Акцептор

POV Юнги Настоящее Я в очередной раз без интереса окинул взглядом свою палату. Цветы, нераспечатанные коробки конфет (не забыть раздать медсестрам), любимые книги, скетчбук, карандаши в стакане, даже акварель... Намджун уже два часа, или около того - я совсем не слежу за временем, пытается меня разговорить, но на все его фразы я отвечаю односложно. Иногда просто молча киваю. Знаю, он старается меня отвлечь, но, если бы я не боялся его обидеть, я бы уже давно попросил друга уйти. Намджун и Джунки навещали меня каждый день, и не только они: приходили знакомые из университета, Тэхён, наши общие с Хосоком друзья, но видеть их было больно. Пройдет еще немного времени, и мы забудем друг о друге: я больше никогда не приду в эту компанию без него. Один раз позвонила мама, долго плакала и причитала, как они с отцом предупреждали, что связь с Хосоком ничем хорошим не закончится. "Связь". Звучит мерзко, как паскудный секрет, о котором стоит умолчать. Меня тошнит от этих слов до сих пор, и я предпочту никогда больше не слышать о любимом человеке ни слова грязи, даже если для этого придется совсем порвать с родственниками. Брат хотел, чтобы меня как можно скорее выписали, а для этого я должен был хотя бы начать ходить, делать упражнения, которые прописал мне реабилитолог, ходить в лечебный центр и заставить свои мышцы все вспомнить. Но мысль о том, что я вернусь в пустой дом, где был счастлив, пугала меня, и я, как можно дольше, оттягивал этот момент. — Юнги, он бы не хотел видеть тебя таким, — вдруг произнес Джун, прервав свой рассказ о том, как Тэхён, пытаясь снять котенка с дерева, сам не смог слезть и позвонил Намджуну, чтобы тот примчался и выручил его. — Тогда пусть он вернется, и я буду другим, — спокойно произнес я. Знаю, что такие слова пугают близких — они думают, что я схожу с ума, но ничего не могу с собой поделать. — Юнги… — Что, Намджун? Хосок умер, а ты предлагаешь мне жить как прежде? — Я предлагаю вернуться к своим целям, мечтам… у тебя же все стало получаться. Тебя ждет большое будущее. — Лучше бы этого не было, а Хосок был бы жив. — Жизнь продолжается, как бы отвратительно это не звучало, — Джун явно нервничал, все время теребя рукава худи. Я понимаю Намджуна, его никогда не связывали ни с кем серьезные отношения. Их с Тэхёном одержимость друг другом не вылилась ни во что, кроме бесконечной нервотрепки, перемежающейся с дикими секс - марафонами. Поэтому другу не понять, что значит для меня лишиться части собственной души в лице Хосока, лишиться семьи. Ведь однажды я уже прошел через подобное, мы оба прошли, когда пришло время просветить родителей на тему того, с кем их сыновья решили связать жизнь. Нас просто вычеркнули, как нечто постыдное. Разница была лишь в том, что мы знали - наши родители живы и в безопасности. Да, нам пришлось сделать выбор и потерять кое - что важное, и это было больно, особенно для Хосока - его семья оказалась еще более зашоренной, чем моя, но приобретали мы гораздо больше: друг друга. — Продолжается, — повторил слова Джуна я, натянув вымученную улыбку. — Давай, ты начнешь терапию сегодня… — я поморщился. — Завтра? Или хотя бы на следующей неделе? — Я подумаю, — я кивнул, взяв с полки ближайшую к себе книгу. Мне захотелось, чтобы Намджун оставил меня одного, да и у него наверняка есть дела поинтереснее, чем нянчиться со мной и развлекать. — Ты хочешь, чтобы я ушел, да? — вздохнул он, взяв меня за руку. — Просто хочу почитать, — соврал, не задумываясь. — Я приду завтра. Надеюсь, к этому времени ты уже встанешь с постели, обещаешь? — друг заботливо погладил мои запястья. — Совсем ничего не ешь? Я и сам не заметил, какими хрупкими стали мои руки. Еще чуть-чуть и я превращусь в кости, обтянутые кожей. — Ем, врачам невозможно отказать, — заверил его я. — Юнги, — обратился он ко мне прежде, чем уйти. — Ты должен вернуться к жизни — ведь именно таким ты стал с Хосоком: жизнерадостным, уверенным, счастливым. Он хотел бы видеть тебя таким, как бы сильно ты не тосковал. Я нервно теребил страничку книги, не удосужившись даже прочитать ее название. В голове раздался отчетливый голос Хосока: — Юнги, и чего мы лежим? — он поцокал языком, появившись на том месте, где две минуты назад стоял Джун. Да, я стал отъявленным лгуном! Я вру о том, что принял смерть Хосока, но это не правда. Как я могу смириться с мыслью, что его нет, если вот он, стоит напротив моей кровати такой же великолепный и лучезарный, как и всегда, смотрит этими своими глазищами прямо в душу, видит меня насквозь. Живее всех живых, желаннее любого и каждого, мой собственный эталон настоящего человека. По мне плачет дурка, а душа моя захлебывается рыданиями о Чон Хосоке. — Сок - а… — Малыш, я хочу чтобы твои ножки в коротких шортах свели с ума всех в этой клинике и за ее пределами, — он шутил, но мне было не до смеха. Я, блять, веду диалог с мужчиной, которого нет в живых. — У меня перелом. — Но он уже почти сросся, ты должен начать ходить. Ты должен начать жить, иначе все было зря. Визг тормозов проносится в моей голове, а в воспоминаниях Хосок в последний момент выворачивает руль, чтобы основной удар пришелся на его сторону. — Это из-за меня, да? Я все начал… — мой громкий всхлип эхом разнесся по пустой комнате, и Хосок, покачав головой, снова исчез. — Боже… "Чтобы завтра ты встал, иначе я надеру тебе задницу" — набат в моей голове его голосом не отпускал меня. Да пожалуйста. Тысячу раз. Только вернись. *** Мне все-таки пришлось это сделать. — Еще один шаг, Юнги… давай, у тебя все получится, — я дышать нормально не мог, испытывая адские боли в сломанной конечности. Правая нога была захвачена в жуткую металлическую конструкцию, на которую взглянуть страшно. К счастью, мои глаза постоянно были закрыты, потому что я старался справиться с болью. Плохо старался. Мышцы за шесть недель, что я пролежал без движения, пришли в плачевное состояние, хронический отказ от еды также плохо сказался на физических возможностях. А я и не заметил, как пролетели эти дни. В сумасшествии время идет быстро — Хосок "навещал" меня каждый вечер, как только уходили брат и Намджун. Я мог разговаривать с ним до глубокой ночи, радуясь, что в палате один, и никто не слышит, как медленно съезжает мой "чердак". — Айщ, — вскрикнул, крепче хватаясь за два железных поручня, на которые опирался руками. Я шагал между ними, пока медсестра придерживала меня за предплечье. — Я думаю, это уже прогресс, и сегодня тебе нужно отдохнуть, — она дружелюбно улыбнулась мне. Помогла встать на костыли и кивнула на парня, который тоже занимался в зале. — Не бери пример с этого сумасшедшего. Несмотря на запрет врачей, он весь день сидит тут. Ужасно упертый молодой человек. — Я все слышу, Люси, — я перевел взгляд на широкую спину, обтянутую влажной от пота майкой. Парень на тренажере сводил и разводил руки, почти полностью забитые татуировками, в стороны. Крепкие мышцы, скорость, с которой он выполняет упражнение — все это вводило в заблуждение: он совсем не был похож на больного или немощного, а скорее напоминал человека, который просто пришел в фитнес - зал. — Я сейчас помогу госпоже Ким и вернусь к тебе, Юнги. Провожу тебя до палаты, — все возились со мной, как с маленьким ребенком. — Чонгук, заканчивай, пожалуйста. Тебе нельзя перенапрягаться, — Люси обратилась к парню, перед тем, как отойти, а я замер, услышав знакомое имя. Совпадение? — Не указывайте мне, что делать. Обойдусь, без ваших советов, — абсолютно по - хамски огрызнулся он, и мне стало стыдно за его поведение. — Малышу больно? — тут парень встал и повернулся ко мне лицом. Пот струился по его лбу, шее, грудь вздымалась от ускоренного нагрузками дыхания, а я не мог оторвать взгляд от этих темных глаз, горящих сейчас каким - то маниакальным блеском. В затылок будто вонзили швейную иглу, такая вот реакция на узнавание. Не совпадение. В острых чертах повзрослевшего лица легко угадывался Чон Чонгук - самое глубокое разочарование из моего прошлого. — Ох, какие люди, — он расплылся в наглой усмешке, отпив воды из бутылки и сверля во мне дыру глазами. Ну за что? Что за жестокая издевка моей проклятой судьбы, и почему я встретил человека, которого меньше всего хочу видеть, именно сейчас? А я думал, что переболел, что, встреть я Чонгука вот так вот - случайно, мое сердце не сделает кульбит в груди, норовя проломить ребра, как в эту самую минуту. Чон, очевидно, совершенно не изменился: все та же улыбка наглеца, высокомерно-равнодушный взгляд, пренебрежительный тон… сила в его теле, которой он мог размазать по стенке кого угодно. Весь его вид вызывал во мне отвращение, но не к нему, а к самому себе за то, что мне сейчас не плевать. Я промолчал, игнорируя его. — Я думаю, ты хочешь, чтобы тебя жалели, — никак не затыкался Чон. — Какого черта ты говоришь все это? — не смог сдержать шипения я. — Развлекаюсь, здесь скучно, — в его глазах сверкнул недобрый огонек. — Тебе следует больше стараться, — Чонгук придирчиво оглядел меня с головы до ног. — А ты слишком бережешь себя. Такой изнеженный... Да что он знает, черт бы его побрал?! Да, синяки и ссадины уже сошли, но опухшее от постоянных слез лицо, чернота под глазами и отросшие волосы с темными корнями не придавали моему виду "изнеженности", я был похож скорее на мумию. — Сомневаюсь, что тебе что - то известно о боли, — возмутился я. В глазах Чонгука появилась злоба, ни с того ни с сего направленная на меня. Кажется, Чон стал еще большим ублюдком, чем был. Раньше он хотя бы мог притвориться хорошим. Хотя, правда лучше, чем лживая маска, пусть и такая жестокая правда. Она не позволит обмануться. — Очнись, у тебя всего лишь перелом! — огрызнулся он, будто у него самого было что-то гораздо хуже. По его физической форме что-то незаметно. Он стал только шире в плечах со времен школы и теперь действительно казался опасным. — Ну, и как это произошло? — он вскинул одну бровь, продолжая пить. — Авария, — отчеканил я, сквозь зубы. Почему я все еще с ним разговариваю? — Бедняга, — он вздохнул, будто сочувствует мне. — Мы ведь были знакомы раньше, еще в школе. Меня зовут Чонгук, если ты забыл, — он вдруг протянул мне руку, и выражение его лица тут же изменилось на нормальное. Спокойное, без усмешки. Да, оно почти не выражало никаких эмоций. Наши взгляды встретились, и мое сердце пропустило удар. Кроме боли в ноге, я вдруг почувствовал, как мое израненное нутро ковыряют ржавой вилкой. — Юнги. — Я помню. Ты совсем не изменился, Юнги, — он сказал это абсолютно будничным тоном. Хотя, а чего я ждал? — Итак, ты должен попробовать еще раз, — Чонгук многозначительно взглянул на мой тренажер. — Жалость к себе не поможет твоему телу восстановиться. Наверняка ты привык к тому, что у тебя есть рядом кто-то, кто жалеет тебя. Твоя опора. А теперь ты потерял ее, не так ли? — произнося эти слова, он прищурился и склонил голову к плечу, будто старался просканировать меня. Так вот, слушать его пафосную речь о моей потерянной опоре точно выше моих сил. Я спокойно развернулся, чтобы уйти. — До встречи, Юни, — бросил он, прежде чем я скрылся в коридоре, полном людей. Я подумал, что ослышался. Слезы начали душить, дыхание словно перекрыли. Юни?! Только Хосок называл меня так. Ну еще и Джун перенял у него же. Но именно Хосок придумал это сокращение, и слышать его из уст Чона было неприятно и чудовищно странно. POV Чонгук Я давно не занимался сексом в кровати. Мне "постельный" секс наскучил еще со времен школы, да и таскать обезумевших фанатов к себе домой было куда труднее, чем трахать их в туалете "Колизея". Я настолько пресыщен, что мне почти скучно. Давно не играет роли, где и с кем я удовлетворю свои потребности, потому что это именно то, что я имею в виду - физическая потребность, не более. Но сейчас я находился именно в постели. Я бы и не заострил на этом внимание, если бы не столь непривычная обстановка: белоснежная круглая кровать огромных размеров, заваленная подушками. Сознание играет со мной очень злую шутку. — Ты скучал по мне, малыш? — шепчу я и сжимаю ладони на пояснице мальчишки. — Он прогнулся передо мной так, что я мог любоваться его великолепной задницей. — Совсем чуть-чуть, — дразнит меня парень, прогибаясь еще сильнее. Его позвоночник гибкий, как у кота, а чуть дрожащий, с придыханием, голос заводит меня еще больше. — Это не то, что я хочу слышать, — я поглаживаю его бедра, пытаясь силой мысли заставить свою руку дотянуться до светлых волос, от испарины прилипших к шее. Посмотри на меня, обернись. Хочу видеть твое лицо. — А что же ты тогда хочешь? — продолжал игру он. Я вжался в его зад своими бедрами, давая в полной мере ощутить, что именно, и парень подо мной с грудным низким стоном выгнулся еще сильнее. Его попа охотно прижалась к моей плоти, и я чувствовал, как этот негодник слегка потирается о стояк, заставляя меня буквально звереть. Все внутри меня жаждет трахнуть этого сучонка как можно скорее, но еще больше – схватить за эти чертовы волосы и развернуть лицом к себе. Заглянуть в глаза человеку, который появляется в моих снах и галлюцинациях. — Так - то лучше, — его очередной стон распаляет мое желание, но вместо того, чтобы немедля оказаться глубоко внутри этого горячего, чертовски соблазнительного тела, я наклоняюсь над парнем и покрываю его поясницу короткими поцелуями. — О, Боже, — выдыхает он, когда мой язык скользит меж его упругих ягодиц. Я не знаю, что возбуждает меня больше — его вкус или то, как он нуждается во мне сейчас. — Я очень… — начал было он, но я не удержался и проник языком в пульсирующее колечко. Парень вздрогнул, и я почувствовал, как его колени разъезжаются на шелке простыней. — Твою мать, Хоби! Мое тело дернулось, как от удара в солнечное сплетение. Резко сев на кровати, я огляделся, стараясь прийти в себя. Опять он. Черт возьми, что это был за секс? В постели, с прелюдией... Хрень какая - то! Но я помню свои ощущения: я хотел быть нежным, доставить ему удовольствие, и я, мать его, знал, что мне все это вернется фейерверком крышесносного наслаждения. Блять, мало того, что до конца жизни мне придется пихать в себя пилюли, так еще и галлюцинации будут мучать. В том, что мои сны как-то связаны с трансплантацией, я уже не сомневался, потому что прежде мне вообще редко снились сны. И они были блеклые, не цветные. И еще я абсолютно точно уверен в том, что это не просто глюки, это воспоминания. Теперь мои сны сравнимы с фильмом, который прокручивается в голове. Да только вот лента крутится там без моего согласия. Я, вроде как и участник, но при этом совершенно бесправный. Каким бы приятным не было последнее воспоминание, я не хочу больше наблюдать это дерьмо. И если так будет продолжаться дальше, лучше выйду на ринг, чтобы отстоять в своем последнем бою. Скорее всего, мое сердце не выдержит такой нагрузки, зато я останусь собой, а не тем клоуном, которым сейчас стал. Кому принадлежало это сердце раньше? Мальчишка назвал мое… его имя, но я помню только то, что начиналось оно на букву «Х». Все это мне не нравится. Совсем не нравится. Я ударил ладонью по стене, чувствуя, как бунтует в груди новое сердце. Так и с ума сойти можно. Я не понимаю, почему не сдох сразу. Я конечно же всегда знал, что у меня порок, но именно поэтому спешил жить и старался делать это максимально кайфово. Я ждал свою "костлявую" и рассчитывал на быстрый уход. Но в такое дерьмо, что происходит сейчас, мог вляпаться только я, и именно мне должны были пересадить сердце какого-то очень инфантильного и влюблённого парня. Круглая белая кровать... вы серьезно, вообще? Тут в голове будто что-то щелкнуло, и я понял, что этот секс из воспоминания отличался от того, что был у меня в жизни, не только непривычной обстановкой, но и тем, что я был крепко связан с этим парнем. Это была не шлюха на одну ночь и даже не просто тело, которое время от времени приятно трахать. Я мечтаю избавиться от этих воспоминаний вместе с сердцем, которое теперь бьется против меня.