет. Её ладошка спокойно лежала на его груди, не шевелясь. На вид, между ними было томительное молчание, но только они знали, что сейчас они подсознательно говорят тысячи слов. Карие глаза потемнели, в них читалось всё... В них больше не было пустоты... В них нависла тишина. Драко осознал, что минутная слабость раздавила его полностью. Ненависть сменилась пустотой. Он будто бы ничего не чувствовал. Как будто выкачали все. Боль. Ненависть. Обиду. Злость. Все. - Просто оттолкни меня и скажи, что все произошедшее за эту осень ничего не значило. Скажи, что ненавидишь меня. Можешь даже посмеяться надо мной. Пожалуйста... Я поверю, потому что так правильно. Мы должны ненавидеть друг друга. Мы из разных миров. И эти миры не должны пересекаться. Потому что это неправильно. Неправильно, когда белое и черное смешиваются. Ты по одну сторону, я по другую. Мы враги. Слизеринец и сам уже не знал, что правильно, а что нет. Заученные фразы. Фразы, вбитые в голову с детства. Фразы, которые казались истиной. - Я не могу тебя оттолкнуть, ты сам притянул меня к себе. Неужели ты до сих пор не понял, что ты моя слабость? Ты просто топчешь меня, вместо того, чтобы... Мне лучше сейчас промолчать. Просто забудь на миг о истине, которая не имеет смысла. Посмотри в мои глаза, и ты всё поймёшь. Чёрное, смешиваясь с белым, превращается в серое... Превращается во что-то другое, превращается в тот цвет, который имеют твои глаза... Я несу бред, который я хочу, чтобы ты услышал. Но сейчас, закрой мне рот, закрой мне рот своим поцелуем. Её глаза всё также смотрели в его глаза. Гермиона просто умирала, когда он был рядом. Он посмотрел на девушку так отстраненно, что создавалось ощущение, будто душа покинула тело, оставив ненужную оболочку мучиться. Парень снова машинально проводит ладонью по щеке Грейнджер, а потом как бы случайно касается большим пальцем руки ее губ. - Мы оба еще пожалеем, что ты в который раз не смогла меня оттолкнуть, а я не смог уйти. Мы оба еще не раз пожалеем. Одно мгновение, и, запустил пальцы в копну волос гриффиндорки, Драко исполнил ее нелепую просьбу. Он коснулся своими губами губ Гермионы, мысленно проклиная самого себя. Ни страсти, ни похоти, ни желания причинить ей боль - ничего. Совсем ничего. Это прикосновение... Оно было совершенно другое в отличии от предыдущих. Его холодные губы коснулись её губ так нежно, что у девушки подкосились ноги, и она упала бы на пол, если бы он её не держал так крепко, как только, наверное, мог. Её рука медленно поднялась от его груди до шеи и остановилась там. От неё исходило тепло, такое, которое не свойственное другим. Темнота скрывала их лица, но не могла скрыть их эмоций и чувств, или же эмоций и чувств девушки, если не парня. Хотя, Гермиона теперь знала одно: этот поцелуй не был похожим на другие. Какая-то исступленность была в этом поцелуе, а потом Драко отстранился от девушки и еще раз заглянул в ее карие глаза. Смотрел и понимал, что все это не для него. Он почти видел, как проходит война и Грейнджер выходит замуж за кого-то вроде Уизли. И да, такой спокойной и размеренной будет ее жизнь. А он, если не умрет во время всей этой войны, то всегда будет один. Потому что таким, как Малфой, никто не нужен. Они слишком эгоцентричны. Слишком заносчивы. Слишком чистокровны. "Беги, Грейнджер. Беги, пока есть время. Ударь меня, чтобы я инстинктивно разжал руки и выпустил тебя, а потом беги". Парень не мог сказать все это вслух, но отчаянно надеялся, что у этой особы еще остался инстинкт самосохранения. Хотя это очень спорный вопрос, судя по ее выпадам. - Скажи мне, что ты не отпустишь... А если отпустишь, весь смысл моей жизни исчезнет. Я тебе обещала, что я только твоя. Даже если ты сейчас разожмёшь свои руки и дашь мне свободу, я всё равно останусь в плену, в плену твоих глаз, в плену твоих рук. Если ты хочешь знать, что будет дальше... Я тебе скажу, что будет после того, как ты решишь меня отпустить. Я не выйду замуж и останусь одна до конца своих дней, если сейчас не погибну. Ты просто бросишь меня на поле боя, и я там погибну в своих душевных терзаниях и моральной боли. Не физической. Так стоит ли отпускать меня, чтобы я бежала от тебя? Я не добегу, Малфой, я просто споткнусь и упаду, а поднять меня будет некому. Девушка просто знала, о чём он может сейчас думать... Она изучила каждый его взгляд, каждый жест. Любить и ненавидеть. Что нужнее? Нужнее просто быть. Рядом быть, до самого конца, до последнего вздоха... А она была уверена, что он наступит. - Ты слишком много говоришь, - недовольно буркнул парень. Он не хотел ничего обещать, потому что не сможет исполнить своих обещаний. Потому что рано или поздно предаст. Потому что появится новая юбка, за которой он решит приударить. Потому что умрет, не справившись с заданием Лорда. Потому что она возненавидит его еще больше, если ему удастся убить старика. Слишком много причин. Драко разжал объятья и стал спокойно ждать, пока Грейнджер тоже его отпустит. - Я вижу, ты сделал свой выбор, - сказала девушка и нехотя разжала объятия. Теперь оставалось только бежать, только бежать и спотыкаться, однажды споткнувшись так, что упадёшь навсегда. Вздохнув, гриффиндорка развернулась и медленно пошла по коридору. Ей было тяжело уходить, но если он не хочет, чтобы она оставалась, зачем ей возвращаться? - Эй, Грейнджер, - крикнул Малфой, когда девушка почти скрылась из виду. - Только не думай, что я буду рад видеть тебя в обнимку с Уизли. Если тебе жалко окружающих тебя людей, то не забывай о том, что ты все еще моя. Ему не нужно было ответа. Он и так все сказал. Даже больше, чем нужно. Парень развернулся и пошел в противоположную сторону, в гостиную Слизерина. Сегодня он сорвался. Слетел с катушек. Резко захотелось получить порцию Круциатуса от тетки. Или режущее, которое она вдруг последнее время начала часто практиковать. Физическая боль заглушает все ненужные мысли. А ненужных мыслей у него в голове было предостаточно.