Диагноз: любовь

Прошло несколько недель. Девушка не появлялась на занятиях. После той встречи в Выручай-комнате Малфой больше её не видел, а оба факультета каждый раз соединяли. Рон и Гарри заметно переживали. Ещё никогда их лучшая подруга так не пропадала. Да, они в ссоре, они не общаются, но всё же их дружба до сих пор есть, и она крепкая. Переживания зашкаливали, и Рон с Гарри часто уходили с уроков, или же редко присутствовали на них, но вовсе не слушали, и не могли отвечать на элементарные вопросы. Девушка сидела за своим письменным столом и по её щеке катилась слеза. Сегодня она окончательно решила покинуть школу Хогвартс и вернуться в обычный маггловский мир, в котором уже находилась несколько несчастных недель, за которые выплакала немало слёз. Гермиона писала официальное письмо профессору МакГонагал: "Уважаемая Профессор МакГонагал, Вам пишет Ваша ученица Гермиона Джин Грейнджер. Я прошу у Вас прощения за долгое отсутствие в школе чародейства и волшебства, но так сложились личные обстоятельства. Увы, я не смогу продолжить обучение в школе, и прошу Вас, вышлите мне документы об отчислении. Не спрашивайте ничего и не уговаривайте, моё решение не подлежит изменению. Спасибо Вам огромное за такие знания, поддержку, да и за всю мою жизнь. Спасибо, что верили в меня, и извините за то, что Ваших надежд я не оправдала. Я остаюсь в маггловском мире. 2 декабря 1996 года". Миневра впервые в своей жизни в Хогвартсе прослезилась, теряя ученика. Но, выбора не было, Хогвартс обязан поддержать был девушку. Спустя несколько часов теперь уже бывшей гриффиндорке пришёл ответ: "Вы отчислены. Удачи Вам, дорогая мисс Грейнджер". Прочитав эти строки, девушка разревелась ещё сильнее, ведь эта школа была её жизнью, её смыслом в жизни, а теперь этого нет. Тяжело вздохнув, Гермиона подошла к окну и посмотрела на людей, которые куда то так отчаянно и хаотично спешили. Вздохнув, она прошептала: - А мне теперь некуда спешить... *** Драко Малфой сидел в гостиной Слизерина, прогуливал уже не первое занятие. В голове творился полный хаос. Он не знал, что делать с самим собой, потому что уже начинал себя бесить. Почти потерял счет времени. Только лежал на диване и пытался разобраться в самом себе. Когда стена отодвинулась, и в комнату вошел Блейз, Малфой даже бровью не повел. Ему было тупо насрать на происходящее вокруг. - Ты там умер? - Заткнись, Забини. Блейз уселся в кресло и закинул ноги на журнальный столик. Не сказать, чтобы его сильно заботило состояние друга, но он просто не мог себе позволить не задать интересующий его вопрос. - Что за херь с тобой творится последние три с половиной недели? Малфой резко встал с дивана. Ну дожили! Теперь еще и однокурсники пекутся о его состоянии! - Я не могу тупо справиться с одним заданием. Блейз еле сдержал смешок, подступающий к горлу. - Именно поэтому Пэнси боится к тебе подходить, я стараюсь к тебе не лезть, а Нотт молча обходит тебя стороной? Ты стал диким, Малфой. Что за хрень?! Какого гребанного дементора ты стал таким бешеным? Драко сел обратно на диван и, уперев локти в колени, положил голову на руки. Действительно, что за бред с ним творится? Дело не может быть исключительно в задании Лорда и страхе за мать. Все намного сложнее. Еще бы мог парень сам понять, что происходит. - Я не знаю, что происходит. Ясно? - рявкнул блондин. Забини тяжело выдохнул и посмотрел в потолок. Ну что он мог предложить в таком случае? Что он мог предложить в любом случае? - Напьемся сегодня? Драко молча кивнул. Напиться. Напиться так, чтобы ничего не помнить. Чтобы на утро было плохо. Чтобы рвало. Чтобы мысли были заполнены физической болью. Чтобы было чертовски хреново. - Нотт достанет огневиски. Снова кивок. Малфой не хотел сейчас говорить. Ему было совершенно не до этого. А потом, когда он придет в себя, то займется исчезательным шкафом. - Можешь исполнить одную мою просьбу? - вдруг спросил Драко. - Смотря какую. - Убей меня. Губы Забини тронула усмешка. У него на все была одна реакция - усмешка. Порой Малфой завидовал его образу жизни. - Нет, спасибо. Не хочу отсиживать срок в Азкабане. Нотт с недовольным лицом зашёл в подземелье, быстро добравшись до входа в гостиную. Тяжело вздохнув и почесав виски, парень вошёл в гостиную, которая открыла перед ним дверь, когда он произнёс пароль. Увидев Малфоя и Забини, недовольный Теодор фыркнул: - Пьянка переносится. МакГонагал созывает всех в Большом Зале. У неё есть какая-то важная новость для всех учеников Хогвартса. - Ой, блять, - не сдержался Блейз. - Вот что этой перечнице надо? - Смерти нашей, - фыркнул Малфой и встал с места. - Ну ты же хотел смерти! - Заткнись, Забини. Просто заткнись. Слизеринцы вышли из подземелий и направились в Большой зал. Малфой был на взводе. Не хватало только "веселых" новостей этой старой и драной кошки. Как же она его бесила. Похоже, его сейчас все бесило. Все, без малейших исключений. Зайдя в зал, Драко уселся за стол своего факультета и молча уставился в пол. Все равно ему насрать на происходящее вокруг. Нотт с Забини что-то оживленно обсуждали, но Малфой даже не напряг слух, чтобы узнать тему их разговора. Ему это неинтересно. - Добрый вечер, дорогие мои ученики. Сегодняшний день не принёс мне добрых новостей. Днём мне пришло письмо от одной из учениц нашей школы, это было письмо Гермионы Джин Грейнджер. Она в нём просила о своём отчислении, причин просила не спрашивать и не отговаривать её. Сообщила только о том, что это её личное, это её обстоятельства. С сегодняшнего дня эта замечательная девушка не учится с нами. Миневра потёрла глаза, убирая нахлынувшие слёзы, и, тяжело вздохнув, отвела свой грустный взгляд. Ученики были ошарашены. Такая ученица, лучшая из всех, покинула школу чародейства и волшебства. Что такое произошло? Как они теперь без неё? Что там она сказала? Какую-то очередную муть. Кто не учится? Грейнджер? Насрать. Стоп! Грейнджер... Грейнджер. Грейнджер. "Я беременна, Драко". Грейнджер! Нет, не надо. Она сейчас не нужна. Пусть катится к черту. Она сейчас ему не нужна. Он справится. От этой суки только больше проблем. "Не нужна, говоришь? Но я-то знаю, что нужна. Не ври себе, Малфой," - твердил внутренний голос. Драко сорвался с места и вышел из Большого зала, не обращая внимания ни на кого. Что за чертовщина? Сначала он шел, потом перешел на бег. Надеялся убежать от себя? От себя не убежишь. Парень забежал в классную комнату. Ту самую комнату, где так часто любил бывать один. Он захлопнул дверь и прижался спиной к этой двери, тяжело дыша. "Ты ее больше никогда не увидишь. Разве не об этом мечтал все шесть лет учебы? Никогда". - Ненавижу. Ненавижу, - тупо продолжал повторять Драко, будто сам себя в этом убеждал. Он простоял так час, а может и два. Просто стоял и пытался успокоиться. Да что, в конце концов, такое произошло? Ровным счетом ничего. Почему он так завелся? Парень отошел от двери и начал нервно мерить шагами комнату. В сущности он ненавидел только одного себя - никого более. Когда дверь скрипнула, Малфой инстинктивно обернулся. В дверях стояла знакомая с детства однокурсница. Какого хрена она его нашла? Как? - Ты как? - послышался неуверенный голос Пэнси. - Убирайся, - прорычал слизеринец. - Я просто подумала... - Паркинсон, что тебе не понятно в слове "убирайся"? Или ты оглохла? Еще минута ее присутствия в этой комнате, и он сорвется. Он сорвется... Девушка закусила нижнюю губу и с опаской посмотрела на блондина. В следующую секунду Малфой уже стоял вплотную к ней и прожигал взглядом. - Убирайся! Никогда больше не заходи в эту комнату, поняла?! Всё, всё в той комнате напоминало о ней. Угол. Именно там он прижал её и именно там произошёл страстный поцелуй. Парта. Через всю комнату они пробирались к ней, не замечая ничего другого вокруг себя. Её поверхность. Накрывшая их волна первого оргазма. Вся комната была пропитана только ей, и казалось, что больше ничей запах не должен был портить эту комнату. Весь Хогвартс о ней. Все коридоры только о ней. Больничное крыло пропитано ей и их первым поцелуем. Даже его мысли пропитаны только ей. - Но, Драко.. Через мгновение девушка почувствовала сильное жжение на левой щеке. Он ударил ее? Да, ударил. Пэнси посмотрела в глаза однокурсника и все, что там увидела, это была ненависть. Из глаз слизеринки хлынули слезы. Как он вообще посмел? - Ты больной, Малфой! - крикнула Паркинсон, выбегая из комнаты. А парень продолжал стоять на том же месте, отказывались верить, что только что ударил ту, кого еще недавно мог назвать своим другом. Он и сам не понял, как это произошло. Он только что слетел со всех катушек. Казалось совершенно неправильным нахождение Пэнси в этой комнате. Будто сама комната была создана для одиночества Малфоя. Или для присутствия в ней еще одного человека... "Ударил Пэнси - молодец, Малфой! Что дальше? Может, набьешь морду Забини? Или наорешь на Снейпа? Да у тебя уже крыша едет с твоей грязнокровкой!" - твердило внутреннее эго. Может, ему вообще лучше было бы вернуться в Мэнор? Нет, нельзя. Он не может вернуться в Мэнор, пока не починит шкаф и не убьет Дамблдора. Значит, надо действовать. Действовать? В таком состоянии? Не вариант. Для начала надо успокоиться. Легко сказать. Как это сделать? Как? Парень сел на пол и прижался спиной к стене. Нет, дело не в Грейнджер. Дело в нем. Потому что это он идиот, который не может решить свои проблемы. Все справляются, а он просто слабак. Слабак и трус. *** "Ты больше никогда его не увидишь, разве ты не этого хотела? Разве ты не устала бороться с ним, с его сущностью? Нет, ты не устала. Ведь ты любишь. А теперь, ты никогда его не увидишь. Никогда!" Девушка прижалась к двери своей комнаты и продолжила плакать. На душе было тяжело. Очень. Нечем было дышать. За что? За то, что ты полюбила. Все удивились тому, что Малфой выбежал, но только не Рон Билиус Уизли. Он ведь знал, что Малфой хоть как-то, но к этому причастен. В душе Гарри и Рона образовалась пустота. Теперь не будет тех весёлых дней, которые у них троих были... Теперь они просто цифра "два", а не "золотое трио". Посмотрев на своё отражение в зеркале, Гермиона закрыла глаза, перед ней была измученная жизнью молодая девушка, но не она. Не Гермиона Грейнджер. - Господи, как же я люблю тебя... Прошептала девушка и схватила в руки палочку. Она подбежала к подоконнику и села на него. Направив палочку к руке, бывшая гриффиндорка использовала режущее заклинание и, скрепя от боли, закрывая плотно глаза и тяжело дыша, она "написала" на своей руке: "Я люблю тебя, Малфой". Она оставила след. След о нём. Боль прожигала её тело, что внутренняя, что внешняя. Теперь всё осталось позади. Гермиона подумала о нём, уходя из Хогвартса, оставляя его жизнь навсегда. Лишила его такой позорной участи быть отцом её ребёнка, которым он и не был бы всё равно, что здесь, что там. Но, единственное, о чём Гермиона не подумала... о себе не думала. Не думала о том, как это будет больно. Она была больна. Больна им. И теперь знала наверняка, что избавиться от этой болезни будет крайне сложно. *** Измученная самой собой, Гермиона не выходила ни разу на улицу. Но ведь так нельзя... Вздохнув, девушка надела на себя тёплый плащ, перчатки, чёрные брюки, сапоги... И уже через минуту трансгрессировала в центр города. Этого никто не заметил. К счастью. Медленно идя по парку, бывшую гриффиндорку посещали разные мысли, но все они сворачивались к одному лишь Малфою и желанию встретиться с ним, расставить все точки над "и". Но они ведь уже были расставлены. Что же делать? Походив ещё с пару часов, Гермиона поняла, что уже полночь. Малфой наверняка спит... Или нет? Он думает о ней или нет? Вот бы использовать оклюменцию, да совесть не позволяет... Гриффиндоркой была - гриффиндоркой и осталась. Ещё час, и она решилась... по аллее шла какая-то женщина, лет так тридцати пяти. Направив на неё палочку, она оглушила незнакомку и оторвала у неё один волос. Ей нужно в Хогвартс, срочно. Вытащив из старой сумки оборотное зелье, Гермиона кинула туда волос и отпила. Девушка трансгрессировала. Теперь она была в облике женщины. Белокурые волосы спускались по её плечам и доходили до груди. Осенний плащ смотрелся теперь более обтягивающим в связи с новыми формами. У неё был всего был час, пока она в таком образе, но теперь она вновь такая же, как и была час назад. Задумка пока не принесла никакого успеха Коридор Хогвартса, такой родной. Тишина. Ни одной души. Но тут, впереди появился силуэт парня, она и не сомневалась в том, кто это. Белокурые волосы, широкая спина и какая-то особая походка. Небрежная, но уверенная. Малфой. Это он. Драко Малфой молча бродил по пустым коридорам Хогвартса. Сон никак не приходил, поэтому парень решил, что небольшая прогулка ему не повредит. После того случая многое изменилось. У Пэнси остался сильный синяк, который послужил причиной злости Блейза на своего некогда лучшего друга. Стоит отметить, что ни Забини, ни Паркинсон с того момента не разговаривали с Малфоем. Они, похоже, сошлись на мнении, что Драко окончательно спятил. А ведь оно почти так и было. Так уж вышло, что теперь парню было тупо не с кем поговорить. А нужно ли ему вообще было это общение? Нет. За прошедшую неделю он окончательно починил исчезательный шкаф, отчего внутри был доволен собой. Хоть что-то полезное сделал. Оставалось только убийство директора... Не самое простое задание. Ему было как-то не по себе от того, что нужно было убить этого старика. В любом случае, Драко никогда не испытывал никакой привязанности к директору. Но сам факт того, что ему надо убить кого-то, кого он знает и кто превосходит его по силе, сильно напрягал парня. Пофиг, он справится. Шкаф же починил. Тем более, не обязательно вступать в драку с Дамблдором. Его можно просто отравить. Да, отравить. Неплохая идея, кстати. Можно под бросить какую-нибудь вещицу, пропитанную ядом, и дело в шляпе. Парень шел дальше, не заботясь о том, что мог натолкнуться на Филча. Этот мерзкий сквиб заботил его в самую последнюю очередь. Оставалось максимум десять шагов до Малфоя. Остановившись, девушка стала ожидать, когда он на неё наткнётся и снова начнёт отчитывать, снова будет ненавидеть. Разве что то изменилось за неделю? Что можно было бы ожидать и хотеть от этой встречи? Гермиона засунула руки в карманы плаща и опустила глаза в пол. Она вернулась ненадолго. В её возвращении навсегда просто нет смысла. Ей будет тут трудно, труднее, чем где либо. Хотя, сейчас она хотела, желала увидеть его серые глаза, больше ничего не надо было. Натолкнуться на гриффиндорку - подружку Поттера - это совсем не то, на что рассчитывал Малфой. По крайне мере на эту ночь у него были слегка другие планы. - Посмотрите, кто пожаловал! Что ты тут забыла, Грейнджер? В каждом слове полно яда. Он всплескивал всю ту ненависть, которая накопилась в нем. Так правильно. И пусть так оно и будет. - Ты же сбежала в свой маггловский мир! Поджала хвост, как последняя шавка, и сбежала. Так зачем приперлась сюда? Нахрена? Или соскучилась по своему святому Поттеру? Или, может, по рыжему недоумку? Минутная пауза, а потом резкие слова прямо в лицо: - Зачем ты отравляешь мою жизнь? - Выскажись, я послушаю. Произнесла девушка, но подождав десять минут, и не получив ответ, продолжила: - Я ушла потому, что не хочу портить тебе жизнь. Если ты думаешь, что я вернулась сейчас насовсем, то это напрасно. Просто хотела поговорить именно с тобой и объяснить тебе свои действия. Девушка опустила руки к животику, тихо, но уверенно продолжая: - Никто и никогда не узнает, что это твой ребёнок. Я обещаю. Как только я оформлю все маггловские документы, я тут же выеду из страны и больше никогда не вернусь. Я прекрасно знаю, что ни ребёнок, ни я тебе не нужны. Я не собираюсь травить тебе жизнь, больше... ты меня никогда не увидишь. Обещаю. Гермиона развернулась на каблуках. Снова она несет всякий бред! Снова! Малфой резко схватил девушку за запястье и подтолкнул к стене, почти вжимая ее своим телом в эту стену. Словно сейчас опять сентябрь. Словно ничего не изменилось. Но что в сущности изменилось? Да почти ничего! Они все еще два ненавидящих друг друга врага. Только между ними слишком много тайн. - Знала бы ты, Грейнджер, как меня бесит твой гриффиндорский идиотизм! - выплюнул Драко, смотря ей прямо в глаза. Между ними было всего несколько сантиметров, но на самом деле это была настоящая пропасть. Пропасть, которую невозможно преодолеть. Что? Нет ничего невозможного! Главное - захотеть.