Диагноз: любовь

Драко вернулся в замок накануне поздно ночью и теперь весь день сидел в Выручай-комнате, пытаясь починить гребанный исчезательный шкаф. Все впустую. Птица задохнулась. А значит, выхода нет. Значит, провести пожирателей он не сможет. Значит, получит порцию непростительных. Все закономерно до боли. Но нет же, он должен все сделать как нужно! Должен. Должен. Должен. В мозгу стучало одно слово. Кому он это должен? Себе? Лорду? Матери? Кому? Ответа на вопрос не было. Ломота в теле от Круциатуса стала привычной за эту неделю. Не важно. Сейчас имеет значение только задание Лорда. Больше ничего. И никто. Никогда. Боль. Ненависть. Нет, боли нет. Только ненависть. Ненависть к самому себе. И желание кого-то убить. Не важно кого. Главное - убить. Нет. Это бесполезно. Он просто мальчишка. Глупый мальчишка, неспособный даже шкаф починить. Сколько бы ни пытался - все впустую. Драко закрыл дверцу шкафа и через мгновение ударил по ней кулаком. Блять. Почему его окружает все это дерьмо? Если бы не мать, он бы давно признался Лорду, что все попытки напрасны, и получил бы Аваду в голову. Но нет. Мать просила беречь себя. И он сделает это. Исключительно ради нее. Потому что самому Малфою давно плевать на себя. В голове стучит неконтролируемая ярость. Необузданная. Дикая. Надо ее выпустить. На что угодно. Только не трогать шкаф. Этот шкаф - его билет на жизнь. Парень развернулся и, взмахнув палочкой, взорвал кучу хлама в противоположном углу. Легче почему-то не стало. - Блять, - вырвалось у парня. Он швырнул палочку в сторону стоящего чуть поодаль дивана, осел на пол и обреченно склонил голову, запуская в собственные волосы длинные пальцы и крепко сжимая светлую шевелюру этими пальцами. Малфоя действительно трясло от гнева, ярости, ненависти... Отсутствия сил. В это момент он почувствовал себя ужасно слабым и бесполезным. Настолько жалким, что ненависть к самому себе лишь усилилась. В комнате и правда сильно воняло дымом, но Драко не обращал на это внимая. В голове стучало любимое слово отца. "Слабак". "Слабак". "Слабак". - Чтоб ты сдох. Ничего не значащие слова в пустоту. Да чтобы они все сдохли. И сам Драко с ними. *** Холодный день затаил дыхание и не собирался его выпускать. Сердце стучало также тихо, но часто, как и настенные часы, на которые Грейнджер судорожно кидала свой испуганный взгляд. Малфой не появлялся уже на территории Хогвартса целую неделю, и в душе Грейнджер не находила себе места. Учителя были разочарованы в ней, девушка поехала в учёбе по наклонной, и уже никто не верил в её успехи. А всему были виной мысли о Малфое... Даже Снейпу не хватало той выскочки, которая постоянно его подправляла. Ещё минута, и Гермиона не выдержала. Вскочив с места, и не обращая на возгласы Снейпа, выбежала из класса. Она бежала, не смотря вокруг и не оглядываясь, бежала, бежала, бежала. Сил совсем не было, они были на исходе. Выбежав на лестницу, девушка схватилась руками за перила и посмотрела вниз. Темнота. Такая же темнота, как и в её мыслях, неосознанность, непонимание. Где же этот ублюдок ходит уже целую неделю? А вдруг, он уже вообще не ходит? Мысли путались, и хотелось только одного: вновь его увидеть и кинуться в объятия с таким желанным поцелуем. Воздух был полон тяжести, и Гермиона не знала, что ей делать... Немного так постояв, девушка вновь кинулась бежать, бежать в то место, где ей было очень хорошо с ним. Выручай-комната. Место, где им можно то, чего нельзя. Добежав до восьмого этажа, сама она не заметила, как так быстро туда добралась, Гермиона остановилась у входа. Малфой говорил, что исполняет секретное задание. Она начинала вспоминать и складывать всё по полочкам в своей в прошлом работающей голове, так как последние месяцы она действовала исключительно сердцем, и уже через минуту загадала комнату. С первого раза ничего не получилось. И со второго тоже. Только с третьего всё вышло. Неуверенно войдя в огромную дверь, Гермиона оказалась в тёмной захламлённой комнате, в которой так невыносимо воняло дымом. Кто-то использовал взрывающее... Но... кто? - Ненавижу. Сука. Подонок. Услышав до боли знакомый голос, Гермиона уже ненароком подумала, что это галлюцинации, но, уверив себя в обратном, она медленно прошла в комнату. В самом её углу показался силуэт парня, который согнувшись сидел на полу. В душе всё сжалось, и не знал никто, насколько счастливой она себя почувствовала в тот момент. Тихими шажками она преодолела расстояние между ними, её шаги были едва слышны, девушка осунулась, так как несколько дней не ела и изводила себя. Да ей и не хотелось есть... А всё из-за того, чьё имя душу будет вечно тревожить: - Драко... Парень поднял голову и посмотрел прямо в глаза девушке. Сейчас он снова скажет совсем не то, что думает. Снова скажет, что должен. Должен... Какое глупое слово. Глупое и бесполезное. - Уходи. Одно слово. Пять букв. Сколько яда. Злости. Боли. Ненависти. Пусть она уйдет. Пусть оставит его. Пусть не напоминает о случившемся. Но что-то глубоко внутри хотело, чтобы она осталась. Села рядом. И они могли бы вместе помолчать. Просто помолчать. Она изменилась. Не в лучшую сторону. Хочет довести себя до смерти другим путем? Пусть делает, что хочет. Малфой уже устал бороться за жизнь этой долбанной гриффиндорки. Если ей не нужна эта жизнь, то пусть делает, что хочет. Хватит. Надоело. Проигнорировав его слова, девушка медленно опустилась и обхватила его колени руками, кладя на них свою голову. Тишина. Его краткое слово, которое состоит из пяти букв, но ничего не стоит, не говорит правду, оно её не зацепило, не заставило уйти, а как всегда подсказало остаться. Закрыв глаза, она чувствовала холод, который исходил от Малфоя. Тот самый любимый холод, самый неповторимый. Тишина не исчезла, ну и пусть, в этот раз она ласкает её слух, а не режет. Пусть делает, что хочет, лишь только будет рядом, лишь только не уходит, вновь. Ещё такой недели она не переживёт, хотя и знает, что он не вернётся в Хогвартс назад ногами. Холодная и презрительная усмешка. Драко провел длинными пальцами по волосам Гермионы, и его рука на секунду замерла. А ведь не так давно эта девушка чуть не умерла. Сейчас и жизнь, и смерть - все было таким ничтожным. - Почему ты вечно делаешь мне все на зло, Грейнджер? В голосе металл. Он снова отстранился от нее и закрылся в своем маленьком мире. Мире, в который он не пускал никого. - Что я сделал такого, что ты перестала меня бояться? Почему не защищаешься больше? Почему не пытаешься спрятаться за спинами своих дружков? В чем я облажался? - Ты стал другим... Перебила тишину девушка, ощущая его холодную руку на своих волосах. Она замерла, так же, как и её сердце при его касании. Она любит его. Очень. Несмотря ни на что. Девушка поднимает голову, и берёт его руку в свою, поворачивая её внутренней стороной, чтобы видеть запястье. В минуту, Грейнджер разрывает своими тоненькими пальчиками шелковистую материю и видит метку. Та, которая приносит им несчастье... Но и та, которая делает их "чувства" крепче. - Спасибо, Грейнджер! Как, по-твоему, мне идти по школе с рваным рукавом, откуда открывается великолепный вид на метку? М? Просвети меня, что ли. Сказать что угодно. Не важно что. Главное - не молчать. Потому что молчание... Оно будто их объединяет. Нет, это неправильно. Никаких объединений. Хотя... Все равно уже поздно. - Да, я стал другим. Стал убийцей, - сказал Драко и одернул руку. Поздно что-то менять. - Я ненавижу тебя каждой клеточкой своего тела. Слышишь? Ненавижу. Только вот слова пустые. В них нет ничего. Никаких эмоций. Как будто они ничего не значат. - Ты лжёшь. Я знаю, что всё совершенно не так. Девушка смотрела на его метку и вздохнув, продолжила: - Тебе лишь бы меня оттолкнуть, ведь так? Мы волшебники, ты можешь её восстановить в два счёта. Но тебе нужно говорить, тебе нужно кричать на меня, чтобы я обиделась и ушла. Но я не уйду. Я никогда не уйду из твоей жизни, Малфой, смирись. Ты уже не обзываешь меня, ты забыл уже, что это и как это... А значит всё уже между нами совсем по другому. Ты забыл, что я твоя? Ты забыл, что ты говорил? Или быть может, мне уже можно сказать Уизли или кому-то другому "да", и я больше не буду твоей? Хотя знаешь, даже если так, я всё равно буду твоей. Это навечно. Это не меняется, Малфой. Никогда. - Я смотрю, ты любишь высокопарные слова, - фыркнул Драко, вставая с пола. В следующую минуту он почти сорвался на крик. - Ты ничего не понимаешь в этой жизни, идиотка! Ничего! Я задолбался постоянно бороться за свою жизнь, за жизнь матери, за твою жизнь! Я обычный человек! Тебе нужен герой, который будет приносить себя в жертву? Так вот, я таким никогда не был и не буду. Смирись! Я сделал в своей гребанной жизни столько ошибок, что тебе и не снилось, а ты мне втираешь, что я забыл, как раньше вел себя с тобой! Я, блять, помню! Я все помню! Но это не изменит того, что ты никуда не денешься. Ты сама не уйдешь. Слишком уж сердобольная. Тебе нравится меня жалеть. Только я в твоей жалости не нуждаюсь! - Нет, мне не нравится тебя жалеть. Это ты ничего не понимаешь, Малфой! Ты просто не понимаешь, что я с тобой рядом не из-за жалости! Да я схожу с ума, когда тебя нет, я боюсь ужасно того момента, когда в один "прекрасный" день Дамблдор озвучит, что Драко Люциус Малфой ушёл из жизни! Никому ты не нужен, кроме своей матери и меня! И только мы, две женщины в твоей жизни, которые просто задыхаются от того, что ты такой... такой... Ты постоянно отталкиваешь! Я просто не знаю, почему нельзя просто придумать что-то, победить Тёмного Лорда! Почему нам вместе нельзя найти крестражи и уничтожить их! Я не понимаю! Ты всё равно никого и никогда не убьёшь! Тем более, когда-нибудь, в скором времени... Заданием Тёмного Лорда будет для тебя убить меня! Убьёшь ли ты меня? Сможешь... ? Убийца... Последние слова она сказала саркастически, но после другим голосом, уже смягчённым, произнесла: - Ты не знаешь ничего... Ты даже не знаешь того, что сейчас происходит со мной... Да и ладно, тебе этого не стоит вовсе знать. Я сама разберусь. - Я не идиот, чтобы бороться против того, кому служу, - уже спокойно произнес парень. Казалось, что еще немного и он задохнется от собственной спеси. Еще чуть-чуть, и у Драко не будет хватать воздуха от ненависти, заполнившей его. Малфой ослабил серо-зеленый галстук и шумно сделал глубокий вдох. Он закрыл на несколько мгновений глаза, пытаясь отрезать собственные мысли, после чего посмотрел на Гермиону и усмехнулся. - Посмотри. Посмотри, во что я превратился. Во что ты превратилась из-за меня. Я стал... Я перестал быть собой. Я стал монстром. - Я в этой жизни существую для того, чтобы не позволить тебе им стать... Едва слышно прошептала девушка, глядя на измученного Малфоя. Ей было приятно слышать то, что он осознаёт, кем он может стать и кем становится... но, в то же время, Гермиона видела в нём другого человека, который потерялся в лабиринте и никак не может найти выход. Ему нужен свет, который приведёт его к выходу. Ему нужна она, вот только он не осознаёт этого. - Ладно, я не буду больше тебе говорить, так как тебе не хочется меня слушать... Видно, только я пытаюсь познать твои тайны, твои новости и неприятности... На мои тебе совершенно всё равно, как я поняла. Девушка отвернулась, смотря в ледяную стену. - Подожди-ка, ты приперлась сюда, чтобы строить из себя обиженную дурочку? А ну да, точно! Тебе же нравится этот театр, который ты и развязала. Блондин подошел вплотную к девушке и, наклонившись к ней, так как она все еще продолжала сидеть на полу, взял ее за подбородок и развернул к себе так, чтобы отчетливо видеть мельчайшую деталь в радужной оболочке глаз Грейнджер. Он смотрел ее в глаза, пытаясь прожечь дырку в гриффиндорке. - Что ты от меня хочешь? Что? Малфой не знал, какой ответ хотел услышать, но продолжал требовать этого ответа. Нет, пусть она объяснится. Пусть скажет что-нибудь в свое оправдание. За что ей оправдываться? Не важно. Главное - пусть говорит. Тишина их начинает объединять. - Та ерунда, которую ты называешь любовь, превратила твою жизнь в невесть что. Ты зависима, Грейнджер. Зависима - не пытайся отрицать. - Я беременна, Драко... Единственное, что произнесла девушка, смотря в его серые глаза, которые, кажется, потемнели за то время, сколько они не виделись. В душе Гермионы всё оборвалось, и она передала этим зрительным контактом всё своё состояние. Она не говорила ему об этом, боялась, а теперь, какая то странная храбрость одолела девушкой, которой ещё никогда не было. Резко отмахнувшись, Гермиона встала с холодного пола и двинулась к выходу. Она сказала слишком многое, она сказала то, что не должна была ему говорить, или должна? Гиффиндорка и сама не знала, должна она была или не должна? Подойдя к выходу из Выручай-комнаты, она остановилась, на мгновение замирая. Шок. Это было первое, что испытал Малфой. А потом в голове понеслись совсем не те мысли. Совсем не те. Мысли, которые не должны были возникать. И ладно, если бы это были всего-навсего мысли, но нет. Драко сказал вслух все, что думал. - Меня не было неделю, а тебя уже Поттер обрюхатил! Или это был Уизли? Признайся, с кем из них ты спала. Давай, Грейнджер, говори мне всякую чушь! Вешай мне лапшу на уши! Давай! Гриффиндорская шлюха. Последние два слова он выплюнул со всем ядом, всей ненавистью. Как давно он не называл ее так. Слишком давно. Теперь эти два слова казались Малфою неестественными, неправильными. Но тем не менее, он их сказал. Да еще как сказал! - Срок два месяца, Малфой. А дальше решай сам, и вспоминай, с кем я теряла девственность. После этого Гермиона, пока Малфой не видел, вцепилась ногтями в ледяную стену, проводя по ним достаточно большой путь. На стене остались следы от ногтей девушки, в них была вся боль, собранная за всю эту чёртову встречу. Хочет он того или нет, ребёнок всё равно ЕГО. Даже если он и говорит всё это, внутри-то он прекрасно знает, что родится девочка, с белокурыми волосами, и с необыкновенно красивыми и глубокими серыми глазами, как у её названного отца. Да, именно названного, потому что Гермиона была уверена в том, что он её бросит. Драко шептал ей слова: "Ты только моя, Грейнджер" - только тогда, когда не знал о беременности. Сейчас, она вмиг может стать не его. Может стать просто тварью, которую он сильно "ненавидит". Нет. Нет. Нет. Это все не может быть правдой. Просто не может. Драко быстрым шагом подошел к Гермионе и, сжав ее руки, развернул к себе. Она была бледной, осунувшейся... "Ты не способен на какие-либо чувства, Малфой," - отчетливо прозвучала в голове знакомая до боли фраза. Он монстр. Чудовище, испоганившее жизнь всем. - Скажи, что все это ложь. Скажи, что ты соврала мне сейчас. Скажи, что просто хочешь привести меня в тупик. Скажи, что-нибудь. Малфой словно пытался уцепиться за какие-то нелепые фразы. Пытался оправдать всю ситуацию. Как абсурдно это выглядело со стороны. Злость сменилась чем-то непонятным. Одно Драко знал наверняка - он не радовался. Да и разве может шестнадцатилетний парень прыгать до потолка от того, что скоро станет папашей? Точно нет. Он отказывался принимать действительность. Малфой почти видел, как Грейнджер дико рассмеется, скажет что-то вроде: "Неужели ты купился?" - и будет потом донимать его неделями, говоря, что наконец смогла обвести слизеринского принца вокруг пальца. Почему эта картина, нарисованная в голове у парня, не могла стать реальностью? Почему? - Я не лгу, но мне, знаешь, ничего от тебя не нужно. Я сделаю всё сама. Не поздно ещё избавиться от ребёнка... Я знаю, к этому у тебя нет чувств и сердца, но у меня есть ещё шанс, один единственный шанс, убить ТВОЕГО ребёнка. Произнесла Гермиона, смотря ему в глаза. Хотя, даже на это у неё не было никаких сил. Почему, он для неё всё, а она неизвестно что для него? Почему так случается в жизни? Гермиона до сих пор была в крепкой хватке Малфоя, но как-то ничего не чувствовала. Была только боль и тяжелые рассуждения, борьба с самой собой. Что же в ней победит, храбрость, ответственность, любовь? Или же что-то другое? Было неизвестно, и от этого страшно. Драко был полностью опустошен. Нет, так нельзя... Не должно... Невозможно... Он крепко прижал к себе девушку, зарываясь лицом в копну непослушных каштановых волос. Один единственный вдох. Яблоко и корица. Корица и яблоко. Это все та же Гермиона Грейнджер. Вечно раздражающая, бесящая его. Девушка, которая врезала ему между ног. Единственная девушка, которая сказала ему, что он унижает всех, потому что сам слаб. Единственная, кто пыталась увидеть живого человека за маской эгоистичного нарцисса. Только раньше он мог оттолкнуть ее в любой момент. По крайней мере, ему нравилось так думать. Теперь... А что, собственно, изменилось теперь? Ровным счетом ничего. Или...? "Я беременна, Драко..." Черт. Черт. Черт. Блять. За что? Видимо, Мерлин решил, что у Малфоя и так дофига хорошая жизнь! Ей хотелось плакать. Нет, Гермиона не ожидала того, что он обнимет её, крепко прижмёт к себе, к своему сердцу. Сжав одной рукой его рубашку, а второй обняв самого Малфоя, Гермиона просто запоминала этот момент, так как боялась, что он не повторится. Просто, вдруг это последний день, когда она обнимает его, такого замкнутого, эгоистичного, но и такого до безумия родного. Слеза сама покатилась по её щеке, от собственных мыслей. Сейчас, в этот момент, под её сердцем, рос и креп их ребёнок, их маленький ребёнок, который намного сильней своих родителей. Ведь его могут убить в любой момент, всего один флакончик зелья против беременности, и его больше нет. Он превратится в прах под её сердцем, и навсегда останется там этим прахом. Крепче сжимая его рубашку, крепче его обнимая одной рукой и утыкаясь носом ему в грудь, Гермиона боялась его отпустить сейчас, очень сильно боялась. - Не испытывай меня. Не надо... - еле слышно проговорил парень. Пусть думает, что он все еще говорит про ее беременность. Пусть думает так. Но сам Малфой знал, что говорил про ее слезы. Про попытки самоубийства. Сам он знал, о чем говорил. Остальные знать не должны. И почему-то снова Драко накрыло желание получить по морде. Чтобы кто-нибудь ему врезал. На ум сразу пришла потасовка с Уизли около недели назад. Только сейчас бы слизеринец не стал бы сопротивляться. Он бы только терпел боль. Он бы лишь ждал, пока рыжий придирок не превратил бы его тело в кровавое месиво. Просто бы ждал... Мерлин, насколько же она была душевно близка к этому эгоистичному слизеринцу, который ей всё равно, вот хоть убейте, не казался таковым. Было тяжело привыкнуть к той мысли, что в ней крепнет с каждым днём ребёнок Малфоя, ребёнок того человека, которого, как казалось, она ненавидела, но ей ведь только казалось. Только казалось. Малфой отпустил гриффиндорку и отстранился от нее на расстояние вытянутой руки. - Мне надо идти. Снова холодный и равнодушный тон. Словно никогда ничего не было. Словно они опять чужие. А разве это не так? Они никто друг для друга. Он не стал дожидаться ответа. Каким бы не был этот ответ, Драко не хотел его слышать. Он ее не хотел слышать. Парень вновь почувствовал прилив ненависти к этой девушке. "Пусть она сдохнет," - пронеслась мысль, от которой внутри все похолодело. Малфой поднял с пола свою палочку и быстрым шагом покинул Выручай-комнату. Все это мерзко. Противно. Ужасно. - Ненавижу. Прошептала девушка, как будто понимая, о чём он сейчас подумал. Через секунду гриффиндорка сама покинула Выручай-комнату.